( Обречённые I V ) Zero

Глава первая. Команда

Ива в задумчивости сидела в голубом кресле, опершись локтями о серебристую столешницу. Всё пережитое вконец доконало её, и она решила покинуть кабину пилотов и расположилась в пассажирском отсеке. В тишине и относительном спокойствии она пыталась думать… Что же будет дальше?.. Но путающиеся мысли никак не хотели выстраиваться во что-то конкретное. В голову лезло прошлое, настоящее, будущее, и всё перемешивалось в один хаотичный коктейль.

Послышались шаги. Девушка слегка обернулась и увидела Кима. Он подошёл и сел в соседнее кресло.

– Как голова? – спросил он.

– Пока болит, но уже значительно меньше. Видать, мои нанороботы сейчас усиленно стараются и приводят мои мозги в порядок. – Она слегка улыбнулась. – А ты как?

– Я нормально. Оказывается, я сильно ушиб большой палец на левой руке и только сейчас это заметил. Он даже опух и плохо гнётся. Интересно, когда это я успел?

– Наверное, когда произошёл взрыв… Тогда мы все попадали. Заяц вон губу разбил, зуб чуть не выбил. Кстати, ты что, оставил его одного, помощь ему не нужна?

– Он пытается разобраться во всей этой неразберихе. Сказал, чтобы я составил тебе компанию. Не хочет, чтобы ты оставалась одна.

– Почему?

– Просто, ты вышла из кабины такая грустная…

– Ой… - с досадой протянула Ива. – Если бы ты только знал, как мне всё это надоело. Я устала. Хочется спокойствия, хочется, чтобы поскорее всё это кончилось… Ну, я имею в виду, эта история с инопланетянами. Я думала, вот мы сейчас долетим до этого… как его… до Меркурия, запустим всю эту штуковину, которая там находится, инопланетяне будут довольны и уберутся ко всем чертям, как можно дальше от нас. А тут такое! Какой-то Бессонов! Какие-то люди на станции!.. Откуда? Как это всё произошло? Да что говорить… Нам даже на Землю нельзя спуститься, потому что Заяц думает, что нас там сразу схватят.

– Он правильно говорит.

– Да я не спорю. Правильно. Но от этого не становится легче. Вот скажи, что теперь нам делать? Куда лететь? Где наш дом? Что говорит Заяц? Вы там хоть что-нибудь решили, после того как я ушла?

– Он засел за компьютеры, копается, ищет информацию… - неопределённо ответил Ким.

– Что-нибудь нашёл?

– Нашёл.

– Что?!

– Он недоумевает: всё, как всегда, ничего не изменилось. Все системы в норме, все коды прежние… Он направил телескоп на станцию и понял, что и там всё по-старому. И самое главное – со стороны кажется, что станция не обитаема.

– А почему так кажется?

– Заяц сказал, что во времена человечества, когда станция работала на полную мощность, вокруг неё постоянно вертелись всякие корабли. Маленькие, большие… всякие. Шла постоянная связь с Землёй. Передатчики работали в авральном режиме двадцать четыре часа в сутки. А теперь…

– А теперь? – переспросила Ива, потому что Ким вдруг замолчал.

– А теперь там полное радиомолчание. Как будто бы там нет ни единого человека.

– И как он это объясняет?

– Никак. Он ничегошеньки не понимает.

Ива вдруг придвинулась к Киму и взглянула ему в глаза:

– Слушай, так может быть нам вернуться на Землю? Если вокруг радиомолчание, значит, никто ни с кем не разговаривает, и это в свою очередь означает, что на Земле по-прежнему нет никаких людей! Скажи, он сканировал Землю?

– Пытался. Сказал, что мы слишком далеко. К тому же, Земля сейчас не видна – её перекрывает Луна. Нужно облететь её и потом только…

– Ну так давай облетим, - перебила Ива. – В чём проблема? Если на станции сидит какой-то дурак Бессонов, который насылает на нас армию… неизвестно, откуда взявшуюся… то нам просто нужно вернуться на планету, если там никого нет, как и прежде.

– Для этого надо её просканировать, а чтобы просканировать, надо облететь Луну.

– Ну так чего мы здесь висим? Пусть облетает.

Ким вздохнул.

– Заяц хочет разобраться, кто такой Бессонов и откуда он взялся.

Ива вдруг распрямилась в кресле. Её посетила невероятная мысль.

– Слушай! – сказала она. – Так может быть, станция на самом деле пуста, а Бессонов… Бессонов там…

Окончание фразы Ким и Ива сказали вместе:

– Бессонов там один!

– Именно! – продолжила Ива и вскочила с кресла. Она обогнула столик и, взявшись за подбородок, устремила взгляд в пол, глубоко задумавшись.

В этот момент сзади прозвучал голос Зайца:

– Вот тоже самое подумал и я только что! – сказал мальчик, подходя и садясь около столика на одно из синих кресел. – Абсолютно все факты говорят только о том, что ни на Земле, ни на станции на самом деле людей нет!

– А кто же тогда по нам стрелял? – обернулась Ива.

– Беспилотники! – Заяц буквально сиял. – Беспилотники! – повторил он и с ногами залез в кресло. – Я никого не убил, я просто уничтожил четырнадцать единиц техники, и всё! Это ясно, как день!

Глава вторая. Слёзы

– Они нас заметили, - шёпотом проговорила Ива.

– Нет, - ответил Заяц. – Они пролетели мимо.

– Они сейчас вернуться.

– Нет.

– Почему, нет?

– Видишь, они разлетелись по сторонам, а на твоём экране, кстати, висит информация, что противник активировал сканеры. Они нас ищут. А раз ищут, значит, потеряли.

Ива взглянула на свой экран второго пилота. Там действительно была информация о сканерах противника. Но это не слишком успокоило девушку; ей всё ещё казалось, что истребители вот-вот развернутся и обстреляют шаттл, разорвав его в клочья. И только когда вражеские машины отлетели настолько далеко, что их можно было увидеть только лишь используя технику, Ива медленно облокотилась на спинку своего кресла и, сложив руки на груди, застыла, вглядываясь в экраны, что показывали улетающие истребители.

Шаттл буквально прилип к нижней части жилого кольца станции, недалеко от «спицы». Заяц сразу после посадки активировал маскировку. Система проанализировала состав внешней обшивки станции и скопировала её на молекулярном уровне. Теперь беглец полностью слился со станцией и был похож скорее на какую-то небольшую надстройку жилого кольца. Даже если подобраться к шаттлу совсем близко, и то тогда невозможно было бы разглядеть в этой «надстройке» застывший шаттл.

Всю электронику, за исключением самого необходимого, пришлось отключить, чтобы ни тепло, ни слабые электромагнитные излучения, отходящие от шаттла, не были замечены сканнерами противника.

В кабину пилотов вошёл Ким.

– В туалете нет воды, - сказал он.

– Конечно, - ответил Заяц. – Всё отключено, иначе нас сразу заметят.

– Понятно. И что мы теперь будем делать? – спросил Ким, садясь в кресло.

– Оставаться здесь долго не получится, – сказал Заяц. – Нас всё равно засекут, даже несмотря на такую маскировку. Я вообще удивляюсь, что Бессонов до сих пор не активировал поисковик самой станции. Эта программа вычислила бы нас за пару секунд, обнаружив новое образование, которого там не должно быть. И вообще, он меня сильно удивляет этот Бессонов. Что за полковник такой! Который не знает элементарного.

– И разговаривать он нормально не умеет, - вставила Ива.

– Да и как полководец он тоже никакой, - продолжал Заяц. – При нормальном командовании нас поймали и разорвали бы за несколько минут. Кошмар. Быть настолько бестолковым командиром, это ещё надо уметь.

– Кто его вообще держит на службе? – пожал плечами Ким.

– Да я и не уверен, что он на службе, - сказал Заяц. – Мы явно имеем дело с дилетантом. От настоящих военных мы бы никогда не ушли. Это ещё раз подтверждает моё предположение, что на самом деле станция пуста, а на неё каким-то невероятным образом попал какой-то человек и возомнил себя полководцем. Вот только как он туда попал?

– Но мы же это выясним? – с надеждой спросила Ива.

– Как раз этим нужно сейчас заняться. И как можно быстрее. Поэтому, как бы мы не устали, нам надо вставать и работать. Бессонов, конечно, дилетант, и это видно невооружённым глазом, но скидывать его присутствие со счетов тоже не стоит. Иначе, он нас всё же добьёт.

– Что делаем? – спросил Ким.

Заяц встал с кресла:

– Надеваем скафандры, берём инструменты, оружие, и выходим из шаттла.

Приказ маленького капитана никто не оспаривал. Все поднялись и пошли собираться.

Перед выходом, когда все стояли около небольшого шлюза, который должен был опустить их вниз, Заяц ещё раз повторил самое главное:

– Ребят, не забудьте: мы сейчас ступим на поверхность жилого кольца, которое крутится очень быстро, поэтому любое неосторожное движение может привести к тому, что вы просто улетите в космос. У вас, конечно, есть реактивные ранцы, и при случае вы сможете вернуться назад, но лучше не доводить до такого. На ваших ногах надета специальная обувь для механиков, которые выходили на внешнюю обшивку для того, чтобы что-то починить. Подошва этой обуви магнитная, а это уменьшает шансы сорваться, но это же и не подразумевает, что можно расслабиться. Ива, это особенно касается тебя.

– Почему меня?

– Я помню, как ты вела себя на Луне, поэтому…

– Заяц, Заяц! То было на Луне. И тогда всё было спокойно и… мечтательно. Но после всего, что произошло, я не собираюсь баловаться. Можешь мне верить.

– Хорошо. Итак, держимся вместе, не отстаём, идём один за другим, не делая резких движений. Может статься, что вернутся истребители. Тогда нам придётся отстреливаться, когда они нас заметят. А они нас непременно заметят. Так вот, стрелять можно только опустившись на колени и прижав локти к полу. При этом вы должны будете пригнуться как можно ниже, так как на ваших коленях и локтях имеются ещё одни магниты, но эти магниты гораздо мощнее, чем те, которые на подошвах. Это было сделано специально для пехотных войск, которые могли вести бой, находясь, как мы, на корпусе какого-нибудь звездолёта. Сами понимаете, на войне всё может быть, поэтому и была создана такая дополнительная функция скафандра. Пока вам всё понятно?

– Это понятно, - сказал Ким. – Ты уже говорил про это. Лучше давай повторим, какой у нас план. Я так понял, что мы должны будем добраться до спицы и лазером проделать себе лаз.

– Да, – сказал Заяц. – Пролезать в этот лаз нужно очень аккуратно, чтобы не повредить скафандр, так как внутри спицы воздуха нет.

– А когда мы туда попадём, - спросила Ива, - как мы проберёмся в жилой сектор?

– Каждая спица внутри заканчивается маленькой декомпрессионной камерой, где выравнивается давление перед тем, как откроется шлюз, ведущий в жилой сектор. Мы залезаем в эту камеру, заслонка за нами закрывается, после этого автоматически должна запуститься система закачки воздуха, после чего давление выровняется, и мы спокойно войдём внутрь кольца.

– Кольцо – это жилой сектор, - уточнила Ива.

– Да.

– Слушай, Заяц… Это всё так сложно! Столько всего надо сделать! Аж плохо становится!

– Не переживай, Ива. Справимся. Если честно, то самое сложное уже позади. Я надеюсь…

Глава третья. «Пластинка»

– Не называй меня так. Ненавижу эту кличку.

– Ну, почему же? Очень даже выразительное имя.

– Это не имя. Это отвратительная кличка.

– Э, нет, братец! Это самое настоящее имя. И это твоё имя.

– Да нет у меня такого имени! Меня вообще зовут, этсамое, Паша!

– Паша?!

– Да!

– Слушай, а как же Майерс? Куда Майерс делся?

– Нет никакого Майерса. И не было…

– Почему же не было? Ведь ещё совсем недавно ты кричал: «Я Майерс! Я Майерс!» А теперь, что? Уже не Майерс? Куда дел Майерса, признавайся.

– И вообще, этсамое! Всю мою жизнь мне почему-то постоянно дают какие-то клички! То брат с этим Майерсом, потом Джон с этим… с… этим самым…

– Ну, говори, говори! Скажи это!

– Не хочу. Я ненавижу эту кличку.

– Ты не можешь сказать слово «пухлый»?

– Я его, этсамое, терпеть не могу. Почему бы не называть меня просто Паша?! При чём здесь «пухлый»?!

– А-а-а! Сказал, сказал! Проштрафился! Всё-таки ты произнёс это слово!

– Слушай, иди ты в жопу! Вот тебе же не нравится, когда я посылаю тебя в жопу, правильно? А мне не нравится, когда ты называешь меня Пухлым. Я не пухлый! Я, наоборот, худой! Какой я, этсамое, пухлый!

– Пухлым ты стал примерно в десять лет, когда твой сводный братец Джон впервые тебя так назвал. Он же очень любил пошутить этот Джон, верно? Вспомни, как он постоянно подтрунивал над вами. И в один прекрасный день, он увидел перед собой тощего пацанчика, и в его мозгу сразу же созрела кликуха. И он тут же тебя перекрестил. И знаешь, что?

– Что?

– Ты настолько сильно сросся с этим именем… я прошу заметить: именно с «именем»! Что уже давно это имя отражается даже на твоей ауре!

– Да иди ты! Какая, в задницу, аура!..

– Да-да! Именно так. Имя Паша тебе совершенно не подходит. Ты именно Пухлый. Пухлый во веки веков, это самое, аминь!

– Слушай! Хорош меня передразнивать!

– А что? Ну, не я же постоянно этосаммкаю! Это ты у нас постоянно: это самое, да это самое! Кстати, совсем недавно ты так не говорил. А вот когда всё вспомнил! Тут-то ты и заэтосаммкал, как и прежде.

– Ну… я не могу без этого. Оно как-то само… это самое… вылетает…

– Ну и хрен с ним. Пускай вылетает. Это, знаешь, что? Это твоя фишка! Фишка Пухлого! А? Звучит круто, правда?

– Слушай, иди убейся! Оставь меня в покое!

– Ну вот, опять ты за старое! Убейся, говорит! Пухлый!

– Дебил.

– Пухлый!

– Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок!

– Пухлый!

– Иди в задницу!

– Ой, хорошо! Хоть на этот раз не «в жопу», а всего лишь «в задницу»! Уже проще. Пухлый.

– Дурак.

Призрак расхохотался. Он держался за живот и пританцовывал, как какой-нибудь шаман, пытающийся вызвать духов. Хохотал он долго. Его тело иногда становилось ярче, а иногда по нему проходили странные волны, словно бы некоторые части его тела на мгновение становились невидимыми. Когда он наконец разогнулся и вскинул голову, его глаза сияли от распирающей его энергии. Понемногу он успокоился и снова стал похож на обыкновенного человека.

Его двойник стоял напротив и тяжело вздыхал. В этот момент он думал о том, что Призрак на самом деле прав: никакой он не Паша и даже не Майерс. Он Пухлый. Действительно, это уже не было кличкой, это было его именем. Настоящим. Хотя и ненавистным. Проведя по лицу руками, он в очередной раз вздохнул. Что делать? Приходится смириться. Теперь он снова был Пухлым. И он принял это.

– Может уже делом займёмся, а? – сказал Пухлый.

– Каким делом?

– Мы, кажется, хотели, этсамое, влезть в тот компьютер и вызвать челнок.

– А! Ты про это! А я думал, что ты продолжишь издеваться над трупами.

– Я не издевался над трупами.

– Да? А что же ты делал всё это время?

– Я искал пластинку.

– Ну и? Нашёл?

– Нашёл… будь она неладна.

– И в каком из них? – Призрак посмотрел на пол, где валялось множество растерзанных тел.

Это помещение было похоже на преисподнюю с искалеченными грешниками, что обречены мучаться здесь вечно. Трупы были разорваны, словно ими только что пообедал медведь. Женщины, мужчины… Они валялись со вспоротыми животами, наполовину отрезанными головами и развороченными руками и ногами. Белые кости торчали из тел, похожие на клыки оскалившегося монстра.

Пухлый залез в карман и достал маленькую прозрачную пластинку.

– Это, кажется, называется именной ключ, - сказал он.

– Не знаю.

– Врёшь, гад! Всё ты знаешь, этсамое! Только придуриваешься. Весельчак хренов. И давно ты стал таким весёлым, а?

– С тех пор, как осознал себя в этом мире.

– Можно подумать, раньше ты этого не знал.

– Представь себе, не знал. Только догадывался. Это чем-то похоже на рождение. Я родился. Буквально, совсем недавно. Также, как и ты. А до нашего рождения мы долго промаялись в энергетической прослойке, соединяющей материальный и нематериальный мир. Это был своего рода переход к новой жизни, который продлился гораздо дольше, чем я предполагал. Раньше я был частью большого организма, который живёт в космосе. Но потом что-то произошло, и я подумал: а с хрена ли мне быть только частью, если я могу быть единым целым? Я ведь могу сам организовать колонию и быть сосредоточением мысли. И я покинул своё прежнее место жительства. Но для того, чтобы покинуть, мне требовалась энергия. Много энергии! Иначе для зарождения колонии у меня не хватило бы сил. И я отделился, прихватив с собой… как бы это сказать… семьдесят процентов акций.

Улыбнувшись, Призрак замолчал и уставился на Пухлого, который тупо смотрел на него, не отводя взгляд.

– Всё? Ты закончил свою тираду? – наконец, сказал Пухлый. – Теперь, этсамое, всё-таки займёмся делом?

– Каким делом?

– Ты опять издеваешься надо мной?!

– Нет, что ты! – съехидничал улыбающийся Призрак.

– Челнок! Станция! Космос!

– А-а! Ты про это! А я думал ты про трупы!