Обретенные сном. Мы

Стук трамвайных колес, иногда чуть подскакивая, несущих куда-то вдаль. Раннее солнце, бегущее вслед за транспортом, заглядывало в окна и озаряло на мгновение лицо. Мелькали знакомые улицы, дети с огромными рюкзаками на спинах. Тихие перешептывания людей. В самом начале вагона, закашлялся мужчина, а сбоку, пожилая дама оживленно разговаривала по телефону.

Меня плавно покачивало из стороны в сторону в такт движению трамвая. Витал аромат чьих-то, на удивление, приятных цветочных духов.

« — Сегодня важная встреча и я обязана произвести хорошее впечатление. Это мой шанс. Я должна участвовать в этом проекте,» — мысли давили и голова от этого казалась тяжелой.

Вновь взглянув в окно, резко вскочила с места и подбежала к двери. Сердце бешено застучало. Пальцы похолодели, все тело стало превращаться в дрожащую снежинку, хотя сейчас была ранняя осень. В моменте захотелось просто исчезнуть, уехать куда-то. К черту все переживания, учебу, мечты!

Но осознанность взяла верх, и как только двери открылись, я пулей вылетела из транспорта. Понеслась с бешенной скоростью, петляя между гуляющими людьми. Еще зелёные деревья вспышками мелькали вместе с центральными кофейнями, зданиями. В голове было лишь одно. Нельзя опоздать.

Внезапно раздалась мелодия из кармана, на бегу достав телефон, ответила. Это была секретарша Евгения Ильича — руководителя художественного проекта «Кистями о народе».

— Добрый день, Фатима! Уже бегу к вам!.. Что? Подождите, вы же сказали подойти к двенадцати на собеседование… Как это, нашли уже?! У вас же прием заявок до завтрашнего вечера, а результаты через неделю!.. Да как вы смеете! Я на вашу контору жалобу напишу! — и в трубке послышались гудки.

Разозлившись, я даже не заметила как на меня кто-то несется на самокате. В секунду и кадр замедляется.

Я успеваю отскочить, но спотыкаюсь на каблуках и падаю прямо в лужу. Все папки разлетаются, одна раскрывается и часть набросков рассыпается прямо в воду. Внутри меня все резко сжалось. В голове все в один миг стихло. Руки полусогнутые уже мокрые еле держат.

Вдруг, напротив меня возникли чьи-то ботинки. Подняв голову увидела, передо мной оказался пожилой мужчина, лет семидесяти. Серьезные светлые глаза, не имевшие определенного оттенка, будто выцветшие. Седые волосы аккуратно уложенные на бок. Одет в полосатую бело-бежевую рубашку, черный плащ и брюки.

— Давайте помогу вам, — произнес шелестящим с хрипотцой голосом дедушка и протянул руку.

Лишь взглянув на неё, в глазах застыли слёзы. Я, аккуратно придерживаясь, поднялась, взглянула на папки с рисунками, часть из которых полностью были в луже, потом на свое белое пальто. На нём красовались множества коричневых пятен. Тут я не сдержалась, слёзы градом полились.

— Ну! Ну! Бросьте! Что ж вы? Из-за пальто? Отстирается, тут хим. чистка рядом, можете там подождать в кафе, пока отстирывают вам. А-а, — проследив за моим взглядом, озадаченно протянул он, — Вы из-за папок?

Мужчина аккуратно нагнулся и стал собирать упавшее. Я, безмолвно рыдая, опустилась рядом и начала встряхивать мокрые листы. По бумаге стекали некогда красивые эскизы.

Спустя некоторое время, мы уже сидели в том самом кафе, о котором говорил мужчина, а пальто моё обещали отмыть в ближайшие пару часов. Собственно, я уже никуда не спешила и просто смирилась. Мои руки грела чашка с жасминовым чаем, теплый пар медленно окутывал нос.

— Спасибо вам большое.

— Да что вы, я же ничего такого не сделал, — и мягко улыбаясь, отпил немного кофе.

— Вы мне помогли, ещё и оплатили чай и чистку пальто, хотя это не вы запачкали меня. — серьезно проговорила и я пристально посмотрела в глаза собеседника.

— Как я могу к вам обращаться?

— Лада.

— Меня можно звать Вячеслав Дмитриевич. Так вот, Лада. Пройти мимо кого-либо в беде абсолютно бессердечно и неправильно. Я считаю, что если можешь — помоги. А у меня есть такая возможность. Все мои дети разъехались со своими семьями, жена умерла два года назад. Именно она меня и научила помогать окружающим… — он задумался, взгляд затуманился, — Что ж, мы не обо мне. Вижу по вашим глазам, что пальто и папки с рисунками не единственное, почему вы печальны. Расскажете?

— Да рассказывать то нечего. Спешила на собеседование. Проект один есть, важный для меня. А они взяли уже человека на место, на которое набор должен был закончиться только через неделю. Который год мне не везёт, я уже столько раз опускала руки! Возможно вы посчитаете меня слишком мечтательной и инфантильной, но моя самая главная цель в жизни — стать знаменитым иллюстратором и радовать людей красивыми изображениями.

— Прекрасная цель! Я уважаю творческих личностей. Жаль ваши работы, я видел уцелевшие и они, честно сказать, невероятные! А проект этот как называется? — чуть с прищуром произнес последнюю фразу Вячеслав Дмитриевич.

— «Кистями о народе», — сказав, обессиленно вздохнула.

Собеседник рассмеялся громко и хрипло. Я же удивленно уточнила:

— Простите, а что тут смешного?