Обречённые на тень

.

Посвящение

Всем девушкам, которые залипают на видео про токсичных мафиози и думают: «И где мой?»

Помните: за красивой улыбкой может скрываться монстр. Но иногда монстр — единственный, кто не предаст.

Глава 1. Первая трещина

Элина.

Дождь в этом городе никогда не заканчивается. Он просто делает паузу, чтобы передохнуть, а потом снова обрушивается на асфальт с удвоенной силой. Октябрь — худший месяц в году. Сырость проникает под одежду, в кости, в мысли. Даже фонари горят как-то тускло, будто им тоже надоело.

Я вышла из круглосуточной аптеки на углу Ленина и Гагарина, сунула пакет с аспирином и корвалолом в рюкзак и подняла воротник куртки. Голова раскалывалась так, будто внутри завелся маленький отбойный молоток, который методично долбил изнутри по вискам. Мигрень накрывала всегда неожиданно, как плохая новость.

— Элина, ты себя угробишь, — пробормотала я себе под нос, перешагивая через лужу.

На мне были старые кроссовки, которые промокли ещё на прошлой неделе, но других не было. Студентка третьего курса психфака на стипендию много не купишь. Подработка в кофейне «Максимилианс» спасала от голода, но не от нищеты. Мама в области, пенсия маленькая, отец давно не звонит. Стандартная история двадцатидвухлетней девочки из провинции, которая приехала покорять город и пока покоряла только очередь в аптеку.

Я сделала несколько шагов в сторону остановки и замерла.

В луже передо мной — в той самой, грязной, с радужными разводами бензина — отражалась фигура. Высокая. Очень высокая. Чёрное пальто до колен, хотя на улице плюс десять и вообще не сезон для такой одежды. Капюшон низко надвинут на лицо, рук не видно — они спрятаны в карманах. Он стоял в трёх метрах за моей спиной. Не двигался. Не дышал, кажется.

Я медленно обернулась.

— Мужчина, у вас всё в порядке? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Никакого ответа. Только шум дождя и далёкий гул проезжающих машин. Фигура не шелохнулась. Капюшон скрывал лицо полностью — чёрная бездна, в которой угадывались только очертания подбородка. Или мне показалось?

Знаете это древнее, животное чувство, когда за вами наблюдает хищник? Когда мозг ещё не успел обработать информацию, а тело уже включило режим «бей или беги»? Пальцы холодеют, затылок покрывается мурашками, а сердце пропускает удар, чтобы потом заколотиться с удвоенной силой.

У меня было именно это чувство.

— Я сейчас полицию вызову, — сказала я, хотя телефон лежал в рюкзаке, и чтобы его достать, нужно было сделать три лишних движения.

Фигура шагнула вперёд.

Один шаг. Медленный. Уверенный. Как у человека, который знает, что его добыча никуда не денется.

Я побежала.

Не гордо, не красиво, не как в кино, где героиня грациозно убегает от маньяка на шпильках. Я спотыкалась, чуть не упала в ту же лужу, налетела плечом на фонарный столб, ободрала локоть о шершавый металл. Рюкзак подпрыгивал за спиной, аптека гремела внутри. Я бежала к стоянке такси, которая находилась в ста метрах от аптеки, и эти сто метров показались мне марафоном.

Водитель такси — пожилой дядька с усами, пахнущий бензином и старыми сигаретами — смотрел на меня с лёгким недоумением.

— Девушка, вы чего? — спросил он, когда я влетела на заднее сиденье и захлопнула дверь.

— Улица Строителей, дом двадцать три, — выпалила я, не глядя на него. Я смотрела в окно. В боковое зеркало.

Фигура исчезла.

Растворилась в дожде, будто её и не было. Просто пустая улица, жёлтые пятна фонарей, мокрый асфальт и ни души.

— Езжайте, пожалуйста, — повторила я. Голос дрожал.

Водитель пожал плечами и тронулся с места. Всю дорогу я молчала, вцепившись в лямку рюкзака. В голове прокручивался один и тот же вопрос: «А был ли он вообще?» Мигрень, усталость, недосып — нормальные причины для галлюцинаций. На прошлой неделе я спала по четыре часа в сутки. Сессия, зачёты, подработка, бесконечные эссе по когнитивной психологии. Мозг мог выдать любую картинку.

Но тело помнило. Затылок всё ещё покалывало. Локоть саднил. И в груди сидел холодный комок, который не уходил даже когда я зашла в подъезд, поднялась на третий этаж и трижды провернула ключ в замке.

Квартира встретила меня тишиной и запахом вчерашней гречки. Я бросила рюкзак на пол, стянула мокрые кроссовки, прошла на кухню, включила чайник. Руки тряслись, когда я насыпала заварку. Я смотрела на свою дрожь и злилась на себя.

— Это просто усталость, — сказала я вслух. Пустая квартира не возразила.

Я сварила ромашковый чай, достала из холодильника кусок сыра, села на диван и включила сериал. Какой-то детектив, где герои бегали от маньяка. Я нервно усмехнулась и переключила на комедию. К часу ночи я почти забыла о чёрной фигуре. Почти.

Перед сном я подошла к окну. Занавески были задёрнуты не до конца — узкая щель, через которую видно кусок двора. Фонарь горел ровно, выхватывая из темноты мокрые скамейки и припаркованные машины.

А под фонарём кто-то стоял.

Высокий. В чёрном. Капюшон. Сигарета горела красной точкой — затяжка, пауза, снова затяжка. Он стоял неподвижно, как статуя. И смотрел вверх. На моё окно.

Я отдёрнула штору.

Нет, я не отдёрнула её плавно и бесшумно. Я дёрнула так, что карниз жалобно скрипнул. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу. Я замерла, прижавшись спиной к стене, боясь дышать.

Прошло пять минут. Десять. Я осторожно, краем глаза, выглянула в щель.

Фонарь горел пустотой. Никого. Только окурок, ещё дымящийся на мокром асфальте, доказывал, что мне не показалось.

Я закрыла окно на защёлку (хотя оно было закрыто), проверила замки на входной двери (три замка, все заперты), задвинула цепочку (которой никогда не пользовалась). Потом взяла с кухни нож — самый большой, для хлеба — и положила его под подушку.

Спать я не легла. Я села в углу кровати, поджав колени к груди, и смотрела на дверь. Свет в прихожей я не выключила. Свет в спальне тоже.

В два часа ночи телефон завибрировал. Одно сообщение. Номер был скрыт — просто пустое поле вместо имени отправителя.

Я открыла.

«Ты красиво смотришь в окно. Как царевна в заточении. Не бойся. Я не причиню вреда. Пока ты не попытаешься сбежать».