Очарованный магистр Шерли

Пролог

Привествую посетителей это страницы!

Вы приступаете к чтению романа в жанре фэнтези-академия

под названием "Очарованный магистр Шерли"

автора Марианны Савельевой

В книге вас ждут:

- истинная связь с драконом,

- коварные родственники,

- Божественный дар,

- приключения в Академии волшебства,

- покушение на жизнь, обман, борьба за любовь,

- ну и, конечно, эксклюзивный сценарий!

Приятного путешествия по увлекательным строкам!

На автора подписаться тут - https://litnet.com/shrt/rlSR

Глава 1

В городе Валондир, на улице зажиточных купцов, в маленькой коморке собственного особняка жила бедная девушка по имени Элиана. Она была сиротой, оказавшейся под "опекой" родной тётки — жестокой и холодной женщины с пронзительным взглядом и крючковатыми пальцами, всегда готовыми схватить племянницу за волосы, если работа шла недостаточно быстро. Альмира не любила юную подопечную. Была в том зависть к её порядочности, которую воспитали в ней родители, красоте и просто прирождённая жестокость. Элиане приходилось с утра до вечера драить, стирать, носить тяжести, пока руки её не покрывались ссадинами.

Началась эта беспросветная полоса, когда в тринадцать лет девушка лишилась своих родителей, умерших от загадочной болезни. Сразу же после их смерти объявилась обнищавшая тетка с дочерью, с горечью и заботой в голосе обещавшая здешнему городовому взять опеку над любимой племянницей и присмотреть на фамильным особняком усопшего брата. Убедившись в родстве и благих намерениях "добродетельной опекунши", хранитель правопорядка открыл ей доступ к семейному счету, который содержал целое состояние.

Конечно, использовать деньги по назначению, а именно обеспечивать всем необходимым Элиану, тетка и в помине не собиралась. Мало того, она заставила племянницу отрабатывать свой хлеб за пребывание в собственном доме.

Каждое утро начиналось для сироты с изнурительного труда, а заканчивалось очередным упрёком или ударом, если что-то, по мнению тётки, было сделано недостаточно хорошо. Жизнь её была похожа на вечный замкнутый круг усталости и страданий, и никакого просвета не ожидалось.

Несмотря на то, что девушке рано пришлось распрощаться со счастливым детством, она выросла скромной, воспитанной, имела недюжий ум и талант. К тому же, к семнадцати годам она превратилась в настоящую красавицу с большими глазами, чистой кожей, вьющейся копной шелковистых, светлых волос. Местные удальцы забывали о своих делах, как только видели ее вблизи дома, хлопочащую по хозяйству.

Элиана давно смирилась со своей судьбой. Она знала, что Альмира и её дочь, двоюродная сестра Марита, всегда будут находить способы сделать её жизнь невыносимой. За годы издевательств она стала тенью в собственном доме, выполняя все приказы беспрекословно и терпеливо. Но каждое новое унижение всё же оставляло болезненный след на её сердце.

В мире, где жила юная красавица, была магия, и она передавалась по наследству. Вот только у Элианы волшебная жилка еще не была раскрыта. Злая родственница была вне себя от радости, каждый раз насмехаясь над бедняжкой за ее отсутствие, хотя сама с дочкой даже и мечтать не смела о таком. Альмире к ее тридцати шести годам магия так и не пришла, что означало лишь одно - она обычный человек, и, вероятнее всего, ее двадцатилетняя дочь Марита унаследовала ее бездарность.

Элиану меньше всего волновало наличие магии, она жаждала покинуть дом с ненавистными родственницами, как только ей исполнится восемнадцать лет. Девушка тайком мечтала окончить Академию, получить специальность и найти высокооплачиваемую работу, но с грустью понимала, что никто не сможет оплатить ее обучение. Поэтому она решила, как только опека закончится, пойдет в найм какой-нибудь мастерицей. Денег будет немного, зато хватит на жилье и небогатое пропитание.

К невезучей, будучи она подростком, много сватались местные молодые люди из зажиточных семей, считая ее наследницей богатого отца, да и привлекательную внешность девушки спрятать от людей было невозможно. Тетка отвергала все предложения руки для племянницы, обосновывая отказ ее плохим воспитанием и характером. Со временем шансов найти достойную пару и уехать из дома у Элианы вообще не осталось. Совсем немногим счастливицам ее города удавалось сорвать джекпот в виде проявившейся печати истинной - невесты для одного из наследников великой Драконьей Империи. Девушка о таком и не думала.

Марита, полная противоположность Элианы, с детства ненавидела её. Несмотря на обеспеченную жизнь и все, что она могла пожелать, завидовала кузине за её природную красоту и спокойную доброту, которые невольно привлекали взгляды даже самых хладнокровных жителей местности. Элиана была словно лучик света в тёмных коридорах дома, что сводило с ума. Марита смотрела на длинные светлые волосы сестры, её глубокие, как лесное озеро, глаза, и внутри её закипала злость.

Однажды, когда Альмира в очередной раз отчитывала сиротку за неправильно натёртые до блеска полы, кузина, сверкая глазами, подошла к матери и прошептала ей что-то на ухо. Та на секунду задумалась, но затем её губы растянулись в жестокой улыбке. Элиана, опустив голову, уже знала, что ничего хорошего от этой эмоции ожидать не стоит.

— У тебя красивые волосы, не так ли? - прозвучал холодный голос Альмиры.

Девушка испуганно отозвалась глазами на вопрос, но промолчала, сдерживая ком в горле.

— Марита считает, что тебе давно пора стать по-настоящему полезной. Раз тебе не удаётся справляться с простой работой, то, возможно, потеря этой «красоты» заставит тебя быстрее выполнять обязанности, — взрослая женщина, усмехнувшись, достала ножницы с рядом стоящего комода.

Злорадствуя от превкушения, кузина радостно вздохнула, её глаза блестели. Она подошла ближе, встав рядом с матерью и с нетерпением наблюдая, как та медленно заносит ножницы над длинными, светлыми волосами Элианы.

Бедняжка сжалась, стараясь сдержать слёзы, осознавая, что сейчас потеряет то, что ей дорого. Она смиренно стояла, чувствуя холодный металл ножниц почти у самого затылка, когда в комнату ворвался слуга, торопливо кланяясь.

— Госпожа Альмира! — проговорил он, едва переводя дух. — Прибыл гонец из столицы. Вас вызывают немедленно!

Она с раздражением посмотрела на слугу, но медлила. Гонец из столицы — редкое событие. Отложив ножницы, бросила холодный взгляд на ненавистную племянницу и резко оттолкнула её в сторону.

— Об этом мы ещё поговорим, — прошипела она, покидая комнату вместе с разочарованной дочуркой, которая недовольно фыркнула.

Глава 2

Гонец из столицы, высокий и статный мужчина в темно-синем плаще с эмблемой Волшебной Академии на груди, с достоинством вошёл в зал, где его уже ожидала Альмира, нетерпеливо постукивая каблуком о мраморный пол. За её спиной, затаившись в тени, стояла Марита, чьё лицо озарялось недовольством — присутствие столь важного человека явно выбивало её и мать из их привычного уклада.

— Госпожа Альмира Кросмер? — голос гонца звучал спокойно, но решительно, не оставляя места сомнениям.

— Это я, — сухо отозвалась та, сделав вид, что ждёт скорейшего объяснения его визита. — И чем обязаны столь внезапному посещению?

— Я здесь по поручению Волшебной Академии столицы, — начал гонец, его спокойные серые глаза встретились с настороженным женским взглядом. — Академия объявляет набор адептов, и по решению её ректора, девица Элиана Вессингер, как наследница магического рода, приглашена для поступления.

Эти слова повисли в воздухе, словно грозовое облако, готовое вот-вот обрушиться дождём. Альмира на мгновение застыла, затем её лицо исказилось выражением крайного возмущения. Она вскинула подбородок, глаза сверкнули гневом.

— Элиана? Эта глупая девчонка? — процедила с сарказмом. — С какой стати ей, сироте без капли таланта, вдруг позволено вступить в угодное Божественной силе место? Она не обладает магическими способностями и неспособна даже закончить простейшую работу в доме! Это какое-то недоразумение.

Гонец оставался непоколебим. Ему уже приходилось видеть, как родственники пытались скрывать или унижать тех, кто вызывал у них зависть или неприятие.

— Простите, госпожа Кросмер, но это не обсуждается, — он холодно ответил, сохраняя вежливый тон, но взгляд его стал твёрдым. — Приглашение на поступление в Академию — это привилегия, доступная немногим. Решение о приглашении вашей племянницы исходит непосредственно от ректора и не может быть оспорено.

Злодейка в ярости прошлась по комнате, нервно сжимая кулаки. Она бросила быстрый взгляд на чуть ли не скулящую от зависти дочь, чьи губы были плотно сжаты, а глаза покраснели. Видя такое выражение лица у своего возлюбленного дитя, та ещё больше воспылала гневом. Всё, что было сказано этим гонцом, разрушало её планы: она рассчитывала, что Элиана навсегда останется под её контролем, а тут вдруг приглашают её в Академию.

— Это абсурд! Поверьте, в этой девчонке нет ни капли магического таланта. Она слабая и умственно недоразвита, неспособна выполнить даже самые простые задачи!

— Мои слова остаются неизменны, госпожа, — гонец даже не вздрогнул под её вспышкой ярости. — Указ ректора имеет полную силу, и ваша несовершеннолетняя опекаемая обязана явиться на отбор. Однако, — он сделал значительную паузу, — в некоторых особых случаях решение может быть пересмотрено, но для этого потребуется справка магомедика о наличии у девицы серьёзного психического заболевания.

Альмира ненадолго замолчала, обдумывая услышанное. Её лицо исказилось в хитрой, хищной улыбке, когда она поняла, что гонец только что предоставил ей способ избавиться от этой напасти раз и навсегда.

— Что ж, — сказала она, резко сменив тон на ледяной и обдуманный. — Возможно, это решит нашу проблему. Поймите, для нас будет непростительной роскошью отправлять некомпетентную девчонку в столь уважаемое заведение. Мне придётся связаться с магомедиком, чтобы он удостоверил то, что я говорю: Элиана и правда не способна на самостоятельное обучение, она неуравновешенна и не раз подвергала окружающих опасности своим безрассудным поведением.

Гонец выдержал её взгляд, словно изучая её слова и выражение лица, и с лёгким поклоном ответил:

— Госпожа Кросмер, я лишь исполняю поручение. Ваша воля — обратиться к магомедику или же позволить наследнице Вессингер самостоятельно подтвердить или опровергнуть ваши слова на отборе в учебном заведении. В любом случае, наша обязанность — лишь предоставить ей шанс доказать свои способности.

— Шанс? Она и шанса не заслуживает. Но, как вы и сказали, в скором времени мы это выясним. Ожидайте нашу справку.

Гонец кивнул и, не дожидаясь дальнейших слов, покинул зал, оставив женщин погружёнными в их тёмные замыслы. Когда его шаги затихли за дверью, Марита не выдержала и воскликнула:

— Мама! Ты ведь не собираешься позволить ей уехать в Академию? Эта жалкая девчонка, если вдруг покажет хоть каплю магического дара, ещё станет угрозой! Мы не можем допустить этого.

Мать, удовлетворённо улыбаясь, взяла дочь за руку и уверенно сказала:

— Не бойся, моя девочка. Я позабочусь о том, чтобы эта негодная никогда не попала в Академию. Мы найдём магомедика, который подтвердит, что она не только бесполезна, но и опасна. Она останется здесь, выполняя всю грязную работу, пока ты сияешь, или же в больнице для умолишенных.

Злостное отродие расплылось в довольной улыбке, предвкушая, как мечты её кузины будут разбиты, а саму её назовут безумной. Элиана, конечно, даже не подозревала, что её невидимая судьба в этот момент решалась в стенах дома.

Альмира уже вынашивала план. В голове её крутились мысли, как обратиться к магомедику, который когда-то помогал ей в "лечении" прислуги, и как преподнести ему "правильные" доводы, чтобы у него не осталось сомнений в душевном нездоровье Элианы. Она знала, что уж этот магомедик наверняка оценит её щедрое вознаграждение.

На следующий день, когда солнце ещё не успело взойти над замком, Альмира уже писала письмо магомедику, приглашая его приехать на обследование племянницы, чтобы не оставить ни единого шанса на её будущее в Академии.

Глава 3

Элиана уже несколько часов сидела в своей тёмной коморке, обдумывая странный приказ тётки. Обычно ей не позволяли даже минуты свободного времени — она с рассвета до заката выполняла поручения Альмиры и Мариты, а любой промах карался жестоко. Но сегодня, сразу после наказания, тётка велела ей уйти и оставаться в комнатушке до особого распоряжения.

Сознание терялось в догадках. Девушка прислушивалась, надеясь услышать какой-то шум, но особняк был непривычно тих. Наконец, через пару часов, до неё донёсся звук тяжёлых шагов у входной двери. Затаив дыхание, она прислушалась: низкий, сиплый голос и холодное приветствие тётки, сказанное с едва заметной фальшивой учтивостью.

Дверь её коморки резко распахнулась, и перед ней предстал человек в тёмной, потёртой одежде. Это был невысокий, обрюзгший мужчина с хитрыми глазами, которые пробежались по её фигуре с нескрываемым плотским интересом. Элиана сразу почувствовала в нём что-то недоброе.

Лекарь, стоявший перед Элианой, склонил голову, оценивающе оглядывая её с головы до ног. Лицо его выражало безразличие, будто бы он уже принял решение, не утруждая себя настоящим осмотром. Сквозь скользкую, натянутую улыбку он хмыкнул и заявил тоном, не терпящим возражений:

— Что ж, госпожа Альмира, думаю, тут всё ясно. Налицо явные признаки психического недуга, — произнёс он, глядя с чуть заметной лукавой усмешкой. — Эту девицу следует немедленно отправить в лечебницу для умалишённых.

Тетка, сделав глубокий вдох, поджала губы в вымученной мине, словно с облегчением, что её мысли наконец подтвердились. Она вскинула брезгливый взгляд на Элиану и, с саркастической жалостью в голосе, обратилась к магомедику:

— О, как я и подозревала… Эта девчонка всегда была странной. С раннего детства я замечала её юродивые взгляды и дурные поступки, — она насмешливо указала пальцем на сироту. — Я ведь всё время говорила ей, что однажды её поведение приведёт её в дурдом.

Элиана побледнела, едва осознавая, что всё это происходит с ней наяву. Чувство бессилия сменялось яростью. Слишком долго она терпела выходки тётки, её издёвки и жестокость. Но мысль о том, что саму сироту отправят в лечебницу, повергла её в ужас. В этот раз она не собиралась покорно молчать.

— Это ложь! — голос её прозвучал неожиданно твёрдо. Она взглянула на магомедика и тётку, собрав все свои силы. — Я не сумасшедшая! Тётя, вы прекрасно знаете, что это неправда. Вы просто хотите избавиться от меня, отправить меня куда подальше!

Альмира смерила её злобным взглядом, но прежде чем она успела ответить, магомедик поднял руку, жестом приказывая Элиане замолчать.

— Девочка, — произнёс он с холодной усмешкой, — ты не в том положении, чтобы возражать. Если мы сказали, что у тебя психическое расстройство, значит, так оно и есть.

Бедняжка, разрываясь между страхом и отчаянием, сделала шаг назад, но вдруг почувствовала, как её запястья невидимо стянулись вместе. Она попыталась закричать, но слова застряли у неё в горле — магомедик использовал заклинание безмолвия. Её охватило чувство ужаса: она не могла ни пошевелиться, ни произнести ни звука.

— Теперь она больше не станет доставлять нам хлопот. Эти магические наручники и заклинание безмолвия удержат её до самой лечебницы.

— Отлично. Заберите её поскорее. И прошу вас, убедитесь, что она не сможет сбежать.

Магомедик, прищурившись, взмахнул рукой, и невидимая сила подняла юное тело в воздух. Руки по-прежнему оставались скованными, а губы замкнуты в немом крике. Девушку охватила паника. Она хотела кричать, звать на помощь, объяснить кому-нибудь, что это ошибка, что её тётка просто пытается избавиться от неё. Но магия сдерживала, лишая последнего шанса на защиту.

На улице уже ожидала старая, скрипучая повозка. Мужчина разместил жертву внутри, надёжно закрепив, чтобы она не могла пошевелиться. Вокруг неё были серые стены кареты, окна занавешены тяжёлыми шторами, не позволяя видеть, куда везут. Слова тётки и злорадный взгляд кузины всё ещё стояли перед глазами бедняжки, оживляя кошмарное понимание того, что её намеренно отправляют в место, из которого нет выхода.

Повозка тронулась, и Элиана ощутила, как холодное отчаяние заполнило её разум. Она вспоминала долгие годы унижений, но это было самое страшное: теперь её признавали сумасшедшей и отправляли в лечебницу, где её судьба могла быть куда хуже, чем жизнь под тёткиной опекой. В отчаянии старалась вспомнить, была ли у неё хоть одна возможность обратиться за помощью — но в этом мире, полном равнодушия, её никто не заметил бы.

Сердце сжималось от ужаса. Слёзы катились по щекам, а в голове пульсировала мысль, что если её доставят до лечебницы, она больше никогда не сможет выбраться.

Используй промокод и подписывайся на книгу! - Dj4M-Rm7

***

Альмира радостно хлопотала по дому, теперь ей требовалась новая прислуга. Переживания по поводу взросления племянницы разрешились чудесным образом. Так как теперь девушка сделалась больной и беспомощной, не придется делиться с ней положенным наследством, и она может использовать его в качестве приданого для своей любимой дочурки. Марита была на седьмом небе от счастья, узнав о планах матери, подыскивая себе весь день красивые наряды в новых модных журналах на ближайшие светские вечера.

Глава 4

Элиану доставили в лечебницу. Сквозь оцепенение она почти не осознавала, как её вытаскивали из повозки и вели вглубь массивного серого здания с каменными стенами и тяжёлым, мрачным видом. Мимо проплывали зловещие тени длинных коридоров, воздух был тяжёлым и затхлым, а гулкие шаги сопровождали её, словно предвестие долгого и неведомого заточения. Когда её наконец привели в комнату, двое санитаров молча поставили её на пол и ушли, захлопнув за собой дверь. Щелчок замка эхом отразился от голых стен, и Элиана оказалась одна.

Она огляделась, её окружала унылая, пустая комната — стены были грубо оштукатурены и местами покрыты пятнами, крошечное окно с решеткой находилось так высоко, что до него невозможно было дотянуться. Слабый свет пробивался лишь ранним утром, когда лучи солнца проникали сквозь решетку и едва освещали серую комнату. Окно было настолько крошечным, что даже его слабые отблески не могли разогнать мрак.

В центре помещения стояла жёсткая кровать с тонким матрасом, который больше напоминал старое покрывало, набитое жёсткими комками. Рядом с кроватью стоял только небольшой металлический горшок — единственный "удобство", которое ей было позволено. Никаких одеял, подушек или даже полотенца не было. Интерьер был настолько пустым и унылым, что даже в своём прежнем доме, полном издевательств и унижений, она никогда не чувствовала себя настолько одинокой и беспомощной.

Первые часы она провела, сидя на кровати и вслушиваясь в тишину. Никаких звуков извне, только её собственное дыхание и сердцебиение. Она не знала, что с ней будет, и единственной мыслью было мучительное отчаяние: неужели это теперь её жизнь? Её пытки и издевательства продолжались и здесь, но теперь они были гораздо страшнее, чем под контролем тётки.

Вскоре, однако, эта тишина была нарушена — дверь открылась, и в комнату вошёл один из санитаров. Это был грубый мужчина с хмурым взглядом и в белой одежде, его лицо ничего не выражало. Он молча поставил на пол тарелку с едой и ушёл, не обратив на неё ни малейшего внимания. Элиана взглянула на принесенную посуду и заметила, что в ней было нечто вроде жидкой овсянки. Выбирать не приходилось, в желудке с прошлого вечера не было ни кусочка. Еда была настолько безвкусной и водянистой, что отвращение боролось с её голодом, но она понимала, что ей нужно что-то есть, чтобы выжить.

Так прошёл первый день, затем второй. Никто не говорил с ней, она видела лишь санитаров, которые молча приносили еду дважды в день. Второй санитар был таким же молчаливым и холодным, его лицо оставалось бесстрастным, и Элиана не решалась даже смотреть ему в глаза. Каждый день проходил в мучительной тишине и одиночестве. Она начала терять счёт времени, чувствуя, как её душа угасает, медленно погружаясь в мрак, подобный обстановке этой пустой комнаты.

Прошла неделя, за которую её мир сузился до маленькой комнаты и скудной еды. Иногда Элиане казалось, что скоро она забудет речь, поэтому тихо повторяла все повести и сказки, которые тайком от тети читала по ночам дома. Через три дня девушку вывели в подвал, где две женщины раздели ее и поливали из ведра, заставив драить себя жесткой старой мочалкой и дегтярным мылом. Домашнее платье было отобрано, а взамен вручили холщовую грубую длинную рубаху. Единственным плюсом в этой одежде было наличие рукавов, которые не давали окончательно замерзнуть в прохладной палате без одеяла.

Ощущение заточения становилось невыносимым. Единственными мыслями юной сироты были мечты о побеге, но в своей измученной слабости она не видела реального способа выбраться.

Однажды, когда дверь открылась и один из санитаров вошёл, чтобы оставить еду, Элиана не выдержала. В этот момент её отчаяние достигло пика, и, воспользовавшись мгновением, когда санитар отошёл от двери, рванув вперед, бросилась в коридор. Бедняжка бежала изо всех сил, не оглядываясь, ощущая, как её сердце колотится в груди, а адреналин даёт ей хоть какую-то надежду на спасение.

Однако она не успела пробежать и нескольких шагов, как в коридоре её поймали. Двое санитаров, крепко схватив за руки, скрутили, не обращая внимания на крики боли. Они отозвались лишь гулким эхом в пустом здании, и никто не пришёл на помощь. Санитары вернули её в комнату и привязали к кровати грубыми ремнями, не оставив возможности пошевелиться.

Элиана лежала, беспомощно глядя в потолок, чувствуя, как отчаяние постепенно превращается в ледяное осознание её безысходности. Ей запретили всякую возможность двигаться, и на протяжении следующих суток она была прикована к кровати, отчего её тело начало болеть. Голод и жажда терзали её, но она могла лишь терпеть, зная, что санитары не проявят к ней ни капли сострадания.

Когда её наконец освободили, она была истощена и обессилена. После этого ей больше не приносили еду в комнату — теперь санитары подавали пищу через маленькое окошко внизу двери, едва приоткрывая его, чтобы протолкнуть тарелку с едой внутрь, и сразу же захлопывали.

Магомедика, который так безжалостно отправил сюда, она больше не видела и даже не знала, вернётся ли тот когда-нибудь. В глубине души девушка начала бояться, что её просто забудут в этой маленькой комнате, и дни будут бесконечно проходить в одиночестве, в этой тишине, от которой хотелось закричать.

Пребывая в мрачных мыслях, в один день она не сразу заметила, как в углу комнаты отчетливо послышался шорох.

Глава 5

Элиана осторожно села, прислушиваясь к едва различимому шороху, доносившемуся из угла её комнаты. Она насторожилась, ведь в этом пустом и мрачном помещении ничего живого быть не могло. Однако звук усиливался, и вот из стены, фыркая и отчаянно пробираясь сквозь отвалившийся кусок штукатурки, выбрался маленький рыжий хорёк. Он выскользнул в комнату и, приподнявшись на задние лапки, принюхался, осматривая новое для него пространство.

Девушка затаила дыхание. Она знала, что хорьки, хоть и не крупные, могут больно укусить, но страха не испытывала — её переполняли лишь удивление и любопытство. Хорёк, казалось, совсем её не боялся: бесстрашно подбежав к кровати, он прыгнул на неё, усевшись рядом с девушкой и, держа хвост колечком, принялся разглядывать её, как-будто обдумывая, кто перед ним.

От такого зрелища невозможно было удержать улыбки. Зверёк шустро принюхивался, ерзал вокруг неё и издавал тихие забавные писки. Отвлёкшись от своих мрачных мыслей, девушка ощутила, как сердце её потеплело. Она протянула руку, чтобы погладить маленького гостя, но как только пальцы приблизились к его меху, её ладонь неожиданно обожгло лёгким электрическим разрядом.

Затворница резко отдёрнула руку, поражённая случившимся. Ей и в голову не приходило, что обычный, на вид, хорёк может быть защищён магией. Кто-то наложил на него защитное заклинание, возможно, специально, чтобы зверёк не подпускал к себе людей. В голове закрутились вопросы: кто отправил его? Зачем он здесь? Но хорёк, казалось, совсем не тревожился и, нахально уставившись на Элиану, продолжил исследовать её кровать.

Так прошёл весь день. Рыжий зверёк то забегал в комнату, бодро усаживаясь на её кровать, то исчезал в крошечной лазейке в стене. Каждый раз, как только Элиана пыталась к нему притронуться, её окатывал слабый магический разряд, зверёк был наделён невидимым щитом. Постепенно она перестала пытаться погладить его и просто наблюдала, как он носится по комнате, ерзает, шумно фыркает и издаёт забавные писки, делая всё, чтобы поднять ей настроение.

Девушка так увлеклась этим неожиданным другом, что к вечеру, когда озорник в очередной раз исчез, она вдруг поняла, что целый день не думала ни о заточении, ни о мрачных стенах лечебницы. Впервые за дни заточения её сердце было наполнено чем-то тёплым, а не страхом и тоской.

Светловолосая красавица в одиночестве лежала на холодной кровати, глядя на тусклый свет, проникающий через решетку крошечного окна. Зверёк больше не вернулся. Он был её единственным утешением в этом холодном месте, но теперь вновь поглотила гнетущая тишина. В груди снова зашевелилось беспокойство, которое сирота так старательно пыталась забыть. Свершись калачиком, стараясь спрятаться от своих мыслей и, убаюканная усталостью, она, наконец погрузилась в сон.

Ночью привиделся странный и жуткий кошмар. Девушка стояла на крутой горной тропе, ведущей к вершине, а внизу, у подножия, начинало разгораться нечто невообразимое — огромное пламя, живой огонь, слепящий светом, быстро подбирающийся к ней. Стихия приближалась так стремительно, что Элиана едва успевала поднимать ноги, обжигаясь, чувствуя, как жар опаляет её. Казалось, что огонь вот-вот поглотит её целиком.

Используй промокод и попишись на книгу! 5-ji35cL

Жар был настолько невыносимым, от пламени хотелось сорвать одежду. Девушку мучила невыносимая жажда, однако вокруг не было спасения. Она отчаянно пыталась убежать, но, стоило ей оглянуться, как из огня возникла фигура — огромный старец с длинной седой бородой и суровым взглядом. Его глаза светились огнём, а в руках он держал раскалённую печать, чьи очертания горели, играющие живые блики чистого золота.

Элиана застыла на месте, страх сковал её, ноги стали словно ватными, отчего споткнулась и упала на землю, чувствуя, как подступает ужас. Старец, не говоря ни слова, подошёл к ней и крепко схватил за запястье, поднося раскалённое клеймо. В его глазах отражалась неумолимость — он совершал ритуал.

Заложница пыталась вырваться, но не могла двигаться, её тело налилось свинцом. Рука дрожала, но она оставалась в железной хватке. В ту же секунду, когда клеймо прижалось к запястью, невыносимая боль пронзила мышцы, огонь прошёл через каждую клеточку тела, проникая в самое сердце.

Очнувшись от собственного крика, Элиана тяжело дышала, осознав, что это был всего лишь сон. Она вся дрожала, её тело горело в лихорадке. Почувствовав резкую боль в запястье, она в страхе посмотрела на свою руку и замерла. На её коже, едва различимый в полумраке комнаты, был виден пылающий золотой контур печати. Она мгновенно узнала её: это была печать истинной, древний символ, о котором она знала из книг родовой библиотеки.

Элиана несколько раз ущипнула себя, пытаясь проверить, не спит ли она до сих пор. Но боль в руке не проходила, обжигая и пульсируя, напоминая ожог от самого огня. Это было наяву, не вымысел её сознания и не очередной кошмар. Она не могла поверить своим глазам, её разум не принимал увиденного.

Печать истинной была знаком, что она принадлежит дракону, — одному из могущественных наследников полуострова, который обретал избранную по воле богов.

Глава 6

Той же самой ночью, далеко на Драконьем полуострове, в сердце роскошного замка, в богатой спальне с потолками, украшенными драгоценными фресками, юный наследник драконьего рода — Виктор Рейвенвинг — был занят в привычных для него любовных утехах. Его длинные белокурые волосы слегка растрепались, а губы скользили по шее и плечам Виолетты — девушки из высшего сословия, которая с радостным хихиканьем подставляла ему свою белоснежную кожу на открытом декольте.

Виктор, прекрасный и статный, обладатель голубых, как зимний лёд, глаз и гордого профиля, был тем, кто одним лишь взглядом мог заставить девушек терять рассудок. Он принадлежал к древнему роду драконов, одним из самых влиятельных в Империи, и носил звучное и величавое имя своего рода — Рейвенвинг, что значило "Крыло Ворона". Этот титул не только напоминал о его древнем наследии, но и возлагал на него ответственность перед Советом Лордов. Но Виктор в свои двадцать пять лет не слишком тяготился обязанностями: его интересовали больше женщины, вино и развлечения, чем скучные политические собрания и обсуждения судьбы Империи.

Виолетта была одной из многих, кто добивался его внимания, и, оказавшись в его объятиях, искренне надеялась, что его интерес к ней перерастет в нечто большее. Однако Виктор был ветренен и капризен: не привязываясь ни к одной женщине, он наслаждался вниманием и свободой. Его холодное отношение к браку и обязательствам приводило в отчаяние молодых драконесс и девушек из знатных семей, каждая из которых мечтала стать леди Рейвенвинг, но ни одна не могла завоевать его сердце.

Пока его губы касались шеи Виолетты, девушка тихо смеялась, поглаживая его твердую грудь и явно наслаждаясь ситуацией. Она знала, что её потенциальный жених — дракон, способный перевоплощаться, но пока что его "вторая сущность" не проявлялась, и ей не приходило в голову, что в эту спокойную ночь всё может измениться.

Однако внезапно Виктор резко отстранился и замер, его глаза широко раскрылись, а лицо исказилось от боли. Едва успев вскочить на ноги, он схватился за левое запястье, из горла вырвался низкий, утробный рык, который эхом прокатился по стенам спальни. Виолетта, не понимая, что происходит, отступила на шаг, но, испугавшись, тут же подбежала к нему, хлопая ресницами и бледнея от страха.

— Виктор, что случилось? — спросила она, чувствуя, как внутри её зарождается паника.

Но Виктор не отвечал. Он стоял на коленях на полу, сцепив зубы, а рука, которой он сжимал запястье, слегка светилась, под чуть смуглой кожей пронеслась золотистая вспышка. Он тяжело дышал, лицо его было мокрым от пота, а дыхание стало настолько прерывистым и громким, что казалось, он борется со смертельным приступом.

— Убирайся! — прохрипел он, не глядя на Виолетту и пытаясь справиться с болью, которая жгла его запястье. Грудь его быстро вздымалась, глаза потемнели, и голос, уже отчасти изменившийся, звучал так, что Виолетта содрогнулась.

Она хотела ему помочь, но грубый тон юноши привёл в замешательство. Лицо девицы исказилось от обиды, но, бросив последний взгляд на корчащегося на полу Виктора, она лишь недовольно хмыкнула и, поправив свои растрёпанные волосы, с раздражением направилась к двери, захлопнув её с силой, чтобы хоть как-то выразить своё возмущение.

Как только она ушла, Виктор остался один в тишине. Боль в руке продолжала усиливаться, словно под кожей разгорелось настоящее пламя, пытаясь вырваться наружу. Он разжал пальцы и посмотрел на запястье, с которого исходил свет — и увидел, что на поверхности проявляется древний символ, высеченный огнём: печать истинной. Это клеймо связывало его с выбранной парой и означало, что где-то в мире появилась девушка, принадлежащая ему по праву.

Но эта мысль привела его в бешенство. Он, Виктор Рейвенвинг, гордый наследник драконьего рода, не собирался никому подчиняться и не хотел принимать такой поворот судьбы. Ведь если он награжден печатью, значит, он обязан защищать ту, с кем теперь связан.

С силой, заставившей его зубы скрежетать, Виктор выпрямился, чувствуя, как его драконья сущность, разъярённая и неудержимая, пробуждается внутри. Глаза его наполнились ярким золотым светом, а сам он уже не мог скрывать растущую в нём ярость.

Едва справившись с первой вспышкой гнева, молодой Рейнвенвинг рывком поднялся на ноги и, не дождавшись, пока пройдёт боль в запястье, громко позвал своего помощника:

— Яков! Немедленно сюда!

Дверь спальни открылась, и вошёл мужчина лет сорока пяти — высокий, крепко сложенный, с проницательным взглядом серых глаз. Помощник - , опытный военный, был приставлен к Виктору его отцом для охраны и наставничества.

Увидев выражение на лице Виктора, Яков сразу заметил сияющую на его запястье печать и не смог скрыть лёгкой улыбки.

— Господин Виктор, — произнёс он, поклонившись, — это великая радость. Истинная печать — дар для любого дракона, ведь она откроет вам новый путь. Значит, где-то есть та, кто предназначена вам по судьбе. В союзе с ней вы обретёте полную силу, и она сможет подарить вам наследников, настоящих драконов.

Виктор нахмурился, нетерпеливо сжав кулаки.

— Радость? — проговорил он раздражённо. — Радость для кого? Яков, мне двадцать пять, а я ещё не готов связывать себя брачными обязательствами! Полагаю, у меня было бы достаточно времени и через двадцать, и через тридцать лет! Другие драконы обретают своих истинных куда позже, а я почему-то должен жениться сейчас.

Яков, понимая его раздражение, спокойно покачал головой:

— Ваш отец был бы в восторге, господин. Истинная — это не только обязательство. Благодаря ей ваша драконья сущность обретёт силу, и весь род Рейвенвингов станет крепче. Это древняя магия, не нам решать, когда ей являться. Однако с вашей печатью теперь можно установить её местоположение.

Молодой лорд тяжело вздохнул, чувствуя в груди бурю противоречий. Ему не хотелось быть связанным этой магией, но он понимал, что судьба уже начала сплетать для него свою нить.

Глава 7

Виктор был в смятении. Он, привыкший к беззаботной жизни, к тому, что его желания всегда оставались свободными, теперь столкнулся с непреодолимым зовом. Печать, жгущая запястье, пульсировала, напоминая, что где-то в мире была девушка, его истинная, принадлежащая ему по праву. И в то же время внутри него просыпалось нечто опасное — драконья сущность, долгое время остававшаяся под контролем.

Эта сила, дремавшая многие годы, пробудилась с небывалой яростью, требуя освобождения. Он ощутил, как в груди разгорается пламя, сердце билось сильнее. Незримая сила шептала в сознании: "Она моя! Найди её… забери её." Слова принадлежали могущественному зверю, стремящемуся к своей избраннице.

"Проклятая магия!" — раздражённо прошипел он, чувствуя, как собственная природа подчиняется воле магического ритуала. Сначала это ощущение вызывало у юного лорда ярость — вторая ипостась требовала не игнорировать своё предназначение. Драконья сущность пробудилась, и в нём заиграли животные инстинкты, первобытные и необузданные. Контроль покидал тело.

Виктор знал о древних законах, связывающих драконов с их истинными, но всегда полагал, что это случится в далёком будущем. Но теперь, когда кровь кипела, жаждая обрести предназначенную пару, не мог успокоиться. Печать, как живая, требовала его внимания и привязывала к девушке, которую он ещё даже не видел.

Каждый раз, когда молодой лорд пытался отогнать эти мысли, образ неизвестной истинной только усиливался, вызывая странное, щемящее чувство в груди.

"Она моя…" — вновь прозвучал голос в его голове, и Виктор осознал, что сопротивление бесполезно. В его душе уже началось необратимое.

Молодой наследник, несмотря на досаду, ощутил укол гордости: среди драконьих лордов редко случалось, чтобы истинная печать проявлялась в столь молодом возрасте. Ему предстояло обрести не только супругу, но и невиданную силу — ту, что пробуждалась только в тех, чья истинная пара была рядом. Печать сулила мощь, которой завидовали бы старшие драконы, до сих пор не обредшие избранниц.

Но по мере того, как воодушевление росло, мысли омрачились сомнением. А что, если истинная окажется не достойной его? "Что если она больна или слаба?" — самолюбию молодого лорда можно было позавидовать. Виктор начал представлять, как это было бы постыдно — избранница наследника Рейвенвингов не могла быть слабой и болезненной, ведь от их союза зависят будущие дети. Он с раздражением прошипел, отвергая эту мысль: "Нет, Высшие силы не допустят такого унижения для моего рода. Наречённая истинная наследника Рейвенвинга обязана быть совершенной!"

Его мысли стремительно перешли к другой детали, не дававшей покоя: магический потенциал. Только сильная жила могла слиться с его родом, подарив ему всю мощь, к которой стремился каждый дракон. "Моя истинная не может быть слабее меня, иначе союз просто не удержит силу нашего рода," — твердил он себе, чувствуя, как в груди разгорается смесь гнева и высокомерия. Ему было мало важно, кем она окажется, — как человек она его почти не интересовала. Для него девушка была скорее не личностью, а сосудом, предназначенным для передачи силы и рождения потомства.

Виктор взглянул на пылающий знак на запястье, мысленно усмехнулся и вошёл в родовую молельню — просторный зал, пропитанный магией его рода. Своды помещения были украшены сложными барельефами, изображавшими историю семьи Рейвенвингов, и мерцали в полумраке мягким светом магических факелов. В центре молельни находился алтарь, а за ним, вмурованное в стену, возвышалось родовое древо, выполненное из платины. Оно хранило имена всех предков и каждого наследника рода, отмечая их судьбы и союз с их истинными.

Яков уже стоял у алтаря, в полной тишине завершив последние приготовления. На подносе лежали серебряный нож и древний амулет Рейвенвингов, передаваемый из поколения в поколение. Виктор без лишних слов взял оружие, решительно сжав его в руке, и аккуратно провёл лезвием по ладони, чувствуя, как тёплая кровь медленно стекает по пальцам.

Крупные капли упали на родовой амулет, и тот моментально засиял ярким пламенем, воздух вокруг него воспламенился. Из алтаря начали подниматься перемешанные магические символы, которые кружились в волшебном эфире, меняясь и формируясь в новые узоры, едва понятные для человеческого глаза. Виктор смотрел на них, затаив дыхание, чувствуя, как его драконья сущность напряглась, ожидая раскрытие тайны.

В тот момент, когда кровь коснулась амулета, родовое дерево, запечатанное в стене, словно ожило. Металлические ветви дрогнули, а затем от одной из них медленно протянулась новая тонкая веточка, сияющая мягким золотым светом. Она росла прямо на глазах Виктора, прокладывая себе путь на металлическом полотне. Постепенно, по мановению невидимой руки, на ветке распустился цветок, его лепестки сияли, создавая в воздухе бледное свечение.

И тут, сдерживая дыхание, Виктор увидел, как на лепестках цветка проступают светящиеся буквы, формируясь в имя, само дерево отзывалось на зов ритуала. Медленно, но уверенно, буквы собрались в чёткое и неизбежное имя: "Элиана Вессингер".

Виктор стоял перед алтарём, потрясённый увиденным. Имя его истинной было вписано в родословную, союз благословлен Драконьим богом.

***

Юный лорд нетерпеливо ходил по просторной зале. Его мысли снова и снова возвращались к имени, увиденному на родовом дереве. "Вессингер," — раздражённо повторял про себя, пытаясь подавить недовольство. Имя звучало так чуждо, что наследник едва сдерживался, чтобы не выместить своё негодование на ближайших предметах. "Слабая человечка, наверняка, и, вероятно, даже без магии. Как могла судьба быть настолько жестокой ко мне?"

Яков, видя негодование молодого лорда, счёл нужным вмешаться. Он сделал шаг вперёд и тихо произнёс:

— Господин, позвольте мне выяснить всё о ней. Возможно, у девушки есть какие-то скрытые способности, или происхождение её рода нам не известно. Я сам отправлюсь по её следам и доложу, как только найду вашу истинную.

Глава 8

Яков вернулся во дворец, намереваясь немедленно сообщить молодому наследнику о том, что узнал. Однако, войдя в просторные залы замка, неожиданно столкнулся с его отцом — главой рода, лордом Альдераном Рейвенвингом. Тот был стар, но сохранял статную, величественную осанку и не сдавал позиции во власти, занимая почетное место вблизи Императора.

Высокий и хладнокровный, он излучал ту непререкаемую силу, которая заставляла даже самых отважных воинов склоняться перед ним в почтении. Его белокурые волосы, слегка тронутые сединой, ниспадали на плечи, а проницательные голубые глаза изучающе вглядывались в лицо Якова.

— Яков, — его голос звучал тихо, но твёрдо, как всегда, — подойди ко мне. Я видел знамение на родовом дереве и требую объяснений.

Помощник замер, понимая, что от него не скроется ни малейшая деталь. Лорд Альдеран всегда знал, как доподлинно выведать правду, и любой недосказанности он не потерпел бы. Яков подчинился, подробно рассказав обо всём, что удалось выяснить: о визите к семье Вессингеров, о словах тетки Альмиры и о том, что Элиана была заперта в лечебнице для душевнобольных.

Услышав, что девушка, предназначенная его сыну, находится в психиатрической лечебнице и вовсе не обладает магическим даром, лорд Альдеран нахмурился, и гнев проступил в его взгляде. Он раздражённо прошёлся по зале, обдумывая услышанное.

— Сумасшедшая человечка… — прошипел он, в его голосе слышалось презрение. — Что за насмешка судьбы! Какой позор! Если совет узнает, что истинной моего сына стала слабая, лишённая магии больная, всё, что я строил всю жизнь, будет поругано. Наш род просто втопчут в грязь. Рейвенвинги будут посмешищем.

Альдеран с отвращением прищурился, вспоминая о возможных последствиях. Он гордился своим именем и не мог допустить, чтобы драгоценная линия была связана с таким союзом. В голове зрел план, как раз и навсегда избавиться от этого «неудачного выбора» Высших сил. Он был просто в недоумении и обиде на Богов, которые могли настолько унизить его.

— Яков, — холодно произнёс он, подходя к слуге, — ты должен немедленно избавиться от неё. Найди её в этой лечебнице и убей. Пусть это прискорбно для моего сына, но через десять лет у него появится шанс обрести другую истинную. Мы выждем. Если потребуется, воспользуюсь услугами черных магов, лишь бы род мой не угас.

Яков на мгновение замер, ошеломлённый приказом. Он понимал всю тяжесть подобного решения и знал, что его господин привык держать всё под контролем. Но убить истинную, даже если она слабая и человечка… Это нарушало законы их рода и древние магические узы. Яков, помедлив, осмелился задать вопрос:

— Лорд Альдеран, а что я скажу вашему сыну? Виктор явно не будет доволен тем, что лишится истинной и драконьей силы.

Альдеран скрестил руки на груди, его лицо исказилось раздражением. Он не терпел вопросов, но ответил быстро и бесстрастно:

— Ты соврёшь. Скажи ему, что она тяжело больна, доживает последние дни в лечебнице и что её увезли к лекарю в глушь, чтобы скрыть её постыдное состояние. К тому времени, как ты избавишься от неё, Виктор сам поймёт, что она мертва, когда печать исчезнет с его запястья.

Яков, опустив голову, понял, что приказ не подлежит обсуждению. Лорд Альдеран всегда добивался желаемого, и его решения были окончательны. Яков мысленно подготовился к тому, что придётся отправиться к лечебнице с убийственным намерением.

Поклонившись, он коротко произнёс:

— Слушаюсь, мой лорд.

Лорд Альдеран наблюдал, как Яков покидал зал, и в его глазах вспыхнул ледяной огонь решимости.

****

Виктор не находил себе покоя. Всё внутри него протестовало против неожиданного поворота судьбы, против обета, наложенной Высшими силами. Он не привык чувствовать себя зависимым, особенно от чего-то столь неопределённого, как истинная связь с девушкой, о которой ничего не знал. Юноша злился на себя за то, что его сознание то и дело возвращалось к ней, к странной, непонятной Элиане Вессингер.

"Никогда истинная связь не будет повелевать мной, даже если во мне пробудился дракон!" — мысленно проклинал он древнюю магию рода. Нужно было выплеснуть напряжение. Велев приготовить коня, молодой наследник решил отправиться в дом своей любовницы, Виолетты. Она, в конце концов, вполне умела отвлекать его, когда это было нужно. Виктор знал, что достаточно объявиться в её особняке, и драконесса тут же забудет обиду, как только почувствует его присутствие. Чтобы отвлечься от мыслей, молодой лорд решил прогуляться перед встречей по опушке именного леса.

Едва он вскочил на коня и ударил его шпорами, как ощутил невыразимое облегчение. Ветер хлестал по лицу, и на мгновение показалось, что мысли о проклятой связи и Элиане остались позади. Однако по мере того, как конь продвигался по дороге, блондина охватило странное, неизвестное доселе ощущение. Сначала появилась лёгкая усталость, а затем, словно волна жара пронзила тело, заставляя чувствовать себя слабеющим, будто всё его существо сопротивлялось.

На какой-то миг Виктор подумал, что это временное недомогание, и попытался удержаться в седле, но тут волна боли накрыла его с новой силой. Его мышцы будто скручивало, ломало изнутри. Перед глазами потемнело. Не справившись с ужасной ломотой, юный лорд свалился с коня. Падая на землю, он вскрикнул от боли, но голос его странно изменился, став низким, утробным, как у зверя.

Красивое, молодое тело, разрывая дорогие одеяния, выворачивалось и ломалось в невероятных муках. Кости начали удлиняться, перерастая человеческие пропорции, руки и ноги искажались, а из спины начали пробиваться острые, сверкающие отростки. Виктор корчился на земле, но, когда его взгляд скользнул по ладони, он увидел, что кожа стала покрываться блестящей, словно металлической, серебристой чешуёй. С каждой секундой его тело менялось всё больше, и молодой лорд наконец осознал, что это была его первая настоящая трансформация — истинное пробуждение дракона, о котором он даже не подозревал.

Глава 9

Элиана лежала на жёсткой кровати, задыхаясь от жара, хотя боль в запястье уже давно прекратилась. Она всё ещё смотрела на свою руку, словно не веря в реальность того, что видела. Витиеватый узор сиял золотом, напоминая ей о странном кошмаре с пламенем и старцем. Был ли то драконий Бог или сильный медиум, нашедший во снах?! Ей было трудно осознать, что появившееся клеймо связывает её с настоящим драконом, одним из тех, о которых она лишь читала в древних книгах.

Девушка вспомнила, как иногда, спрятавшись в уголке библиотеки, увлекалась знаниями о древних родословных с Драконьего полуострова, где издавна правили знатные семьи. Юное пылкое воображение уносило в неизведанный мир, где всё казалось исполненным силы и магии, но даже в самых смелых мечтах новоявленная истинная не могла представить, что станет частью этого волшебства.

Знак на запястье был Элиане знаком. Она точно видела его раньше. Воспоминание пронзило разум, и перед мысленным взором возникла обложка журнала, который любила заказывать кузина Марита, чтобы следить за жизнью высшего общества. На одной из обложек был изображён молодой, ослепительно красивый дракон, круживший на балу драконессу в роскошном платье. Его серебристые волосы падали мягкими волнами на плечи, а ледяные голубые глаза излучали непреодолимое очарование. Он держал свою спутницу уверенно и легко, одаряя ей обворожительной белозубой улыбкой. Это был Виктор Рейвенвинг.

Теперь узор его фамильного герба был на руке простой человечки, что означало только одно: высокородный наследник драконьего рода был ее избранным. Элиана прижала ладонь ко лбу, чувствуя отчаяние и страх.

"И этот красавец дракон разве согласится взять меня в жёны?" — думала она, оценивая свое горестное положение, - "Меня, сироту-человечку? Он, вероятно, даже не взглянет в мою сторону, если узнает, кто такая."

Мысль о том, что Виктор может отречься от неё, причиняла боль, хотя сама идея казалась почти нелепой. Какой бы ни была их связь, девушке не верилось, что молодой дракон захочет признать её и тем более принять в жёны. Сердце разрывалось на части — от одной стороны оно жаждало этого мира магии и силы, к которому она была теперь привязана печатью, но другая часть ужасалась возможным последствиям.

Юным особам с проявившейся печатью запрещалось скрывать ее и, тем более, отказывать избранным драконам в союзе. Миром управляли они, а значит, любое неуважение или нежелание продолжать один из древних магических родов сильно порицалось. В крайних случаях истинная связь могла расторгаться посредством черного ритуала, но история последних трехсот лет не помнила такого случая. Никто из драконов не намеревался срамить свое имя, отказываясь от возможности проявить свою сильную ипостась и родить крепких наследников, наслав на род проклятия и гнев Драконьего Бога. Очень редко писали в хрониках о гибели истинных от несчастных случаев.

Многие драконы скрывали своих человеческих истинных, считая их слабыми и уязвимыми перед темной магией. По крайней мере, Элиана не слышала, чтобы такие женщины считались равноправными женами драконов. Их не было видно на балах или в светских залах. Видимо, участь подобных была в том, чтобы просто быть запертыми в замке и продолжать род высокопоставленных лордов. Какими правами обладали людские невесты, девушке знать было не дано. Если же истинной оказывалась драконесса, то о ней тотчас писали в журналах, хвалили и лелеяли. Она во многом считалась ровней своему жениху.

Элиана не могла перестать думать о том, что произойдёт, если знак на её руке увидит кто-то из работников лечебницы. Она понимала, что вряд ли кто-то из них признает печать истинной, но если о ней узнает лекарь… Этот человек, подкупленный тёткой, наверняка воспользуется возможностью рассказать о знаке Альмире. И тогда участь бедняжки будет окончательно решена.

"Если тётка узнает о том, что я истинная, — с ужасом подумала Элиана, — она не оставит меня в живых. Точно найдёт способ избавиться от меня навсегда."

Девушка прижала руку с клеймом к груди, грея его, словно надеясь, что так сможет скрыть этот проклятый и, в то же время благословенный, узор. Остаток утра и весь следующий день она провела в тревожных размышлениях, забыв о таинственном пушистом госте. Мысли путались, сердце билось тревожно и часто, как у птицы, пойманной в клетку.

К вечеру в стене неожиданно зашуршало, и из крохотной норки появился знакомый хорек. Стрелой он взобрался на кровать и начал принюхиваться к хозяйке комнаты. Его вдруг заинтересовала печать на запястье, да так, что Элиана впервые увидела как у зверя захлопали глазки и открылась в удивлении пасть. Он что-то пропищал на понятном только ему языке и тут же умчался обратно в норку.

Белокурая красавица закрыла глаза, пытаясь представить ее встречу с истинным. Но в какой-то момент задремала. Ей снился Виктор: его идеальное лицо, длинные серебряные волосы и соблазнительные губы,навевающие трепет на юное невинное сердце. Дракон взял ее кисть в свои сильные руки и смотрел проникновенным взглядом голубых пронзительных глаз, говоря нежно о любви. Все было словно наяву, душу девушки наполняла любовь. Сон был прекрасен, но что последовало за ним Элиану жутко напугало.

Глава 10

Главный лекарь торопливо рылся в полках, пытаясь собрать свои мысли после тяжёлого утра. В голове его всё ещё крутились неприятные воспоминания о недавнем разговоре с Альмирой — надменной женщиной, с которой он предпочёл бы не иметь дел, если бы не обстоятельства. Едва переступив порог больницы утром, мужчина наткнулся на ее злое лицо. Холодный взгляд стервы заставил его вновь вспомнить о том, как неделю назад он согласился спрятать в лечебнице её племянницу, якобы больную. Альмира уверяла его, что Элиана "действительно опасна", и настояла на подделке всех документов, заплатив ему достаточно, чтобы на время залатать его долговую дыру. Лекарь горько усмехнулся про себя: если бы не его очередной крупный проигрыш в игорном доме, он бы ни за что не согласился на это грязное дело.

Вспоминая их разговор, немолодой мжчина невольно почувствовал холодок, пробежавший по спине. Альмира уже однажды прибегала к его помощи, когда потребовалось избавиться от прислужницы. Тогда она предоставила всю нужную сумму за молчание и "заботу" о девушке. Видимо та знала о хозяйке больше, чем требуется, но, не выдержав условий и болезней, тихо скончалась в стенах одиночной камеры.

Главный лекарь вытер холодный пот со лба, чувствуя, как тревога сковывает его изнутри. Альмира, эта высокомерная и беспощадная женщина, в своём привычном тоне требовала избавиться от "гнусной девчонки" немедленно, с таким нетерпением в голосе, что у него мурашки побежали по коже. Она уверяла его, что дело нужно уладить в течение суток, и сумма, которую она предложила за "услугу", была больше, чем когда-либо прежде. И хотя деньги могли помочь горе-врачевателю избавиться от постоянных угроз коллекторов, его мучило чувство, что дело слишком опасное.

— Почему такая спешка? — осторожно спросил он, надеясь выведать хоть что-то.

Альмира лишь презрительно фыркнула, так и не объяснив причину. Её интересовала только быстрая и бесшумная смерть племянницы, и предложение лекаря медленно отравить Элиану показалось ей недостаточно надёжным. Эта непреклонность вызывала в нём холодящий душу страх — он не понимал, что могло заставить её требовать такую спешку.

Мужчина предчувствовал беду. Делать поспешных решений теперь он точно не хотел, но жажда денег заставляла совершать обратное. Дав Альмире обещание подстроить смерть Элианы в течение суток, кое-как выпроводил ее за порог больницы.

Едва прошло десять минут с момента ухода Альмиры, как в кабинет главного лекаря вломился мужчина в строгом тёмном плаще с эмблемой Волшебной Академии — один из гончих, посланных от управленцев заведения. Лекарь побледнел, не ожидая столь скорого и, судя по всему, серьёзного визита. Гончий стоял перед ним с холодным и требовательным выражением лица, а глаза его были прищурены так, словно видели насквозь.

— Доброе утро. Я являюсь представителем его Светлейшества, главного магистра Волшебной академии, первого заместителя ректора Теофана Эшкрофта. Предполагаю, что вы главный врач этой лечебницы. Мне нужны документы на пациентку Элиану Вессингер, — сухо произнёс он, не тратя времени на формальности.

Лекарь поспешно закивал, чувствуя, как холодный пот вновь выступает у него на лбу. Ещё утром он был уверен, что его махинация с документами надёжна, что сирота, у которой отсутствовал магический фон, вряд ли кого заинтересует. Но сейчас, под прицельным взглядом гончего, его уверенность испарилась. Стараясь держаться спокойно, дрожащими руками передал ему папку с бумагами.

— Вот, — прохрипел лекарь, стараясь придать голосу твёрдость. — Девушка неизлечимо больна, её разум омрачён. Документы подтверждают, что она страдает тяжёлой душевной болезнью и, вероятно, долго не проживёт…

Гончий сосредоточенно просматривал страницы, его взгляд блуждал по строкам, словно проверяя подлинность каждого слова. Лгуну казалось, что секунды тянутся бесконечно, и он старался не выдать свой страх, сохраняя внешнее спокойствие. Служащий Академии прочёл документы, на его лице возникло выражение лёгкого сомнения.

— Мне нужно увидеть её лично, — сказал человек, холодно посмотрев на лекаря. — В таких делах мало бумаги, подтверждение нужно видеть своими глазами.

Лекарь внутренне сжался от страха, понимая, что допустить этого нельзя. С трудом подавив охватившую его панику, он натянуто улыбнулся.

— Боюсь, сейчас это невозможно, — ответил он, пытаясь звучать спокойно. — Девушке только что дали сильные успокоительные, и она отдыхает. Её состояние требует покоя, и лишние волнения могут вызвать приступы.

Но гончий не был склонен отступать. Лекарь, осознав это, быстро подал сигнал своим санитарам, и в дверях появились двое массивных мужчин, готовые вмешаться в случае чего. Почувствовал, что берет теперь ситуацию в свои руки, придал голосу твёрдость:

— Как вы видите, у нас здесь строгие правила. Девушке действительно необходимо лечение, и ваши визиты могут вызвать обострение. Документы говорят сами за себя.

Гончий, бросив последний недовольный взгляд на лекаря и санитаров, словно взвешивая, стоит ли продолжать, нехотя развернулся и покинул кабинет.

***

В голове афериста бурлили тревожные мысли. Визит представителя Академии выбил его из колеи, а каждый мельчайший шорох за дверью заставлял сердце замирать. В памяти всплывали угрозы коллекторов и холодный взгляд Альмиры, который всё ещё мерещился ему в углах комнаты. Всё шло наперекосяк, и каждый его шаг мог обернуться провалом. Он мысленно проклинал свою любовь к карточным играм и бесконечные промахи, загнавшие в руки этой опасной женщины.

"Если бы я не влез в эти долги, — горько размышлял он, — мне бы не пришлось идти на это… А теперь любое лишнее движение, и я окажусь за решёткой, или того хуже."

Лекарь понимал, что, оставив Элиану в больнице, он лишь увеличивает риск разоблачения. Девушка, несмотря на все поддельные документы, привлекала слишком много внимания, и чем дольше она оставалась под его присмотром, тем больше угрозы для него самого. Визит гончего от Академии ясно показал, что люди интересуются её судьбой. Лекарь представлял, что произойдёт, если на пороге появится ещё один посланник, и на этот раз — с ордером или в сопровождении полицейских. Он чувствовал, что со всех сторон сжимается ловушка.

Глава 11

Дверь в комнату резко распахнулась, и Элиана, едва отошедшая от приятного сна, испуганно вскочила на кровати. Перед ней стоял мужчина с суровым выражением лица и осанкой, выдававшей его военную выправку. Строгий взгляд, пронзительный и хладнокровный, сразу заставил её напрячься. Человек был одет в дорогую одежду, украшенную эмблемой, вышитой золотой нитью на мундире, — символом дома Рейвенвингов.

Элиана знала, что драконов этого рода отличали светлые волосы и грациозная стать. Но у этого мужчины, с тёмными волосами и суровым выражением лица, не было той аристократической надменности, что свойственна знатным драконам. Она быстро поняла, что он — подданный семьи, скорее всего, их доверенный помощник.

Пришедший сделал шаг вперёд, и его строгий взгляд устремился прямо на неё. Элиана почувствовала, как сердце бешено заколотилось — слишком много тайн и страхов держало её здесь, и появление этого человека только добавляло тревоги.

— Элиана Вессингер? — произнёс он твёрдым, холодным голосом, не терпящим возражений.

Затворница лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Мужчина, не отводя от неё взгляда, продолжил:

— Я Яков, представитель лорда Виктора Рейвенвинга. Мне поручено доставить вас ко дворцу.

Её голова закружилась. Виктор Рейвенвинг… имя, которое она читала в светских журналах, теперь было не просто картинкой, а реальностью. Лорд, красавец, о котором мечтали многие девушки, был её избранным. Но что ей теперь ждать? От волнения голос дрогнул, когда наконец решилась заговорить:

— Меня?!

Вместо ответа Яков слегка нахмурился, будто раздумывая, стоит ли ей раскрывать все детали.

Яков молча подошел к Элиане, взял ее левую руку и поднял рукав, собственноручно убедившись в том, что она истинная его молодого господина.

Девушка, не смотря на воспитанность и робкость, была умной и проницательной. Ей не понравилось, как совершенно не церемонился с ней представитель драконьего дома. Разве будущую невесту наследника так проверяют, словно она корова с клеймом на продажу?! Или же, действительно, она не представляла особого интереса для них из-за своего происхождения и нынешнего положения.

Мужчина быстро оглядел ее внешний вид, который, кажется, его совсем не устроил. Он позвал лекаря и велел его переодеть девушку в одежду опрятнее.

Как только сироту увели для смены платья, Яков холодно посмотрел на трясущегося от страха лекаря, едва сдерживая раздражение.

— Вы же утверждали, что она тяжело больна душевным расстройством! — прошипел он, стиснув зубы. — Но она совершенно не выглядит сумасшедшей!

Лекарь, нервно пыхтя и облизывая губы, поспешил оправдаться:

— Это лишь временное успокоение… мои лекарства действуют не сразу… Она становится более спокойной и разумной только под их влиянием.

Яков смерил его презрительным взглядом, подавляя желание окончательно унизить этого человека. Подозрительное поведение врача настораживало: ещё одно ненужное слово, и тот мог проболтаться о судьбе девушки кому-то неподходящему. Яков наклонился ближе, понизив голос, так что лекарь побледнел ещё больше:

— Запомни, — выдавил Яков. — Ни одна живая душа не должна узнать, что эта юная особа отправляется в замок Рейвенвингов. Понял?

Лекарь судорожно закивал, словно боясь хоть чем-то рассердить грозного посланника, а потом, не выдержав напряжения, поспешно выбежал из комнаты, оставив Якова в одиночестве.

Тем временем в соседней комнате санитары помогали Элиане переодеться. Её собственная одежда, в которой она когда-то пришла в лечебницу, казалась теперь чужой и непривычной, словно принадлежала другой жизни. Когда её, наконец, подвели к карете, сердце сжалось от волнения и неуверенности. Многое осталось невыясненным, но она понимала одно: путь назад теперь невозможен.

Едва кони тронулись с места, унося её прочь от города и того прошлого, которое она стремилась забыть, её сердце тревожно забилось. Дорога была долгой, и, казалось, теперь она окончательно оторвана от всего привычного. Просторный салон кареты, отделанный дорогими материалами, обеспечивал ей физический комфорт, но умиротворения она не ощущала.

"Почему сам Виктор Рейвенвинг не приехал за мной?" — думала Элиана, нахмурившись. — "Может, счел ниже своего достоинства забирать невесту из лечебницы?" Вспоминая, как неприступно выглядел Виктор на обложке журнала, она снова ощутила сожаление. Возможно, он вообще считает этот брак унизительным, подчинением древней магии, не более.

Мысли её становились всё тревожнее. Яков, сидящий напротив, молчал с хмурым выражением лица и не удостаивал её вниманием. Лишь иногда, когда его взгляд всё же задерживался на ней, она замечала холод и недовольство, словно мужчина исполнял своё поручение вопреки собственному желанию. Это нагоняло на сироту ещё больше беспокойства.

"Да что же это за связь такая?" — размышляла она, ощущая нарастающее предчувствие беды.

Глава 12

В затягивающемся вечерним сумраком окне кареты виднелась завораживающая природной красотой картина, Экипаж кажется двигался по горной дороге вдоль высокого обрыва над бушующим морем. Элиана старалась присмотреться в темноте, но не могла разглядеть края воды у берега, настолько высока была пропасть. Внутри салона было гнетущее молчание. Мужчина напротив застыл в сидячей позе, словно изваяние, заставляя спутницу напрячься всем телом.

Около получаса карета не сворачивала, а затем помощник лорда постучал кучеру, и тот придержал коней. Недовольное ржание и усиливающийся ветер разбавили тишину ранней ночи.

Уже было темно, и девушка не могла разглядеть эмоций сопровождающего ее мужчины. Однако все его резкие движения настораживали, когда велел ей выйти из кареты. От плохого предчувствия сердце стало биться чаще. Яков крепко ухватил Элиану за плечо и потащил к краю берега. Девушка с горечью поняла его намерения, но справиться с боевым магом ей было не под силу.

Красавица, спотыкаясь, шла вперёд, не сопротивляясь железной хватке Якова, который волок её к краю обрыва. Холодный ночной воздух пробирал до костей, а внизу, в темноте, не видно было ни воды, ни дна, только чёрная пропасть. Её сердце стучало как безумное, чувство беды сковывало её разум, но она не могла вырваться — рука Якова словно стальной капкан держала её за плечо.

— Пожалуйста, скажите, за что вы хотите меня убить? — выдохнула Элиана, её голос дрожал от ужаса и обиды. — В чём моя вина?

Яков остановился, тяжело вздохнул и резко развернул её к себе, его лицо было непроницаемым в темноте, но голос прозвучал твёрдо, с ноткой сожаления.

— Меньше всего я хочу твоей смерти, — проговорил он, его слова резали её, как лезвие. — Но твоя вина в том, что ты родилась сиротой. Человеком. Без капли магии. Молодой лорд не собирается связывать свою жизнь с тобой, даже если вы скованы древней печатью. С таким союзом он только потеряет свою силу и положение.

Элиана, потрясённая этими словами, молча всматривалась в его лицо, пока слова падали, как камни, прямо в её сердце.

— Но я не просила об этом союзе, — тихо возразила она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я… я тоже не выбирала быть сиротой. И я не сумасшедшая!

Её слова прозвучали горько, но Яков не проявил ни сочувствия, ни жалости.

— Это не имеет теперь значения. Семья Рейвенвингов не допустит позора и унижения, — холодно сказал он. С этими словами Яков потащил её ещё ближе к краю обрыва.

В какой-то момент помощник достал из ножен короткий меч и срезал с ее головы прядь волос. Он не торопился убирать оружие, мысленно борясь с тем, чтобы вонзить его в сердце несчастной. “Это уже перебор, хватит с нее и толщи воды!”, - обругав себя мысленно, Яков быстро спрятал его.

Элиана, стоя на краю обрыва, чувствовала, как отчаяние сковывает ее тело. Тоненькие струйки слез медленно прокладывали дорожки на ее щеках. Она взглянула на Якова, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю сострадания, но его лицо оставалось холодным и суровым, как у статуи. Внутри себя она почти смирилась с тем, что её судьба закончится здесь, на этом тёмном, пустынном берегу, среди шёпота морских волн и холодного ночного ветра.

Последние пять лет прошли в боли и унижении. Она была сиротой, никому не нужной, терпящей побои и издёвки со стороны родной тётки, её мечты и желания всегда оставались придавленными тяжестью реальности. И вот теперь она расплачивалась за причуды древней магии, за выбор, который она не совершала. Она молча взмолилась, в последний раз надеясь на чудо, взирая на бесчувственного слугу драконов.

— Пожалуйста, — прошептала она с мокрым от слез лицом — пощадите меня… Я не виновата в том, кем родилась.

Но её мольба осталась без ответа. Яков с тяжёлым вздохом взглянул на неё, а затем, резко и безжалостно, толкнул вперёд, прямо в тёмную пустоту обрыва. Элиана, застигнутая врасплох, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она падала, волосы её развевались по ветру, и в темноте на мгновение блеснула её печать, слабое золотое свечение осветило пространство вокруг руки, освобожденной порывом от рукава..

Элиана не могла поверить, что это её последние секунды жизни. Страх обострил все её чувства, и в этот короткий миг, пока её тело не достигло бушующих волн внизу, она почувствовала, как яростная сила внутри неё взывала к чему-то, что она даже не понимала. Печать на её руке слабо сияла, словно откликаясь на зов, но свет её быстро угас, поглощённый тьмой.

Наверху Яков стоял на краю обрыва, наблюдая за трагедией. Его сердце было тяжёлым. Он был готов к этому заданию, но не мог избавиться от гнетущего чувства вины. Теперь перед ним навечно останется в памяти образ испуганной девушки, чьё лицо, полное страха и мольбы, навсегда отпечаталось в его сознании. Он привык к приказам, даже к самым тёмным, но это задание было другим. За двадцать лет службы он убивал врагов Рейвенвингов, опасных заговорщиков, коварных предателей, воров и убийц. Но ни разу его рука не поднималась на такую безвинную, слабую девушку.

Он вспомнил, как служил роду Рейвенвингов с юности, считая свой долг благородным, а цели — оправданными. Но с годами эта ноша становилась всё тяжелее, и совесть грызла его всё сильнее. Каждый новый приказ оставлял в его сердце след, но он всегда находил оправдание: "ради безопасности великого дома лордов", "ради порядка". Но сейчас, глядя на спокойную гладь моря, куда исчезла Элиана, он чувствовал, что этот поступок никогда не оправдать.

Звук всплеска воды разорвал ночную тишину, и Яков сделал глубокий вдох, ощущая, как его сердце сжалось от горечи и сожаления. Он получил подтверждение того, что девушка больше не выберется из этого водяного гроба. Но в глубине души он понимал, что будет носить с собой эту ношу до конца своих дней.

Глава 13

После долгого полёта Виктор, серебристо-платиновый дракон, с рёвом и блеском пронёсся над округой своих владений, его могучее тело сверкало в лучах заходящего солнца. Громкий рык раздавался на многие мили, пугая и завораживая жителей. Все они в один голос повторяли, что их молодой лорд обрел истинную — его первое обращение в дракона служило этому доказательством. Виктор, паря высоко над горами и лесами, ощущал невероятное чувство свободы и силы. Каждая чешуйка его тела словно была наполнена магией, которая разливалась по венам, как огненная река.

Но, несмотря на всё это великолепие, в его душе происходила борьба. Он чувствовал, как внутри его сущность дракона призывала к нему, пробуждая неясное, но мощное желание. Голос дракона был почти осязаем, требуя от Виктора, чтобы он немедленно нашёл свою истинную. Каждая клетка драконьего тела, которое теперь стало его вторым «я», стремилась к этой незнакомой девушке, зная, что она — его, и что должна быть в безопасности. Он представлял, как эта таинственная нареченная будет с ним в его владениях, и это чувство непреодолимо влекло его к ней, создавая в нём доселе неведомую тоску и желание беречь и защищать.

Однако эгоистичная и свободолюбивая часть души Виктора сопротивлялась этому зову. Он не привык позволять кому-либо управлять собой — даже своему пробудившемуся драконьему началу. Ему не нравилось, как его разум и сердце сплетались с чем-то неведомым, и он пытался подавить этот зов, мысленно заверяя свою сущность, что вскоре она сама будет доставлена к нему во дворец. Однако дракон внутри не унимался, тревожно рыча в его сознании, требуя более решительных действий.

Когда наконец Виктор опустился у своих владений, его тело уже устало от сопротивления и борьбы. Слуги подбежали к нему с приготовленной одеждой, и он, чувствуя, как внутренняя борьба накатывает с новой силой, позволил себе обратить тело обратно в человеческое обличье. Этот процесс всё ещё приносил болезненные ощущения, но на этот раз его энергия и решимость сделали трансформацию более контролируемой. Он сжал зубы, ощущая, как тяжёлые драконьи мышцы и кости сжимаются, а его кожа становится вновь человеческой.

Когда он наконец принял человеческий облик, оделся и зашел в замок, Виктор на мгновение застыл перед большим зеркалом, висевшим в роскошной гостиной. Обращение в дракона изменило его: он словно стал ещё выше, мощнее, с более резкими и мужественными чертами. Лёгкая тень жестокости появилась в его взгляде, отражая опыт первых полётов и звериных инстинктов. Его волосы казались более блестящими, словно отражая серебристый отблеск драконьей чешуи, а в голубых глазах появился хищный, чуть тёмный отблеск, похожий на искры ледяного огня. Виктор невольно провёл рукой по лицу, разглядывая в отражении своего нового «я». Теперь он ощущал, что эта драконья сущность стала его неотъемлемой частью, даруя ему новую силу и решительность.

Используй промокод прямо сейчас и подписывайся на книгу! YnRU6JYw

Отведав богатый ужин, Виктор, чувствуя, как его внезапно охватившй голод наконец утолён, направился в свои покои. В теле его всё ещё бродила неугомонная энергия после полёта и обращения, но разум был утомлён от новых ощущений и борьбы с самим собой. Он решил, что утром лично отправится на поиски истинной, если Яков к тому времени не вернётся. Виктор знал, что его помощник надёжен, но не желал оставаться в ожидании ещё дольше. В его мыслях девушка занимала всё больше места, и эта зависимость раздражала его. Он хотел бы поскорее забрать её к себе, чтобы избавиться от этих терзаний.

Откинувшись на широкую кровать, Виктор попытался уснуть, но голос дракона в его сознании не утихал. Он словно слышал, как его внутренняя сущность зовёт её по имени, отдаваясь эхом в его разуме: «Элиана… Она должна быть здесь… рядом». Виктор, раздражённо перевернувшись, стиснул кулаки, пытаясь подавить это чувство. Он не понимал, что именно его тревожит — возможно, это страх потерять контроль, не подчинить себе связь, но ему всё ещё казалось, что он не должен уступать.

Однако дракон не унимался, призывая его сердце быть ближе к истинной. Ему виделись образы её лица, смутные и тревожные, почти как наваждение, которое не давало ему покоя. Он представлял её волосы, тонкие черты лица, и каждый раз это видение неотступно влекло его к ней.

Засыпая, Виктор принял решение: если к полудню помощник не вернётся, он отправится на её поиски сам, с такой скоростью, что ни один враг, ни одна преграда не остановит его.

***

Поздней ночью Виктора внезапно разбудили невыносимые ощущения. Его тело словно охватило пламя — каждое биение сердца отзывалось мучительной болью, будто его грудь раскалывалась на части. Казалось, что боль исходит не только из тела, но из самой глубины его существа, разрывая его изнутри. Дракон внутри выл, раздирая сознание Виктора на клочья, его протяжный стон отдавался эхом в его разуме, наполняя его первобытной, безысходной скорбью, какой он никогда прежде не испытывал.

— Что со мной?.. Я умираю?! — пронеслось у него в голове, и Виктор, не выдержав, закричал.

Он перекатился на кровати, сжимая голову руками, пытаясь хоть как-то заглушить этот невыносимую боль в черепе. Казалось, он слышал тысячи шепотов, каждый из которых произносил одно и то же: утрата, конец, безвозвратная потеря. Он чувствовал скорбь, такую острую, что ему казалось, будто внутри его разлилась бесконечная пропасть.

Его крики эхом разносились по всему замку, и испуганная прислуга вскоре примчалась в его покои. Первой ворвалась горничная, за ней подтянулись остальные, озабоченно и напряжённо переглядываясь между собой. Они наблюдали за своим господином, изогнувшимся в муках на кровати, и страх отражался в их глазах. Лицо Виктора было исказившимся, а взгляд, когда он попытался сфокусироваться на слугах, был полон ужаса и боли.

— Господин… господин Виктор! — робко произнесла горничная, не зная, как помочь.

Виктор попытался сфокусироваться, дыша прерывисто и глубоко, но боль не утихала. Она распространялась по всему телу, словно разлившаяся тьма, оставляя его обессиленным и опустошённым. Через несколько долгих минут страдание постепенно начало отступать, и он почувствовал, что боль медленно уходит, оставляя после себя тяжёлую пустоту. Он приподнялся, пытаясь прийти в себя, и в тот момент его взгляд упал на его руку.

Глава 14

— Срочно зовите Якова! — прокричал Виктор, крепко сжимая грудь, словно пытаясь унять нестерпимую боль. Его лицо было искажено ужасом и гневом, а в глазах горело непередаваемое отчаяние. Юноша чувствовал, как внутри растёт пустота, словно часть его души была вырвана силой, оставляя за собой лишь зияющую пропасть.

Слуги, поражённые его яростным криком, переглянулись, не осмеливаясь задерживаться в комнате. Один из них мгновенно ринулся прочь, чтобы выполнить приказ, зная, что сейчас нельзя терять ни секунды. Тяжело дыша, молодой лорд медленно опустился в кресло, сердце его билось болезненно и быстро.

«Элиана…» — имя её словно разрывалось на части в его сознании. Он не знал её, едва мог представить милый облик, но душа знала. И эта потеря, как бы он ни старался это подавить, была невыносимой.

Ночь была на исходе, и первые слабые лучи рассвета пробивались сквозь тяжёлые парчовые занавески, окрашивая комнату в тускло-золотистые оттенки. Виктор, измученный ночной болью и угасающей печатью на руке, обреченно ждал вестей. Казалось, чем ближе был момент встречи с прислужником, тем сильнее нарастала тревога.

Наконец двери отворились, и на пороге появился Яков. Его обычно сдержанное лицо было охвачено тяжёлым выражением, тенью скорби, которую он пытался скрыть, но безуспешно. Виктор сразу уловил эти едва заметные детали, и в его груди вспыхнула искра ярости. Он мгновенно подскочил к помощнику, схватив его за грудки с такой силой, что Яков едва удержался на ногах.

— Где моя истинная? — прошипел Виктор, его глаза горели гневом и болью. — Что с ней случилось?!

Помощник тяжело вздохнул, не в силах встретить взгляд лорда. Он чувствовал, как на плечи ложится тяжесть содеянного, и понимал, что каждый ответ только усугубит гнев молодого дракона.

— Мой господин… — начал он с трудом, голос его звучал едва слышно. — Ваша истинная… Элиана… Она мертва.

Слова прозвучали, как раскат грома, и на мгновение в покоях воцарилась мёртвая тишина.

Виктор почувствовал, как дракон внутри него утробно застонал, словно раненный зверь, разрывая сердце с невыносимой силой. Казалось, что он слабеет, что драгоценная связь с магической сущностью ускользает от него, оставляя за собой лишь пустоту. Это было не просто разочарование или гнев — это была агония, невообразимая боль, которую не мог ни понять, ни контролировать.

— Как? Как это могло случиться?! — его голос прорывался, полный ярости и скорби. — Она была жива! Моя истинная! Ты понимаешь, что это значит, негодяй?! Как ты мог допустить такое?!

Гнев оказался столь безудержным, что, не сдерживаясь, молодой лорд резко схватил убийцу за горло. Глаза Виктора блестели от вспышек ярости и бессилия, а пальцы сжимались всё сильнее, приподнимая помощника над полом, так что его ноги едва касались поверхности. Тот лишь судорожно хватался за руки Виктора, отчаянно пытаясь вымолить хоть толику пощады.

— Я не виноват! — выдавил Яков хриплым, срывающимся голосом, из последних сил удерживая сознание. — Она… была слаба здоровьем… доживала последние дни в лечебнице… Пощадите, господин! Я говорил вам… я пытался…

Виктор сдавил шею Якова ещё сильнее, но слова помощника эхом отдавались у него в голове. В мыслях вспыхнул образ Элианы — девушки, которая не заслужила ни тьмы, ни боли, ни смерти в стенах холодной больницы. Он видел её лицо, каким никогда не знал, — испуганное, бледное, но всё ещё светящееся светом их утерянной связи. Он отпустил Якова, и тот рухнул на пол, судорожно глотая воздух, стараясь прийти в себя.

Виктор отшатнулся, тяжело дыша, его разум разрывался между желанием отомстить и нестерпимой скорбью.

На шум в покоях Виктора неспешно вошёл его отец, лорд Альдеран Рейвенвинг. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас отражало что-то вроде печали, но в глазах не было ни удивления, ни тревоги. Его спокойное, как бы сострадательное выражение лишь усиливало ярость и боль в душе Виктора.

— Мальчик мой, прими мои соболезнования. Мне так жаль… я искренне скорблю вместе с тобой. Представляю, как это тяжело — найти свою истинную только для того, чтобы потерять её. — Он подошёл ближе и, почти насильно, обнял сына, сжал его плечи в крепких объятиях. — Всё пройдёт, каким бы тяжёлым ни был твой путь. Ты — Рейвенвинг, дракон по крови, а это значит, что сможешь преодолеть и эту боль. Драконий бог щедр — однажды он подарит тебе новую избранную, истинную, достойную тебя.

Виктор, чувствуя, как отец говорит об утрате Элианы, как о чём-то незначительном, смотрел на него в шоке. Каждое слово рвало рану в сердце, заставляя страдать ещё больше.

— Видимо, бог уберёг тебя, — продолжил Альдеран, отпуская его, — избавил от этой слабой девчонки. Она была обречена. Я понимаю твою печаль, но… она была сумасшедшей, мой сын. Обречённой и немощной. Последние дни своей жизни она доживала в лечебнице для душевнобольных.

Виктор в ужасе отстранился, пытаясь собраться с мыслями, слишком потрясённый услышанным.

— Не верю! — воскликнул он, не в силах принять слова отца. — Этого не может быть. Её образ, я видел её, она была… она была прекрасна!

В его сердце, несмотря на холодные слова отца, вспыхнуло тёплое, нежное чувство, словно искра от догорающего пламени, последняя память об Элиане. Боль и тоска разбирали на кусочки, и зверь внутри неистово выл, передавая Виктору образы девушки, которую он теперь никогда не увидит.

- Молодой господин, я могу показать вам свежую могилу Элианы, - произнес охрипший от стальной хватки вассал. - Она похоронена на кладбище возле собственных родителей...

Виктор дрогнул, его сковала боль от услышанного.

- Покажи мне, я хочу убедиться собственными глазами.

***

Темный вечер накрывал кладбище, как зловещее покрывало, затягивая небеса тучами, под которыми звезды не решались светить. Виктор стоял перед свежей могилой, на коленях, безутешный и опустошенный, в глазах читалась неизбывная боль и вина. На гладком мраморе надгробия, обрамленного магией глицинией, было выбито имя: «Элиана Вессингер».

Глава 15

- Виктор! - только и успела прокричать девушка, но потом ее накрыли быстрые волны.

Элиана погружалась всё глубже в ледяную пучину, её тело сжималось от пронзающего холода. Мысль о том, что это последние мгновения, становилась всё более ясной. Боль сковывала лёгкие, и кислорода оставалось на считанные секунды. Она обреченно закрыла глаза, примирившись с неизбежной судьбой. Слабое свечение печати на её руке, освещавшее водную тьму, начало меркнуть.

Но вдруг что-то тёплое коснулось кожи, невидимая рука вытянулась через толщу воды и обняла её с заботой. Утопающая сделала жадно вдох и, о чудо, легкие наполнились кислородом! Ощущение тепла усиливалось, и вода вокруг начала нагреваться. Удивлённая, Элиана открыла глаза и увидела, что перемещается с дикой скоростью. Однако это был обман зрения, ведь она не ощущала сопротивления сильного ветра или воды. Все внутренности сдавило от невидимого пресса, да так, что на миг остановилось дыхание.

В следующее мгновение немыслимые тиски спали, позволив торопливо дышать, появилось чувство головокружения. Свет вспыхнул, и вот уже девушка больше не находилась в воде — тело, казалось, прошло сквозь тонкую завесу между мирами, её окружил тёплый поток воздуха. Теперь, спасенная неведомой силой, остро ощутила падение, но совсем без страха. Струящийся свет растворился, движение стремительно замедлялось.

Девушка мягко упала в густую, высокую траву у подножия раскидистого дерева. Она ощутила под собой тепло растений, дыхание постепенно возвращалось в норму. Распахнув глаза, девушка увидела над собой яркие звёзды и кружево листвы, мягко покачивающейся на ветру. Удивление пронзило разум. Она жива или уже попала на тот свет? Как тут хорошо и свежо! Ущипнув себя за кисть, она убедилась в реальности созерцаемого.

Из-за раскидистого дерева важно вышел мужчина — пожилой, лет шестидесяти, но статный и с благородной сединой, в мундире учёного. На его плече, к изумлению Элианы, восседал маленький оранжевый хорёк. Она мгновенно узнала это чудо природы: тот самый зверь, который два дня тайно появлялся в её больничной камере. Так вот кто спас её от неминуемой гибели!

— Приветствую вас, мисс Элиана Вессингер, — начал мужчина с небольшим поклоном, наблюдая за её реакцией внимательными серыми глазами. — Наконец-то я получил возможность встретиться с вами лично. Меня зовут Эдмунд Локвуд, я — старший магистр Волшебной Академии и заместитель главного ректора, маэстро Теофана Эшкрофта.

Элиана, к этому моменту успев встать в мокром и пропитанном морской солью платье, удивлённо моргнула, всматриваясь в стоящего перед ней человека. Он выглядел подобно лорду, но его мягкий тон и чуть насмешливый взгляд успокаивали.

“Наверно, я выгляжу жалко, ведь волосы мои и одежда в ужасном состоянии” - подумала красавица. Она хотела что-то сказать, но магистр, которого ее вид, к облегчению, ничем не удивил, вновь заговорил:

— А ещё, как я вижу, вы уже знакомы с моим фамильяром Шерком, — продолжил он, кивая на хорька, который важно устроился на его плече. — Он чудесное создание, хоть и немного медлителен… — Локвуд усмехнулся, и на это замечание хорёк недовольно запищал, выразив своё возмущение. — К сожалению, общаться с ним на понятном языке могу лишь я, — добавил магистр с лёгкой улыбкой.

Элиана с изумлением смотрела на представших перед ней магистра и его фамильяра. Перед глазами всё ещё стояли картины недавнего перемещения. Только что она была в ледяной воде, погружалась в смертельную пучину, и вот — здесь, на земле, под мягким лунным светом. Чувство волшебства от спасения всё ещё не отпускало.

— Так я… жива? — наконец выдохнула девушка, с трудом осознавая происходящее.

— О да, вполне живы, мисс Вессингер, — заверил её Локвуд, слегка кивая головой. — Вы были на волоске от гибели, но Шерк вовремя передал мне важные сведения, что помогло спасти вас.

Магистр взмахнул рукой, и Элиану нежно обдул чуть горячий ветер, насухо высушивая одежду. Локоны легкой прической легли на плечи.

Элиана, смутившись, чувствовала, как наполняется благодарностью к этому удивительному магу, сумевшему предотвратить её гибель. Лицо спасенной светилось облегчением. Однако в памяти всплыли слова Якова, жуткие секунды падения в бездну и неотступное ощущение угрозы.

Элиана замерла, услышав упоминание о матери. Её сердце сжалось — она так мало знала прошлое родителей. Впервые слышать от кого-то, что её мама была выдающейся личностью, приятно. Никогда тетя не вспоминала о брате и его жене.

— Мне жаль, что вы оказались в ловушке, сотканной злой волей вашей тётушки и бездушного лекаря, — продолжал магистр, и в его голосе слышались нотки искреннего сожаления. — Только в последний момент я узнал от Шерка о намерениях приспешника Виктора Рейвенвинга… — при этих словах магистр прищурился, и в его взгляде промелькнуло отчаяние. — Да, да, — добавил он, заметив удивление на лице Элианы, — ваш пушистый друг оказался весьма наблюдательным. Он раскрыл тайные планы, что помогло вовремя вмешаться и спасти вас.

Элиана, наконец осмелившись, сделала шаг вперёд и выдохнула, глядя на магистра со смешанным чувством страха и благодарности.

— Виктор… хотел меня убить? Но почему?.. Я ведь его истинная, — прошептала она, в её голосе звучала боль, а глаза предательски наполнились слезами.

— Мой дорогой ребёнок, — мягко ответил Локвуд, чуть склонив голову и посмотрев на неё с участием. — Истинная связь с лордом Рейвенвингом — нелёгкая участь, особенно когда сам дракон по роду, не достигнув зрелости, презирает эту древнюю магию. В его сердце ещё не родилось благородство, которое сделало бы его достойным такой связи, как та, что была уготована вам.

Элиана горько кивнула, стирая ладонью слезы, скатившиеся по щеке. Мысленно она отдалила образ жениха — она уже не могла думать о Викторе как о своём избраннике, хотя почему-то сей факт приносил ей страдания.

Глава 16

Магистр, достав кожаный амулет и повернув на нем красный камень в серебряной оправе, перенес их к древнему храму, окруженному небольшой порослью кустарников. К тому времени хорек неожиданно пропал. Локвуд объяснил, что фамильяр отправился выполнять другие его распоряжения.

Несмотря на небольшую запущенность окружающей территории, храм казался величественным: высокие мраморные колонны, украшенные вычурными резными узорами, поднимались к небу, а огромные двери из тёмного дерева стояли чуть приоткрытыми, будто ожидая прихода посетителей.

Лёгкий свет пробивался сквозь щели и освещал внутренний зал, добавляя таинственности древнему месту. Внутри было просторно, потолки уходили ввысь, заставляя чувствовать себя маленькой перед этим монументом богов.

В конце зала, у самой стены, возвышался массивный алтарь, украшенный старинными знаками и резьбой, перед ним — огромная статуя дракона. Взгляд каменного чудовища, направленный прямо вперёд, был наполнен мудростью и силой, - сам бог Шали Аджгар наблюдал за всем, что происходило в его святилище.

К ним подошёл духовный служитель в серой длинной тоге с капюшоном, который скрывал лицо. Движения местного жреца были неторопливыми, казалось, каждый шаг был частью ритуала. Локвуд тихо поклонился и произнёс:

— Михелий, я привёл девушку.

Служитель поднял голову, из-под капюшона показались старческие морщины, глаза — глубокие и исполненные грусти. Он кивнул, внимая словам магистра.

— Я получил твоё магическое послание, — проговорил старец с тяжестью в голосе. — Да, ситуация действительно тяжёлая. Как низко пали драконы, раз способны покушаться на своих истинных… Убийство их — грех, который не останется незамеченным Аджгаром. За это придёт расплата. — Он вздохнул, словно в сердце его была скрыта невысказанная печаль.

Элиана, чувствуя, как тревога заполняет её, посмотрела в немой мольбе на Локвуда, но его расслабленное лицо помогло немного успокоиться.

— Я проведу ритуал, — продолжил Михелий, — и спасу дитя от этой связи, которая влекла к гибели. Пусть это будет снятие печати, призванное освободить.

Девушка, затаив дыхание, прислушивалась к каждому слову служителя. Он неторопливо махнул рукой, приглашая её подойти к алтарю, и она, стараясь подавить страх, медленно приблизилась к массивной статуе дракона.

Служитель тихо начал произносить заклинания, его голос становился всё громче, наполняя пространство храма гулким эхо. От его слов воздух насыщался вибрирующей магией, гортанный голос создавал ощущение присутствия чего-то великого.

Духовный маг протянул руки над её головой, и в воздухе замерцали древние символы. Мягкое сияние наполнило пространство вокруг Элианы, ограждая её светящимся кругом. Она чувствовала, как стихийная сила проходит через её тело, но вместе с этим в груди начала подниматься резкая, жгучая боль.

На её запястье, где была печать истинной, вспыхнул золотой свет, ослепляя её на мгновение. Девушка вскрикнула, как от страшного ожога, тело дрожало. Показалось, что вместе со звуком она выдыхает последнюю частичку своей души. Боль, как игла, пронзала её руку, но внезапно всё прекратилось. Свет погас, а вместе с ним и печать на её запястье.

Истинная опустила взгляд и увидела, что теперь там остался лишь тусклый след — татуировка, выжженная тьмой, что некогда связывала её с драконом. В душе её было опустошение, как если бы что-то бесценное ушло, оставив грусть.

— Всё кончено, дитя, — тихо проговорил Михелий, опуская руки и внимательно наблюдая за ней. — Ты свободна от печати, но связь оставила след. Это символ, память о том, что ты была истинной.

Сирота кивнула, медленно приходя в себя после ритуала. Она чувствовала себя слабой и уставшей. Локвуд протянул ей небольшой амулет, его тёплый взгляд был полон сочувствия.

— Этот амулет скроет остаток былой связи, — сказал магистр, протягивая маленькую брошь. — Знак станет невидимым, если все время будешь носить ее.

***

— С этого дня тебя будут звать Лианель Фосбит, — с мягкой улыбкой произнёс он, когда они вышли из храма, тепло попрощавшись со служителем. — Твоё прошлое останется позади. Впереди ждёт новая жизнь.

Элиана, теперь Лианель, почувствовала, как её сердце переполнилось надеждой. Новое имя словно стирало всю боль и утраты, которые пришлось пережить, оставляя лишь трепетное ожидание новой судьбы.

С лёгкой руки Локвуда небольшая компания мгновенно переместилась в его особняк, располагавшийся недалеко от Волшебной Академии. Лианель с замиранием сердца оглядела великолепное помещение: просторные коридоры, мягкое освещение и большие окна, из которых открывался вид на сады. Дом магистра был как из сказок, которые она читала когда-то в детстве, скрываясь в библиотеке от назойливого внимания тёти и двоюродной сестры.

— Полагаю, тебе будет удобно разместиться в комнате для гостей, — обратился к ней магистр. — До дня зачисления в Академию у тебя есть целый месяц, чтобы привыкнуть к новой обстановке.

Девушка, стеснительно опустив глаза, поблагодарила его. Скромное воспитание и годы, проведённые в услужении у тётушки, не позволяли просто так принимать чью-то помощь. Она робко предложила:

— Позвольте мне как-то отблагодарить вас за всё это, — проговорила она, смущённо вздыхая. — Я могу помогать по хозяйству, быть вашей помощницей или… прислугой.

Магистр мягко усмехнулся, словно предвидел её слова.

— Нет нужды, Лианель, — ответил он с добродушной улыбкой. —Твоя успешная учёба будет для меня лучшей благодарностью. Просто используй это время, чтобы обрести силы и подготовиться к новому этапу жизни.

Слова Локвуда глубоко тронули. Она не привыкла к столь заботливому отношению и не могла поверить, что её ждёт такая перемена. Вскоре магистр показал ей дорогу к её покоям.

Комната была роскошной: мягкая кровать с белоснежными покрывалами, целый шкаф с красивыми платьями и одеждой, просторная уборная и белоснежная ванная. Элиана медленно подошла к кровати и с замиранием сердца прикоснулась к бархатистому покрывалу. Она не могла вспомнить, когда в последний раз спала на таком ложе.

Глава 17

Лежа в мягкой постели, уставшая, сирота долго размышляла о случившемся в жизни. Для себя она решила, что вместе с печатью истинной погибла и Элиана — та наивная и доверчивая девушка, которая в одиночестве вынесла столько боли и обид.

Сейчас красавица чувствовала себя другой: испытания оставили в душе глубокий след, и она поклялась, что больше никогда, никому не позволит ломать ее судьбу. «Это будет уроком на будущее, — думала Лианель. — Не потерплю больше унижений и угроз. Я стану воплощением силы и защиты, добьюсь всего трудом и старанием».

Рука до сих пор ныла от фантомной боли, напоминая о быстрой утрате божьего дара. О безответных тоскливых чувствах к дракону, который нареченную и в глаза то не видел никогда. Однако решил, что она недостойна существования. Вот, как жестока эта раса! Обещала помнить об этом всю оставшуюся жизнь и никогда не иметь дел с этими недолюдьми.

Девушка взяла с тумбы подаренную брошь и заметила, как черная отметина от печати стало медленно растворяться на коже, пока не исчезла совсем. Зажимая в ладони спасительный амулет, она незаметно засыпала.

***

После крепкого сна, на следующий день у Лианель и магистра Локвуда состоялся разговор за завтраком в просторной столовой, наполненной запахом свежего хлеба и ароматного кофе. Девушка, всё ещё обдумывая новые цели, с волнением подняла взгляд на Локвуда.

— Магистр, — начала она, — я должна признаться, что меня тревожит… моя магия, вернее, её отсутствие. Разве могу я быть достойной адепткой Академии, если у меня нет талантов? Ведь я… не чувствую их.

Локвуд, заметив её беспокойство, мягко улыбнулся, давая понять, что не видит в её словах проблемы.

— Не волнуйся, Лианель, — ответил он, отложив чашку и посмотрев на неё с уверенностью. — У твоей матери магия проявилась только после посвящения в ряды студентов, и поверь, у неё была редчайшая сила целительства. Кто знает, возможно, и у тебя скрыты такие же способности, которые раскроются в нужный момент. А может, и более яркие!

Эти слова слегка успокоили. Сирота снова погрузилась в размышления о своей будущей жизни, и решимость укрепилась в ней ещё больше.

Месяц, проведённый в особняке Локвуда, проходил насыщенно. Каждый день Лианель посвящала чтению книг, которые магистр рекомендовал осваивать.

В доме была огромная библиотека, заполненная высокими рядами стеллажей. Полки тянулись от пола до самого потолка, а книги, разложенные по категориям, были посвящены разным областям магии, философии и науки. Здесь находились редчайшие фолианты, некоторые — рукописные, переплетённые в кожу и украшенные золотым тиснением. Пыль старинных страниц, запах бумаги и чернил наполняли комнату особой атмосферой мудрости и спокойствия.

Лианель погружалась в чтение с жадным интересом. Её ум, привыкший к уединению и самоконтролю, находил в книгах ответы на волнующие с детства вопросы.

Магистр подобрал литературу, охватывающую основы магических школ, философские труды древних магов и исследования по незнакомым существам. Изучение древних заклинаний стало ежедневным занятием юной читательницы.

Каждый вечер Локвуд приглашал будущую адептку обсудить прочитанное. Они встречались в фойе особняка, садились перед камином, и он задавал вопросы, побуждая размышлять, приводить доводы, спорить.

Лианель вскоре начала замечать, как развиваются её умения анализировать и рассуждать. Вначале не всегда находились нужные слова, но со временем она училась выражать мысли чётко.

Однажды вечером, обсудив труд великого мага Фальрика Мудрого о природе элементалей, Локвуд внимательно посмотрел на собеседницу, как если бы что-то открывалось ему.

— Знаешь, Лианель, — начал он, — мне кажется, что у тебя невероятный дар к размышлению и анализу. Не каждый адепт с таким вниманием и страстью относится к изучению магических трудов. Многие смотрят лишь поверхностно, спеша к заклинаниям и зельям, но тебе интересно погружаться в суть вещей.

Девушка, смутившись, поблагодарила магистра, в душе зажглось нечто большее, чем гордость, — чувство предвкушения долгожданных открытий. Она поняла, что хочет стать настоящей магичкой, не просто студенткой Академии, но выдающимся знатоком волшебных искусств. Каждый день в библиотеке давал ей больше уверенности в том, что её место действительно в мире магии, несмотря на отсутствие очевидного дара.

Со временем Локвуд начал доверять ей всё более сложные книги, и Лианель с головой уходила в изучение, не замечая, как проходят часы. Через две недели со дня появления девушка получила доступ в лабораторию, где магоученый готовил всевозможные зелья.

К сожалению, для создания действующих напитков требовалось наличие магического дара, которым Лианель не обладала. Зато могла наблюдать, как проходил процесс их готовки.

Сгорая от жажды знаний, она решила, что выучит до зачисления по крайней мере половину рецептов из коллекции имеющихся в библиотеке фолиантов. Локвуд, сначала скептически относившийся к этой идее, перед последней неделей почти не сомневался в ее намерениях.

Дни пребывания в особняке принесли Лианель непередаваемые ощущения радости, приятного ожидания того, что скоро сбудутся ее мечты.

Глава 18

День отправления в Магическую Академию настал, и сердце Лианель колотилось от предвкушения предстоящих дел. Для неё это был рубеж, новый шаг в жизни, который она с нетерпением ждала весь последний месяц. Магистр отправился в Академию раньше, объяснив, что ему нужно присутствовать при распределении адептов по факультетам. Перед уходом он взглянул на Лианель с лёгкой улыбкой и, заметив её волнение, мягко сказал:

— Сегодня, дитя, сделаешь первый шаг к истинному назначению. Не бойся. Просто собери дух и смело отправляйся следом за мной.

Лианель поблагодарила пожилого мужчину за доброту и наставления. Вскоре за ней прибыл экипаж. Кучер, с улыбкой поприветствовав её, заботливо взял небольшой багаж, усадил в карету и отправился в путь.

Девушка с интересом выглядывала в окно салона, поглощённая красотой встречающего города. С удивлением она вспомнила, что совершенно не желала выходить из дома магистра и познакомиться со здешними достопримечательностями, - настолько была увлечена изучением магии. Место был далеко от родного дома, а значит, ей не грозило, что кто-то мог ее узнать.

Магистр Эдмунд заверял, что связь с Рейнвенвингом навсегда потеряна, и даже при встрече он не почувствует ее. Но красавица боялась не печати, ведь ее след можно было легко скрыть с помощью амулета. Она боялась, что не совладает с чувством страха, если однажды увидит перед собой Виктора.

Мимо проносились величественные дома, изысканные фасады, украшенные скульптурами и балюстрадами. На улицах прогуливались горожане, а некоторые из прохожих выделялись богатыми одеждами, подчеркивая свой статус и знатное происхождение.

Наконец, экипаж въехал на территорию Академии, и перед ним раскинулся грандиозный замок. Высокие ворота, украшенные сложной резьбой и древними символами, медленно отворились, позволяя приезжим проехать внутрь. Величественные башни возвышались над замком, а между ними располагались аккуратные часовни с витражами и скульптурами, изображающими магических существ и сцены древних битв. Девушка ощущала трепет, её воображение уносилось к далёким легендам о магах и героях прошлого, которых, возможно, прославляли эти статуи.

Во дворе Академии было полно людей. Будущие студенты — многие из них сопровождались родителями или опекунами — сгрудились возле главного здания, ожидая зачисления. Лианель, выйдя из кареты и взяв свои вещи, огляделась вокруг. Большинство присутствующих выглядели как дворяне: их одежды и манеры были аккуратными, изысканными.

Девушка сразу заметила среди них драконов. Высокие, статные, с горделивыми взглядами, они выделялись среди остальных. Многие носили родовые нашивки и символы своих кланов — крылатых змеев, витиеватые узоры, символизирующие древнюю силу. Представители хвостатых держались чуть в стороне от других, общаясь в своей замкнутой группе, высокомерно оглядывая всех вокруг. Их лица с идеальными пропорциями, полные достоинства и спокойной надменности, в других обстоятельствах могли бы показаться Лианель прекрасными, но теперь её охватило чувство холода и даже неприязнь. В их взглядах сквозило осознание собственного превосходства.

«Могут запросто уничтожить тех, кто им неугоден», — с горечью подумала Лианель, мысленно укрепляя себя против любых знакомств с надменными тварями, как она их прозвала. Она помнила, как близка была к гибели в водах того страшного обрыва. Наверняка не только Виктор, но и другие представители драконьих кланов не щадили слабых, считая это ниже своего достоинства.

Однако белокурая красавица не собиралась демонстрировать свои страхи и сомнения. С гордо поднятой головой вошла в поток студентов, направляющихся теперь к главному залу, где проводился обряд зачисления на магические факультеты.

Она твердила себе, что никто здесь не знает её прошлого, не видит её страха, и потому должна выглядеть уверенно. Будущая студентка сжала свою сумочку и выдохнула..

Внутри здания царила торжественная атмосфера. Потолки с магическими витражами отбрасывали мягкий свет на каменные полы, создавая загадочные блики. На противоположной стороне зала стояли преподаватели Академии, каждый из которых был окружён аурой могущества.

- Человечка, решила испытать удачу? - Лианель обернулась и чуть не уткнулась носом в в широкую грудь высокого юноши, который, судя по всему, намеренно встал слишком близко.

Подняв взгляд, Лианель увидела перед собой до чертиков красивого, крепко сложенного парня со светло-каштановыми прядями, аккуратно лежащими на плечах и сверкающими на свету, как шёлк. Его облик кричал о высшем сословии: сшитый на заказ сюртук, перчатки из тонкой кожи и сапоги, начищенные до блеска.

Драгоценный перстень с гравировкой на его руке ясно указывал на то, что он — из знатной драконьей семьи Мерсальдов, клан которой был известен своим могуществом и родством с самим Императором.

Парень, склонившись ближе, с откровенной насмешкой рассматривал девушку, и его зелёные, как весенняя трава, буквально сверлили её взглядом.

— Не слишком ли вы печётесь о «человечке»? Лучше займите свой ум и рот чем-нибудь другим, если, конечно, умеете.

На глазах совершенно спокойной девушки белая кожа на лице парня пошла красными пятнами, зрачки хищно сузились в устрашающие вытянутые пики, а крылья ровного носа раздулись, словно парашюты.

Портрет Мерсальда - паршивец еще тот!

Глава 19

К разозленному Мерсальду подошли двое его друзей, - оба не менее заметные представители драконьего рода. Лауренс, с тёмными, как ночь, волосами и насмешливой ухмылкой, окинул Лианель любопытным взглядом и даже присвистнул, как будто осматривал добротный товар. Гарт, высокий и худощавый, с пронзительно-голубыми глазами, хитро улыбнулся девушке.

— Что, Миракл, эта человечка успела задеть тебя? — начал брюнет. — Да, не промах! Ну так расскажи, как зовут и откуда к нам такой «цветочек» залетел?

Мерсальд тихо выругался и с раздражением бросил на Лианель взгляд, полный высокомерного презрения.

— Не встречайся мне на пути, когда я обернусь в зверя, иначе съем, — зло прошипел он, словно проверяя её на страх. - Даже знать не хочу, из какое болота ее лешие притащили.

Однако Лианель смотрела на него с холодным спокойствием, не позволяя себе и тени испуга. От её молчания шатен злился сильнее, пытаясь найти в её глазах хоть малейшее проявление страха.

— А прозвучало-то как двусмысленно, дружище, — усмехнулся Лауренс, подталкивая Мерсальда локтем. — «Съесть»! Мда, весьма нежно!

На это Гарт хмыкнул, и оба весело захихикали, разряжая накалившуюся обстановку. Мерсальд нахмурился, осознав, что его издёвка не удалась — не только девушка оказалась орешком, но и друзья не упустили случая посмеяться над его задиристостью.

А вот и Лоуренс)

А как вам голубоглазый Гарт?)

Хмуро взглянув на развеселившихся спутников, он с раздражением развернулся и ушел в сторону небольшой группы драконесс. Игнорируя спесь Миракла, молодые люди, отправились вслед за ним, посылая воздушный поцелуй виновнице его гнева.

Лианель молча смотрела им вслед. Недочеловеки не вызывали у неё трепета, как у других девушек, собравшихся в зале. Она заметила, как некоторые из молодых прелестниц то и дело восхищенно перешептывались, посматривая на красивых парней. Эти наивные леди находились под впечатлением от лоска драконьих отпрысков, не подозревая, какую угрозу он несёт.

«Глупые, — мрачно подумала девушка, — не знают, как далеко заходят эти нелюди в своих амбициях». Её сердце сжалось от воспоминаний о Викторе, с холодной жестокостью отвергшем истинную связь.

Тяжёлые испытания заставили быстро повзрослеть и смотреть на вещи через завесу серой реальности.

Вдруг в зале раздался голос, объявивший, что всем поступающим в Академию необходимо пройти в назначенные аудитории для распределения на магические факультеты. В воздухе по кругу начали появляться большие листы, на каждом из которых светились номера аудиторий и фамилии поступающих. Лианель, скользнув взглядом по сияющим страницам, с неприязнью заметила, что фамилия Мерсальда оказалась в одном столбце с ее собственной, и их обоих назначили в аудиторию номер семь.

Когда девушка и остальные направились к указанной комнате, с каждой секундой она ощущала нарастающее волнение. Кабинет оказался просторным и мрачноватым: его стены были окутаны темнотой, а единственный свет излучали магические звезды, сияющие на высоком сводчатом потолке. “Начудили!” - слышался недовольный шепот зашедших. Оно и понятно: и без того взвинченное волнение поступающих усиливалось таинственным интерьером.

Посреди зала стоял массивный круглый стол с нишей для входа в свободный центр. На его поверхности мерцали магические кристаллы всех оттенков, каждый из которых предназначался для выявления определенного типа магии — от целительства до создания магических барьеров.

- Итак, уважаемые претенденты, вам предстоить пройти строжайшую проверку на наличие магии и ее склонность к тому или иному искусству! - произнес громогласно один из группы преподавателей, занявших наблюдательную трибуну поодаль от стола, как и другие члены магической комиссии. - Итак, прошу подойти в центр первому по списку!

Вначале в круг встал Мерсальд. Его надменная улыбка и спокойная уверенность не оставляли сомнений в том, что он знал своё место. Преподаватель активировал магические кристаллы, и стол осветился разноцветными отблесками. Лианель заметила, как один из кристаллов ярко вспыхнул красным, а затем загорелись тускло несколько других.

Лёгкий ветер поднялся в комнате, и вокруг него заискрились огненные нити, явно подчеркивая его боевые способности. Преподаватель одобрительно кивнул, записав его результаты.

— Мерсальд, боевой факультет, — с удовлетворением объявил он, и Миракл, сверкнув насмешливой улыбкой, с гордостью вернулся на своё место.

Следующими проверку прошли несколько девушек и юношей. У одной один из кристаллов светился нежно-зелёным, показывая целительские способности. Другие юноши проявили способности к созданию артефактов. Предпоследняя симпатичная смуглянка с рыжими волосами неожиданно продемонстрировала способности к некромантии, заставляя один из кристаллов зажечься фиолетовым оттенком.

Когда пришла очередь Лианель, она с тяжёлым вздохом шагнула вперёд, стараясь подавить нарастающее волнение. Внутренне она молилась, чтобы у неё обнаружили хоть какой-то магический дар.

Преподаватель активировал кристаллы и внимательно наблюдал. Однако ни один из волшебных светочей не проявлял признаков магии у девушки.

— К сожалению, у вас не обнаружены магические способности, — холодно произнес он. - В данный момент я не могу зачислить вас в ряды адептов. Но вы можете записаться в простые слушатели. Со временем, возможно, ваш потенциал еще покажет себя.

Слова магистра не удивили, но и не обрадовали. Не на это надеялась красавица.

Едва бедняжка отошла в сторону, как услышала тихий смешок. Мерсальд, стоящий чуть позади, ухмыльнулся, глядя на неё с притворной снисходительностью.

— Что ж, — протянул он, — печально, но логично. Человечке, видимо, действительно не место среди нас.

Глава 20

А потом произошло нечто невероятное! Мерцающий в полутемноте дракон вспыхнул фейерверком, и раздался страшный рык, заставивший забыть всех дышать на время.

Всё произошло настолько стремительно, что Лианель не успела осознать случившееся. Вокруг левой ладони возникло яркое золотое свечение, принявшее форму сверкающего браслета. Лианель смотрела на свою руку, не в силах пошевелиться. Реликвия постепенно начала растворяться, превращаясь в изящный узор, словно впечатываясь в её кожу.

— Вы… Нира-Пакши! — изумлённо выдохнул магистр Безард, приложив руку к сердцу, будто приветствуя великую силу. Он выглядел ошеломленным, и в его голосе звучало настоящее благоговение.

В наступившей тишине все взгляды устремились на новоявленную избранницу Аджгара. Кабинет наполнился оживленным гулом. Ученики и преподаватели подступили ближе, желая рассмотреть её ладонь, на которой теперь красовалась Печать Предназначения — символ благословения самого Драконьего Бога.

— Это немыслимо! — воскликнул один из присутствующих магов, глядя на Лианель с изумлением. — Прошло сто лет с тех пор, как была выявлена последняя Нира-Пакши!

— Невероятно, — добавил другой, покачивая головой. — Благословение Шали Аджгара в такой форме... Это судьбоносный день для Империи!

Но Лианель от произошедшего чувствовала себя скорее проклятой, чем благословленной.

— Юная мисс, — продолжил взволнованный старец, стараясь придать голосу уверенность.- Как девушка, благословенная самим Шали Аджгаром, вы имеете право быть зачисленной на любой факультет, какой пожелаете. Ваш выбор станет ключевым для будущего. Подумайте, какое мастерство поможет вам исполнить свое предназначение.

Лианель растерянно оглянулась вокруг, заметив, что на неё устремлены десятки взглядов, полных ожидания. Её сердце билось быстро, а разум отказывался принимать реальность. Как? На любой факультет? Это не может быть правдой.

— Каждый дракон Империи будет счастлив стать вашим избранником, ведь вы вправе выбрать любого из сильнейших представителей рода. Вы — благословение нашего бога, и ваши потомки принесут Империи могущественных наследников, - продолжил другой маг.

Слова магистра звучали торжественно, но для Лианель они казались тяжёлым грузом. Она вдруг поняла, что её судьба сделала какое-то немыслимое пике. Теперь на неё возложено нечто большее, чем могла представить.

“Каждый дракон будет рад стать моим избранником?” - девушка невольно вспомнила горделивые лица Мерсальда и его друзей, их презрение и высокомерие. Сама мысль о том, что она может быть вынуждена связать свою судьбу с кем-то из подобных им, вызывала в ней отвращение.

— Дар даётся на всю оставшуюся жизнь, мисс, — ответил он с заметной строгостью, но в его голосе звучало сожаление. — Нет средства, ритуала или проклятия, которое способно уничтожить его. Знак навсегда останется с вами. Я, признаться, прискорбно удивлён вашим желанием отказаться от величайшего благословения.

Прежде чем Лианель смогла ответить, из толпы вышла одна из девушек, участвовавших в отборе. Это была драконесса с тонкими чертами лица, длинными чёрными волосами, собранными в сложную причёску, и взглядом, полным презрения. Она бросила на Лианель такой холодный и уничижительный взгляд, словно смотрела на грязь.

— И за что этой жалкой неблагодарной человечке Бог послал такое благословение? — язвительно произнесла она, её голос звенел от возмущения. — Я просто в возмущении, господа магистры. Вы уверены, что не ошиблись?

— Уважаемая мисс Кронбейринг, часть души Аджгара, заключённая в амулете Нира-Пакши, не может ошибаться. Благословение даётся тем, кто избран, независимо от вашего мнения. Прошу вас соблюдать уважение, - холодно и слегка с раздражение ответил один из преподавателей, сидящих в группе.

Та недовольно цокнула, развернулась на каблуках и вышла из кабинета, увлекая за собой еще несколько горделивых особ. Её уход не успокоил виновницу всеобщего внимания, но только усилил ее внутреннюю борьбу.

«Как мне быть?» — думала она, опустив взгляд на сверкающий узор на ладони. - «Что за судьба такая? Один дракон так не хотел связи со мной, что пытался убить. А теперь Бог Аджгар решил посмеяться надо мной окончательно, сделав главным призом для его сородичей? Нет, никогда. Никогда я не свяжу свою жизнь с этими подлыми зверями. Если я должна быть Нира-Пакши, то буду таковой на своих условиях. Заставлю уважать меня и держаться на расстоянии. Если даже кровью и потом».

Её разум был полон решимости, а сердце начало затихать от прежнего волнения. Лианель подняла голову, взглянула на магистра и сделала шаг вперёд. Девичий голос прозвучал громко и уверенно, как удар молота:

— Я выбираю факультет боевой магии!

Слова эхом отозвались в зале. Находящие внутри вновь зашептались, ошарашенные звонким заявлением. Выбор был неожиданным для хрупкой девушки.

Магистр Безард, впервые за долгое время, позволил себе лёгкую улыбку.

— Решение смелое, мисс Фосбит. Боевая магия требует дисциплины и внутренней силы, но, судя по всему, вы готовы. Академия предоставит вам все возможности раскрыть потенциал, тем более теперь, когда вместе с Печатью Предназначения у вас появились неплохие задатки. Да, да, верно все поняли.

Он указал на ярко загоревшиеся красный и зеленый кристаллы, что говорило о пробудившейся в Лианель боевой и целительской магии.

Глава 21

Лианель вместе с остальными новоиспеченными адептами Академии была размещена в общежитии, в женском крыле. Её поселили в уютной комнате с видом на внутренний сад. В соседки ей досталась рыжеволосая девушка-некромантка.

— Да уж, — вздохнула Арисия, бросая на кровать свой небольшой саквояж, — ну и денёк выдался. Честно говоря, я давно читала о даре Нира-Пакши, но никогда не думала, что буду жить с ней в одной комнате.

Она взглянула на Лианель с интересом, глаза лукаво блеснули.

— Когда мимо столовой проходила, слышала, как о тебе судачат. Теперь от драконов прохода не будет, это уж точно. Не удивлюсь, если приедут свататься не проснувшиеся одинокие старцы. Наверняка брачный конкурс устроят!

Лианель раздраженно сжала губы, ее лицо хранило холодное спокойствие, но внутри всё кипело. Она ещё не успела осознать весь масштаб ситуации, а её имя уже обсуждалось в коридорах Академии.

— Мне это совершенно не нужно. Я пришла сюда, чтобы получить образование, а не становиться главным призом для чешуйчатых.

Весёлый смех некромантки прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты.

— Видела твою сцену с тем красавчиком. Как его там, Миракл?

— Угу, — подтвердила Лианель, вспоминая тот момент. Её раздражало даже имя этого самодовольного дракона.

— Вот-вот, — продолжила задорная соседка, усаживаясь напротив. — А ты знаешь, почему он к тебе приставал? Его зверь, видимо, учуял твою уникальную ауру. Это у драконов нечасто бывает, но такие ауры притягивают их инстинкты. Уж поверь, зверь у него наверняка сильный, хотя вот характер… — она хихикнула. — Ну что за глупец! Ничего умнее не придумал, чем попытаться тебя задеть.

— Знаешь, ты мне нравишься, — заявила рыжеволосая с улыбкой. — Не каждый день встретишь Ниру-Пакши, ненавидящую драконов. Если тебе что-то понадобится, можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, — кивнула Лианель, впервые за этот день ощутив немного тепла и уюта. Её новая соседка была не похожа на всех остальных, кто видел в ней лишь объект для сплетен.

***

На одной из кроватей беззаботно растянулся Миракл Мерсальд, закинув руки за голову и задумчиво глядя в потолок. Его зелёные глаза блестели от переполняющих эмоций, но он старательно скрывал их за мнимой расслабленностью.

— Да уж, Нира-Пакши в нашей Академии, — протянул он, не скрывая недоверия в голосе. — И кто бы мог подумать! Да ещё в теле простой человечки…

Его друг Лауренс Сатренвинг, обладавший живым умом и проницательностью, с усмешкой наблюдал за размышлениями друга, пока неторопливо застегнул форменный жилет. Его темные глаза внимательно блестели, а на губах играла насмешливая улыбка.

— Не будь ты таким идиотом, уже бы обзавелся завидной подружкой, — бросил Лауренс с подчеркнутой небрежностью. — Ну и что, что она человечка? Ты только посмотри на неё: фигурка, глазки — загляденье. Эх, Миракл, не умеешь ты за девушками ухаживать.

Миракл резко вскочил с кровати, и его расслабленный вид исчез за мгновение. Он начал нервно прохаживаться по комнате, как будто сам не мог определиться с тем, что его беспокоит.

— С чего ты взял, что она мне нужна? — горделиво хмыкнул он, останавливаясь у окна. — У меня, если ты не заметил, есть выбор из прекрасных драконесс, достойных внимания.

Лауренс, приглаживая свои аккуратно уложенные волосы, ухмыльнулся, глядя на друга с нескрываемой насмешкой.

— Ну конечно, — протянул он, как будто соглашаясь. — Настолько достойных, что вместо того, чтобы обсуждать их, ты провел весь день, думая о человечке. А ведь она тебе определённо понравилась. Иначе зачем было к ней приставать? Ты, Миракл, как дракон, не способен устоять перед тем, что тебя притягивает. Это в твоей крови.

— Прекрати, Лауренс! — огрызнулся Миракл, но тот лишь хмыкнул, не сбавляя насмешливого тона. — Мне по душе аппетитные драконессы с факультета артефакторики. Видел, как Кронбейринг облизывалась, глядя в мою сторону? Вот, кому стоит уделить немного ласки.

Лауренс тихо рассмеялся, одобрительно кивнув.

— Ну, вот и занимайся своей Кронбейринг. А я, пожалуй, попробую словить удачу с Нирой-Пакши. — Он поправил стоячий воротник и пригладил волны своих тёмных волос, словно готовился к важной встрече. — Думаю, она оценит мои манеры и воспитание больше, чем твоё буйство.

— Да она даже смотреть на тебя не станет, — язвительно бросил Миракл, вновь опускаясь на кровать.

— Проверим, — беззаботно отозвался Лауренс, направляясь к выходу. Миракл хмыкнул, но что-то в его взгляде выдало тревогу, которую он не мог скрыть даже от самого себя.

***

В обеденном зале все присутствующие адепты то и дело оглядывались на Лианель и бурно шептались. Арисия, соседка по комнате, куда-то пропала, толком не объяснив. Белокурая девушка, сидя в одиночестве, пыталась отводить в растерянности глаза, но постоянно наталкивалась на встречные взгляды, не скрывавшие интереса к ее персоне. В один момент она решила смотреть только в свою тарелку.

На самом деле благословленная Аджгаром чувствовала небывалый голод и с искренним аппетитом поедала овощное рагу с салатом. Желудок охотно справлялся с поглощаемой едой, а вот мозг точно запутался, погружаясь в хаос.

Девушка решила не паниковать, а сосредоточиться на первоочередных задачах. Как-никак, ей приходилось выходить невредимой из более серьезных передряг. “Главное - сохранять хладнокровие”, - подумала она и собралась как можно быстрее связаться с Локвудом.

Наверняка магистр подскажет, как избежать нежелательных действий. За ворохом мыслей Лианель не заметила, как к ней за стол без приглашения подсел один из драконов, сопровождавших Мерсальда. Гарт Пресвинг.

Глава 22

Глава 22

Виктору казалось, что с каждым днём его боль становилась только сильнее. Смерть его истинной была не просто утратой, а чем-то большим. Он винил себя за её гибель, за то, что не смог защитить, за высокомерие и упрямство, которые не позволили вовремя вмешаться. Но время неумолимо двигалось вперёд, и вернуть его назад невозможно.

Рейнвенвинг не появлялся в фамильном дворце. Первые десять дней после злополучной трагедии, когда Яков сообщил о смерти Элианы, молодой лорд просыпался на холодной земле рядом с надгробием. Он не чувствовал холода — внутренний дракон согревал его изнутри, но этот жар только усиливал душевную боль.

Это была мучительная борьба между силой, пробужденной в нём, и отчаянием дракона, которое не позволяло жить дальше.Его зверь внутри скорбел. Эти чувства были невыносимы, и Виктор нашёл единственное облегчение в долгих полётах по небу, где ветер хоть ненадолго заглушал его мысли.

Однажды, летая над столицей полуострова, вблизи Волшебной Академии, дракон внезапно почувствовал странное, встрепенулся, уловив что-то знакомое, неясное, но сильное. Виктор сам не понял, что именно вызвало это ощущение — запах, звук или просто интуиция зверя.

Он резко развернулся и начал кружить над городом, внимательно вглядываясь в улицы и крыши домов. Нечто эфемерное притягивало его, и эта тяга была настолько сильной, что он не мог её игнорировать.

Зверь внутри казался взволнованным, но, как Виктор ни старался, он не нашёл ничего, что могло бы объяснить это странное чувство.

Его внимание привлёк одинокий особняк. Дом выглядел ухоженным, с аккуратным садом и высоким забором. Судя по всему, он принадлежал кому-то из местных вельмож. Молодой лорд не мог объяснить, почему его так тянуло к этому месту. Дракон словно затаил дыхание, напряжённо прислушиваясь, а потом начал тянуть его всё ближе и ближе.

— Что же это? — задумался Виктор, вернувшись на одну из улочек неподалёку в образе человека.

Выяснив через случайных прохожих, что в этом особняке проживает почтенный магистр Волшебной Академии Эдмунд Локвуд, молодой лорд почувствовал легкое раздражение. Это имя было ему знакомо: Локвуд считался выдающимся ученым магом, уважаемым во всех слоях общества. Но что могло связывать его с этим человеком? Почему дракон внутри так реагировал на это место?

Рейвенвинг покачал головой, отвергая свои мысли.

— Похоже, мой зверь совсем отчаялся, — тихо пробормотал он, глядя на особняк с сужающимися глазами. — Наверное, он ищет любое оправдание, чтобы отвлечься от нашего горя.

Виктор развернулся и ушёл, стараясь не оглядываться на дом. Но тяжёлое чувство не отпускало его. Где-то в глубине души юноша понимал: это было не случайно.

Последующие три недели молодой наследник Рейвенвингов решил не покидать больше своего имения и заперся в покоях, часто заглушая терзания зверя крепким вином и ласками знакомых драконесс.

Альдеран, видя, во что превращается жизнь единственного сына, пытался достучаться до него гневными разговорами, но все было напрасно. Зверь Виктора слабел и, скорее всего, должен был уснуть навсегда, если только ему не посчастливиться обрести истинную вновь.

В какой-то момент горемыка-отец пожалел о своем жестоком решении избавиться от потенциальной невестки, но его холодная расчетливость и жестокость никак не давали признать неправоту его деяний.

После трех недель разгульной жизни юного отпрыска до старого лорда дошли слухи о необычайном для полуострова происшествии: в Академии объявилась Нира-Пакши.

Теперь Альдеран задался мыслью во чтобы то ни стало, заполучить ее для сына. Да вот, как это сделать? Девушка, которую бог Аджгар великодушно наделил великим даром, напрочь отказалась быть нареченной для одного из достойнейших драконов.

Совет попечителей Академии принял Закон об охране ее прав и желаний, запрещая кому-либо посягать на ее добродетель до момента окончания обучения.

***

Виктор сидел на краю кровати, лениво потирая виски, которые пульсировали от похмелья. Его отец, Альдеран, стоял напротив, высокий, статный, будто изваяние из мрамора, сверкая глазами от ярости и нетерпения.

— Ты едешь в Академию, и точка, — холодно повторил старший лорд, сжав кулаки.

— Зачем мне это? — проворчал Виктор, натягивая на себя халат и направляясь к столу, чтобы налить себе ещё вина. — Я и так четыре года своей жизни провел, слушая их скучные лекции. Что мне делать среди сопливых адептов? Преподавать? На что? На своём примере демонстрировать, как заглушить боль разгулами?

Альдеран со стуком опустил кулак на стол, заставив бокалы на нём дрогнуть.

— Ты ничего не понимаешь, — прорычал старый лорд. — Нира-Пакши — это шанс для нашей семьи. Мы обязаны завладеть ею. Ты можешь жалеть себя сколько угодно, заливать горе вином, но твой зверь умирает, Виктор! И если ты не примешь её как свою истинную, станешь пустым сосудом, и твоя драконья сущность исчезнет навсегда.

— Это уже случилось, отец, — глухо ответил Виктор, бросая горький взгляд в окно. — Мой зверь молчит. Его больше нет. Я чувствую только пустоту.

— Зверь слаб, но не мёртв! — резко перебил Альдеран. — Ты потерял первую истинную, но боги дали тебе второй шанс. Эта Нира-Пакши может быть твоей спасительницей. И ты отправишься в Академию, чтобы доказать, что она должна принадлежать тебе.

— А если она откажется? — бросил Виктор, с вызовом глядя на отца. — Академия теперь защищает её, никто не посмеет посягнуть на её свободу. Так в чём твой план, отец? Очаровать её? Попросить совета у твоих придворных поэтов?

Альдеран, казалось, проигнорировал насмешки сына. Его голос стал ещё холоднее и расчётливее.

— Ты станешь преподавателем. Ректор Академии Стафор Гестренвинг примет в преподаватели лишь человеческого мага. Мы спрячем твою сущность и облик с помощью артефакта. Яков все приготовил. Со дня прибытия, тебя будут звать Алексис Шерли. Будешь вести курс тактики боевой магии. Это поставит тебя рядом с ней, даст возможность завоевать доверие девушки. Убеди её, что быть рядом с тобой — судьба.