Обсидиан

Обсидиан

Кабинет главы организации «Обсидиан» был таким, каким его представляла Агния: минималистичный, строгий, с панорамным окном, открывающим вид на ночной город. В воздухе витал запах дорогой полировки и старой бумаги. Агния, выдержав недельный испытательный срок и завоевав симпатии почти всего штаба, наконец стояла здесь, готовясь встретиться с тем, кого считала воплощением всего, что она презирала. Она мысленно повторяла то, что слышала: безжалостный, расчетливый, холодный гений преступного мира. Должно быть, он седой, со шрамом, и взглядом, парализующим волю. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Рядом, прислонившись к стене, стоял Натцу, главный врач и, как все знали, правая рука и лучший друг босса. Он лениво перекидывал в руке степлер, словно наблюдая за спектаклем, в котором знал развязку.

— Расслабься, Агния. Он не кусается, — ухмыльнулся он, но в его глазах читалась какая-то странная, веселая тайна.

Внезапно дверь резко распахнулась. Вошел не босс, а один из оперативников среднего звена, Келлер, с лицом, выражавшим предельную степень смущения и растерянности.

— Натцу, ты здесь. Отлично, — оперативник нервно облизнул губы. — Мне поручено передать… вопрос от босса

— Ну? — Натцу поднял бровь

Келлер замялся, бросил быстрый взгляд на незнакомую девушку, но всё же выдавил из себя:

— Босс просит спросить… что делать, если он… гипотетически… делая сальто назад, приземлился в шкаф-купе и… гипотетически… разбил голову? В смысле, гипотетически сильно. Кровь. И торчащая дверца.

В кабинете повисла гробовая тишина. Агния застыла, её мозг отказывался обрабатывать информацию. Сальто? Шкаф? Гипотетически? Это был какой-то плохой розыгрыш. Натцу вздохнул так глубоко, будто это была тысячная подобная просьба за сегодня. Он оттолкнулся от стены.

— Опять? Хорошо, понял. Иди, скажи гипотетическому пациенту, чтобы не дергался и ждал.

Келлер, видимо, счастливый, что избавился от миссии, кивнул и почти выбежал из кабинета. Натцу потянулся, хрустнув шеей, и двинулся к двери. На пороге он обернулся к остолбеневшей Агнии.

— Ну что, новенькая? Пойдешь знакомиться? Похоже, прием начался.

Он вышел. Агния, на автопилоте, последовала за ним по коридору, её сердце колотилось от непонимания. Они подошли к массивной двери в конце зала. Натцу, не стучась, толкнул её.Кабинет Грея оказался… другим. Это был скорее гибрид командного центра и комнаты подростка. На огромных мониторах светились карты города и схемы, но на столе рядом валялись пустые банки от энергетиков, пачка чипсов и коллекционная фигурка из аниме. А в центре комнаты, на диване, сидел… парень. Ему действительно было лет семнадцать. Растрепанные темные волосы, худощавое телосложение, и самое главное — те самые «уставшие глаза», которые она заметила у вошедшего ранее «сотрудника». Теперь она их узнала. На его лбу краснела свежая, довольно внушительная ссадина, из которой сочилась кровь, капая на бровь и щеку. Одна из створок шкафа-купе позади него действительно была вывернута наружу. Он поднял на Натцу взгляд, полный досады и боли.

— Гипотетически очень больно, — хрипло сказал Грей.

— Гипотетически ты идиот, — отозвался Натцу, доставая из сумки аптечку. — Агния, проходи. Знакомься. Это наш босс, Грей. Гипотетический акробат.

Грей медленно перевел взгляд на Агнию. В его уставших, умных глазах не было ни капли той леденящей жестокости, которую она ожидала. Была боль, раздражение, усталость до мозга костей и… смущение. Глубокое, искреннее смущение.

— А, новенькая, — пробормотал он, пытаясь придать голосу начальственную твердость, что выходило смешно из-за ситуации и его вида. — Рад… ой! — он вздрогнул, когда Натцу обработал рану антисептиком.

Агния стояла, не в силах вымолвить ни слова. Вся её тщательно выстроенная картина мира — где босс мафии был монстром, воплощением зла — дала трещину, разлетелась на осколки, а перед ней сидел просто уставший, нелепо травмированный подросток, который гипотетически пытался сделать сальто в своем кабинете. Ненависть, которую она лелеяла все эти дни, вдруг наткнулась на абсолютно неподходящий объект. Она чувствовала только оглушительную, парализующую нелепость происходящего.

— Так это… это и есть… — начала она, и голос ее сорвался.

— Да, — вздохнул Грей, закрывая глаза от очередной порции боли. — Это я. Глава. Со шкафом… в гипотетическом смысле.

И в этот момент Агния поняла, что всё будет гораздо, гораздо сложнее, чем она думала. Натцу работал быстро и профессионально, но с неизменной долей сарказма. Пластыри с улыбающимися покемонами казались абсолютно сюрреалистичными на фоне строгой обстановки кабинета и мрачных тайн, которые, как знала Агния, витали за этими стенами. Агния не могла оторвать взгляда. Её мозг, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то логику, цеплялся за сравнения. Пришелец. Да, это было самое точное. Существо с другой планеты, чьи правила, мотивы и сама суть были для неё абсолютно непостижимы. И всё же… другое сравнение, робко возникшее в голове, оказалось на удивление живучим. Совёнок. Совершенно нелепый, ранимый совёнок. Он сидел, слегка наклонив голову набок, подставив Натцу пораненный лоб. Его большие, уставшие глаза, широко раскрытые от боли и, как ей теперь казалось, от смущения, были устремлены прямо на неё. В них не было ни капли величия или угрозы. Только вопрошающая, почти детская растерянность и тень болезненной уязвимости. Он просто смотрел. Молча. Без привычной для босса маскировки. Казалось, в этот момент его больше волновала не рана и не её мнение о нём как о лидере, а то, что она сейчас думает. Что видит в нём этот новый человек, пришедший в его мир. Натцу, закончив с пластырем (Пикачу теперь бодро улыбался над бровью Грея), щёлкнул аптечкой.

— Всё, спектакль «Гипотетический цирк» окончен. Держи, — он сунул Грею в руку леденец из кармана халата. — От шока.

Грей автоматически взял леденец, даже не взглянув на него, не прерывая зрительного контакта с Агнией. Наконец он тихо произнёс, и его голос, уже без наигранной суровости, звучал немного сипло: