Очарование баланса на грани приятной неизбежности

1. Легкость отпускания.

Утро жаркого дня разливалось над озером густым, звенящим маревом. Вода у берега была тёплой и прозрачной, с чистым песчаным дном, но до настоящей глубины нужно было долго брести по мелководью. Там резвились семьи с детьми, в то время как молодежь выбирала более решительный путь: все поднимались на длинный, уходящий далеко в озеро пирс, чтобы прыгнуть в воду сразу на глубину. Продолжением пирса служила длинная шаткая доска, ведущая к маленькому островку. Она покоилась на старых, вбитых в дно деревянных столбах — идеальное место для тренировки равновесия и веселых падений. По водной глади скользили сапы, оставляя за собой ровные следы, а чуть поодаль возвышалась ржавая пятиметровая вышка.

Как быстро оказаться в воде?

2. Подиум над озером

3. Падение цапли

Солнце уже перевалило за полдень, и его жаркие лучи теперь не палили, а мягко золотили поверхность озера. Легкий ветерок, сменивший дневной зной, приятно холодил разгоряченную кожу, перебирая уже почти высохшие пряди их шикарных длинных волос.

Аня и Лена сидели на берегу, прислонившись друг к другу плечами, и чувствовали, как по телу разливается сладкая, тягучая усталость. Позади были прыжки с пирса, игра в «толкни и отпусти», сумасшедшие попытки пройти по шаткой доске и фееричные падения, каждое из которых было маленьким праздником освобождения от страха.

Казалось бы, программа летних безумств выполнена. Но этот день был слишком насыщенным, чтобы заканчивать его просто так. Внутри всё ещё вибрировал азарт, требующий нового выхода, нового испытания баланса.

— Знаешь, чего не хватает? — Лена потянулась, и это движение было медленным и грациозным, как у кошки. — Полного простора. И чтобы под ногами было что-то еще более зыбкое, чем та доска.

И тут Лена заметила два лежащих на пирсе сапборда. Видимо, кто-то только что поразвлекался на них.

- Аня, смотри!

- Ленка, ты гений! Давай спросим, можно ли покататься?

Сердце Ани забилось быстрее от сладкого предвкушения. Сап — это идеально. Именно на этой узкой полоске, скользящей по воде, можно острее всего ощутить ту самую зыбкую грань. Ты стоишь, возвышаешься над гладью, сухая, нагретая солнцем, паришь над миром... Но одно легкое, неловкое движение, один лишний сантиметр крена — и вот ты уже летишь навстречу ласковой воде, которая нежно забирает тебя в свои объятия. Секунда полёта — и вот ты уже не повелительница стихии, а её пленница, и только мокрая голова потом смешно покачивается над поверхностью, отмечая место твоего красивого фиаско.

Через десять минут они уже скользили по зеркальной глади, отталкиваясь вёслами. Вода здесь, вдали от шумного пляжа, была глубже и темнее, а тишину нарушал только шепот камышей да всплески от их весел. Они отплыли в тихую заводь, где их окружало только небо, вода и предвкушение чего-то неизбежного.

— Скучно просто так кататься, — заявила Лена, балансируя на своей доске. Её фигура в бикини на фоне воды и неба выглядела как иллюстрация к мечте о лете. — Давай на спор. Кто дольше простоит на одной ноге?

Аня, которая как раз пыталась сесть на сап «лотосом», замерла и подняла взгляд. В её глазах снова вспыхнул тот самый азартный огонёк.

— На сапе?

Аня представила, насколько тонким, почти невозможным должно быть балансирование. Доска под ногами — живая, дышащая, любое колебание превращается в танец. Устоять — значит победить. Но проиграть... проиграть значило снова ощутить это восхитительное поражение: когда тёплая, прогретая за день вечерняя вода мягко, но властно принимает твоё тело, смывая остатки равновесия. И, честно говоря, Аня даже не знала, чего ей хочется больше — выиграть или с громким всплеском нарушить эту идеальную тишину.

— Именно, — улыбнулась Лена, и в её улыбке была вся её самоуверенная, бросающая вызов сущность. — Или ты боишься ещё раз намокнуть?

Это был вызов, на который нельзя было не ответить. Они синхронно воткнули вёсла в крепления и выпрямились во весь рост. Доски под ними закачались, заставляя мышцы ног и пресса моментально напрячься для тончайшей работы.

— На трёх… два… один… — отсчитала Аня.

Они одновременно подняли правую ногу, замерши в позах цапель. Мир сузился до точки под стопой, до едва уловимых вибраций доски и до зеркальной воды внизу, которая так и ждала, чтобы принять их. Ветерок ласкал кожу, солнце косилось к горизонту, окрашивая всё в золото.