Обретшие будущее

Пролог

Шрам не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо…

Платформа девять и три четверти была забита людьми. Отцы и матери бросали последние взгляды на поезд, по традиции увозивший их детей в Хогвартс — школу чародейства и волшебства. Стоять на платформе и махать вслед, хоть отпрыски уже и не видели их, было традицией, своеобразным обычаем, но ее придерживались в основном мамы, не чаявшие увидеть детей в ближайшие полгода.

Мужчины спокойно разговаривали друг с другом, позволив женам пройти до конца платформы и проводить красную полосу поезда взглядом. День был изумительно щедр на последнее летнее тепло в холодной Англии, хоть небо и затянули неприглядные тучи.

Гарри Поттер остался ближе к барьеру, разделявшему мир маглов и платформу. Рон, с которым он общался, недовольно поглядывал вдаль, наблюдая, как жена прощается с детьми. Гарри ждал Джинни. Разговор пошел о недавно сбежавших из Азкабана последних сторонниках Волан-де-Морта. Гарри, как главе Аврората и самому главному их врагу, эта тема уже набила оскомину.

— В Косом переулке ни один не появлялся, — сообщил Рон, отпустив руку Хьюго, младшего сына, который тут же побежал за матерью. — Авроры, подведомственные мне, сбились с ног, Гарри. На данный момент все, что мы можем, это расставить авроров в особо людных местах.

— Сообщи мне об этом через пятнадцать минут, — поморщился Гарри. — Когда мы будем на работе.

— У аврора вся жизнь — работа, — возразил Рон, поглядывая на барьер. — Ты, как мой начальник, знаешь это лучше всех.

Гарри иногда казалось, что его история год за годом циклично повторяется, хотя в жизни не было больше Волан-де-Морта и волшебников, подобных ему по силе. Старый друг отдалялся от него все больше, и причиной тому была зависть, прецеденты которой уже бывали. У Гарри было все: любящая жена, трое детей, работа, приносившая достаточно денег для безбедного существования… Зависть и какая-то злость на мир разъедала Рона изнутри. От милого, беззаботного мальчишки с каждым годом оставалось все меньше, а близкие, заметившие это раньше других, переживали все больше. Гермионе было тяжелее всего. Как любящая жена, она терпела его девятнадцать лет и все наставляла на ум. Но помогало ли это? Не особо.

Рон окончательно превратился в желчного ворчуна, когда Гарри назначил своим заместителем Драко Малфоя. Причины такого доверия к слизеринцу у него были, но Рон этого не понимал. Навсегда оставшись обиженным школьником, он продолжал ненавидеть всю семью Малфоев. Гарри же разрывался между желанием помочь другу и обязанностями главы Аврората. В конце концов, нужда в умном, не боявшемся бумажной волокиты и нудных заседаний заместителе победила, и Гарри с чувством вины назначил на этот пост Драко.

— Когда главой станет хорек, я тут же подам заявление об отставке, — Рон смерил ненавидящим взглядом стоявшего в стороне Драко, покорно ожидавшего свою жену.

Драко глянул на них, догадавшись, что речь идет о нем, но тактично не стал подходить, поздоровавшись с Гарри кивком головы издали. Через пятнадцать минут им предстоит сидеть на очередном заседании, там и переговорят.

— Я надеюсь, что не скоро уйду со службы, — чуть прохладно ответил Гарри.

Рон хмыкнул.

— Я тоже, — тоном, означающим «Мы еще потом поговорим», и повернулся к поезду.

Далеко на горизонте уже едва виднелась красная полоса Хогвартс-экспресса. Гарри оглядел пейзаж, простиравшийся за краем платформы девять и три четверти. Магия этого места была такова, что «Хогвартс-Экспресс» не проезжал контрольные посты магловского вокзала, а сразу попадал на виадук в паре десятков миль от Лондона. Так что за платформой открывался прекрасный вид на предгорья и равнинную низину, которую за глаза все звали пропастью.

Из глубины души тоненьким голосом взывала к нему мечта так же сесть на поезд и поехать в школу. Мелькнула крамольная мысль написать Джеймсу втайне от матери письмо с советом побольше хулиганить. Тогда его вызовут в школу, и он сможет вновь пройтись по таким дорогим сердцу зачарованным коридорам.

Выбравшись из самой глубины памяти, в сердце внезапно вспыхнуло чувство знакомой тревоги. Гарри вгляделся в сторону уходящего поезда. Зрение стало еще хуже, очки ему уже мало помогали, но он успел заметить…

Белые клубы дыма над поездом сменились угольно-черными. Поезд весь был объят дымом и огнем, далекие вагоны подрывались на рельсах один за другим. Земля дрожала под ногами от взрывов. Вместо прощального плача слышались крики женщин. Гарри выхватил палочку и помчался вслед за Драко и Роном.

Обломки поезда, горящие вагоны, источающие смрадные черные клубы дыма, упали с виадука на землю. Женщины, стоявшие на дальнем конце перрона, кричали, закрывая своими телами младших детей. Те, кто потерял единственного ребенка в том поезде, взорвавшемся мгновением раньше, безмолвно припали коленями к холодной земле и не замечали ничего вокруг. Одной из них была жена Малфоя, Астория Гринграсс. Сзади к ней подошел человек в черном плаще и серебряной маске, схватил за волосы и с рыком «Предательница крови», скинул ее с платформы. Не на рельсы. За платформой была пропасть. На глазах всех присутствующих женщина сорвалась с обрыва. Медленное падение, как в фильмах. И слышимый в гнетущей, повисшей на миг тишине звук упавшего тела, хруст костей. Так начался ад.

Глава 1. Прийти в себя

Недели беспамятства состарили Гарри на добрый десяток лет. Глядя на себя в зеркало, он видел старика. Тощего, убитого горем старика, в руке которого теперь всегда был стакан огневиски. С того страшного дня лицо Темного Лорда маячило перед ним во снах и наяву, в газетах и на вывесках. Каким образом Тому удалось вернуться оттуда, куда он был отправлен, глава Аврората не знал. Впрочем, от этого самого главы осталось одно только название. Дух алкоголя, как от кабинета, так и от его хозяина, отпугивал не только яростных сопереживателей, но и репортеров. Дела приостановились, без него Аврорат был как без головы. А ему не было до этого дела.

Малфой, мало-мальски пришедший в себя, начал заправлять делами. К начальнику он давно перестал заходить, принимая ответственность за свои решения на себя. И если бы Гарри был в состоянии, то испытал бы к нему благодарность.

Огневиски выжигал чувства, как только те начинали возвращаться. Гарри сидел за столом на работе днем и ночью. Обросший, поседевший, с пустым остекленевшим взглядом. В руке бутыль чего-нибудь хмельного, да покрепче, подбородок залит мерзким пойлом, воротник, уже давно пожелтевший и имевший неприятный запах, топорщился вокруг шеи. Спасаться от боли таким образом можно было бесконечно.

Люди, заходившие посочувствовать, быстро исчезали из поля зрения. Гарри даже не обратил внимания на министра, когда тот посетил его в один из последующих дней. Или недель? Кингсли явился, чтобы убедить его начать работать, даже предложил ему долговременный отпуск. Гарри захохотал тогда. Нервный припадочный смех разнесся по кабинету и вызвал новые боли в голове, выжженной алкоголем. На что ему отпуск теперь, когда он потерял вторую в своей жизни семью? Кто его ждет в доме на площади Гриммо? Только старые, почти забытые призраки и добавившиеся к ним новые. Тогда Кингсли предложил подать в отставку. С одной стороны, это было самое правильное решение — кому теперь на книги и пергамент зарабатывать деньги? Кому после работы покупать сахарные перья? Никто не побежит его обнимать, когда он придет с работы, любимая жена не накроет на стол. Теперь его ждет только пустой дом. Заброшенный и пыльный. Рону — и тому легче. У него осталась семья. А Поттер один.

Но и оставить работу он не мог. Это было единственное, что связывало его с прошлым. Гарри не хотел потерять еще и это, потому Кингсли и ушел тогда довольный, думая, что ему удалось расшевелить старого друга.

Не удалось.

***

— Хэй, Поттер!

Он с трудом разлепил глаза.

— Поттер, подъем!

Голова немилосердно болела. Гарри дернул ногой и зажмурился от раздавшегося грохота. Бутылки покатились под столом, сталкиваясь друг с другом и издавая шум, отдающийся оглушающим звоном в черепной коробке.

В лицо ударила струя воды, мгновенно отрезвив. Гарри с гневным воплем вскочил и отпрянул от стола. Заправив за ухо отросшие сальные волосы, лезшие на глаза, он бросил злобный взгляд на нарушителя спокойствия.

— Малфой, мразь!

— Всегда пожалуйста, Поттер, — осклабился Драко, разваливаясь в приемном кресле.

С трудом припомнив осушающее заклинание, Гарри привел себя и свое место в относительно сухое состояние. Лужи воды испарились, а после зелья отрезвления в нос ударил мерзкий запах алкоголя. Гарри сморщился и открыл магией окно.

— Малфой, пока тебя тут не было, запах был приемлемый. Ты не мог бы…

— Нет, не мог, — жестко ответил Драко, создавая для себя поток чистого воздуха. — Потому что запах от тебя, Поттер.

Как бы Гарри ни не хотелось самому себе в этом признаваться, но Малфой был прав. От него чуть пахло одеколоном, а у Гарри на подоконнике лежала кучка дохлых мух. Ликвидировав сие недоразумение, Гарри грузно упал в кресло и прикрыл глаза, стараясь унять боль в висках, пульсирующую и безжалостную. Действие алкоголя закончилось, хмель вышел из организма, оставив после себя ноющую голову и возникающие в сознании лица. Лица умерших. Джинни, Лил, Хьюго. Гермиона с обугленной дырой в груди. Анжелина, Алисия, приведшие дочерей. Дин, Симус. Горящий вдалеке поезд…

— Очнись, Поттер, — жестко произнес Малфой. — Их уже не вернуть.

— Мы их могли спасти.

— Ни детей, ни женщин, — покачал головой Драко, захлопнув заклинанием окно.

Кабинет проветрился, стало намного холоднее. За окном стояли октябрьские деньки, промозглый ветер нещадно рвался в щели окон. Холодные капли дождя разбивались о стекло и стекали ручейками вниз, обагряя, словно кровью, красный кирпич здания, видимого маглам.

— Могли, — глухо произнес Гарри. — Мы бежали… Слишком долго, чтоб это было явью. Чары расширения пространства. Никогда бы не додумался использовать их не на сумку или портфель, как учила Гермиона. Понятно, почему они входят в список запретных чар…

— Не вспоминай, — Малфой помрачнел. — Не тебе одному дались тяжело эти недели. Кому-то до сих пор даются. Уизли уволился.

— Что?

От резкого движения голова вновь взорвалась болью, и Поттер поспешно опустил ее обратно.

— Несколько дней назад.

Драко встал и принялся ходить по кабинету кругами, наводя чистоту легкими и уверенными взмахами палочки. Гарри тупо уставился перед собой.

Глава 2. В неожиданном свете

Охота на Пожирателей началась, но в первые недели успехов не приносила. Подразделения Аврората были подняты на уши, ни один человек не сидел без дела. Поттер окончательно встряхнулся и влился в привычную колею. Поиски как Лорда, так и его сторонников проходили безуспешно, пока из Азкабана их не дозвался Малфой-старший. Он-то и сообщил, что новое место укрытия Пожирателей находится вовсе не в Англии.

В день, который был отведен под поездку в Азкабан, Гарри не взял с собой охрану, только Драко, которому было запрещено посещать отца. Таким образом он надеялся не только порадовать друга, но и вытрясти из Люциуса с его помощью всю информацию. Драко согласился его сопровождать с радостью, и уже через полчаса они стояли у ворот Азкабана. Черные стены заросли склизкими потеками и плесенью, хлестал холодный октябрьский дождь, а ветер трепал за плечами волшебников мантии. Воды, окружавшие тюрьму, бушевали, управляемые осенней бурей. Гарри первым ступил на ступени Азкабана. По долгу службы он бывал тут часто, поэтому на него не произвела впечатления темная мощь тюрьмы, разве что самою малость. А вот Драко застыл, оглядывая стены.

Охранник, в лицо признавший Поттера, загородил дорогу Драко.

— Родственники не допус…

— Он со мной, — не терпящим возражения тоном молвил Гарри. — На правах моего заместителя.

Возражать главе Аврората, конечно же, не посмели.

Тюремные камеры производили самое мрачное впечатление. Грязь, вонь, запах тления и сырость разлагали души заключенных не хуже дементоров. Откуда-то слышались стоны, кто-то подходил к решеткам двери и провожал гостей черными провалами глаз. Драко укутался в мантию почти до глаз и не отставал.

Камера Люциуса Малфоя находилась в дальнем крыле, для «особых» заключенных. Здесь не так смердело, не было так холодно и через каждые двадцать шагов горел факел, излучавший тусклый свет, колебавшийся от сквозняков. Дымный чад исчезал в нехитрой системе вентиляции. Гарри махнул палочкой, и дверь со скрипом отворилась. Драко на миг застыл на пороге, но все же зашел вслед за Гарри.

— А-а, мистер Поттер! Я вас ожидал со дня на день… Драко?

Встреча отца с сыном… С них бы картину писать, пришло в голову Гарри. Место встречи за много лет отчуждения, когда они не виделись, оказалось вовсе не мирной домашней обстановкой, но друг был рад и этому. Разлученные когда-то отец и сын снова встретились. Люциус, истинный аристократ, не спешил проявлять эмоции, в то время как Драко слабо улыбнулся ему.

— Отец, здравствуй.

Люциус перевел взгляд на его одежду.

— Аврор?

Лицо Люциуса сделалось непроницаемым. Понять по нему, рад ли он такому повороту событий, можно было, даже не гадая на кофейной гуще.

— И весьма уважаемый человек, — несколько сурово молвил Гарри, проходя в камеру. — Присядем?

— Насиделся уже, — усмехнулся Люциус, и холодная маска чуть подтаяла. — Здравствуй, сын.

Гарри прошел к кровати. Камеры для «особых» заключенных были не в пример уютнее обыкновенных. Здесь было подобие камина, стол, стул, зарешеченное окно с распахивающейся створкой, кровать. И кормили лучше. Злачное место. За заключение в такой камере преступники были готовы выдавать своих сообщников, даже родную мать. Гарри усмехнулся. Злачное место…

Драко и Люциус медленно подошли друг к другу. На секунду Гарри показалось, что отец не рад сыну, но он быстро понял, что ошибся. Люциус крепко обнял Драко.

— Как мать, Драко?

— Здорова, отец. Ждет дня, когда ты будешь свободен.

— Как ты? Как… Гринграссы?

Драко чуть опустил глаза и помрачнел.

— Плохо.

И прошел вглубь камеры под предлогом, что хочет убраться. Гарри заметил, что его глаза при свете камина странно блеснули.

— Мистер Поттер… Я полагаю, вы не просто так взяли Драко с собой?

— Вы правы, — прохладно ответил аврор. — Я хотел немного развеять его. Чтоб работал лучше.

Люциус хмыкнул.

— Вы весьма необычный глава Аврората после всех тех, кто был.

— Да, я странный, — согласился Гарри. — Мистер Малфой, мы приехали на ваш вызов. Мы ждем, что вы поведаете нам все, что вам известно. В каком замке скрывается Темный Лорд? Кто входит в его Ближний Круг теперь? Если вам будет легче говорить с веритасерумом, Драко даст вам зелье, на ваш выбор.

— Мистер Поттер, неужели вы думаете, что Темный Лорд не учится на ошибках? — насмешливо поинтересовался у главы Аврората Люциус, развалившись в потертом сыром кресле у камина. — Вы не уничтожили его тогда полностью, так ожидайте, что теперь он будет гораздо хитрее и опаснее.

— Где у него теперь штаб, вам известно? — поинтересовался Гарри, пока Драко легкими взмахами палочки приводил камеру в порядок.

— Это же очевидно, мистер Поттер, — и подобно Архимеду, кричавшему «Эврика», театрально воскликнул. — Франция!

Гарри сощурился, мысленно дав себе подзатыльник. Такого варианта он и не предусмотрел, сложно было представить, что Темный Лорд сменил прописку. Драко, видимо, подумал так же.

— Вы знаете, кто его сторонники, мистер Малфой?

Глава 3. Новая надежда

Жестокость порождает жестокость.

Мать Драко сошла с ума. Смерти мужа, невестки и внука вывернули наизнанку что-то живое в Нарциссе Малфой. Одиночество делало свое дело медленно, а изуродованное тело мужа, который в тот день должен был вернуться к ней живым, доконало ее окончательно. Драко пытался успокоить бедную женщину, проводя с ней как можно больше времени, вызывая к ней целителей, но вскоре уступил их уговорам и позволил забрать ее в Мунго. А через некоторое время ему сообщили, что Нарцисса умерла.

Драко остался один.

Артур Уизли тяжело пережил смерть жены. Он сжег Нору с позволения властей и отправился жить к Джорджу. Уволился из Министерства и впредь работал в Косом переулке. От семьи осталась половина. Вторая Война сожрала своей кровавой пастью Фреда. А Третья — Рона, Джинни, внуков и жену. Рона он предпочел считать погибшим, хотя ему сообщили о возможном предательстве.

Семья Уизли была разрушена.

Враг перешел в наступление и больше не пытался скрываться ни перед немагическим населением, ни в волшебном мире. Одна за другой гибли целые улицы маглов. Налеты совершались внезапно, не поддаваясь какой-либо связи, поэтому отследить, где будет следующий налет, не было возможности. Они даже цели за собой не имели, кроме как устрашения магов и маглов. Власть в Министерстве подорвалась, люди переставали верить в министра. А тот в свою очередь давил на Аврорат. Но начинать толком было не с чего. Отряд авроров во Франции пропал бесследно, а все их догадки — вместе с ними.

Магическое общество Англии разваливалось на куски и развеивалось прахом, рушилась последняя стена, защищающая маглов от мира магии.

Авроры словно обезумели. Уже безо всякой синхронности они метались по стране, чтобы изловить хоть одного преступника. Их действия уже больше походили на жестокость, убийства перестали быть страшным преступлением. После смерти матери Драко бросил бумажную работу и, оставив вместо себя секретаря, начал носиться по стране вместе с аврорами. Гарри не мог его винить и не собирался препятствовать, тем более иногда их рейды венчались успехом, что позволяло оттянуть миг гнева народа, свержения всякой власти и наступления анархии. После этого Волан-де-Морту, несомненно, будет проще простого захватить власть.

Один такой рейд совершенно неожиданно принес небывалый успех, хоть и большой ценой. Драко лишился ног. Когда его привезли в госпиталь при Аврорате, ничем не уступавший Мунго, он громко и нецензурно выражался в адрес министра, «змеиной морды», Мерлина и самого Гарри. Зато был доставлен живым один из Пожирателей Смерти — Яксли. Это был приближенный Волан-де-Морта, какими ранее были Снейп и Беллатриса. Пойман он был в полном одиночестве, а значит, и втайне от Темного Лорда.

Отдав Драко в руки целителям, Гарри занялся выпытыванием истины. Сначала добровольно, но он был даже доволен, когда на предложение добровольного раскрытия тайн Темного Лорда тот ответил отказом и плюнул ему на сапог. Без предупреждения Гарри скинул чехол с палочки в сторону и применил Круциатус. Но даже это не всех могло заставить заговорить. Достаточно было вспомнить некоторые фамилии Войны, которые до смерти держались, но не открыли своих секретов. Гарри сознавался себе, что превращается в подобие Темного Лорда, когда при пытке на его лицо вылезала счастливая улыбка. Он был рад на ком-то отыграться за смерти Джинни и детей. Но ничего с этим поделать не мог. Лорд не лгал, когда говорил о его моральном уничтожении.

Яксли не говорил. С сожалением прекратив пытки, на которые министр снисходительно закрыл глаза, входя в его положение, Гарри напоил Пожирателя сывороткой правды, перед этим грубо разбив в его разуме все блоки. Гарри был опытным легиллиментом и в эти моменты прекрасно осознавал, что причиняет невыносимую боль и оставляет его слабоумным. Не человек. Раскрытая книга, неспособная мыслить и чувствовать. Вся его память отныне как на ладони. И Темному Лорду он будет бесполезен. И Гарри был уверен, что ни один из его людей даже сердцем не дрогнул, когда он проделывал с ним все это. Каждый кого-то потерял в жестоких схватках. Каждый хотел отомстить.

— Где ты находишься? — задал он первый вопрос тупо уставившемуся на него Яксли.

— Министерство Магии, Аврорат, — ответствовал тот.

— Зачем служишь Темному Лорду?

— Он даст мне власть.

Драко, присутствовавший на допросе на больничной койке, зло сплюнул на каменный пол камеры. Изрядно постаревшая Рита Скитер, приглашенная министром, тщательно записывала каждое слово. Гарри к ее присутствию отнесся крайне отрицательно, но Кингсли настоял, и ему пришлось отступить. Все равно потом он под предлогом, что ему нужно просмотреть записи, отберет интервью и велит ей молчать. Информация должна остаться засекреченной, если ее можно будет использовать против Волан-де-Морта.

— Как он возродился?

Все затаили дыхание.

— У него был восьмой крестраж. Он сделал его незадолго до своей кончины.

Вот что они упустили в той войне. Гарри вновь надел на лицо непроницаемую маску и продолжил.

— Что это за предмет?

— Это кольцо Гриффиндора.

Ахи и нецензурные возгласы на миг заглушили шуршание Очень Прытко Пишущего Пера. Рита прикрыла рот рукой.

— Кольцо Гриффиндора? — переспросил Гарри у подчиненных, дав Рите знак не записывать его слова.

Глава 4. Конец всему

Подготовка к нападению на единственный и последний кусок души Волан-де-Морта, за исключением того, что находился сейчас в нем самом, шла быстро и эффективно. Тайна о том, что аврорам известно местонахождение крестража, сохранялась ревностно. Для всех остальных Отделов Министерства Аврорат готовился к очередному рейду на побережье Ла-Манша. Попутно Аврорат выследил нескольких шпионов из вражьего стана, дававших ему неверные сведения по поводу нахождения Пожирателей в Англии. Шпионов не тронули, чтобы Волан-де-Морт не подумал, что многие его замыслы раскрыты, и стали общаться с ними более вежливо. Для них-то Аврорат и пустил слух о предстоящем нападении на Ла-Манш, тогда как пещера находилась в Шотландии. И, судя по тому, что нападения Пожирателей стали приходиться больше на юг Англии, Волан-де-Морт успокоился и начал тщательно отманивать авроров от севера.

Гарри несколько раз пытался навестить Уизли, но быстро понял, что стальным стержнем в их семье была Молли. Именно ей он был родным. Артур Уизли, казалось, общался с ним через силу, стараясь не встречаться взглядом. Джордж и вовсе скрывался где-то в глубинах своего магазина, когда Поттер являлся. Сначала Гарри думал, что это из-за Рона, но потом понял, что это не так. Он просто напоминал им о тех временах, когда они были счастливой семьей, и теперь приносил им боль своим присутствием. После нескольких встреч Артур уехал к Биллу и Флер в коттедж «Ракушка», нянчить внуков. А Джордж старался все меньше попадаться на глаза Гарри. В этой семье ему больше были не рады.

Драко не мог вынести борьбы за место заместителя главы Аврората. Теперь, будучи калекой, он не мог занимать эту должность, как бы Гарри этого ни хотел. Молодые авроры подпирали сзади, стесняли со всех сторон, и, наконец, к их общей радости, Драко не выдержал. Он написал заявление об отставке и рассказал всем, что покинет пост заместителя Поттера после Йоля. Что ж, думал Гарри, разглядывая заявление об увольнении, написанное красивым каллиграфическим почерком Драко. Наверное, и он уже засиделся на этой должности, пора бы и честь знать. Только на год еще остаться, чтобы подготовить своего будущего преемника, и уйти на покой. Или начать путешествовать. Он был еще достаточно молод, но мыслей о новой семье вынести не мог. Что ж, иного ему в этом случае и не оставалось. Поедет куда-нибудь на Карибские острова или на Амазонку, купит там дом, займется гербологией, благо какая-то склонность к этому у него была. Или уедет вместе с Драко в Норвегию, на фьорды. Купят там два фьорда, территории вокруг, будут жить как добрые соседи, среди прекрасных скал и горных речушек. Под северным сиянием. Красота, а не жизнь. Здесь Гарри больше не видел смысла себя ограничивать. Джинни хотела на фьорды, но съездить так и не пришлось. А теперь он поедет туда без нее.

Драко, кстати говоря, не разделял его жизнеспасительные идеи о будущем. А если и разделял, то только мысли о Карибах — сидеть в коляске, укутавшись в плед и восторгаясь блеском снега на солнце, ему не хотелось. Но до этого момента еще жить и жить.

***

Настал день, на который назначалась операция по захвату крестража. Все шпионы были заранее сняты, вместо этого Темному Лорду докладывали о передвижениях Поттера авроры, специально замещавшие его ставленников в Министерстве. Кингсли Бруствер лично подошел и пожелал победы и скорейшего возвращения трем отличившимся ранее отрядам авроров. Малфой громко сожалел, что не может идти с ними. Впрочем, дело в Министерстве нашлось и для него.

Аппарировав в Шотландию за милю от пещеры, Поттер заставил авроров еще несколько раз повторить их стратегию. План выходил примерно такой: аврор «Яксли» незаметно снимал чары Слежения с подходов к пещере; первый отряд авроров окружал затаившуюся группу Пожирателей в скалах и, предварительно наложив сферу дисаппарационных чар на них, связывал и укладывал на землю; с ними оставляли охрану из пятерых авроров, остальные присоединялись к другим двум отрядам; двое авроров снимали из укрытия двух остальных Стражей, остальные шли в пещеру. Система защиты крестража была загадкой даже сейчас, поэтому Гарри надеялся на удачную импровизацию.

Гарри раздал последние инструкции и, сжав палочку, бросил взгляд на камни скал впереди. По условному знаку они должны были идти. Минуты текли улиточным ходом, пока он не заметил у дальних камней зеленые искорки. Это был сигнал одного из разведчиков. Зеленые искры означали, что путь свободен. Красные искры — что впереди отряд Пожирателей.

— Пошли, — шепнул Гарри сзади стоящему Роберту.

Его приказ передали по цепочке назад. Гарри выступил вперед, попутно проверяя тропу в скалах на чары Слежения.

Несколько открытых участков тропы они преодолевали, согнувшись в три погибели и перебегая от камня к камню. Дозорные дозорными, но они тоже люди, на все глаз хватить не может. Более того, на подобные участки приходилось больше всего охранных и следящих чар, а их Гарри предпочитал брать на себя. Не потому, что не доверял верным аврорам, а потому что… Просто потому, что ему проще было взять всю ответственность на себя, чем думать, кто, где и в чем был виноват. Пустые участки местности были отличным обзорным пунктом. Поттер цепким взглядом обвел пару таких мест и пришел к выводу — крестраж единственный. Темный Лорд просчитал каждую мелочь, организуя настолько безукоризненную защиту, не допускавшую даже малейшей слабины, способную стать смертельной ловушкой для неосведомленного о ней вора. Дозорные нашли несколько пунктов наблюдения за тропой. Ему сообщили об этом, и Гарри мысленно похвалил себя за предусмотрительность в деле распространения ложной информации.

Глава 5. Новая жизнь

В сознании неожиданно начали возникать картинки из прошлого. Воспоминания, хорошие или плохие, проносились перед глазами в обратном порядке. Гарри пытался напомнить себе, что сейчас не время размышлять, но отчего-то эта мысль не реализовалась. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Мысли растворялись в пространстве, не хотелось двигаться. Создалось ощущение, что он и есть пространство.

Может, зелье выделяет галлюциногенные пары?

Он не вспоминал, он именно видел. Как-то пролетели воспоминания о побоище на платформе девять и три четверти, их семейный праздник, день рождения Лили. Первая беременность Джинни. Рон, околдованный Темным Лордом, принес ему свою дочь, за ним тащилась грустная Гермиона. Их свадьба с Джинни, сдача ЖАБА с запозданием на несколько лет. Смерть Волан-де-Морта, битва за Хогвартс, поиски крестражей. Как единый миг, пролетели воспоминания о школьном времени; мельком Гарри заметил Сириуса, живого Люпина. Здесь он хотел притормозить свой внезапный пробег по воспоминаниям, но ему это не удалось. Странно, подумал Гарри, когда мигом пронеслись воспоминания о жизни с Дурслями. Если это его воспоминания, он должен ими управлять.

Дальше ему захотелось замереть. Он начал видеть воспоминания, которых не мог помнить по причине своего несознательного возраста на тот момент. И они замедлились. Если бы у него было тело, он бы покрылся мурашками, потому что воспоминания приближали его к моменту смерти самых близких ему людей — его родителей. Он видел, как Хагрид, изрядно помолодевший, горько плачет и держит его на руках, а над ним проносилось небо. Он видел разрушенный особняк, который словно по мановению руки собрался в красивый дом. Воспоминания унесли его внутрь, где мама… Мама погибла от руки…

Нет.

Мама ожила, неожиданно ожила и бесформенная куча посреди комнаты и стала Волан-де-Мортом. Он попятился к выходу, мама тоже, только оба двигались спиной.

Воспоминания исчезли, погрузившись в вязкое пространство небытия, в котором он пребывал до сих пор. Им на смену пришла боль, а потом ощущение, будто его выплюнули.

Угасшее сознание возвращалось.

***

Гарри дернулся и очнулся. Ему было невероятно тепло и уютно, он бы и дальше сладко спал, если бы не грохот откуда-то снизу. Он разлепил глаза и осмотрелся.

Первым, что он увидел, была погремушка. Такая, какую родители вешают над грудными детьми в кроватку, чтобы отвлекать их внимание. Он бы нахмурился, если бы смог. Что же это? Где он? И как бы позвать человека, любого, который объяснил бы ему, в какую ситуацию он попал и как?

На первый взгляд все было просто. Позвать. Но изо рта вылетали отдельные нечленораздельные звуки, по щеке потекли слюни, которые он почему-то не мог контролировать. Ситуация все больше ему не нравилась. Второй идеей было подать признаки жизни. На этот счет у него возникла одна теория. Если он лежал в магической коме, то за его состоянием должны следить, кто бы это ни был — Пожиратели или просто целители. Следовательно, нужно как-то двинуться или помахать рукой над головой.

К его вящему недоумению, двигаться было проблемно. Он словно разучился. Ну, скорее всего, на его способностях сказались последствия долгой комы, но руку-то поднять он суметь должен. И, сделав это, Гарри с ужасом уставился на маленькую ручку малыша, поднявшуюся в воздух.

Рука успела устать, а он все продолжал таращиться на нее. В голове роились объяснения, одно невероятней другого, но Гарри не мог остановиться ни на одном. К тому времени, как он опустил руку, его взгляд обшарил комнату, в которой он находился. Белые барельефные потолки, светлый тон обоев, стол у окна, на котором стояла детская бутылочка для кормления и лежали пеленки ровной стопкой. Камин, полыхающий где-то справа, давал ровный яркий свет. Был вечер. За темным окном угадывалась полная луна, а возле занавесок порхала тыква с горящими глазами.

Хэллоуин.

— Гарри, маленький мой!..

Он хотел откликнуться и сообщить зовущей его женщине, что ему уже почти сорок лет, но лицо, возникшее перед ним, было маминым, и вместо непонятных звуков изо рта вылетел всхлип. Гарри был растерян, но более того — счастлив, что видит ее, пускай даже это галлюцинация или плод нездоровой после двух Авад фантазии. По щекам самопроизвольно потекли слезы, из груди вырвался детский плач. Странно было осознавать себя ребенком, но Гарри был готов даже на это, лишь бы она взяла его на руки. Лишь бы у него осталось воспоминание об этом, тогда жизнь он дожил бы, думая о матери.

Лили заливалась слезами, ее глаза метались из стороны в сторону, словно подыскивая укрытие. Она подхватила Гарри на руки и забегала по комнате, но это был второй этаж, идти отсюда было некуда.

— Гарри, миленький, что же нам делать?..

Она перестала всхлипывать и только испуганно сжалась в углу комнаты, когда за дверью раздались медленные размеренные шаги.

— Что же нам теперь делать без папы и палочки, Гарри?..

Отец… Гарри вдруг отчетливо понял, что за момент из своей жизни он наблюдает. Сейчас войдет Волан-де-Морт, только что убивший его отца. Мама станет просить его, умолять убить ее, но не тронуть его, Гарри. А враг отмахнется от ее жизни, как от бесполезной игрушки, и направит свой взор и палочку на него. Свой последний взор и последнее заклинание на тринадцать лет вперед.

Глава 6. "Первое" рукопожатие

Первым знаменательным событием в новой жизни Гарри стал поход в Косой переулок.

Ему исполнилось пять лет, и мама с Сириусом повели его выбирать подарок. Жили они у Сириуса, на Гриммо, двенадцать. Вальпурга, на первый взгляд показавшаяся Гарри суровой маглоненавистницей, готовой его с матерью возненавидеть, оказалась вполне милой женщиной. Она привыкла к ним далеко не сразу, однако один случай переломил её отношение к Лили. В библиотеке на неё напала зубастая книга из тёмных (вроде Чудовищной книги о чудовищах), и даже от слабых укусов шла, не переставая кровь. Лили три ночи провела с Вальпургой в лаборатории, варя исцеляющие снадобья, а когда они вышли оттуда, обе выглядели изменившимися. Усталыми, но… как будто родными. Мать Сириуса приняла и Гарри, баловала его, рассказывала сказки, кормила сладким, хотя мама запрещала. Пожалуй, Гарри впервые чувствовал себя в доме на Гриммо своим — такого не случалось в прошлой жизни.

Он так и не узнал отца, погибшего в ту ночь в Хэллоуин. Помнил только, как после возвращения Сириуса они пошли вместе на кладбище. Лили горько плакала, отдав Гарри на руки Сириусу, и долго сидела у холодной каменной плиты с именем отца. Снейп стоял в стороне, почтительно не вмешиваясь в семейное горе. Он понимал, как тяжело Лили, даже взял Гарри, когда Сириус не слишком вежливо попросил его подержать ребенка, чтобы подойти и утешить вдову друга. Гарри сделал попытку улыбнуться ему, но Снейп не глядел на него. А когда они вернулись на Гриммо, их ждала с ужином Вальпурга. Тогда она утешала Лили, как родную дочь, а Сириус пил в одиночестве на кухне и пусть скованно, по-мужски скупо, но плакал. Снейп сидел с ними, понурившись. На тот обед он пришел незваным гостем, у которого так и не забрали с рук ребёнка. Правда, впоследствии Лили опомнилась, забрала Гарри и поблагодарила Снейпа, попросив остаться с ними. Сириус нехотя признал, что именно Снейп помог ему разыскать Петтигрю и не дал убить его. Питера они передали аврорам.

С тех пор Гарри жил в семье. Только иногда его посещали невеселые мысли о прошлом. Изменить всё — вот что было его задачей. Здесь ли Драко — вот что было вопросом, ответ на который он хотел узнать. Как никогда ему будет нужно плечо друга, проверенного опытом и временем. Перед ним стояли невозможные задачи — поиск крестражей, кольца Мерлина, поиск Волан-де-Морта в Албании. Но без союзников он не осилит и половины задуманного к четвёртому курсу, поэтому Гарри решил начинать с малого, со школы. Возможно, со Слизерина, конфронтация с которым должна уйти в забытьё… Но это были далекие планы. Поразмыслив, он пришел к тем же мыслям, что и Драко, и решил ждать подходящего момента для выяснения, перенесся друг вместе с ним или нет.

Этим моментом стал сегодняшний день, о чём он пока не знал. Они с мамой и Сириусом прошли в Косой переулок через Дырявый котел. Гарри тут же припомнил магазинчик близнецов Уизли — Всевозможные Волшебные Вредилки — и понял, как его здесь не хватало сейчас. Вот так быстро привыкаешь к хорошему, а потом словно сиротеешь, когда не находишь его на прежнем месте.

Сначала его повели в кафе Флориана Фортескью и купили огромную порцию мороженого, а потом напоили вкусным коктейлем, за основу которого, как подозревал Гарри, было взято бодроперцовое зелье, усовершенствованное Лили для детей. Мама после их переезда начала заниматься зельями, ища способы совершенствования самых простых. Помогал ей профессор Снейп, по-прежнему нежеланный Сириусом гость в доме, но весьма уважаемый человек. Он поставлял ей ингредиенты, которые Лили не могла добыть, не будучи штатным зельеваром. Так мама усовершенствовала бодроперцовое зелье, и дети принимали его с удовольствием, ведь неприятный вкус был убран. Ее зелья покупали в Косом переулке за хорошие деньги, а недавно она запатентовала собственное изобретение — Безоаровое зелье, на основе безоара. И да, оно было универсальным противоядием, к тому же приятным на вкус и легкого успокаивающего действия!

Затем его повели в магазин книг «Флориш и Блоттс». Гарри любил книги. Здесь, в этой жизни, он знал всю школьную программу и имел силы гораздо больше тех, что были в прошлой. Едва Гарри научился читать, он сразу взял книгу по крестражам из семейной библиотеки Блэков.

— Мама! — воскликнул тогда Сириус, едва увидев название. — Откуда у нас эта гадость?!

— Из библиотеки! — с достоинством ответила Вальпурга. — И не гадость, а толкование темнейших магических слоев. Не книги вина, что ты и десятой части нашей библиотеки не прочел.

С тех пор Сириус подшучивал, что Гарри когда-нибудь станет темным магом и затмит Волан-де-Морта. Сам Гарри мало представлял себе подобное, но читать продолжал.

— Гарри, выбирай! — широким жестом охватил Сириус весь магазин. — Вот что хочешь, серьезно!

Гарри, насколько ему позволяли это детские ноги, деловито прошелся мимо детской и школьной литературы, пару раз задержал взгляд на «Курсе начинающего аврора» и «Волховании всех презлейшему» и пошел в отдел истории. За ним умильно наблюдал продавец, радостно — Лили и с хитрецой — Сириус.

— Умный парень растет у вас, — заметил продавец, смахивая кисточкой с ближайшего тома на полке несуществующие пылинки. — Какой факультет ожидаете от него?

— Гриффиндор! — гордо произнес Сириус.

Лили пожала плечами.

— Сам будет думать. Гарри, мне кажется, сам знает, куда ему нужно.

— Не по годам развитый ребенок, — согласился продавец.

Гарри краем уха слышал разговор взрослых и про себя принял решение. Он уже как-то обдумывал, что делать, когда он пойдет в школу. Дамблдор будет толкать его в спину на новые и новые встречи с Волан-де-Мортом, и его победы той жизни мало что могут значить в этой. И он решил. В этой жизни он скажет Шляпе «Только не в Гриффиндор», если она предоставит ему выбор.

Глава 7. Гермиона

Вновь прошли месяцы со дня рождения Гарри, и за это время он обрел полную семью. Мама, отчим и бабушка, и даже, в ближайшем будущем, маленький братик… Счастье Гарри вряд ли можно было измерить обычными мерками.

Свадьба Сириуса и Лили прошла в сентябре, через месяц после предложения. Гостей почти не приглашали, только близких друзей, среди которых были Лонгботтомы, Уизли, по особой просьбе тех же Лонгботтомов, и Драко Малфой с матерью Нарциссой, по требованию уже бабушки Вальпурги, грудью вставшей защищать своих родственников, и при молчаливой поддержке самого Гарри. Сестра Лили, тетя Петунья, по которой Гарри совершенно не скучал и в этой жизни не видел, явиться не соизволила. Впрочем, об этом никто не жалел.

Свадьба получилась тихой и на удивление мирной, хотя на ней и присутствовали непримиримые стороны в лице бабушки Невилла и Нарциссы Малфой. Вальпурга Железная Рука, как при Гарри называл ее Драко, полностью взяла под свой контроль проведение празднества.

Здесь Гарри впервые увидел Невилла. Мальчик рос слишком робким, если не сказать забитым, совсем как на его памяти. Драко пытался его разговорить, но Невилл держался здесь необыкновенно стойко, внимательно выслушивая его, но общаясь через Гарри. Августа Лонгботтом хорошо промыла ребенку мозги. Впрочем, Гарри вспомнил собственное отношение к Драко в школе, в особенности на шестом курсе. Здесь история еще не была написана, а значит, не за чем было и обижаться на их сомнения и страхи. С разрешения взрослых Гарри и Драко поднялись к Гарри в комнату, оставив Невилла доедать свой кусок торта.

— Ну и как это понимать? — зло заговорил Драко, привычно уже устроившись в кресле у окна. — Почему меня винят в грехах даже не моих родителей, а сумасшедшей тетки, гниющей в Азкабане?

— Августу не переубедить, — пожал плечами Гарри, поправляя перед зеркалом галстук. — Здесь нужно действовать через Невилла. Он неглупый мальчик, просто на него слишком давит Августа.

Гарри в той жизни привык называть бабушку друга по имени. Встречаясь с самим Невиллом, он изредка посещал их дом, где бабушка была приветлива и добра с ним. Гарри даже с некоторой тоской вспомнил, какие пироги она пекла. Здесь он их явно не скоро попробует…

— Ну, а делать-то что прикажешь?

— Скажи, ты очень рвешься в Слизерин? — неожиданно спросил Гарри, покосившись на него в отражении зеркала.

Так он принял решение. Его смущал Гриффиндор, сильно подверженный влиянию Дамблдора, еще больше смущал Слизерин, переполненный идейными чистокровными снобами и в будущем подведомственный Темному Лорду. Оставалось только два факультета, из которых можно было выбирать.

— А ты, — догадался Драко, — не собираешься в Гриффиндор?

Гарри медленно кивнул.

— Я полагаю, у нас есть выбор. Равенкло, как ты смотришь на это?

— Для наследника древнего чистокровного рода не менее почетно, чем Слизерин, — отметил Драко. — Только, Поттер, в Равенкло абы кого не берут. Ум, помнишь?

— Я полагаю, знаний у нас достаточно, да и ума тоже, — заметил Гарри, оборачиваясь к нему. — Но я бы хотел взять с нами Невилла.

— Лонгботтом? — с ужасом воскликнул Драко. — Да по нему Хаффлпафф плачет!

— Значит, — терпеливо объяснил Гарри, — мы его натаскаем.

— Поттер, он меня терпеть не может, да и к тебе относится из-за меня с подозрением.

— Предлагаю тогда, — Гарри на миг задумался, — встречаться в Косом переулке. Меня родители уже отпустят под присмотр Тома в Дырявом котле, а тебя отпустят, если узнают, что ты со мной. Бабушку Невилла уговорят родители.

— Уверен?

Драко поморщился. Идея Поттера была хорошей, но немного недодуманной. А что, если Лонгботтом решит рассказать бабушке, на встречи какого рода таскает его Поттер? И как они будут заниматься там, в пабе, если везде глаза и уши людей, возможно, доброжелательных Поттеру, но явно его недоброжелателей? Вопросы требовали ответов, но в их телах им нельзя было проявлять излишнюю настойчивость, инициативность и самостоятельность при родителях.

— Почти, — Поттер по привычке пригладил свои вечно топорщившиеся волосы на затылке. — Может, удастся встретиться с Невиллом здесь, чтобы были вроде и на виду, и не очень подозрительно. А тебя Добби может переносить.

— Вот это уже лучше, — удовлетворенно махнул рукой Драко. — Что касается Равенкло…

Дверь распахнулась в лучших традициях Деметры и отскочила от стены, оставив на ней неглубокий заметный след. На пороге возник Рональд Уизли. Он обвел прилипчивым взглядом комнату, бросил цепкий взгляд на костюм Гарри и, не удостоив внимания Драко, прошел и сел на кровать, смяв аккуратно заправленное покрывало.

— О факультетах говорите? — поинтересовался Рон, почесав пальцем кончик носа. — Если думаешь, куда поступать, Гарри, смело иди в Гриффиндор. Это лучший факультет из всех. Там сам Дамблдор учился!

Гарри досадливо поморщился. В той жизни он, может, и не замечал, как Рон настырно толкал его в спину к факультету Годрика Гриффиндора. Но здесь он ошибки не допустит. Более того, сработала давняя привычка, и он чуть не выставил Рона вон из кабинета, а сейчас жалел, что это его спальня и что он не глава Аврората, а запретить Рону входить в комнату он не мог. Это вызвало бы ненужные расспросы со стороны родителей.

Глава 8. Равенкло или...

На одиннадцатилетие Гарри пришли все, кого он хотел видеть в кругу своих друзей в школе. Странно, он был изумлен, что смог всего добиться за эти десять лет.

Здесь была Гермиона. Вскоре после встречи Гарри познакомил ее со своей семьёй. Историю встречи с Гермионой Гарри поведал в несколько иной форме, чем было на самом деле. Получалось, что они сидели с другом в Дырявом Котле, и вдруг туда ворвалась с магловской стороны девочка. Ну, они-то сразу поняли, что она волшебница, а ее родители не могли видеть дверь в паб. Чтобы взрослые не беспокоились, ребята поскорее вывели ее. Там они и познакомились с ее родителями, пошли в Косой переулок, купили ей книги в подарок на день рождения и с тех пор стали друзьями.

Рядом с Гермионой занимал, еще не по праву, но свое место Драко. Очень долго Гарри пришлось убеждать родителей, что Драко просто с ним дружит и «ничему опасному не учит». Сириус и Лили относились к нему с подозрением, а вот Вальпурга поддержала Гарри, сказав, что у Люциуса и без него хватает проблем. Со временем они привыкли к его присутствию в их доме и даже стали дружелюбно к нему относиться. Ребенок чувствовал бы себя неуютно в такой атмосфере, но Драко не был в душе ребенком, поэтому просто мирно ждал, пока его полюбят как своего. Должно быть, эти мысли пришли и Лили с Сириусом, и они смягчились.

Рядом с Гарри по левую руку сидел Невилл. Мальчик уже мало чем напоминал того забитого робкого простофилю. С большим трудом Гарри и Драко удалось помочь ему стать раскованнее и смелее. Они помогали ему учить заклинания, уговорили его бабушку купить палочку раньше срока. Августа согласилась, но всем троим провела лекцию насчет использования магии в мире маглов. И наконец получилось. Невилл улыбался всем, со всеми мог поддержать разговор, от Драко больше не шарахался даже в присутствии суровой бабушки. Августа тоже смягчилась по отношению к Драко, когда Невилл ей рассказывал о его помощи в освоении заклинания Левитации. Поспешных выводов она не делала, но проявила некоторое одобрение.

По правую руку Гарри сидел его брат Руди, которому только недавно исполнилось шесть лет. Мальчик был так похож на Сириуса в детстве, Вальпурга в нём души не чаяла. Только глаза достались от мамы — зеленые. Руди уминал кусок торта за обе щеки и, как он думал, незаметно подкладывал Гарри в тарелку желейные кусочки, не нравившиеся ему. Гарри был так счастлив, что позволял ему хулиганить. Скоро же у него должна появиться и сестра - дочь Сириуса и Лили.

Перед ним сидела Джинни, по обе стороны от неё - близнецы. Джин задорно улыбалась и отмахивалась от близнецов, пытавшихся заменить в ее тарелке оранжевый крем торта на корейскую морковь. Рона не было — его, по удачному стечению обстоятельств, отправили к тетке с Перси. Гарри даже мельком слыхал, что по этому поводу у них в Норе разыгрался скандал.

За столом сидели мама и Сириус, а рядом с ними — родители Гермионы, бабушка Невилла и мать Драко. Сириус был непримиримо против идеи приглашения Люциуса, но Драко по секрету рассказывал, что отец и так доволен сложившимися обстоятельствами, так что не обидится.

Родители Гермионы, уже несколько лет знакомые с магией, все еще наблюдали большими глазами, как чайник сам по себе летит к кружкам и наливает кипяток, трепетно убирали руки и говорили летающей посуде спасибо. Гермиона посвящала их в магию из книг, которые ей регулярно присылал Драко.

Заодно при встречах они посвятили девочку в деление на факультеты в школе и взрастили в ней желание попасть на факультет умников — Равенкло.

— Вообще не понимаю, как кто-то может хотеть поступить на факультет храбрецов, Гриффиндор, — рассуждала девочка, поедая торт.

— Кхм, Гермиона, — предупредительно откашлялась мать. — У всех есть выбор, и то, что выбрала ты, может не нравиться и не подходить другим.

— Совершенно согласен с Гермионой, — заявил Драко, салютуя ей ложкой.

Гермиона, ободренная его поддержкой, заговорила вновь.

— Я понимаю, что храбрость — это приключения, и это интересно, но для меня большей притягательностью обладают знания, которые можно получить на Равенкло. Хафлпафф добрые и верные, это хорошо, но одной добротой сыт не будешь ведь. Нет, как бы там ни было, мне представляются наилучшими вариантами именно Слизерин и Равенкло.

Сириус поперхнулся, Лили пришлось стучать ему по спине, чтобы он откашлялся. Нарцисса прохладно глянула на него, но промолчала.

— Слизерин, Гермиона? — переспросил Сириус. — Там же одни темные маги. Почти, — смягчил он приговор, заметив суровый взгляд матери.

— Сириус, твоя точка зрения обоснована на давнем знакомстве только с одним из представителей факультета Слизерин, — объяснила Гермиона, размахивая ложкой. — Приверженность человека к темной магии не делает его преступником, ведь миссис Блэк изучает родовую темную магию, но никто не может приравнять ее к Темному Лорду…

— Гермиона, так неприлично говорить! — молвил отец, с интересом, однако, прислушиваясь к мнению дочери.

Вальпурга улыбнулась.

— Девочка права, мистер Грейнджер, пускай говорит. Мало кто в ее возрасте способен вот так просто рассуждать о делении волшебников на группы и об их моральных устоях.

Гермиона, почерпнувшая вдохновение из нового источника одобрения, продолжила говорить.

— А темная магия от светлой отличается чем? Ее статусом в Справочнике Запретных Заклинаний Министерства? Я, к примеру, могу взять Вингардиум Левиоса и поднять кого-нибудь в воздух на высоту Лондонского Тауэра, а потом сбросить человека. Вингардиум Левиоса не относится к темным заклинаниям, здесь дело только в человеке, который ее использует, и в его намерениях.

Глава 9. Самый правильный факультет

Вот и первый день учебы.

А начался он с того, что их подняли аж за час до завтрака.

Гарри досматривал десятый кошмар про платформу девять и три четверти, когда его довольно грубо растолкали. Оглядев полутемный расплывающийся мир суженными глазами, Гарри нашарил рукой очки и сел на кровати.

— В чем дело?

Драко, стоявший перед ним в полном облачении, приобрел четкие очертания. Его недовольное лицо — тоже.

— И тебе доброго утра, Поттер. Построение у нас в гостиной перед завтраком, как всегда!

— Сейчас только… — он бросил взгляд на часы. — восемь утра!

— Стал слизеринцем — не жалуйся, — изрек Малфой и вышел из комнаты.

Недовольство ранним пробуждением угасло, как только Гарри понял причину абсолютной дисциплинированности слизеринцев. Их задирали все факультеты, прохода не давали даже младшим курсам, только потому, что «они слизеринцы». Он когда-то заметил, что слизеринцы всегда сидят в полном составе за столом на завтраке, обеде и ужине. Исключительная дисциплинированность была только на их факультете. И пока три факультета приходили в Большой зал, кому как хочется, заспанные и в мятой одежде, «змеи» уже завтракали всем факультетом, прилично одетые и причесанные. Официоз и холодность разума. Дети, попавшие в Слизерин, априори ставились в сложное жизненное положение, сталкивались с постоянной неприязнью, зато держались как одна семья. Ничего удивительного, что из слизеринцев получались отличные управленцы и политики. Из них готовили ярых защитников древних традиций, учили противостоять всему миру, а потом ненавидели за это. Отсюда Гарри сделал вывод — обществу нужно было винить кого-то во всех грехах, сваливать вину за все преступления, и слизеринцы как никто иной подходили под определение «козлов отпущения».

Гарри смирился с мыслью о коротком сне и уже полностью готовый спустился в гостиную. Старосты собирались проводить инструктаж по технике безопасности в школе и примерному поведению. Несмотря на то, что Гарри примерно во столько же вставал, будучи главой Аврората, он пришел одним из последних.

— Первокурсники, — обратился к ним староста. — Слушаем инструктаж и правила поведения в школе. У нас он несколько длиннее, чем у других факультетов, но у них его даже не проводят. Итак. Каждое утро ровно в восемь у нас построение. Приходить вовремя, уже одетыми, причесанными и умытыми. Все вещи для учебного дня по расписанию носить с собой — и ничего лишнего! В половину девятого выходим на завтрак, завтракаем плотно и сытно, чтобы до обеда не голодать. В девять пятнадцать дружно выходим из-за стола.

Первый курс на уроки первые две недели будут провожать старосты или назначенные ими старшекурсники. Запоминайте, как пройти к аудиториям, чтобы потом не теряться. На уроки ходить группой и ни в коем случае не поодиночке! В Запретный Лес не ходить, школьный Устав не нарушать. Любые нарушения будут осуждаться всем факультетом на утренних или вечерних построениях. Профессор Снейп не снимает с нас баллов, но не всегда может нас прикрыть, и наша задача — не подставлять его перед другими преподавателями. Вы не должны допускать, чтобы за вас ругали профессора и вычитали баллы, от вас требуется делать домашнее задание и правильно отвечать на вопросы преподавателей. Девочек защищаем, согласно древнему кодексу чести, но этому, я думаю, вас научили родители… Что еще сказать, Миранда? — беспомощно обратился Майкл Дотер к старосте.

Раньше Гарри казалось, что все слизеринцы наделены исключительно неприятной внешностью. Теперь он понимал, что это был предрассудок, вложенный ему стараниями Рона. Миранда Спайдерс, очень миловидная девушка, улыбнулась первокурсникам и добавила:

— Никогда не задирайте учеников других факультетов, отвечайте с честью и достоинством. Возвращайтесь в гостиную до отбоя. И никогда — слышите? — если есть возможность, не позволяйте другим факультетам свалить вину на вас, даже если она ваша, — Миранда подмигнула Гарри. — Вас не должны поймать, что бы вы ни сделали…

Гермиона хлопала рядом полусонными глазами, никак не понимая, почему этот факультет держится так обособленно.

— Они ведь шутят? — спросила она у Драко, который всегда охотно отвечал на ее вопросы. — Тут действительно все так строго?

— Строго, — согласился Драко. — Но, когда ты увидишь другие факультеты, вопросы отпадут. Я, когда в первый раз увидел, я-а-а… — он бросил испуганный взгляд на Поттера, проклиная свой язык. — Я имел в виду, я еще вчера увидел все, что… Ну, ты поймешь уже сегодня на завтраке, Гермиона.

— Кого из нас воспитывают тут? — поинтересовался шепотом Невилл. — Я слышал, в Гриффиндоре все гораздо проще.

— Джентльменов, — ровным голосом ответил Драко, с согласием глядя на старосту. — Джентльменов и леди, Невилл.

Гарри был с ним солидарен. Именно дисциплины и не хватало Гриффиндору, который утерял свой собственный инструктаж и не проводил его уже больше двух веков. Как другие факультеты. А Слизерин до сих пор чтит традиции волшебства.

Все, с первого по пятый курс, собрались в гостиной, и старосты повели их через подземелья. Гарри заметил, что шестого и седьмого курса не было, но быстро понял, что им, как старшекурсникам, уже позволялось ходить одним.

Снова их провели коридорами подземелий и вывели на первый этаж. Они шли строем, с первого по третий курс — парами, правда, не держась за руки, как в яслях. В пустых, тихих коридорах их шаги даже отдавались эхом от стен, как один чеканный шаг.

Глава 10. Дуэль

За короткое время новость о дуэли облетела весь Хогвартс и все факультеты, так что к следующему утру каждый знал время, место и в лицо — участников. Как и следовало ожидать, три факультета поддержали Рона, который ходил надутый как индюк в сопровождении двух братьев. Драко постоянно пытались обидеть, унизить, подставить подножку, осмеять, но вел он себя, к своему достоинству, разумно. Гарри ходил с ним, и при нем друга не трогали. Видимо, авторитет Мальчика-Который-Выжил колебался совсем чуть-чуть. Гермиона ходила с Невиллом и тоже подвергалась насмешкам.

— Заучка…

— Это — дама?!

— Лохматое чудовище…

Староста настоятельно посоветовал не обращать внимания и к группе первокурсников приставил нескольких старшекурсников. Гермиона ходила тихая, глаз от пола не поднимала, но обидные реплики больно ее задевали. Драко бледнел от злости, но ничего не мог поделать — только победа в дуэли смогла бы поставить на место этих зазнавшихся детей.

На уроках Рон не слушал преподавателей. Они сидели на Чарах, Флитвик показывал им заклинание Левитации. Невилл справился с ним с третьей попытки, Драко и Гарри общими усилиями сделали это после него, а Гермиона не могла сосредоточиться.

— Хэй, — шепнул ей Драко. — Расслабься, они тебя не обидят. Не обращай внимания — и все.

Но у девочки в глазах стояли слезы, Рон громко шептал сзади «Заучка, заучка». Драко сжал кулаки, но продолжил успокаивать ее.

— Гермиона, слушай, они ничем не лучше тебя. Ты у нас умная, ты молодец, а они просто завидуют, что им лень учить столько, а тебе нет.

— Вот именно, Гермиона! — подтвердил Невилл с уверенностью. — Мы тебя любим, ты наш лучший друг, а на этих недоносков не обращай внимания.

— Давай, Гермиона, у тебя получится! — подбодрил Гарри, положив перед ней перо.

Гермиона сквозь слезы улыбнулась и направила палочку на перо.

Перо взлетело и запорхало над партами вместе с тремя перьями мальчиков.

— Отлично, мисс Грейнджер, — похлопал ей Флитвик.

В этот момент раздался грохот, и все обернулись к источнику шума. Рон и Симус сидели с опаленными бровями, перед ними их перо осыпалось горсткой пепла.

Урок закончился, и слизеринцы группой пошли на обед. Филиус Флитвик решил пойти вместе с учениками и ненароком пристроился к слизеринцам.

— Мистер Малфой, ваш поступок показался мне очень смелым. Вы правильно сделали, что вступились за мисс Грейнджер.

— Что вы, сэр, — смутился Драко.

— Благородство в таком виде редко присуще детям, — заметил Флитвик. — Вы, мистер Лонгботтом и мистер Поттер — замечательные ученики. Мисс Грейнджер — умная девочка. Вы бы могли учиться и на моем факультете. Мистер Поттер, мистер Малфой, я от всей души желаю вам удачи.

Гарри решил воспользоваться ситуацией и прояснить все для себя из первых рук.

— Профессор Флитвик, а почему вы ушли с должности декана Равенкло?

Профессор хмыкнул.

— Профессор Дамблдор сказал, что силы не те, но… Мистер Поттер, я скажу вам так. Мое мнение — он сделал это ради вас. И только.

На обеде они сели на свое привычное место, но в Большом Зале изменилась сама атмосфера. Напряжение за столом слизеринцев почти искрилось. Три враждебных им факультета тоже ждали дуэли, но успевали еще и отпускать шуточки и насмешки. У Рона, кажется, поубавилось спеси, когда он осознал, что до поединка осталось не так уж и много времени. Братья сидели с двух сторон от него, угрюмо ковыряя что-то в тарелках.

Гермиона кусала губы и нервничала. Ведь это из-за нее сейчас будут драться, а она этого не хотела. Дамблдор поднялся с места.

— Прошу внимания! Как вы знаете, вчера произошла ссора между учеником первого курса Слизерина Драко Малфоем и учеником первого курса Гриффиндора Рональдом Уизли. Школьным Уставом дуэли запрещены, однако в качестве исключения по причине традиционного вызова на дуэль им было разрешено драться в присутствии преподавателей. Итак, дуэлянты, вы готовы?

Драко и Рон поднялись, глядя друг на друга, и одновременно кивнули.

— Секунданты? — со своего места поднялись Снейп и МакГонагалл.

Гарри и братья-близнецы Уизли тоже кивнули.

— Выходите в холл, — провозгласил Дамблдор. — Остальные, останьтесь и продолжайте обед.

Но разве же кто-то будет обедать в то время, когда в Хогвартсе будет проводиться единственная разрешенная дуэль. Ученики повскакивали с мест и устремились в холл, так что преподавателям ничего не оставалось, кроме как смириться и следовать за ними.

— Не убей Рона, — прошипел ему Гарри, когда Драко уже встал на положенное место.

— Постараюсь, — пожал плечами Драко.

— Дуэль заранее нечестная, тебе пятьдесят скоро…

— Ну, ты нашел время напомнить о возрасте, — закатил глаза Драко. — Резерв сил у нас один, пусть выкручивается. Я вот тоже не смогу сейчас десять Патронусов сотворить…

Дуэлянты встали в стойку и поприветствовали друг друга палочками. За спиной Драко сгрудились слизеринцы, за Роном — все остальные. Старосты и деканы подошли дать последние напутствия сражающимся.

Глава 11. Хэллоуин

Осень мягко вступала в свои права. Кроны Запретного Леса медленно меняли свой цвет на ярко-желтый и красный, и к концу октября с башен замка и из окон было видно только огромное, бушующее в холодных осенних ветрах яркое море листвы. Озеро начинало замерзать, и на утро берега покрывались тончайшим слоем ледяной корочки. Тучи все чаще стали закрывать солнце, дожди хлестали как из ведра, погода портилась.

После памятной для ребят дуэли время летело незаметно — вновь все встало на свои места. Учителя задавали домашние задания, устраивали контрольные, проводили практические уроки. Студенты учились по мере своих возможностей, делали уроки и с нетерпением ждали каникул. Слизерин мало чем отличался от остальных факультетов в этих вопросах — там учились такие же дети, по воле судьбы попавшие на факультет, живший своей обособленной от остальных жизнью. И нельзя сказать, что слизеринцам казалось, будто они обделены.

Гермиона завоевала себе звание самой умной студентки-первокурсницы, заставив всех сокурсников уважать себя. По мере возможности Драко и Гарри помогали ей с обучением, на что девочка реагировала больше отрицательно — ей хотелось всего добиться самой. Невилл стал учиться намного лучше, стал раскованнее и смелее, и на вечерних построениях его хвалили старосты.

Гарри и Драко немало времени уделяли самообразованию, и профессора только радовались, видя такую тягу к знаниям. Профессор Флитвик, искренне любящий свой факультет, только вздыхал — какие студенты не попали к нему! Снейп довольно потирал руки — давно Слизерин не выходил так скоро в лидеры в соревновании между факультетами благодаря трудам одних только первокурсников.

Гарри получал письма от мамы и Сириуса, а Вальпурга еженедельно присылала ему небольшие коробочки с пирожками собственного производства. Такого тепла в душе мальчик давно не ощущал — столько лет прошло, а он до сих пор не мог поверить, что у него есть семья, мама, Сириус, обе бабушки! Тени прошлого мелькали во снах, но теперь они становились все туманнее, все меньше напоминали о себе. Кошмар прошлой жизни исчезал в памяти, забвение мягким туманом скрывало воспоминания и лечило искалеченную душу.

Так пролетело два месяца обучения на первом курсе…

***

Хэллоуин подкрался незаметно, ознаменовав свое появление такими приятными вещами, как хруст опавшей листвы под ногами, первые морозные узоры на стеклах окон и запах пирогов и запеченной тыквы — обязательного атрибута этого праздника.

Рано поутру накануне праздника Гермиона первая выскочила из спальни девочек-первокурсниц, которую делила с Пэнси Паркинсон и Милисентой Булстроуд, и направилась к спальням мальчиков.

— Драко! Гарри! Невилл!

Окликнутые ребята поморщились и укутались в одеяла. В этот день, когда большая часть преподавателей объявила в честь праздника выходной, они хотели отоспаться, но маленькая фурия явно была с этим не согласна.

— Гермиона… — пробурчал Драко из-под подушки, которой накрыл голову. — Что ты имеешь против здорового сна?

— Мы хотели пойти в библиотеку! — Гермиона плюхнулась рядом и растормошила незадачливого слизеринца. — Ты помнишь. Ты ведь мне обещал помочь с чарами Тишины!

— Гермиона, — простонал Драко. — Это тема пятого курса. Что тебя заставляет думать, что я хочу просыпаться рано утром в выходной, в Хэллоуин, и идти отрабатывать его с тобой?

Гарри отвернулся от них и тихо хмыкнул в подушку. Драко, озабоченный привлечением внимания Гермионы, добился своего — девочка теперь постоянно была с ним рядом. Он был счастлив, но порой Гермиона слишком сильно углублялась в изучение известных ему заклинаний, количеству которых поразился бы любой преподаватель. Силенок девочки-первокурсницы не на многое хватало, но трудилась она с фанатичным блеском в глазах.

— Ты же обещал… — Гермиона потрясла его за плечо, и сонный Драко наконец сел, окинув завистливым взглядом ухмыляющихся товарищей.

— Хорошо, мы пойдем с тобой в библиотеку, — сдался он, укутываясь в одеяло. — Но не раньше, чем я приведу себя в порядок.

— Ура!

Девочка заулыбалась и подскочила с кровати. Быстро чмокнула Драко в щеку и испарилась из комнаты. Драко сощурился на яркий свет факела и со стоном повалился обратно на кровать.

— Поттер, почему… Почему девочки вхожи в комнаты мальчиков?

Гарри только ухмыльнулся. Когда-то и они с Роном задали этот вопрос Гермионе, когда друг попытался попасть в их комнату.

— Потому что со времен Основателей считалось, что девочки приличнее мальчиков. В ее комнату, например, ты попасть не сможешь.

— Сплошное невезение…

Драко встал с кровати и начал одеваться. Невилл уже сидел, укутавшись в одеяло, и зевал.

— А если серьезно, Драко, — молвил он. — Что тебя не устраивает? Если я не ошибаюсь, ты сам подписался на это.

— Сам, — мрачно подтвердил Малфой и начал начищать до блеска свои туфли.

— Я думал, что мы можем отложить изучение теоретического аспекта стихийной магии и практику на первое января, — Гарри глумливо ухмыльнулся и скрылся за пологом от летевшего в него ботинка. — Оно же у тебя свободно? Ботинки летят, обгоняя время… Зачем же досталось тебе это бремя?!

Глава 12. Зеркало Еиналеж

Второе распределение было назначено на середину ноября. Лили и Сириус согласились на него, Гарри, поразмыслив, тоже. Отчего бы не успокоить директора. Шляпа его выслушает и опять отправит на Слизерин, Дамблдор успокоится, и до конца года его не тронут.

Снейп не рассказал родителям Гарри про Философский Камень. В конце концов, все зависит именно от выбора Поттера, а Лили, если бы узнала, убила бы директора голыми руками.

Поттер вместе с профессором Снейпом поднялись по винтовой лестнице к кабинету профессора, и Снейп со словами «Удачи вам, Поттер», открыл дверь.

— Гарри, мальчик мой! Северус!

Гарри вошел вслед за профессором. По Уставу, декан был обязан присутствовать при разговоре с несовершеннолетним учеником, и почему в прошлом все разговоры с ним проходили наедине, Гарри не знал.

Дамблдор сидел за своим столом, перед ним стояла чашка чая и вазочка с лимонными дольками. При виде Гарри он широко по-отечески улыбнулся и повел рукой в сторону кресла напротив.

— Садись, Гарри. Северус, прошу тебя!

Они послушно сели. Дамблдор махнул рукой, и к ним подлетели давно заготовленные чашки с чаем.

— Итак, Гарри, ты, наверное, задаешься вопросом, почему я решил провести перераспределение?

Гарри сделал удивленное лицо. Где-то внутри него глава Аврората ухмыльнулся и положил ноги на стол прямо в сапогах. Ботинки на сапоги не тянули, и Гарри пришлось прятать их под стул, чтобы не поддаться искушению.

— Наверное, ты понимаешь, что в будущем тебя ждут великие дела…

— Профессор, — перебил его ребенок. — Я просто мальчик. Великие дела ждут мужчин, старцев, как вы. А я хочу прожить жизнь спокойно, чтобы у меня было нормальное детство.

— А общее благо? — Дамблдор закусил лимонной долькой и хитро глянул на ребенка поверх очков.

— Какое мне дело до блага, — пожал плечами Гарри. — Ни один из тех, за кого вы пытаетесь заставить меня сражаться, не защитил моего отца. А мать спас я.

— Ребенок прав, Альбус, — поддержал его Снейп. — У каждого должно быть детство.

Дамблдор немного грустно улыбнулся, но Гарри видел его настороженность. Должно быть, видел это и Снейп.

— Гарри, Гарри, Гарри… Мы не выбираем участь героев, это она выбирает нас. Разве тебе не хочется славы? Богатства?

Решив сыграть на слизеринской части Гарри, директор только проиграл. Потому что в одном он был прав — Гарри коренной гриффиндорец.

— Слава — это маска, которая разъедает лицо, сэр, — ответил Гарри. — Мне хватает славы Мальчика-Который-Выжил. И больше мне ничего не надо. Давайте приступим к распределению, чтобы у вас не осталось сомнений, что я слизеринец.

Директор умело скрыл замешательство за кивком и доброй понимающей улыбкой.

— Все уже готово, Гарри!

Профессор Снейп провел Гарри к уже знакомому стулу с Распределяющей Шляпой.

Гарри сел и надел Шляпу.

«Так-так, мистер Поттер. Не ожидала вас так скоро!»

«Уважаемая Шляпа, прошу вас вновь за Слизерин!»

«Я не стану менять своего решения. Это был ваш выбор»

«Я не понимаю, почему он так ко мне относится. Потому что я выбрал Слизерин?»

«Он боится, что вы станете темным магом, преемником Темного Лорда, он боится ваших сил. Дамблдор — ваш союзник, мистер Поттер, но его нужно еще заполучить»

«Дорогая Шляпа, прошу вас…»

— Слизерин!

Шляпа не дала ему мысленно с ней договорить — она заранее знала все, что он думает. Снейп с облегчением стащил с него Шляпу. Гарри встал, сверкая улыбкой, допил чай и поправил волосы на лбу, которые сбил древний артефакт. Директор нахмурился, над чем-то раздумывая.

— Я могу идти, профессор?

— Да, Гарри, конечно.

За дверью Гарри поджидали друзья. Они были наслышаны о решении директора от Гарри о перераспределении, и теперь с нетерпением ожидали нового решения старой Шляпы.

— Слизерин? — спросили Невилл и Драко одновременно.

Гермиона прикусила губу и начала заламывать руки, что за ней наблюдалось в последнее время в особо тревожные моменты.

— Слизерин, — подтвердил Гарри, все еще улыбаясь. — Идем быстрее, я еще маме хочу написать.

Они вышли в жилые части замка и спустились вниз по лестнице в ставшее уже родным для всех четверых подземелье. Многое изменилось в их жизнях — новые воспоминания замещали старые, хорошие преобладали над плохими, а главное — после победы они могли спокойно продолжить учиться. Гарри и Драко сильно скучали по квиддичу, но, несмотря на их демонстрацию навыков полета на метле, брать их в команду отказались. Мадам Трюк все еще держала на Гарри обиду за его выпады в ее сторону на первом уроке по полетам, а Снейп, к которому они обратились, квиддич не любил и решительно им отказал, посоветовав прийти на испытания в следующем году, а пока же наблюдать с трибун. Подумав, Гарри и Драко действительно решили отложить квиддич.

Философский камень на этот раз не заботил Гарри, и Драко предложил ему запечатать дверь к Пушку заклинанием Вечного Приклеивания, но собаку все-таки было жалко. По долгу службы Гарри когда-то сталкивался с отдаленными родственниками Пушка — они звались австрийскими псами или адскими гончими, но, несмотря на грозный облик и страшное название породы, отличались небывалой нежностью ко всем, кто с искренним восхищением подойдет к ним, накормит или сыграет мелодию. К сожалению, завести такого песика дома означало раскрыть свой образ жизни маглам и тесниться где-то в подвале дома, потому что остальную жилплощадь занял бы он… Но щенки у них были довольно милые.

Глава 13. Йоль

Зима полностью вступила в свои законные права, и снежные бури, бушевавшие до середины декабря, полностью замели местность, укрыв Запретный Лес белым одеялом и украсив снежными шапками крышу Хогвартса. Холодный ветер сквозняками проникал в замок, но камины и факелы прекрасно справлялись с утеплительной функцией. Тем не менее, запах свежести, рождественских пудингов и мандаринов витал по всей школе, поддерживая праздничное настроение и радость в сердце каждого студента или преподавателя.

Последний школьный обед немного затянулся, так как эльфы перестарались с готовкой. Уйти, не отведав хоть по кусочку каждого блюда, было бы кощунством, и ученики радостно набивали животы перед долгой дорогой в поезде, кто хотел заново очутиться в «Хогвартс-Экспрессе». В Зале стояла красивая елка; ее хвойный аромат бодрил тех, кто еще не выспался, и те спешили в этот день на последние контрольные.

У первого курса Слизерина сегодня последней контрольной работой было зельеварение в паре с гриффиндорцами. Ни написание теоретической основы, ни изготовление зелья не беспокоило Гарри — со всем он мог справиться сам. Невилл тоже стал учиться намного лучше, он лишь иногда, чтобы убедиться в верности своих решений, интересовался, правильно ли думает, и зачастую был прав. Все предметы у них были сданы на высший балл. Флитвик после своего экзамена даже добавил Драко двадцать баллов за то, что он в запале написал несколько заклинаний, которые «вычитал в книге Чар». Гермиона по праву гордилась собой и ими, а на общих собраниях, к которым они уже привыкли, их хвалили старосты и подходили спрашивать что-нибудь по учебе некоторые ребята с третьего курса.

Снейп снисходительно относился к своим подопечным, но все же Гарри счел неприличным выбрать легкое зелье из тех двух, которые им предлагались на высший и низший балл. Зелье от мигреней имело сложный состав и уровень третьего курса, но профессор обещал добавить по сто баллов тем, кто сварит его правильно и без ошибок. Из всего класса только четыре слизеринца, в их числе Гарри и Драко, и два гриффиндорца взялись за него. К концу занятия Снейп обходил кабинет и с вялым напускным интересом заглядывал к ученикам в котлы. Рон удостоился гримасы, Гермиона — кивка, Парвати размахивала над котлом рукой в слабой попытке уклониться от паров темно-зеленого дыма. Гарри и Драко переглянулись и бросили помешивать свои зелья — за время, которое им было дано, они успевали коротко переговариваться и варить одновременно.

Снейп не порицал.

Невилл продемонстрировал зелье в черпаке, и профессор удовлетворенно кивнул.

— Недурно, мистер Лонгботтом, недурно! А вы, мистер Малфой и мистер Поттер? Опять поразите нас? Быть может, ваши переговоры во время контрольной, за которые мне хочется назначить вам наказание, помогли вам доварить зелье, на которое требуется три часа?

Пусть прилюдно Снейп и не мог попустительствовать им, но наказания не назначил, это было уже хорошо.

— Опять, профессор, — улыбнулся Гарри. — Помогли.

И оба предъявили совершенно готовые к употреблению зелья. Снейп замер, потом взял черпак Гарри и коснулся им поверхности варева — пошла специфическая рябь, чуть заискрилось там, где с черпака капала жидкость.

— Я удивлен, — молвил он, стараясь скрыть замешательство. — Внимание, класс! Мистер Поттер и мистер Малфой великолепно справились с заданием. Поглядите, какой чистоты искры. Если кто читал последнюю главу в разделе «Дополнительный материал», тот знает, что чем светлее и ярче искра, тем действеннее зелье. Поздравляю вас, — Снейп одним взмахом палочки опорожнил котлы многих, оставив только пять-шесть зелий, удовлетворивших его мастерское чутье. — Факультет Слизерин получает двести баллов, и еще по пятьдесят я, пожалуй, присвою за зелья мистера Лонгботтома и мисс Грейнджер, которые доварили их только наполовину. Что касается вас, мистер Уизли, я надеюсь, вы лучше подготовитесь в теории к пересдаче, — Снейп вернул ему его листок из общей стопки, в котором было полно перечеркнутых предложений и клякс. — Запомните, теория — ключ к практике. И вы, мисс Патил. Думаю, зелье от мигреней лучше отложить и приготовить сыворотку от угрей, что выбрали ваши товарищи. Все свободны кроме мистера Финнигана. Будьте добры подойдите к моему столу. Если вы думаете, что я спущу вам с рук дыру в полу, вы ошибаетесь.

Снейп двинулся к столу, куда и положил стопку не проверенных работ. Симус с виноватым выражением на лице подошел к нему. Драко подтолкнул Гарри локтем.

— Собираешься? Или так и будешь здесь стоять?

Гарри обернулся — Гермиона и Невилл уже ждали у двери.

— Да, я просто хотел спросить, когда нам приходить, чтобы переправиться в Малфой-мэнор.

— После обеда, идем, — поторопил его Драко.

На обеде они прощались с одногруппниками — Кребб, Гойл и все остальные относились к ним с искренним уважением. Майкл и Миранда изредка ходили вдоль стола и раздавали всякие листочки с запретами на пользование магией дома, оценками за предметы и тому подобным. Гермиона как-то отделилась от них и подбежала к Миранде. Староста улыбалась, когда они говорили. Позже, когда подруга вернулась, Гарри и Драко потянулись к ней, чтобы узнать, о чем они говорили.

— Я прочитала книгу, которую они мне подарили, — чуть покраснев, ответила Гермиона. — Помните, по традициям английских волшебников? И еще несколько книг из библиотеки у мадам Пинс спрашивала. Подходила извиниться, что несколько раз нарушала запрет на ношение кучи книг в сумке и еще несколько случаев, когда по незнанию говорила глупости.

Глава 14. Другой союзник

Йоль прошел, хотя празднование продолжалось еще несколько дней. Старый год уходил, вместо него чистыми, еще не писанными страницами открывался новый. Такой волшебный, пахнувший пудингами, в готовке которых особо отличился расстаравшийся Добби. Новый год отдавал ярким хвойным запахом ели, стоящей в главном зале замка, и свежестью наступивших морозов; похрустывал снегом под копытами лошадей, принадлежавших семье Малфоев, и звучал бубенчиками запряженной тройки, весь день катавшей обрадованных детей по просторам снежного поля перед мэнором, величественно возвышавшимся над окрестностями.

Утро Йоля не праздновали, но для детей, собравшихся в замке, Люциус все же решил устроить сюрприз. Позже Гарри задумывался, как он сумел пойти против вроде бы нерушимых традиций семьи, но сказать, что его такие изменения не обрадовали, не мог.

В такое утро грех было не поспать подольше, но аромат пудинга и пирогов с изюмом, которые наверняка были покрыты — м-м-м! — белым, тающим во рту белковым кремом, разбудил Гарри скорее, чем справились бы Пробуждающие Чары. Такие ароматы витали по всему замку, так что спать, вдыхая их, стало невозможным, вдобавок заурчало в животе. Ребенок в нем радовался, а вот аврор что-то уже просчитывал. Гарри сел на кровати и свесил ноги, коснувшись ими ковра. Сегодня, он это сразу вспомнил, должен прибыть самый нужный и заветный подарок. По традиции, под елку. Елки в его комнате не было, она находилась в большом зале. Одевшись в брюки, рубашку и сюртук на всякий случай, Гарри спустился.

Гермиона, Невилл и Руди, радостно перекликаясь и ахая, разбирали рождественские подарки, красиво уложенные под елкой. Вокруг летала бумага, рождественские заколдованные шутихи, и они вызывали у Гермионы настоящий восторг — девочка никогда раньше не бывала на Рождество у волшебников. Пол был усыпан цветастыми конфетти, а на камине висели длинным ровным рядом большие, красные с белой оторочкой носки. Люциус, довольный устроенным праздником, сидел у камина и вместе со Снейпом потягивал огневиски. Профессор зельеварения морщился, когда Гермиона и Руди особо громко ахали или мимо пролетала искрящаяся шутиха, но и он в какой-то мере был доволен рождественским утром. Нарцисса в дальнем конце зала предводительствовала над десятком домовых эльфов, занимавшихся сервировкой и украшением стола. Маленькие домовички тоже получили подарки — каждый был одет в чистую новую одежду рождественских цветов. Гарри ухмыльнулся — когда-то и он решил подарить Кикимеру подарок, не освобождая его от службы. Столько о себе он ни от кого в жизни не слышал, зато потом домовик готов был его на руках носить, если хозяин попросит. Мальчику было интересно, сколько плача, криков и молитв перетерпел Люциус, пока сумел вставить хоть слово о том, что это подарок без какого-либо дурного подтекста.

Драко стоял у дверей — он только что вошел и теперь изумленно хлопал глазами, разглядывая творящийся в гостиной полухаос-полупраздник, доселе невиданный. Гарри хмыкнул и подошел к нему.

— Доброе утро, — поздоровался Драко, кидая на отца вопросительный взгляд. — Что здесь происходит, Поттер?

— Обычное рождественское утро. Честно говоря, сам я так давно праздновал Рождество, что и мне не по себе.

— Хорошо, что теперь не придется прикидываться, что мы искренне и по-детски радуемся этому.

— Ой, брось, — отмахнулся Гарри. — Как бы там ни было, ты ребенок, и все равно где-то в душе хочется не устраивать праздник детям, а вместе с ними праздновать и вскрывать подарки.

Люциус махнул ему на елку. Драко немного постоял еще в замешательстве, а потом хитро улыбнулся.

— Будь по-твоему, Поттер. Айда к подаркам!

И, разметав полы сюртука, бросился к елке. Гарри устремился за ним и лишь на миг отстал — первым подарка коснулся все же Драко.

— Аврорские навыки не устаревают? — усмехнулся он. — Что-то ты давно не тренировался.

— Драко! — Гермиона налетела на них, как ураган, и повисла на шее у парня. — Спасибо! Эта книга просто великолепна!

Под внимательными взглядами Снейпа и отца Драко зарделся и постарался отлепить ее от себя, но это было не так просто.

— Посмотри, что я тебе подарила! — она указала рукой на бумажный пакет у самого ствола елки.

— Не задуши его, — полушутливо произнес Гарри, и Гермиона со счастливой улыбкой отпустила его.

Драко первым делом развернул ее подарок. Это оказалась огромная сфера из хрусталя, внутри которой — верно, магическим способом — вился снег, даже если ее не встряхивать. Внутри шара расположились, точно на объемной магической карте, просторы Хогвартских земель, усыпанные снегом. По внутреннему двору и у внешних стен носились маленькие фигурки — едва различимые копии тех, кто на каникулы остался в замке.

— Гермиона, — Драко не находил слов. — Это прекрасно…

— Я сама сделала, — покраснела девочка. — Купила простую сферу и прочитала много книг, чтобы сделать такое. Сделала и вторую, послала подарком родителям. Они еще никогда не получали такой красоты.

— Действительно красоты, — подтвердил Драко. — Гермиона, спасибо тебе огромное! Ты прекрасная волшебница!

Гарри отошел от них, чтобы поискать свои подарки. К нему тут же пристал Руди, протягивающий какую-то машинку.

— Поиграй со мной! — попросил брат.

Гарри взял и осмотрел ее — обычная магловская машинка на радиоуправлении. Подарок Гермионы, скорее всего. Стоит ли говорить, что в батарейках пульт управления не нуждался?

Глава 15. Вестник

— Как же мне надоела его трескотня! — прошипел Драко, потирая уши.

Гермиона шикнула на него и с обыденным вниманием уставилась на Квиррелла, который держал в руках игуану и объяснял простейшее заклинание Отталкивания. Его заикание и впрямь раздражало, особенно когда отлично осознавался тот факт, что профессор в принципе способен говорить нормально, но по непонятной причине этого не делает. Роль запуганного вампиром мужика ему не очень удавалась, зато отлично действовала на нервы.

— Он же ничего полезного нам не расскажет, Поттер! — Драко протер глаза и широко зевнул, не скрываясь. — А в любой из описываемых им сфер и классов опасностей наш арсенал гораздо шире и глубже его!.. Что, Гермиона?!

— Пусть так, но если он чему-то может меня научить, пускай учит, — поучительно прошептала девочка. — Тем более, если вам известны эти заклинания, совсем не факт, что они известны окружающим. Могли бы не ходить на его занятия…

— О, отличная мысль, Поттер! — Драко немного встрепенулся. — Давай, я упаду, как бы без сознания, а ты вытащишь меня в Больничное Крыло?

— Перестаньте! — умоляюще пролепетал Невилл, старательно конспектирующий каждое слово. — Я ничего не слышу!

Гарри только хмыкнул и отмахнулся. Ему тоже не хотелось находиться на этой паре, тем более занятия шли сдвоенные с Гриффиндором. Спина свербела ужасно — Рон не прекращал прожигать ее взглядом, но деваться им было некуда. Квиррелл изредка бросал на него любопытные взгляды, и Гарри ему весьма доброжелательно улыбался. Как глава Аврората мог бы улыбнуться новому воплощению Волан-де-Морта. Зная, что глаза извечного врага сейчас пристально наблюдают за ним, и даже сквозь тюрбан, провонявший чесноком, когда Квиррелл поворачивался спиной, мальчик не мог расслабиться. Пройти по второму кругу победу над Квирреллом он мог запросто, но не хотел. Нужно же что-то менять. Да и сам Квиррелл человек, в общем-то, неплохой. Вот если бы Грюм смог устроить проверку в Хогвартсе и поймать его… Но на это пока рассчитывать не приходилось — он был крепко занят в Аврорате.

— М-мистер М-малфой, вам не интересен м-мой р-рассказ? — Квиррелл заметил неуважение Малфоя к его ораторскому искусству.

— Что вы, сэр! — удивился Драко.

— Может, мне показалось, но вы хвалились тем, что знаете намного больше меня и более опытны в области защитных чар. Не желаете продемонстрировать?

— Ты нарвался… — прошипела Гермиона и неуверенно подняла руку.

— М-мисс Грейнджер, — слегка улыбнулся ей Квиррелл. — Это не вопрос к классу, только к м-мистеру Малфою. Ну же, вставайте, мистер Малфой.

Драко встал и шутовской походкой подошел к его столу. Квиррелл положил на стол игуану и сделал пригласительный жест. Мальчик закатал рукава и достал палочку.

— Наука Защиты от Темных Искусств различает три вида защитных заклинаний, — продекламировал он, повернувшись к классу. — Первый и самый безобидный для врага, в нашем случае, — он покосился на ящерицу. — Для игуаны. Отталкивание, что приводит врага в замешательство и заставляет лишний раз подумать над тем, нужен ли ему такой соперник, как вы. Этот вид подразделяется на подвиды, такие как отброс, оглушение, замирание, полная или частичная парализация и так далее, — поочередно он продемонстрировал все простейшие заклинания на ящерице. — Второй вид более опасен, и изучается на третьем, четвертом и остальных курсах. Характеризуется большей психической неустойчивостью врага, но имеет слабые стороны, в основном потому, что заклинания этого вида отбирают много энергии. Цель этих заклинаний — напугать, навредить, заставить бежать. Такие чаще всего применяются аврорами, средним и младшим составом Аврората, — он благоразумно убрал палочку. — И третий вид — самый опасный. Настолько, что запрещен законом. Заклинания этого вида отбирают энергию эмоций. Цель — подчинить себе врага, унизить, причинить невыносимые страдания, от которых сходят с ума. Убить. Самые известные из заклинаний этого вида — Круциатус, Империус, Авада Кедавра. Их не изучают в школе, их не должен знать и использовать никто, кроме авроров высшего состава по приказу главы Аврората.

Гарри медленно покачал головой, радуясь уже тому, что он не стал показывать на игуане все заклинания. Первокурсники и так сидели притихшие. Гермиона, тщательно конспектировавшая каждое его слово, смотрела на него с ужасом. Невилл, менее устойчивый к подобным рассказам, побледнел.

— С-садитесь, м-мистер Малфой, — ошарашенно кивнул Квиррелл. — Ваш рассказ был очень з-занимателен, но я не д-думаю, что п-п-первокурсникам положено з-знать такие вещи.

— Вы правы, профессор, извините, — повинился Драко, вальяжно разваливаясь на своем стуле. — Я прочитал это в нашей домашней библиотеке, и мне очень понравилось, как изложена теория.

— Ч-что ж, десять баллов Слизерину. Ит-так, продолжим…

Гарри наклонился к нему и прошипел, косясь на Квиррелла, который смущенно отошел в другую часть класса.

— Нужно же было тебе выпендриваться!

— Зато развлекся хоть немного, — Драко потер плечи. — И согрелся. Надо же, древний замок, а с теплом так ничего и не придумали.

Гермиона задумчиво смотрела на свой конспект, потом на Квиррелла, затем снова на конспект. Было заметно, что ее мучил какой-то вопрос.

— А эта теория настоящая? — наконец, поинтересовалась она.

Глава 16. Секрет вечности

Предсказание Флоренца оказалось верно, но ни Гарри, ни Драко, закаленные в боях и привыкшие к скорому течению событий, не ожидали, что оно начнет так быстро исполняться. Если бы в книгах были какие-то упоминания о том, что кентавры владеют магией и способны торопить время, все можно было бы переложить на него. Странным казалось то, что сразу после его предупреждения все пошло не по плану.

Снейп оказался не робкого десятка и не растерялся. Дамблдор воспринял новости с олимпийским спокойствием, но четкого плана, по которому Камень, мальчик и профессор зельеварения оказались бы целы, выработать сразу не смог. Он велел ему пойти отдохнуть, а на следующий день приходить. Директор тоже взволновался; после ухода Северуса он долго еще расхаживал по кабинету, выискивая причины сложившейся ситуации, стараясь придумать решение…

Снейп и тут не растерялся и взял все в свои руки. Ему тоже не хотелось умирать, он снова становился двойным агентом. Казалось, только все наладилось, и встреча с былым господином грозит только через три года летом… Все, кто был посвящен в тайну мальчишек, были немедленно созваны на совет, а ребята, вернувшиеся с ночной прогулки к хижине Хагрида, были пойманы с поличным в коридоре уже у дверей гостиной.

— Поттер!

Гарри вздрогнул и обернулся. Капюшон мантии опять оказался не на голове, а как раз эту самую голову, плывущую в воздухе, и заметил профессор Снейп, карауливший у входа в гостиную.

— Что вы опять делаете в коридоре ночью?

Стараясь не ощущать себя гриффиндорцем, Гарри вытянулся перед ним и стащил с плеч мантию.

— Мы были у Хагрида. Встречались с кентавром Флоренцом.

— Я знаю, — Снейп нервно оглянулся. — За вами никто не шел?

— Только Драко, — Гарри повел рукой в сторону, где, по его мнению, находился друг, и Драко тут же появился.

— Я имею в виду за вами обоими никто не следил?

— Насколько я знаю, нет, мы только с Дамблдором встретились… Но что произошло?

— Идемте ко мне в кабинет.

Ночные коридоры не располагали к беседам. Снейп выглядел встревоженным, как бы ни старался показать обратное. Он быстрым шагом направился к своему кабинету, мантия за его плечами развевалась, как крылья летучей мыши. Идя вслед за ним, Гарри вспоминал, какой грозой студентов был Снейп на его памяти и каким стал. Мягче, что ли…

В его кабинете их встретили семьи в полном составе. Драко сразу же оказался в объятиях матери, Люциус стоял рядом, скрывая эмоции, но в итоге сжал плечо сына. Сириус помог Лили подняться с дивана. С ее животом это было уже сложно сделать самой — мама вот-вот должна была родить.

— Мама, — Гарри обнял ее и был счастлив почувствовать материнское тепло. — Что случилось? Я думал, ты дома, ешь клубнику.

— Без шуток, Гарри, — оборвал его Сириус, как никогда серьезный. — Снейп созвал нас и уже рассказал в деталях, что случилось. Волан-де-Морт открылся ему и велел достать тебя.

— И Философский камень, — встревоженная мама опять заключила его в объятия. — Что вы опять натворили, Гарри?

Неприятные подозрения закрались в его мысли, но Флоренца обвинять было бессмысленно. Драко, только что услышавший подобную версию от своих родителей, заговорил первым. Он коротко описал их визит к Хагриду (Люциус поморщился, но ни слова не сказал), слова Флоренца и их выводы. Сириус отнесся к его словам несколько скептически.

— Я понимаю, что в нашем деле нам надо на что-то опираться, но не на слова прорицателя, — он обвел всех присутствующих взглядом. — Одно из пророчеств на нас уже висит тяжелым камнем. Я считаю, не нужно брать его слова всерьез. Кентавр радел за свой народ, а не за будущее.

— Ты не прав, — возразила Лили и села поудобнее. — Кентавры более всех живых существ наделены даром провидения, и если Трелони говорит дельное пророчество раз в несколько лет, то у них и впрямь получается предсказывать по звездам.

— Лили права, — вдруг сказала Августа. — Они не люди, нам не может быть открыто то, что открыто им.

— Проблема в том, что мы уже пошли по намеченному пути и спустили первые камни, которые приведут к лавине, — задумчиво заметил Люциус. — Нам остается плыть по течению и стараться максимально сгладить острые углы.

— Это все, конечно, восхитительно, — ядовито высказался Снейп. — Но что делать с миссией, которая возложена на меня Темным Лордом? Дамблдор тоже ничего не смог сказать мне, кроме избитых метафор про лавину и нелицеприятных эпитетов в адрес Темного Лорда.

Они мрачно переглянулись с Люциусом и Нарциссой. Все замолчали, но вдруг из темного угла кабинета, ранее незамеченный, вышел Грюм.

— А что тут думать-то? Заявление на нахождение в Хогвартсе Темного Лорда есть? Будет. Подозреваемый имеется? Имеется. Я приеду и заберу его в Азкабан, там и разберемся, сам он позволил в себя вселиться этой мерзости или в нем поселились насильно.

Казалось, план безупречный, но Гарри смущала пара деталей.

— Профессор Снейп не должен подорвать доверие Волан-де-Морта, — он медленно кивнул в ответ на кивок Снейпа. — А тут получается, что вдруг, ни с того ни с сего, Квиррелла хватают и увозят в Азкабан из-за какого-то странного заявления. Учитывая то, что о Волан-де-Морте знал только профессор Снейп.

Глава 17. Тайна Квиррелла

«Привет, мама!

Как и обещал, отписываюсь тебе. Все прошло замечательно! Задачи были сложнее, чем мы предполагали, но все обошлось. Мы достали то, за чем шли, и выбрались без повреждений, даже подружились с Пушком. Жаль его нельзя забрать! Я всегда мечтал о собаке (пусть Сириус не воспринимает всерьез!). Хочу надеяться, что на этот учебный год задания Дамблдора будут носить в дальнейшем исключительно экзаменационный характер.

Все остальное расскажем лично после осуществления последней задачи! Передавай привет бабушке, Сириусу и Руди! Скажи, что привезу ему гору шоколадных лягушек!

Г. Поттер»

— Сириус, откроешь дверь?

Лили сидела в любимом кресле, перечитывая письмо старшего сына уже в третий раз. Гостиная полнилась ароматами с кухни, сегодня Кикимер расстарался. Они ждали гостя, старого друга, для которого и решили устроить банкет. Стол перед ней ломился от всяких яств, а с кухни одно за другим вылетали новые блюда, чтобы взгромоздиться на столе, где места уже не хватало. Лили улыбнулась Сириусу, который довольно пошел открывать дверь, и положила ладонь на живот. До родов осталось совсем немного, она уже давно ждала этого ребенка.

— Сириус!

— Лунатик, как я рад тебя видеть!

Двое мужчин крепко обнялись в прихожей. Лили встала, чтобы приветствовать старого друга, и прошла вперед.

— Лили! — Римус обнял и ее. — Ты просто великолепно выглядишь!

— Римус, мы рады, что ты, наконец, вспомнил о нас, — заулыбалась она. — Давно не виделись!

— Очень давно, — усмехнулся он, разглядывая ее живот. — Скоро уже? Третий?

— Да! — Сириус гордо приобнял ее. — Мы не уверены, но мама говорит, что по приметам будет девочка!

— Но что же это мы держим гостя на пороге?! — спохватилась Лили. — Римус, проходи!

Они наконец прошли к столу. Гость в доме — счастье в доме, так всегда говорила ее мама. Вальпурга ничего не имела против Римуса, хотя они и опасались, что она примет оборотня с неприязнью.

Люпин окинул голодным взглядом бифштексы, но без приглашения сесть за стол не мог. Он сильно отощал за годы скитаний, бедность его была заметна издалека. О его жизни после школы и похорон Джеймса им мало что было известно, но именно это они и хотели наверстать.

— А это у нас…

Римус смотрел на маленького Руди, который осторожно таскал конфеты со стола. Его застали врасплох, но он не испугался. Сириус подхватил сластену на руки и поднес к другу.

— Это мой второй сын, Римус. Руди, Рудольф! И он очень любит конфеты!

Шоколадными губами Руди смущенно прошептал приветствие и сделал попытку слезть с рук отца. Римус улыбался, но от внимания проницательной Лили не ускользнула его грусть. Римус был очень одиноким человеком. На его лице было куда больше морщин от мрачности, чем от улыбки; его нигде не принимали, и подолгу он не задерживался ни на одной работе. Именно поэтому, услышав слухи о нем, они с Сириусом и пригласили его к себе пожить. Он долго отпирался, давил на то, что он оборотень, а у них дома несколько детей. И все же… они не могли оставить друга.

— Садись за стол! — махнул рукой Сириус весело. — Я голоден! Лили с утра не разрешала есть, чтобы не смущать тебя…

— Сириус…

Бестактность мужа была притчей во языцех, но Римус всегда все понимал и с радостью принял предложение Бродяги. Вальпурга из кухни дала понять, что придет чуть позже, и Лили тоже села за стол.

— Как у тебя дела, Лунатик? — Сириус обильно намазывал тосты маслом для Руди. — Ты так давно не давал о себе знать.

— Да так, то тут, то там, — неопределенно пожал плечами Люпин. — Нигде особо долго не задерживаюсь. Сниму квартиру на несколько месяцев — и переезжаю потом снова. К оборотням идти не хотелось. Однажды только пришлось, когда туго совсем было и с жильем, и с деньгами… Ну, это не стоит рассказывать, наверное.

— Расскажи, Римус, — проникновенно молвила Лили и улыбнулась. — Мы твои друзья.

Римус слабо улыбнулся в ответ.

— Оттуда я и приехал к вам. Что-то там нечисто, я скажу так.

— Ну еще бы, в доме жить лучше, чем в землянке! — понимающе кивнул Сириус.

— Нет, я не о том, — покачал головой Люпин. — Совсем недавно оборотни всполошились, некоторые поговаривали, что пришел долгожданный сигнал к всеобщему сбору. Точно обо всем знали только вожаки, альфы, но я не входил в круг доверия. Что-то серьезное произошло в мире, что несколько стай разом всполошились. Я покинул их незадолго до их объединения.

Тревожные новости. Флоренц тоже предупреждал. Неужели и в Запретном Лесу зашевелилась всякая нечисть, ведь оборотни живут не только в северной лесополосе Шотландии. С лица Сириуса разом пропала улыбка, он отпустил Руди и велел уйти к бабушке.

— А как ваш Гарри? — полюбопытствовал Римус, отбросив плохие мысли. — Давненько я его не видел. В Хогвартсе уже?

— Да… Римус, как ты смотришь на то, чтобы мы тебе рассказали кое-что про Гарри?

— Без его разрешения? — усомнилась Лили, положив пальцы на его руку.

Глава 18. День Рождения

За окном громко чирикали воробьи, наглые, пушистые, совсем недавно вылупившиеся. Солнце грело еще с раннего утра, этот день обещал быть жарким. Его лучи уже пробрались в комнату и осветили ее, сделав сон невозможным. Гарри, мыча что-то, развернулся спиной к окнам и накрыл голову подушкой. Где-то рядом скрипнули полы, и он сразу насторожился — аврорские привычки не умирают.

Но пришедших поздравлять его выдала Эви, капризно пытавшаяся стянуть с себя праздничный колпак.

— С днем Рождения! — не растерялись все.

Гарри выполз из-под одеяла, пытаясь казаться сонным и недовольным, но не смог скрыть улыбки. Мама, Сириус и Руди стояли в его комнате и весело смеялись, младший брат тут же запрыгнул к нему на кровать.

— Гарри! Гарри! Мы тебе такие подарки приготовили!

— Рудольф! — Сириус строго погрозил пальцем. — Тихо! Пусть он сам увидит!

Эви на руках матери стянула, наконец, колпак и теперь тщательно обгрызала его. У малышки резались первые зубы.

— С днем Рождения, сынок! — Лили села рядом с Гарри и поцеловала в лоб. — Одевайся и спускайся! Бабушка уже заждалась тебя!

— И вторая бабушка тоже! — выдал тайну Руди, весело спрятавшись от отца за брата.

— Рудольф!

Гарри коварно выдал брата Сириусу, выскочив из кровати. Сириус подхватил сына и защекотал, тот заливисто смеялся.

Чуть позже они ушли, поторопив его с одеванием. Гарри потянулся и выглянул в окно — день обещал быть просто чудесным. Спешно одевшись, он еще долго причесывался перед зеркалом и глядел в отражение на бумаги, лежавшие на столе.

Фламель прислал ему копии своих разработок в тот день и час, которые назначил сам. Он славился своей ученостью в разных областях магии, изучал подкорки белой и черной магии, способы борьбы и с той, и с другой стороной. Ученый он был на вес золота и, как оказалось, занимался когда-то крестражами. Заикнувшись в длинном письме Фламелю о крестражах, Гарри и подумать не мог, что он пошлет ему такие ценные сведения. Воспоминания в склянке о рассказе родным про свою истинную судьбу, отосланные ему, тоже сыграли свою роль — Николас был целиком на их стороне.

Ценность бумаг, которые сейчас лежали у мальчика на столе, не подлежала сомнению. Многие ученые и изобретатели из Министерства заплатили бы ему баснословные деньги за эти единственные в мире копии разработок Фламеля. Естественно, он не прислал ему секрет изготовления Философского камня. В бумагах значились все сведения о крестражах, о зельях, способных их уничтожить, и компонентах в природе, способных уничтожить черную сущность и не затронуть при этом волшебных свойств предмета, который был крестражем. Фламель даровал им больше, чем Философский камень — возможность сохранить древние реликвии Основателей, обладающие несравненными магическими свойствами. Только подумать — диадема Равенкло будет такой же, какой была и в ее времена. Призрак Башни Равенкло найдет покой. И так многие предметы. Кольцо Марволо, Чаша Хафлпафф, медальон Слизерина… И даже кольцо Мерлина.

Гарри оглядел свое отражение в зеркале, довольно кивнул и вышел. Внизу уже слышались голоса родных и друзей. Мальчик прислушался, тихо спускаясь по лестнице. Драко, Гермиона, близнецы Уизли и, конечно, Джинни. Обе бабушки и мама с Сириусом.

— Гарри идет, Гарри!

Руди опять его выдал и теперь спрятался от него.

Вальпурга тут же вынесла ему огромный торт с горящими свечами. Вторая бабушка, Джесс, встала и подошла, чтобы обнять внука.

— Гарри, солнышко! Как же давно мы не виделись!

— Да, бабушка, — Гарри радостно ее обнял. — Бывай у нас почаще!

Лили улыбалась, не замечая, как Эви залезла рукой в торт.

Малышка родилась в начале февраля через несколько дней после их победы над Темным Лордом. Еще тогда все заметили, что девочка была копией Лили. Сириус назвал ее Эвелин Блэк, в честь какой-то своей троюродной прабабки, которую очень уважал. Имя было красивое, под стать ее красоте, но капризность и хитрость Эвелин унаследовала от рода Блэк. Сейчас девочке было шесть месяцев, около полугода с рождения. Четвертое февраля. Так что в какой-то мере это был и праздник сестры. Гарри взял ее на руки, чтобы мама могла очистить заклинанием ручки Эвелин.

— Мелкая, — он ее подбросил на руках.

Руди радостно запрыгал вокруг.

— А теперь торт! — Вальпурга нетерпеливо поднесла к нему огромный кремовый торт, и все дети в комнате затаили дыхание.

Набрав полную грудь воздуха, Гарри задул все свечи. Все радостно начали его поздравлять. Бабушка Джесс самая первая передала ему подарок, Гарри принял его с удовольствием.

— Это наш обычный подарок, — молвила она, улыбаясь. — Сам понимаешь, магии в нем ни на грош, но, думаю, он тебе понравится, внучок.

Гарри тут же и раскрыл оберточную бумагу — в коробке оказался портрет всей семьи, обычный, магловский. Но для него они были как живые. И конфеты, которые бабушка делала сама — были очень вкусными.

— Спасибо, бабушка!

Мальчик обнял ее, и бабушка Джесс прослезилась. Очень она любила внуков.

— Я и Дадли, твоему двоюродному брату, то же самое подарила, — улыбнулась она. — А ему не понравилось. Мобильник начал просить… Я ему говорю, так семья же — то самое важное, что у нас есть… А он ни в какую.

Глава 19. Поворот судьбы

Этот последний день перед первым сентября запомнился надолго.

Праздничный прощальный ужин Вальпурга начала готовить еще с утра, и по дому двенадцать на площади Гриммо соблазнительные ароматы разносились, казалось, сквозь стены. Голодные ребята еще утром прибежали на кухню, но под строгим взором бабушки им перепала только пара тостов и какао, после чего мама погнала их собирать чемоданы. Гермиона, которая перебралась к ним еще несколько дней назад, игралась с Руди и маленькой Эви, которой было почти семь месяцев.

Гарри с ухмылкой выслушал все, что думает о нем Драко, когда семья Блэк пригласила Гермиону к себе на последние несколько дней после ее приезда от родителей, где она пробыла месяц. Люциус воспользовался случаем распрощаться с маленькой всезнайкой, которая, к тому же, владела нездоровым (по его мнению) вниманием его сына, а Гарри на последние несколько дней каникул приобрел свободу от брата и сестры.

Эвелин Блэк стала отрадой и заботой его матери. Теперь Лили целыми днями возилась с малышкой, а Сириус принялся ее баловать. Вальпурга была на седьмом небе от счастья, но обнять всех внуков разом теперь не могла, и Гарри пришлось оставить эту радость младшим. Эви день за днем становилась все красивее: рыжеволосой красавицей, очень похожей на Лили. Ее голубые глаза были темнее, чем у отца, но такие же пронзительные и яркие. Руди, копия Сириуса, с завистью наблюдал, как Гарри собирает чемоданы. Его рев донимал жильцов дома с самого утра.

— Я тоже хочу в Хогвартс! — топал он ногой, размазывая по лицу непрекращающиеся слезы.

— Рудольф! — строго одернула его мать, и под ее взглядом Руди сжался. — Твое время придет через три года. Перестань кричать, иначе Эви будет плакать!

Руди с опаской оглянулся на младшую сестру, которая, хоть и была еще маленькой, но капризностью отличалась с рождения. Гермиона сменила Сириуса и нянчилась с девочкой. Гарри улыбнулся ему — отчим устало протер глаза и широко зевнул. Эвелин не давала им с мамой спать всю ночь.

— Гарри, — его схватила за руку Вальпурга и отвела в сторону. — Я положила тебе в чемодан пакет с пирожками! В поезде поедите. Только не забудь!

— Не забуду, бабушка, — улыбнулся Гарри. — Только мы завтра уезжаем все-таки.

— Я так, заранее, — она подхватила на руки Руди, который размазывал слезы по щекам. — Как быстро вы выросли! Вот скоро и Рудольф в школу пойдет, и Гарри женится.

— Не скоро, бабушка, — смутился Гарри и отошел.

После того Йоля покоя ему не давали. Если родители отнеслись к вести о том, что у него уже была супруга, достаточно деликатно, то Вальпурга стремилась выведать все подробности. Джинни, которая еще ничего не знала, изредка приходила к ним в гости вместе с братьями-близнецами, и Вальпурга капитально изменила свое отношение к ней. Гарри оставалось только смущаться, вряд ли он смог бы что-то ей сказать даже будучи возраста Сириуса. Она выведывала все, от того, где они жили до того, как он делал ей предложение.

— Северус скоро придет? — подбежала мама с Эвелин на руках. — Он должен достать вам список нормальных учебников, а не книг Локонса!

— Успокойся, мама!

— Совы все не утащат, если мы не успеем купить книги перед вашим отъездом! — кипятилась мама, расцепляя сильный кулачок дочери, которая дернула ее за волосы.

— Не переживай, Лили, — Сириус забрал у нее Эви и встал рядом. — Выкинем книги через камин в кабинет Снейпа, а там пусть разбирается. А кто знает, Грейнджеры и Уизли скоро придут?

— Скоро, — сообщила Августа, уже приведшая внука. — Обещали через десять минут быть всем составом, кроме Рона и Джинни.

Гарри спрятался от коварного взгляда бабушки за головой Руди, который пересел ему на колени.

— Им пора спать, дети еще, — мягко ответила на незаданный вопрос Августа. — Лили, можно тебя спросить о зелье…

Мама ушла с бабушкой Невилла, друг подошел к ним.

— Я так рад, что мы возвращаемся в Хогвартс! — возбужденно воскликнул он. — Надеюсь, этот год будет спокойным, и не придется больше лазать по искусственным тоннелям в глубинах Хогвартса!

Все участники беседы повернулись к Гарри, желая услышать его мнение.

— Я считаю, все будет хорошо, — сообщил он. — Дневник у Люциуса, Добби наш самый лучший друг. Не будет дневника в школе — воспоминание не сможет и призвать василиска, и набрать силу.

— Сколько времени прошло, — вздохнула Вальпурга. — А мне до сих пор не верится во все, что вы нам рассказали.

— Зато мы можем предотвратить кучу событий, — с позитивом воскликнул Сириус. — Два крестража уже найдены! А проблем с остальными не возникнет, если Дамблдор примет нашу сторону.

— Примет, — уверенно сообщила Гермиона, полюбившая подобные беседы за скрытую интригу. — Я, хоть и не знаю о нем столько, сколько знают Драко и Гарри, могу с уверенностью сказать — Дамблдор будет с нами. Он так же желает падения Темного Лорда и установления мира. И он вовсе не похож на последователя черной магии.

— Суть не совсем в этом, — покачала головой Вальпурга, отправляя Руди к матери подальше от этих разговоров. — Человек может и не быть последователем черной магии, но от этого не становится святым.

— Я так считаю, — тише ответил Гарри. — У Дамблдора был свой план и свой путь, который казался ему идеальным. Но мама осталась жива, а мной так просто не поуправляешь. Ему придется мириться с этим и шаг за шагом сходить с тропы, которую он наметил. Это тяжело.