Община. Не введи во искушение

*1*

Лучи полуденного солнца дотягивались даже сюда, до распахнутых кухонных окон, расположенных с северной стороны. Скользили солнечными зайчиками по гуляющим от летнего ветерка шторкам, грели подоконник, отбрасывали невесомые тени на наличники...

Я распрямила спину. Сдула с лица прилипшую прядь волос - жарко невыносимо. С раздражением бросила взгляд на настенные часы - ещё даже не полдень, а я уже устала так, что готова распластался прямо на полу и просто лежать, блаженно глядя в потолок. Зачем я, спрашивается, решила сегодня связаться с тестом и затеять пироги? Да, Савка говорил о том, что прежде мама каждые выходные готовила выпечку, но я-то куда? Мне оно зачем? Сварила бы лучше макароны и не парилась...

Мне очень не хватало Лизы. Её бесценной помощи, советов, объяснений, да просто общения даже! Но положенный срок вышел, и девушка снова стала посещать летний лагерь вместе с братом и младшей сестрой. Лука не видел необходимости держать дочь вдали от сверстников, хотя я подозревала, что он просто побаивался моего влияния на неё - Лиза последние дни стала гораздо веселее, смелее и, кажется, более открытой. И смеялась чаще, не пряча искреннюю радость за внешней чопрностью... Нет, она всё также почтительно опускала глаза при виде отца, но взгляд будто стал более выразительным и дерзким.

И Лука наверняка заметил эти незначительные перемены...

Стряхнула муку с ладоней. Открыла кран, тщательно вымыла руки, с наслаждением несколько раз ополоснула лицо холодной водой. Тут же набрала полный стакан, опустошила жадными глотками...

Душно.

Лука говорил, по прогнозу вечером гроза будет...

Повернулась к столу. Уныло заглянула в тетрадь, за прошедшую неделю изрядно пополнившуюся молитвами, написанными ровным лаконичным мужским почерком.

Так, где я там остановилась...

...Исправи иных развращение и жизнь, не согласную благочестию, сотвори, да вси свято и непорочно поживем...

Прикрыла глаза, борясь с привычным раздражением. Обречённо выдохнула - я никогда этого не запомню...

***

Несмотря на то, что в дневное время суток в доме больше никого не было, я чувствовала себя воровкой, торопливо приближаясь к кабинету Луки. Бесшумно преодолела последние метры, остановилась перед нужной дверью, уже по привычке стараясь не обращать внимания на висевшие в коридоре иконы...

Догадывается ли муж, что рано или поздно я должна была прийти сюда не только ради того, чтобы вымыть полы, но и для того, чтобы взять свой телефон?

Хочется верить, что нет. Но, скорее всего, да...

Впрочем, мне всё равно.

Решительно повернула ручку, вошла в просторную комнату, заставленную стеллажами с церковными книгами. Прокралась мимо шкафа с праздничными и повседневными ризами и прочими одеждами, миновала комод с какими-то рукописными текстами и документами. Неуверенно притормозила, поджала губы, старательно расправляя складки тяжёлых тёмных штор на окне - Лука обычно просто раздвигает их утром, совершенно не заботясь о том, чтобы было красиво. Нервно бросила взгляд в окно на всякий случай...

Отвернулась. Неторопливо направилась к массивному дубовому столу, покрытому тёмным лаком...

По пути задвинула стул, аккуратно переложила компьютерную мышку, поставила в органайзер лежавшую рядом ручку. Словно пыталась избавиться от смутного чувства вины и оправдать своё присутствие в этой комнате...

Наконец решительно выдвинула верхний ящик. Схватила лежащий на самом верху телефон, мысленно благодаря Бога за то, что Лука до сих пор не убрал его куда-то в другое место. Быстрым шагом покинула кабинет.

Лишь вернувшись на кухню, выдохнула от облегчения, прислушиваясь к постепенно успокаивающемуся стуку собственного сердца. Плюхнулась на стул, нажимая кнопку включения гаджета и с нетерпением ожидая, когда загорится экран. Снова мельком бросила взгляд во двор, вытащила из пачки сигарету, с наслаждением прикурила прямо тут, в помещении - всё равно окна открыты и вытяжка включена. Почти расслабилась, заглушая отголоски совести...

Телефон ожил. Надо же - даже заряд батареи почти полный...

Наконец ввела пароль, откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, принимая максимально комфортную позу - моё законное время отдыха, которое я перезентовала сама себе, пока пекутся пироги...

Несколько звонков от Марьяны. Смс-ка от мамы - ей, похоже, тоже доложили о том, что её дочь "совсем спятила и ударилась во все тяжкие". Похер, потом отвечу.

От Глеба... Ничего.

Точнее, было что-то, но сообщение удалено. Им самим. Наверное, потому что я вовремя не ответила...

Разочарованно вздохнула, делая затяжку. Закусила губу, борясь с желанием написать ему прямо сейчас...

Конечно, мы неплохо пообщались в последний раз. Но до этого бывший муж несколько месяцев игнорил мои звонки и слезливые сообщения. Возможно, продолжит это делать и теперь...

Но ведь не узнаешь, если не попробуешь, верно?!

Слишком сильно хочется попробовать...

В два вдоха докурила сигарету, торопливо затушила её в чашку с остатками кофе. От расслабленной позы не осталось и следа - сосредоточенно села по струнке, склонилась над согревшимся от тепла моих ладоней телефоном...

"Привет. Вот пишу, чтобы вы там не думали, что я пропала" и стандартный улыбающийся смайлик.

Перечитала, прежде чем отправить. Почему-то улыбнулась собственным ощущениям - так тепло на душе сразу... Будто издалека кокетничаю с бывшим...

Немного расслабилась. Снова потянулась за сигаретой, прикурила.

Всё-таки добавила к смайлу дежурный поцелуйчик, сразу нажала стрелку. Полюбовалась уже отправленным сообщением, лаконично продолжившим предыдущую переписку, чувствуя, как сердце заходится истошным адреналиновым ритмом... Вышла из сети.

Наверное, теперь я наконец поймала то долгожданное иллюзорное ощущение, что мы с Глебом снова равны в весовых категориях. Он женат, я замужем. Одинаково! Неважно, что он ушёл от меня к другой женщине в здравом уме и твердой памяти и счастлив со своей Оксанкой, а я от отчаяния набросилась на первого попавшегося мужика и ненавижу собственную жизнь... Это не считается! В целом мы практически равны.

*2*

Голос Луки я услышала издалека - почти все двери так называемых кабинетов, построенных ещё в советское время, оказались открыты нараспашку - жарко. И ведь гудит же где-то на последнем издыхании кондиционер, но этого явно недостаточно...

Муж говорил по телефону. Негромко, проявляя терпение и заинтересованность, с небольшим раздражением, явно направленным не на собеседника, а на что-то иное. Не исключено, что на меня - правда ведь голодный, наверное...

Заглянула в одно помещение по правой стороне, в другое...

Лука был здесь. Уперев кулак в бок, вальяжно ходил из угла в угол, другой рукой держал телефон, обсуждая с кем-то политику ценообразования и умело жонглируя какими-то заоблачными для меня цифрами. Иногда заглядывал в бумаги, лежавшие на столе, уточняя какие-то суммы...

Кроме него, в кабинете находились ещё двое мужиков - один, совершенно незнакомый и явно деревенский, стоял, прислонившись к подоконнику и сложив руки на груди, другой, огромный и бородатый настолько, что глаз не видно, лениво развалился в рабочем кресле, изредка насмешливо вставляя в чужой разговор колкие фразы. Этого я в некотором роде знала - напарник Луки, тоже из общины, имеет в личном пользовании какой-то самосвал, на котором периодически халтурит - возит лес и дрова местным жителям. Илья, кажется...

Потопталась на пороге, привлекая внимание.

Привлекла...

Лука бросил в мою сторону уже откровенно неприязненный взгляд, очевидно давая понять, что я совершенно не вовремя. Махнул на меня рукой, чтоб не мешала и не отсвечивала, отвернулся к окну, продолжая свой диалог...

Озадаченно вздохнула, растерянно глядя в его широкую спину.

Ну и что мне делать? Впрочем, можно просто оставить сумки и тихо свалить - по факту, идеальный вариант, чтобы не слушать претензий по поводу своего опоздания...

Осторожно сделала шаг в кабинет, молча кивнула двоим мужчинам, попыталась примостить авоськи у стены...

- Здрасте! - деревенский мужик снисходительно улыбнулся.

Илья только поднял руку в знак приветствия.

- Иди садись, Хеония, - он грузно поднялся со своего места. - Тихонович скоро освободится.

Закусила губу, бросив тревожный взгляд в сторону мужа...

Лука действительно повернулся на предложение друга. Ответил мне предупреждающе-убийственным взглядом, всё-таки пытаясь концентрироваться на разговоре...

- Да посиди, - Илья даже выдвинул кресло из-за стола поближе ко мне. - Сговорились уже, всё равно из них больше не выбить, - он многозначительно покосился на напарника, явно обращаясь больше к нему. - Да и так отлично вроде, сильно цену набивать тоже не имеет смысла, иначе второй раз к нам не повезут... - он говорил тихо, но Лука явно прислушивался к его словам, хоть и сделал знак рукой, чтоб Илья замолчал.

Чувствуя себя совершенно лишней, но не желая пренебрегать гостеприимством, на цыпочках подошла к креслу и присела на самый краешек. Чинно сложила руки на коленях, когда Илья тоже отвернулся к окну, дабы не смущать взглядом замужнюю женщину. В то время, как второй украдкой разглядывал меня с любопытством и совершенно не стесняясь.

- Лёх, сходи печать принеси, надо отсканировать документы и отправить наконец, а то до вечера волындаться будем, - Илья строго кивнул Лёхе на выход из кабинета.

Тот равнодушно потопал прочь. А вскоре и сам Илья вышел следом за ним...

За те пять минут, что Лука заканчивал свой важный разговор, принципиально делая вид, что меня здесь нет, я успела немного расслабиться - откинулась на мягкую спинку стула, задрала до колен подол длинного платья, проветривая вспотевшие ляжки, закинула ногу на ногу, сбросила балетки - пусть ступни отдохнут, положила голову на подголовник, без особого интереса глядя в окно на рабочие цеха и суетившихся вокруг них людей, погружаясь в собственные мысли ни о чём...

...Лука внезапно дёрнул подлокотник кресла, сходу разворачивая меня к себе лицом. Больно толкнул ладонью коленку, заставляя поставить ноги ровно, тут же рванул вниз платье, прикрывая лодыжки... Только после этого, глядя на меня с праведным гневом и яростью в глазах, убрал в карман мобильник, по которому только что закончил разговаривать.

Видно, совсем не в духе...

Судорожно всхлипнула от взметнувшегося в груди страха и мгновенно затопившей обиды - неужели нельзя просто сделать замечание, что я опять не так сижу? И не так свищу, не так выгляжу, и вообще не такая святая, как его драгоценная Сима, например...

Шмыгнула носом, торопливо поднимаясь на ноги и вообще отскакивая от кресла, подальше от чужого негодования и злости.

- Ты почему на час позже пришла? - Лука снова повернулся в мою сторону, будто решил отыграться на мне за свою усталость, голод и неудачный разговор по телефону. - Трудно хоть раз сделать как надо, а?! - он грозно свёл брови к переносице. - Я же говорил, что после обеда буду занят! Предупреждал, чтобы не опаздывала сегодня!

Ну говорил, вроде...

- Я, пожалуй, пойду, - я поджала губы. Опустила глаза, всем видом демонстрируя обиду, совершенно несправедливо нанесённую моей тонкой душевной организации, отвернулась...

- Иди! - Лука буквально рявкнул мне в затылок. - Вечером поговорим...

Пффф.

Молча продефилировала к выходу. На прощание всё-таки оглянулась, расстроенно покосилась из-под ресниц на пышащего буйным раздражением супруга, демонстративно сложившего руки на мощной груди и провожавшего меня разъярённым взглядом исподлобья. Показательно досадливо вздохнула, опуская печальный взор...

Даже не шелохнулся. Мудак!

Да и пошёл он...

Решительно зашагала по коридору к выходу из здания - пусть этот неотёсанный чурбан подавится своим недовольством, раз даже извиняться не собирается...

***

Домой не хотелось.

Да и как в принципе может хотеться туда, где тебя ждут бескрайние грядки, ежедневное мытьё полов, бесконечные молитвы и беспрестанная готовка на четверых человек?! И максимум, что светит в ответ на твои труды и старания - дежурное "спасибо". Будто ты делаешь что-то обыденное и повседневное, словно не прикладываешь усилий, не стираешь руки в кровь от этих тряпок с содой, не обливаешься потом на этом чёртовом огороде, да что там, вообще по щелчку пальцев у тебя всё получается...

*3*

Естественно, банка слабоалкогольной бурды со химозно-смородиновым вкусом, которую мне продали в так называемом магазине, никак не могла всерьёз повлиять на моё состояние. Это не баб Машина наливка, которая мгновенно бьёт по мозгам и вырубает их наповал, увы.

Но мне стало легче. Уже от того факта, что я всё ещё могу принимать решения относительно того, куда мне идти, что покупать, чем якобы травить свой организм. Мнимое и такое необходимое чувство личной свободы, которое постоянно нужно отстаивать и доказывать хоть кому-то, пусть даже самой себе, дабы не ощущать это отвратительное гнетущее горьковатое одиночество... Я не одинокая, я свободная! Правда же? Сейчас я готова в это поверить...

По крайней мере, мне удалось частично поднять себе убитое в хлам настроение. Унять тоску и тупую душевную боль, притянуть за уши хоть какой-то минимальный призрачный позитив, отодвинуть на задний план здравый смысл, в котором я с какого-то момента вовсе стала сомневаться...

Даже оставшиеся дела перестали казаться такими тягомотными и непосильными - что успею, то успею. А что нет - не мои проблемы...

По итогу я успела практически всё - и кое-как домучить под палящим солнцем ненавистную грядку (я уже потеряла ориентир, которая она по счёту за эту неделю, ибо борозды зарастали травой с астрономической скоростью), перегладить гору белья (нахрена это вообще делать, если сушится оно аккуратно развешенным на плечиках или безупречно приколотым прищепками?), протереть на скорую руку полы (в спальне помыла даже два раза, дабы угомонить совесть), надраить и без того сияющий унитаз (оказывается, лимонная кислота в самом деле вещь), разогреть утренние пироги (хорошо, что напекла много), сварить компот из сухофруктов (сама успела его полюбить, да), поменять постельное бельё младшим детям и запустить ещё одну стирку...

Теперь я просто проходилась тряпочкой по фасадам кухонного гарнитура - дурацкое занятие, особенно нижние тумбы, ибо постоянно приходится сидеть на корточках, и в этой позе страшно затекают ноги, тем более к вечеру. Но кому какое дело, верно? Тут не то что не пожалеют или не посочувствуют, тут даже спасибо никто не скажет...

Слышала, как хлопнула входная дверь. Как по дому разлетелись счастливые детские возгласы. И им вторил мужской голос...

Лука.

Блять! Ну какого хера он сегодня так рано припёрся?! Может, опять за подризником, а... А потом уйдёт в свою церковь и останется допоздна...

Принялась снова тереть дверцу нижнего шкафа - пусть видит, что я тут тружусь в поте лица, да.

- Привет! - первой в кухню влетела довольная Лиза. - Как день прошёл? Помощь нужна? - она обвела помещение привычным взглядом. - Мммм, сегодня на ужин выпечка?! - её глаза заблестели в предвкушении. - Вот Савка обрадуется... - она сходу повернулась обратно в сторону коридора. - Савка! Савелий! Иди сюда!

Брат тут же появился в дверях.

- Здравствуйте! - парень кивнул мне, с подозрением уставился на старшую сестру. - Чего звала?

- Смотри, что Сне... Хеония сегодня на ужин приготовила! - Лизка торжественно указала взглядом на два накрытых салфетками противня, стоявших рядком на столешнице. - Чувствуешь, как пахнет?! Ооооххх... - она театрально закатила глаза.

Савка не ограничился ароматом и очевидной картиной - решительно подошёл к столу, аккуратно приподнял край полотенца, заглянул под него...

- И правда... - он несколько секунд созерцал небольшие пирожки с мясом и луком, украшенные ровными косичками. - Вот это да... - зашептал благоговейно, осторожно накрывая противень обратно. - Спасибо, Господи!..

В смысле?! А мне спасибо?

А, тьфу, мне после трапезы скажут, да. Но совсем не с таким чувством, не с такой искренней душевной благодарностью, не с такими горящими глазами...

- Здрасте! - теперь на кухню забежала счастливая Настёна. - А нам сегодня в лагере про букву "шшшш" рассказывали! - она забавно изобразила длинный звук. - Я уже почти все буквы выучила! Ты рада? - малая во все глазища смотрела на меня, явно ожидая похвалы.

Не хотелось, да. На фоне собственных переживаний и страданий чужие детские заботы и достижения казались такими незначительными...

Подняла на Настю глаза. Глубоко вздохнула, делая над собой усилие...

Отбросила тряпку. Встать и разогнуться так сразу не смогла - спина затекла, колени и вовсе занемели.

Протянула руку, подзывая малышку.

- Иди сюда, - улыбнулась ей, почти уловив момент ментального доверчивого детского восторга...

Настюха подлетела ко мне, едва не сбив с корточек. Обхватила за шею чуть липкими ручонками, жадно разглядывая моё лицо...

- Я очень рада, Насть, - я заговорила серьезно, чтобы потом не мучиться чувством вины и угрызениями совести. - Ты - большая молодец! Всё-всё знаешь...

Настя улыбнулась. Неожиданно прикрыла глаза, выставила вперёд подбородок, явно намекая на то, что я должна ей поцелуй...

Сглотнула какой-то нехороший ком в горле. Крепко и звонко чмокнула пухлую нежную щёчку...

Девчонка тут же подставила вторую, не открывая глаз, но расплывшись в довольной сдержанной улыбке. Хитрюга, а...

Прижалась губами к другой щеке. Потом зачем-то поцеловала кончик любопытного носа. Потом опять скулу... Потом лоб... Потом висок... Потом куда дотянулась под заливистый детский смех и возню...

Знала, что Лука уже здесь, в кухне. Чувствовала его присутствие спинным мозгом - слишком обжигающая ментальная аура у этого человека, чересчур жёстко схлопывается пространство в его присутствии, излишне нагнетается обстановка, когда он рядом. Но так ни разу и не оглянулась, продолжая зацеловывать и щекотать довольную визжащую Настю...

- Кхм. Добрый вечер, Хеония, - ироничный мужской голос, раздавшийся за спиной, не был недовольным или раздражённым, как днём. Надо же, муж в настроении нынче...

Всё познаётся в сравнении. И таки да, оказывается, вечер был вполне себе ничего, пока Лука не обозначил своё появление...

*4*

Сердце гулко бабахнуло по рёбрам и застыло в моменте. В моменте адовой несправедливости и чёртового невезения, да.

Облизнула пересохшие губы, лихорадочно собираясь с мыслями.

Лучшая защита - это нападение...

С чем нападать только?! Так сразу и не сформулируешь...

- Ну?! - Лука с характерным треском смял банку своей огромной лапищей сначала до плоского состояния, потом ещё немного, покорёжив её окончательно... - Что. Это. Такое? - повторил излишне терпеливо и спокойно, отчего в кухне будто стало на пару градусов холоднее.

Ну что за тупой вопрос, в конце концов? Разве не видно? Не слепой же, вон как внимательно название и процент алкоголя читал...

- Смысл объяснять очевидные вещи? - я поджала губы, задрала подбородок, так и не сообразив, чем крыть в ответ.

Изуродованная тара демонстративно полетела обратно в ведро.

Лука глубоко вдохнул полной грудью, медленно выдохнул. Стиснул челюсти так, что в тишине, кажется, заскрипели зубы.

- Заканчивай здесь и приходи в молельню, - он даже не удостоил меня взглядом, размашистой походкой покидая кухню.

Фуууух...

Дождалась, пока стихнут громкие шаги в коридоре, хлопнет дверь одной из комнат. Перевела дыхание, как-то разом осознав, что до этого момента тело находилось в предельном напряжении. Машинально провела ладонью по лицу, словно снимая морок тихой паники, сковавшей сознание...

В молельню, значит. Опять заставит зубрить какой-нибудь нудный псалом, сроку даст три дня, а потом даже не спросит, выучила я его или нет, будто иначе и быть не может. Не исключено, что потребует переписать кучу текста своей рукой в ненавистную тетрадку, и это займёт пару часов...

Со вздохом принялась вытирать со стола. Потом неторопливо и тщательно разобрала в раковине посуду, помыла с особым старанием, вытерла насухо, аккуратно разложила всё по местам. Взяла тряпку, честно протёрла полы напоследок, всё ещё надеясь на то, что мужу надоест меня ждать, и он благополучно свалит спать...

Иногда хлопали двери других помещений - дети ещё бодрствовали. Пару раз в кухню заглянула Лиза - сначала она помогала Насте принять ванну, потом сама сходила в душ. На её удивленный вопрос о том, где папа, я ответила по возможности честно - отцу приспичило помолиться...

В общей сложности я провозилась не меньше часа, игнорируя нарастающее в глубине души беспокойство - Лука ни разу не вышел из комнаты для молитв, не поторопил меня, даже не прошёл мимо, чтобы намекнуть на то, что он всё ещё ожидает моего появления. Тишина, будто его и вовсе нет в доме...

Пользуясь возможностью, прошмыгнула в ванную. Быстро залезла в душевую кабинку, включила воду. Первые пару минут просто стояла, наслаждаясь прохладной водой, приятно остужающей разгоряченную кожу, пропитавшуюся солью за этот бесконечный день, подставляя лицо под струю и жмурясь от брызг. Чувствовала, как намокают волосы, как расслабляется тело, отпуская мышечное напряжение, ощущала, насколько свежее и легче становятся мысли в голове, как успокаивается разум ожиданием скорого отдыха... Лишь после этого намылила жёсткую джутовую мочалку, принялась наконец мыться...

После купания вытерла волосы, но рассчёсываться не стала - сил совсем не осталось. Надела чистую сорочку - примитивный льняной балахон с длинными рукавами и шнуровкой на груди. Я уже начала привыкать к подобным ночным нарядам - удобно в том плане, что по дому можно расхаживать прямо в них, не опасаясь шокировать детей или нарваться на неодобрительный взор мужа. Впрочем, просыпалась я неизменно в неприглядном виде - спать в монашеской позе на спине я так и не научилась, и ночнушка всегда закатывалась выше пояса, завязки вечно развязывались, обнажая плечи, а то и грудь, а пару раз я и вовсе умудрилась во сне почти полностью выскользнуть из безразмерного одеяния... Но Лука только презрительно кривил губы, лицезрея меня по утрам, но совершенно не требовал заменить балахон на удобные пижамные шорты и привычную мне майку. Что ж, пусть любуется дальше...

Наконец я завершила все дела - придумывать новые было бы уже слишком подозрительно и глупо. Даже дети к этому часу угомонились и разошлись по своим комнатам...

Что тоже оказалось поводом для промедления - я честно зашла к каждому, пожелала спокойной ночи, нарочно оттягивая время и с видимой радостью поддерживая любую болтовню - уже пригревшаяся в постели Настя сонно поделилась о том, что очень рада наступающим выходным и возможности побыть дома с папой, сестрой, братом и со мной. Савка, погасив фонарик под одеялом, лаконично поведал мне о содержимом книги, которую читал перед сном - что-то на тему религиозных войн в средневековье, слегка огорошив меня своими познаниями в области истории. Лиза, тоже читавшая в темноте какой-то журнал за столом, уже не первый раз шёпотом поделилась тем, что хотела бы продолжить учёбу где-нибудь в большом городе, как собиралась сделать Антонина - дочь Василины Яковлевны, родной сестры Ольги, то бишь первой жены Луки... Конечно, я понимала Лизку - если есть мечта, то ради её достижения можно пойти на многое. Но сейчас мне не хотелось об этом думать - в конце концов, до окончания школы ещё несколько лет, и Лука, в данный момент даже слушать не желавший об отъезде старшей дочери, вполне может изменить своё мнение в будущем... По крайней мере, это единственное, чем я могла успокоить Лизу, увы.

Внутри уже горел огонь осознания чувства вины и стыда, когда я наконец закрыла дверь в Лизкину комнату - Лука так и не появился. Конечно, он не дурак, и должен прекрасно понимать, что я нарочно оттягиваю неизбежное, но такой недюжей выдержке я могла только позавидовать - на его месте я давно бы уже сорвалась и закатила истерику, пытаясь настоять на своём и требуя выполнения поставленных мною условий. А он... Бесит!

Может, он там всё-таки уснул в процессе покаяния?

Это было бы идеально...

В нерешительности остановилась перед закрытой дверью молельни. Прислушалась, всё ещё лелея надежду услышать за стеной что-то, похожее на храп...

*5*

***

Время тянулось слишком медленно. Оно будто вообще застыло в моменте вместе с висевшим в комнате смрадом свечей, периодически коптивших в потолок. Законсервировалось в стенах этой молельни, заставляя меня заживо полыхать в безумном огне внутреннего противоречия и корчиться в муках неприятия происходящего...

Первые минут десять я ещё свято верила в то, что этот идиотский кошмар вот-вот завершится, и Лука наконец захлопнет свою книжку. В конце концов, разве он сам не устал и не спешит закончить дневную суету, дабы лечь наконец спать?!

Спустя четверть часа я стала понимать, что муж не собирается сворачиваться в ближайшее время. В какой-то момент сердце радостно забилось, когда Лука сделал минутный перерыв, привычно и споро меняя оплавившиеся в подсвечниках огарки на новые тонкие церковные свечи. Но отчаяние накатило с новой силой, когда он как ни в чём не бывало снова встал к аналою и продолжил чтение...

Температура в помещении казалась запредельной. Настолько, что пот катился уже не только по спине, но и под грудью, и между ног, и по вискам, и по затылку. От напряжения то и дело сводило судорогой бёдра и низ живота. Хотелось сесть на коленки, но позвоночник отдавался болью при любом движении. По щекам всё также периодически текли слёзы, вызванные чудовищной злостью и непримиримым отчаянием...

- ...Даруй мне силу и крепость воли, да изгоню вон гнездящуюся во мне страсть и да поживу в трезвении, благочестии и твёрдой вере...

От ровного сильного голоса Луки, не замолкающего ни на минуту, хотелось лезть на стены. Выть. Сыпать проклятиями.

Но я упорно повторяла за ним слова, часто путая их и переставляя местами фразы...

Глаза слезились от плотной дымной завесы. В горле першило до тошноты. От жажды распух язык, болели связки. Тело и вовсе одеревенело, и пульс в ушах стучал громче ненавистной молитвы...

- ...Да простив нам согрешения наша, не отвратит милости Своея от людей Своих, но да укрепит нас в трезвости и целомудрии...

Казалось, в этом человеке сосредоточилось всё зло мира. Для меня так точно. И с каждым произнесенным словом я ненавидела его сильнее и сильнее...

Конечно, я знала, что если я попрошу стакан воды, Лука не откажет. Но мне злорадно не хотелось этого делать - пусть, пусть я упаду в обморок, и ему будет хуже! Ему! Не мне...

- ...Услышь прибегающих к тебе, одержимых пагубным пристрастием к винопитию...

С трудом подавила очередной зевок - пару раз я ловила себя на том, что проваливаюсь в сон прямо так, стоя на коленях. Стоило только прикрыть глаза, и сознание блаженно отрубалось...

В какой-то момент мне стало казаться, что это будет продолжаться вечно. Что я уже никогда не увижу свет солнца, не глотну свежего воздуха, не сбегу босыми ногами с крыльца, чтобы покурить в своём закутке, не заберу заказанные на маркетплейсе товары, не напишу сообщение бывшему мужу... Всё это вообще вдруг осталось где-то далеко-далеко, в какой-то прошлой жизни, память о которой вот-вот сотрётся, и останется только эта комната, дымная вонь, твёрдый пол, чужие кеды рядом с моим коленом...

- ...В трезвении и светлом уме возлюбиши воздержание и благочестие, и вечно прославляли Всеблагого Бога, всегда спасающего Свои создания... Аминь.

Лишь спустя десять секунд до меня дошло, что в молельне наступила относительная тишина - Лука наконец закрыл книгу, и теперь отошёл к столу, убирая её на место...

Всё?!

Всё...

С облегчённым выдохом ушли последние силы - только сейчас осознала, что колени словно выросли в пол, но при этом ноги тряслись так, что казалось, будто они сейчас сломаются. Спина точно переломится, если я хоть немного разогнусь...

- Поднимайся, - Лука даже не смотрел на меня, прямо пальцами гася фитильки недогоревших свечей. - Хватит на сегодня.

Честно попыталась гордо встать с колен...

Не смогла даже поднять руку, чтобы ухватиться за стоявший неподалёку стул - плечи, оказывается, тоже задеревенели, как и шея - она поворачивалась из стороны в сторону, но вверх-вниз уже не могла. Пришлось сначала опуститься на четвереньки, проползти полметра по полу, то и дело припадая вниз, чтобы разогнать кровь и заставить работать затёкшие мышцы...

Лука наконец брезгливо покосился в мою сторону, перекладывая книги друг другу на друга.

Что-то подсказывало мне, что мы закончили молиться не тогда, когда это потребовалось моей душе, а в аккурат тогда, когда Луку отпустило, и он перестал предаваться так называемому греху гнева, ибо сейчас он выглядел и вёл себя гораздо спокойнее.

- Ноги болят? - он равнодушно прошёл мимо меня, принялся складывать аналой. - Это с непривычки. Полтора часа выдержала - молодец, - в его сухом голосе не было реального одобрения, только констатация факта.

Полтора часа?! Всего полтора часа?

Я думала, мы провели здесь всю ночь, а может и утро тоже...

- Руку дай, - прохрипела, едва ворочая языком. Оторвала ладонь от пола, морщась от болезненных ощущений, но не забыв при этом хоть немного выгнуть спину для более красивой позы. Чертыхнулась про себя, когда между лопаток до самой поясницы прострелило болью...

Лука наконец сделал шаг в мою сторону. Сел на корточки прямо передо мной...

- Нууу... Совсем худо, смотрю, - он недовольно поджал губы. - Сядь для начала. Сейчас воды налью, - снова поднялся, бодрой походкой направился к выходу...

Легко сказать сядь! Сделать практически невозможно...

Порыв ветра от открывшейся двери придал сил - в доме до сих пор пахло свежей выпечкой, сладковатой корицей, чем-то ещё - уютным, домашним, тихим...

Снова проступили слёзы на глазах, на этот раз от какого-то детского восторженного облегчения - прошло всего полтора часа, да я даже выспаться ещё успею! И как же, оказывается, хорошо бывает там, за пределами этой комнаты...

Лука вернулся быстро. Снова сел на корточки, сам поднёс к моим пересохшим губам стеклянную кружку с кристальной чистой водой...

*6*

Выходные.

Когда-то давно я любила их. В какой-то почти стёршейся из памяти прошлой жизни, в преданных забвению воспоминаниях. Тогда, когда Марьяшка была совсем маленькой, и мы каждый будний день вставали в несусветную рань и ходили в сад, потом в школу, но в субботу и воскресенье неизменно спали до обеда, и это был настоящий праздник. Тогда, когда Глеб работал с утра до ночи, но по выходным нередко оставался дома, и мы гуляли в парке всей семьёй, ездили на какие-то мероприятия, устраивали маленькие семейные торжества. Тогда, когда от простого осознания того, что неделя подошла к концу, в душе возникало чувство удовлетворения и завершения крошечного этапа жизни...

Кажется, с тех пор минула вечность.

После ухода Глеба выходные перестали для меня существовать. Все дни как-то незаметно слились в сплошную серую массу, и единственное ощущение, которое я испытывала - бесконечный свободный полёт с ускорением в глубокую пропасть. Гнетущее осознание того, что в моей жизни больше не будет градации на будни и воскресные дни, а если и будет, то совсем с другим восприятием и совершенно противоположными эмоциями...

Сейчас я ощущала примерно тоже самое. С той лишь разницей, что ещё несколько недель назад все мои дни были сродни унылым дождливым выходным, а теперь они внезапно превратились в чёртовы рабочие сутки, где даже отдых подразумевает под собой какое-то дурацкое занятие...

И это невыносимо раздражало. Мне слишком не хватало времени на себя, на собственные мысли, на осознание своей жизни. Боль из души сочилась по капле, затапливая сознание. Я чувствовала себя несчастной настолько глубоко, что даже общение с детьми или Лукой воспринималось как нечто праздное и развлекательное. Хоть какое-то разнообразие на фоне ненавистной рутинной работы по дому...

Но в красные дни календаря не срабатывало даже это. Скорее наоборот - ненужное взаимодействие с членами так называемой семьи воспринималось как тяжкое бремя.

Разве суббота и воскресенье даны Богом не для того, чтобы мы полноценно отдыхали?! Высыпались как следует, ленились и нихрена не делали, предавались безделью и творили всё, что душе угодно?

Откуда это навязчивое стремление перелопатить весь огород, скосить и без того идеальный газон, перестирать все шторы и покрывала в доме, наготовить еды впрок на несколько дней, выбить пыль из немногочисленных ковров, затопить баню, перекрасить и без того приличный сарай, заменить лопнувшее стекло на одной из теплиц, и всё это между относительно короткими богослужениями в церкви, куда мы должны непременно явиться всей семьёй?!

Жесть какая-то...

А ещё лес.

Я надеялась, что Савка в своё время ляпнул про возможную лесную прогулку только из вежливости, но оказалось, зря я так думала. Парень был настроен очень серьёзно, уверенный в том, что мама Хеония придёт в бурный восторг от неземных красот природы.

И вот теперь я вынуждена была плестись следом за всеми среди высоченной травы, цеплять грязным подолом пропитавшегося потом платья все кусты, задыхаться от послеобеденной жары, стонать сквозь стиснутые зубы от беспорядочных укусов клубившихся вокруг озверевших комаров, утопать по колено в непросыхающей грязи, мысленно вспоминая и Бога, и чёрта, и инопланетный разум...

Впереди шёл Лука. Со стороны казалось, небыстро и тяжело, словно медведь. На деле - он пёр как танк, будто вообще не чувствовал дискомфорта или усталости. Совершенно не реагировал на гнус и мошкару, не проваливался на кочках, не обжигался крапивой, не хотел по нужде и не нуждался в отдыхе. Легко и непринуждённо нёс в каждой руке по огромной плетёной корзине - на случай грибов, как я поняла.

В шаге за ним торопился Савелий - такой же камуфляжный костюм, как у отца, одна сравнительно небольшая плетёнка в руке, то и дело спадающая на глаза кепка... Мальчишка изо всех сил старался соответствовать родителю. Даже когда спотыкался или отмахивался от осы - он не визжал и не паниковал, справлялся сам. Впрочем, явное расположение папы по отношению к сыну заметно было невооружённым глазом - Савка единственный, с кем Лука разговаривал во время дороги, подшучивал, даже вроде как спрашивал совета, проверяя мальчишеские познания...

За этими двумя почти бежала Лиза - бойкая, гибкая как лань, в летнем льняном зелёном платье чуть ниже колен, с непослушной косой, с маленькой пятилитровой корзинкой в руке, она казалась героиней какой-то сказки, случайно оказавшейся в нашем мире...

А дальше, отстав сначала на пять, потом на десять, а теперь и вовсе на двадцать метров, шли мы с Настей. Точнее, сначала топала привычная к подобным прогулкам Настюха, а потом уже ползла я...

Грибы в лесу действительно были. В моём понимании они отличались всего по двум признакам - лисички и все остальные. Первые рвать можно и нужно, вторые не стоит, ибо неизвестно, подберёзовик это или какая-нибудь ложная поганка. Да и не люблю я все эти подосиновики и боровики - их готовить целое искусство. Куда проще лисички - ничего не надо делать, знай суп вари и картошку жарь...

Лука собирал всё подряд. Аккуратно срезал ножичком ножку гриба, проверял шляпку, кидал в корзину. Савка делал так же.

Лизка, как и я, предпочитала лисички, которых было больше всего среди редкой травы, пересохшего мха и перегнивших прошлогодних листьев. Даже украдкой чистила их по дороге, чтобы дома меньше возиться.

Настя... тоже что-то собирала в свою крошечную поллитровую корзиночку. С восторгом и трепетом, с неподдельным энтузиазмом, пристально рассматривая каждый неказистый гриб как настоящее чудо природы.

И я... тоже. Собирала и рассматривала. И не могла никак ни собрать хотя бы половину своей дурацкой литровой корзины, ни рассмотреть под шляпкой что-то стоящее, чему можно восторгаться.

Я вообще ничего не могла. Потому что комары. Потому что жарко до одури. Потому что нахера нам столько этих ненавистных грибов? Шампиньоны можно купить в каждом минимаркете в любое время года, даже здесь, в деревне! Тогда зачем это всё?! Ради прогулки? Так гулять налегке проще, чем с корзинами! И вообще...

*7*

Это знание не отпускало ни на миг - Лука на кладбище, навещает могилу покойной жены.

Мне по сути от этого было ни горячо ни холодно, но почему-то не думать об этом не получалось...

Сознание наконец вырвалось из временной петли леса. Теперь минуты приобрели вес, потекли своим ходом. Появилось ощущение вечера, проклюнулось чувство голода, зародились здравые мысли об отдыхе...

Мы успели неторопливо вернуться домой, затолкать грибы в погреб, дружно попить холодного компота - Луки ещё не было.

Первыми мыться пошли Настя с Лизой - младшей требовалось не просто искупаться, а как следует промыть голову и осмотреть труднодоступные участки тела на наличие клещей. Эта процедура заняла у девчонок не менее получаса, за которые я втихаря успела сделать себе кофе и тайком торопливо выкурить за крыльцом несколько сигарет. Всё-таки как хорошо... ну пусть будет дома, да.

Тело начало потихоньку расслабляться и остывать - мышцы уже частично отекли, стали побаливать, ноги и вовсе заныли от самых пяток до ягодиц. Разморило так, что потянуло в дремотный сон, голова звенела пустотой и фантомным остаточным писком комарья.

Лука так и не явился за это время...

После девчонок пришла моя очередь идти в ванную - Савка всегда неизменно и безоговорочно уступал женскому полу, когда того требовали обстоятельства.

Контрастный душ - сначала нестерпимо горячий, рассеянный, от которого кожа распарилась до красноты, а лёгкие горели от переизбытка пара, потом упругая прохладная струя, будто дробящая каждый сантиметр тела. От усталости подобная процедура здорово помогает, и когда-то я наивно думала, что знаю секрет вечной молодости и правильного тонуса жизни... Но здесь, в общине, я поняла, что кто-то осведомлён об этом гораздо лучше меня, а если точнее, то все - тут было нормой мыться практически кипятком и полоскаться в прямом смысле ледяной водой, к этому детей приучали с рождения, и даже Настя только недоумённо фыркала на температуру моей воды - сама она легко переносила гораздо более высокие и низкие перепады.

...Прислушалась на миг к шуму из коридора - Лука вернулся? Чёрт, показалось, просто дети переговариваются...

Чистые мягкие трусы с лёгким ароматом травяного ополаскивателя, уютно сидящие заднице, взамен вонючего пропитанного солью белья, любимый голубой сарафан, только что снятый с верёвки после стирки - что может быть прекраснее в этой жизни?! Ни-че-го. Разве что промытые как следует волосы. И смазанные сливками ступни в хлопковых белых носочках. И запах свежести собственного тела. И лишняя чашка кофе в комфортной позе, пока дети не видят...

Лука так и не пришёл. До сих пор...

Пока Савка принимал душ, я снова вышла во двор. Прикурила сигарету, прячась на площадке за высоким крыльцом, зачем-то то и дело поглядывая на калитку - ну когда уже она откроется, и Лука явится домой? Не то чтобы он мне тут сильно нужен... Но я же беспокоюсь всё-таки! Ещё с корзинами этими попёрся... Может, устал так, что не утащить теперь? Меня вон как разморило после отдыха...

Нервно покусывая губы, затушила окурок в крошечную баночку, стоявшую под доской ступеньки. Вернулась в дом...

Лизка как раз крутилась на кухне - голод не тётка, есть после леса хотелось всем, а до ужина ещё как минимум час, и сейчас самое время хоть что-то отрыть в холодильнике и заморить червячка на непродолжительный срок.

- Лиз, - я тоже по её примеру вытащила из ящика сморщенное прошлогоднее яблоко, каким-то чудом сохранившееся до самого лета в погребе, как и картошка. - А папа не сказал... когда придёт?

Я знала, что отец не произнёс ни слова, когда свернул в другую сторону, но дети восприняли это событие настолько спокойно, что создавалось впечатление, будто подобное происходило не раз и даже не два. А Лизку главное разговорить...

- Неа, - девушка тряхнула мокрыми волосами. - Он может хоть час там пробыть, хоть полдня, если один. Было время - и вовсе ночевал там... - она грустно шмыгнула носом. - Я тоже часто бываю у мамы. И мелкие...

Передёрнуло почему-то... Господи, как я вообще попала в эту семью?! Зачем? У Луки была прекрасная жена, у детей - замечательная мать. Разве можно перекрыть такую потерю... мной?!

- Понятно, - опустила голову. Отложила было недоеденное яблоко на стол, но тут же взяла обратно, откусила ещё кусочек, принялась жевать без воодушевления - брать нужно ровно столько, сколько сможешь одолеть, да. А уж если взяла - будь добра доесть. Чёрт побери, и почему это правило так запало мне в душу? Единственное и прижилось в моём сознании...

- Не переживай! Скоро придёт! - Лиза выкинула огрызок в контейнер под раковиной. - Через полчаса будем ужин греть, есть хочется... - она мечтательно закатила глаза. - Тебе пока моя помощь не нужна?

- А?! - я вскинула голову, утопая в своих мыслях. - Нет-нет, спасибо, Лиз, - закусила губу, снова бросила взгляд в окно на закрытую калитку, уже с меньшим энтузиазмом ожидая того, что она сейчас откроется, и Лука войдёт во двор... - Слушай, Лиза, я отойду ненадолго, ладно? - я быстро оглянулась на уже уходившую из кухни девушку.

- Конечно, - та только пожала плечами, улыбнулась перед тем, как исчезнуть за стеной...

Глубоко вздохнула, расправляя плечи и решаясь на очередной нелогичный поступок. Взяла брошенный на подоконнике чистый платок, быстро повязала его поверх влажных распущенных волос, направилась к выходу из дома. Спустилась к крыльца, пересекла двор, толкнула калитку, с надеждой всматриваясь в сторону леса - вдруг Лука уже идёт по дороге...

Не идёт.

Чьи-то дети бегают в конце улицы, одна из соседок тащит воду с колодца - не у всех есть водопровод с местной скважины, бабульки в чёрных одеяниях сидят на лавочке через два дома, греясь в лучах предзакатного солнца, свора непуганных котов на обочине - тоже развалились пузом кверху, несколько куриц гуляют прямо по канаве чуть впереди...

Больше никого. И от этого почему-то тревожно и тоскливо на душе...

*8*

Обязательная минимальная уборка на этот раз проходила общим составом: я - кухня и ванная, старшая сестра - коридор и прихожая, дети - свои комнаты, Лука - спальня и кабинет. Ужин пришлось готовить на скорую руку с подсказками Лизки (гречневая каша, квашенная капуста из погреба, ржаной хлеб из так называемой местной пекарни с куском сыра, похожего на брынзу, домашний кефир, так же купленный у кого-то из соседей, в прикуску с примитивными, но очень сытными оладьями на молоке, которые мы в четыре руки пожарили за пятнадцать минут на двух сковородках). Случились даже скупые разговоры за столом во время совместной трапезы...

Наверное, мне в некотором роде передалось нынешнее настроение Луки - то ли равнодушие, то ли безучастность, то ли какое-то фундаментальное внутреннее спокойствие. Я будто перестала чувствовать, потеряла способность бессмысленно сопереживать как самой себе, так и окружающим. Словно в душе обтесались острые рваные края любых эмоций, и безумный ураган как отрицательных, так и положительных ощущений сменился на внезапный абсолютный штиль. Исчезла потребность торопиться, пропало желание делать что-либо иначе, чем есть. Притупилась даже элементарная необходимость думать, мыслить и анализировать. Будто к огромной незаживающей ране приложили волшебный подорожник, и вот он - момент прострации, когда боль наконец отпустила, а новые эмоциональные аспекты ещё не успели сформироваться...

Да, присутствовало чёткое понимание того, что подобное состояние - всего лишь временное явление, но даже само это знание не вызывало ни тяжести, ни облегчения, ни осадка в душе, ничего. И неважно, то ли это равнодушие, то ли безучастность, то ли какое-то фундаментальное внутреннее спокойствие...

Зато гречка с капустой показались вполне съедобными на вкус - каша получилась рассыпчатой, крупинка к крупинке, с лёгкой горчинкой, присущей хорошей грече; от крепкого капустного рассола рефлекторно срабатывала мимика, но хорошо прочищалось горло; кефир оказался слишком густым и кислым в сравнении с тем обезжиренным продуктом, к которому я привыкла в городе, но мне неожиданно понравился этот необычный привкус; оладьи вышли жирными и сладкими - в следующий раз определенно нужно добавить побольше соли; сыр воспринимался нейтральным, но просто таял во рту, я бы килограмм такого слопала, наверное... В целом съедобно, да. Да что там, странно, что я вообще обратила внимание на тот факт, что у подобных продуктов в принципе есть оттенки вкуса - обычно еда либо нравится, либо нет. А сейчас эти понятия будто размылись и смешались между собой...

К моему удивлению, после ужина Лука взялся за грибы сам. Видела в окно, как он обосновался во дворе - поставил для удобства уличный стул, разложил вокруг несколько больших хозяйственных тазов, пристроил поближе шланг для воды, вооружился несколькими видами ножей... Помощи ни у кого не просил, но Савка по умолчанию вышел к отцу и устроился рядом. Лиза предложила своё участие, но скорее из вежливости - отец только тепло потрепал её за плечи и кивнул в сторону дома, скорее всего намекая на необходимость уделить время молитвам с младшей сестрой.

Через полчаса к мужской половине семьи присоедилась и я... Чёрт знает зачем, но я тоже вышла из дома, молча сняла с низкой табуретки одну из корзин, взяла свободный нож, села, придвинув к себе Лизину плетёнку с лисичками и небольшой эмалированный тазик...

Муж ничего не сказал на это. Тоже молча поднялся с места, принёс из сарая удлинитель и переноску, закрепил это добро на специальном крючке на углу дома, включил прожектор, мгновенно отогнавший сумерки...

Наверное, Лука был прав - если участок содержать в чистоте и порядке, вовремя косить траву и не допускать образования луж, то и комаров во дворе будет значительно меньше. По крайней мере, меня они почти не кусали, несмотря на то, что то и дело звенели над головой...

Ещё через час муж отправил домой и сына - неперебранных грибов осталось совсем мало, а детское время почти вышло - максимум минут двадцать можно выкроить на вечернюю гигиену и обязательную молитву.

Сразу после ухода Савки на улицу выпорхнула Лизавета - пожелала нам спокойной ночи, обняла по очереди, чмокнула каждого в щёку... Убежала обратно в дом. Через пару минут погас свет в её комнате, выходившей окнами на эту сторону...

Молчание. Немного тягостное, сосредоточенное, но не выбивающее из колеи.

Почему-то покраснела из-за поступка Лизы - это равное отношение к отцу и ко мне казалось незаслуженным, несправедливым даже. Кто он для неё, и кто я? Но совесть тоже будто заглохла - раз она так хочет, раз Лука не против, то пусть будет так...

8.1

Единственными звуками, нарушавшими вечернюю тишину, были отголоски природы - шепчущий шелест листвы тёмнеющих за забором высоких деревьев, тонкий пронзительный писк насекомых, шорох и сонное чириканье воробьёв в ближайших кустах, едва различимый монотонный гул фонаря, тихое кваканье лягушек в соседской канаве. Изредка где-то вдали раздавался беспричинный собачий лай, зачастую тут же к нему присоединялось другое гавканье из противоположных уголков поселения... Периодически сюда доносились даже людские песни и смех - в деревне явно праздновали какое-то событие. А если долго смотреть в сгустившуюся темноту двора и сосредоточенно прислушиваться к неумолкающей тресконтне неугомонных кузнечиков, поющих на все лады и тональности, то можно и вовсе впасть в транс...

- Иди уже, спишь на ходу. Сам приберу тут.

Вздрогнула от неожиданности, меньше всего ожидая в этот момент услышать грубоватый мужской оклик. Подняла глаза...

Лука не смотрел на меня. Сгребал остатки грибов по дну корзины левой рукой, правой ловко вращал небольшой ножик между пальцами. Хмурился отчего-то...

Наверное, мне бы хотелось остаться до конца. Не ради помощи, скорее чтобы не чувствовать себя бесполезной... Но убирать всё это добро желания не было совершенно, да.

Осторожно отложила нож, отряхнула перепачканные ладони. Поднялась на ноги...

- Тебя ждать? - вопрос прозвучал по-детски глупо, даже как-то наивно, что ли. Будто ответ правда для меня имел какое-то значение.

Лука наконец поднял взгляд исподлобья. Несколько секунд молча изучал моё лицо, недовольно сведя брови к переносице...

- Спать ложись.

Ни да, ни нет...

Опустила голову. Поджала губы, разворачиваясь к дому. Направилась ко входу, незаметно разминая затёкшую спину и плечи... Всё-таки свернула на площадку за крыльцом - я и так сегодня почти не прикасалась к сигаретам, хотя сам Лука за последние пару часов курил аж три раза! Имею право...

Конечно, он видел. Не мог не видеть - я так и не поднялась по ступенькам, не открыла входную дверь.

Нервничала пока прикуривала - ждала недовольного окрика, ехидного вопроса, провокационного мата в свою сторону...

Нет, ничего. Только высокая тень маячила на освещённом участке двора - Лука собирал пустые плетёнки, переваливал оставшийся мусор в одну корзину...

Торопливо докурила окурок, с тоской думая о том, что вряд ли муж реально смирился с тем, что я ныкаю по углам сигареты. Скорее, слишком устал сегодня, чтобы спорить или читать проповеди...

Наконец поднялась в дом. Тихо прошла по коридору, свет выключать не стала - оставила гореть тусклый абажур, используемый исключительно по ночам. Удобная штука оказалась - выключатель от него имелся практически у каждой двери, в том числе рядом с детскими комнатами и спальней - если кому-то понадобится в туалет, то не придётся спотыкаться в темноте. Как рассказала Лиза - это была мамина идея, и папа легко воплотил её в жизнь, спрятав проводку за горизонтальной деревянной панелью под самым потолком...

Свернула в ванную. Тщательно вымыла руки, стараясь избавиться от запаха грибов, намертво прилипшего к коже. Тщетно... Впрочем, сегодня все провоняли грибным духом, так что особо париться смысла нет.

И всё же...

Злясь на себя за принятое решение и стуча зубами от пробирающей до костей ломоты, напоминающей состояние повышенной температуры, быстро скинула платье и платок, залезла под душ. Волосы мочить не стала - и так чистые, но по телу несколько раз провела мочалкой, щедро смоченной натуральным травяным мылом, имеющим едва уловимый тонкий аромат - прежде Лука покупал подобную роскошь исключительно для дочери, теперь, видимо, по умолчанию будет пополнять запасы для нас обеих...

Наскоро вытерлась ещё влажным полотенцем, набросила на себя безразмерный спальный балахон, буквально засыпая на ходу. Оставила дверь в ванную приоткрытой, чтобы вышел скудный пар, добежала босиком до спальни...

Здесь тоже включила ночник на столе - Лука всегда готовится ко сну при неярком свете. Забралась под одеяло, чувствуя, как в прямом смысле слипаются глаза. Протянула руку к прикроватной тумбочке, достала из ящика листок с написанной молитвой, машинально прочитала про себя расплывающиеся строчки, из последних сил борясь со сном - этот несложный ритуал уже практически вошёл в привычку...

Завернулась в одеяло до самого подбородка, ощущая, как от усталости начинает колотить ознобом всё тело, как отдаётся болью каждая мышца, как кружится голова от долгожданного лежачего положения. Закрыла глаза, честно пытаясь уснуть до того, как муж войдёт в спальню...

8.2

И даже уснула.

Но почему-то резко проснулась, когда под тяжестью мужского тела едва ощутимо дрогнула кровать. Очнулась, будто вынырнула из глубокого забытья. И кто меня просил?

На уровне слепого подсознания слышала, как Лука поправил своё одеяло, как бесшумно вздохнул, даже, кажется, уловила момент, как он смежил веки...

Знала, что если открою глаза, то уже так легко не смогу провалиться обратно в сон. И всё-таки распахнула ресницы...

Спальня наконец погрузилась в темноту. Шторка на приоткрытом окне чуть заметно шевелилась от ветра, в углу напротив гуляли тени садовых деревьев, иконы на стене поблёскивали в отсветах далёкого фонаря. Уже привычная картина...

Закусила губу, прекрасно зная, что муж ещё не спит, и почему-то опасаясь шевелиться.

Воздух в комнате тоже изменился - добавился аромат чего-то мужского, едва ощутимого, но тяжёлого и резковатого. Я знала, что Лука не пользуется ни парфюмом, ни какими-то ароматизированными косметическими средствами, но всё равно запах ощущался - холодный, похожий на хвойный, с приятным шлейфом, постепенно будто становящимся более мягким и согревающим... Мыло? Дезодорант? Раньше я думала, что это гель для душа, но я перерыла все полки в ванной, но так и не нашла ничего подобного. Значит, что-то из его кабинета...

Сама не заметила, как судорожно глубоко вздохнула. Тут же притихла, замерла, прислушиваясь к мерному дыханию рядом...

Сорочка снова сползла с плеча, и я зачем-то её поправила, чуть приподнявшись с подушки. Получилось тоже излишне шумно...

Постель подо мной нагрелась до немыслимой температуры, и я чуть сдвинулась к середине кровати, с облегчением ощущая спиной прохладную простынь. Зачем-то повернула голову, мельком глянула на профиль мужа...

Лука никак не реагировал. Дышал поверхностно, но спокойно.

Зато мне теперь стало очень даже беспокойно...

Снова сдвинулась к краю постели в надежде уловить дуновение прохладного ночного ветерка из окна, но безуспешно. Громко сглотнула слюну, чувствуя, как от несвоевременного и непонятного напряжения начинает чесаться всё тело...

Да, мне хотелось спровоцировать Луку. Хотелось, чтобы обратил на меня внимание, чтобы почувствовал рядом с собой женщину, чтобы вспомнил о супружеском долге, в конце концов! Понятно, что он уже утолил первый голод по бабским прелестям, и теперь при любом удобном случае будет сдерживать нужды бренного тела и ставить в приоритет потребности души, но... Мне казалось, я ему хоть немного нравлюсь...

8.3

Шумно вдохнула и нетерпеливо выдохнула, на этот вполне нарочно. Выждала пару секунд...

Затопило раздражением - муж по-прежнему никак не отреагировал.

На миг промелькнула шальная мысль, что он делает это специально...

Подавила ещё один вздох - даже если так, что это меняет? Мне от этого ни горячо, ни холодно. Плевать на причины, результат меня один фиг не устраивает...

Если похерить момент - потом будет поздно, Лука просто уснёт. Или сейчас, или нафиг...

Бросило в жар от принятого решения. Сердце оглушающе застучало под рёбрами.

Уже открыто повернула голову, в упор созерцая мужской профиль, всё ещё надеясь на то, что Лука почувствует мой взгляд и хотя бы откроет глаза... Чертыхнулась про себя, в глубине души искренне завидуя железной выдержке этого человека. Резко оттолкнулась от подушки, подалась вперёд...

Нависла над мужем, склонилась к его лицу. Сглотнула ком в горле, в темноте разглядывая знакомые черты и остро осознавая, что пути назад уже нет...

Лука наконец распахнул ресницы. Несколько секунд смотрел мне в глаза, стиснув зубы...

- Ну чего тебе? - в его голосе слышалось откровенное нежелание вести диалог.

А то он не понимает, чего мне надо...

Боясь передумать, склонилась ещё ниже, игнорируя грохот собственного сердца, намереваясь поцеловать его сжатые губы...

Лука слегка отклонил голову, но этого хватило, чтобы дать понять, что такой расклад его не устраивает.

- Дурью не майся, жена, - теперь его тон стал злым и обвиняющим. - Спи, - он даже положил горячую шершавую ладонь на моё обнажённое плечо, пытаясь отодвинуть меня от себя.

Чёрт же его подери! Неужели он не понимает, как это обидно?!

Истерично усмехнулась, слишком остро переживая собственную неудачу.

- Да и пожалуйста! - я сама дёрнулась назад. - В таком случае мне прямо здесь заняться самоудовлетворением, при тебе? Или лучше выйти в другую комнату?..

Глупая бравада. Меньше всего я сейчас готова была бы к подобным действиям, но если потребуется сделать назло - то почему бы и нет?

Лука внезапно рывком поднялся с подушки. Сел, в сердцах откинув мешавшее одеяло в сторону...

- Ты рот свой закрой! - он повысил голос. - Истерить среди ночи надумала? - муж бесцеремонно вцепился ладонью в мой локоть, дёрнул с усилием, толкнул в плечо, заставляя меня завалиться на спину... - Забудь. Угомонись! - теперь он навис сверху, плюясь полными ненависти словами. - Тебе что от меня надо? Греховодить возжелала неужто? - Лука язвительно усмехнулся, проходясь по моему лицу и шее уничижительным взглядом. - Или гордыня покоя не даёт, м? - он грубо стянул в кулак сорочку на моей груди, словно хотел приподнять меня в воздух и швырнуть обратно, но вовремя сдержался, лишь слегка встряхнул.

Щёки будто опалило огнём от его едких обидных слов. Но одновременно почему-то безумно не хотелось прерывать этот момент, когда он так близко ко мне...

Прикрыла глаза.

- П-помнишь, что в Библии сказ-зано? - громко зашептала ему в бороду, торопясь озвучить собственную ускользающую мысль. Напрягла память, силясь припомнить прочитанные накануне строчки... - Там сказано "не...", - я зажмурилась, сглотнула ком в горле, боясь неверно истолковать некоторые вещи, - "не уклоняйтесь друг от друга... только если по согласию и на время"... - дословно вспомнить текст не получалось, но, наверное, этого и не требовалось. - "...И для... молитвы... тоже... А потом опять...", - запнулась, соображая, чем можно заменить слово "трахайтесь", - "опять... это... вместе... чтобы не было... искушений всяких про... невоздержание"... - выдохнула наконец. - Ну или что-то такое там было... - я даже неловко улыбнулась, жмурясь ещё сильнее...

Секунда. Две, три, четыре...

Лука молчал. Тяжело сопел в полуметре от моего лица.

Постепенно ослабил хватку, выпуская из пальцев ткань ночнушки...

- Ну и ну, - теперь его голос стал чуть сиплым, тон ядовито-саркастичным, но почему-то лишённым какого-либо энтузиазма.

Я неуверенно приоткрыла один глаз. Потом второй.

Сердце билось на последнем издыхании. Это капитуляция с его стороны, да?! Или я окончательно всё испортила?

Закусила губу, протянула руку, коснулась ладонью его заросшей щеки, замирая от какого-то удушающего волнения...

- Поцелуй меня... Пожалуйста...

Лука отвернулся. Будто с презрением, с обидой даже...

Снова посмотрел мне в лицо. Без особого восторга наклонился ниже, прижался губами к моим губам...

____________

От автора.

Девочки, сегодня будет подписка.

В связи с этим должна сказать - скорее всего, будет и третья книга, поэтому, пожалуйста, подумайте десять раз, точно ли вы готовы читать дальше? Если не нравится история, не устраивает график, да вообще есть сомнения - лучше бросить сейчас, чем потом разочароваться автором или героями.

Для тех, кого ничего не смущает и кто готов идти дальше - цена на подписку будет стандартной, но на первые дни я поставлю скидку! Поэтому не спешите покупать сразу, подождите, пока цена станет ниже!

На комменты отвечу через пару дней! Спасибо всем, кто активно обсуждает этих двоих... хороших героев)))

Там ещё одна прода ➡️

8.4

От ощущения собственной победы в прямом смысле закружилась голова. Толчок адреналина в груди перебил дыхание, физически сдавил рёбра. Тело отреагировало мгновенно, как по щелчку пальцев расслабляясь и отпуская застывшую вязкую кровь бежать и разгоняться по венам. Низ живота прострелило щекотной болью и тяжестью...

Хотелось рассмеяться. Раскинуть руки и обнять целующего меня мужика, кем бы он ни был. Раздвинуть ноги, обхватить коленями крепкое мужское тело, почувствовать его тяжесть, податься вперёд, ощутить себя наполненной и удовлетворённо-счастливой...

Может, Лука прав, и я действительно слишком развратная женщина по его меркам? Почему-то сейчас от этой мысли пробудившееся возбуждение стало только острее - но ведь женился же он на мне, хотя знал это!

Муж, мать его...

Всё-таки обняла рукой мощную шею, провела пальцами по коротко стриженному затылку, чувствуя, как по кончикам пальцев струится ток... Огладила ладонью скулу, висок, напряжённый лоб, пересчитывая морщинки...

Улыбнулась, когда Лука отстранился, хаотично задирая подол моего безразмерного одеяния, приподнялась на пятках, помогая ему сдвинуть ткань повыше, а лучше вообще снять с меня этот балахон...

Не снял. Только смял его и вздёрнул до самого подбородка, оголяя бёдра, живот, грудь, тут же покрывшуюся мурашками от порыва воздуха. Снова наклонился к моим губам, впился в них гораздо более жадным поцелуем, будто не желая лицезреть моё обнажённое тело под собой и нарочно сосредотачиваясь на чём-то другом...

Но рукам волю дал по-полной - его горячая ладонь давила на кожу так, будто хотела содрать её заживо. Пальцы безжалостно сжимали талию, щипали соски, сминали бёдра, лобок, несколько раз сомкнулись на горле, заставив меня замереть и поперхнуться избыточной слюной, подавляя пошлый стон...

Наверное, впервые в жизни я готова была кончить вот так - только от одного шумного жаркого мужского дыхания, опаляющего кожу, от чужих болезненных прикосновений, оставляющих следы в виде синяков, от одной близости раскалённого мужского тела, осязаемого даже на ментальном уровне... Какой-то личный запретный экстаз, даже не имеющий ничего общего с физиологией...

Сильнее вцепилась в мужскую шею, приподнимаясь на лопатках, стискивая колени и задыхаясь от собственного стона. До боли закусила губу, сдерживая крик, предвкушая скорую разрядку...

Лука зачем-то выругался сквозь зубы, резко толкнул меня обратно на подушку. Придавил к постели локтём, пальцами второй руки прижался к лобку, вынуждая меня торопливо раздвинуть ноги...

Всего одно касание - точечное, плавное, набирающее силу и усиливающее давление сразу на всю промежность, заставляющее концентрироваться в моменте происходящего...

Сознание словно погрузилось в вакуум, тело перестало ощущаться как таковое. Из груди почему-то вырвался то ли всхлип, то ли смешок вместо выдоха...

Закричала в голос, содрогаясь в каком-то беспощадном болезненном спазме оргазма, почти выворачиваясь из сильных мужских рук... Замерла, повернувшись на бок...

Низ живота словно одеревенел, лишь остаточные будоражащие волны заставляли тело вздрагивать и тихо постанывать от отголосков пережитого удовольствия. Глаза открывать совсем не хотелось. Хотелось только глупо улыбаться и накрыться наконец одеялом - перегретая кожа начала остывать, а это могло испортить момент блаженства...

Вяло мотнула головой, ощутив лёгкий хлопок по щеке. Послушно приоткрыла губы, пропуская в рот каменный член, слыша над головой шумный протяжный мужской стон. Попыталась даже погладить языком головку, обнять основание ладонью...

Не успела - Лука кончил слишком быстро, с силой удерживая мою безвольную голову в удобном ему положении. По горлу растёкся сладковатый специфический вкус спермы... Почти сразу хватка ослабла, во рту осталось только пряное послевкусие...

Улыбнулась, сквозь сон слушая обречённые вздохи и возню рядом - муж поправлял одежду, перекладывался на свою сторону кровати. Даже одёрнул моё одеяние, прикрыв голую задницу...

- Спокойной ночи.

Едва не рассмеялась вслух, натягивая повыше наброшенное мне на плечи одеяло.

- Спокойной ночи, муж. Спасибо...

Наверное, я не уснула, а мгновенно провалилась с головой в нереальное ощущение полного удовлетворения всем происходящим...