Очень Дикий Запад

Глава 1

Совсем скоро, буквально через час или того меньше, он будет дома. Молодецки спрыгнув с седла, почувствует под собой нечто незыблемое, а не качающееся все время под тобой живое тело. То будет земля. И не просто земля, а его собственная.

Тридцать два года Люк Вилд живет на этом свете, и пятнадцать из них пришлось прожить самостоятельно. Так сложилось. Никто не может выбрать себе судьбу по вкусу и нраву — что досталось, с тем и мирись. Люку пришлось не только мириться, но и испить из своей чаши горькую и отвратную порой на вкус судьбину. Рано осиротев и оставшись в полном одиночестве, он не пустился во все тяжкие, как того ожидали соседи и знакомые, и ожидания их имели под собой твердые основания. До трагической кончины его матери Люк не отличался особым рвением к учебе и работе, прожигал дни в праздности и сомнительных удовольствиях. Безотцовщина. Отец его пропал, когда Люку было четырнадцать. Лишившись человека, который был способен обуздать в нем дикого мустанга, он превратился в неконтролируемого подростка. Драки в школе и на улице, сомнительные знакомства и выпивка юного «протестанта» заставили его мать продать дом и переехать из родного города на запад, туда, где, как она надеялась, ее единственный сын придет в себя и станет ей опорой. Не дождалась.

Как только Люку исполнилось восемнадцать, к нему заявился тип и, представившись адвокатом, вручил ему завещание, где черным по белому было написано, что Люк Вилд является единственным и неоспоримым наследником состояния в сто двадцать тысяч долларов, дома в котором они жили с матерью, и некоего ранчо в Техасе. На все вопросы адвокат лишь пожимал плечами и ответить, что это за ранчо и откуда оно вообще взялось, так и не смог.

Недолго думая, Люк собрался в дорогу и всего через пару дней был уже на месте. Ранчо представлялось ему как некая деревенская дыра, и каково же было его изумление, когда он обнаружил не просто кусок земли и дом на нем, а дело, которое может, да, в общем, и приносило неплохие деньги.

Управляющий, маленький тщедушный мексиканец, встретил хозяина, сняв сомбреро и прижав его к груди так, словно прочел в глазах Люка великое желание завладеть этим чудом. С его слов Люк узнал, что ранчо принадлежит семейству Вилдов уже более семидесяти лет. Семья Хулио, управляющего, все эти годы живет здесь и держит все в надлежавшем порядке.

Много ответов тогда получил Люк. И корил себя, что узнает о таких вещах от чужого человека. Стыдился того, что никогда не задумывался, на какие средства содержится дом, в котором он жил, и на какие деньги покупается все необходимое. Оказывается, вот откуда все это.

Миллионов ранчо не приносило, но на нормальную жизнь хватало.

Лошадь под ним всхрапнула, возвращая седока из прошлого в настоящее.

— Молли, я отдам тебя живодеру, а сам из твоей шкуры сошью чехол для ружья.

Молли презрительно фыркнула и дернула ухом. Не поверила.

— Холодает. Не знаешь, от чего так?

Люк встряхнул плечами и заозирался. По этой дороге он бесчисленное количество раз проезжал в обе стороны: в городок и обратно на ранчо. Никогда не замечал, чтобы на этом участке был туман. Откуда ему взяться? Никаких водоемов рядом нет.

— Странно все это. Не желаешь ли ты врубить вторую скорость, или мне ее поискать плеткой самому? В районе твоей облезлой задницы я вроде бы видел ее. А?

Молли была старой, но не глупой и решила сама включить злосчастную вторую передачу. Седока затрясло от мелкой рыси.

— От стремительного бега Молли у Люка разыграется икота.

Лошадка, не слушая седока, все прибавляла ходу, словно пытаясь убежать как можно дальше и быстрее от тумана.

Что-то не то. Странный туман. И запах… Кислый. Такой запах с примесью химии Люк чуял только в школе на практических занятиях в лабораторном кабинете.

Он и не заметил, как его старая кобыла разогнала себя до такой степени, что вполне могла конкурировать с лучшими жеребцами из его стада.

— Эй, внизу! Ты потише, хорошо? Замерзну еще.

Молли никак не реагировала на его подколки и знай себе неслась вперед. Становилось опасно. Туман окутал их такой плотной пеленой, что рассмотреть творящееся на дороге ближе пяти метров не представлялось возможным. Чего доброго, угодит копыто в ямку, и кувыркаться будут они вместе до самого перелома шеи. Не дальше.

Пронесло.

Впереди послышался лай собак, и сквозь туман уже пробивался желтый диск света. Это фонарь над воротами. Доехал. Спрыгнув на землю, Люк подхватил под уздцы Молли и ввел шатающуюся от усталости лошадь во двор. Расседлал, подзывая Хулио.

— Где вы, мистер Вилд?

— Тут, у коновязи. Молли прими, боюсь — околеет.

Хулио подошел и, поставив у ног большой фонарь, забегал вокруг кобылы.

— Свет отключили.

— Что так?

— Не знаю, мистер Вилд. Давненько такого не припомню. Пришлось генератор старый заводить.

— Понятно. Что еще?

— Молодняк отсеяли и сопроводили на дальний выпас. Стадо увели, как и договаривались. Как прибудет к мистеру Шефелду — так и оплата незамедлительно поступит на ваш счет. Он уже звонил несколько раз.

— Странно. Мне звонков не поступало.

Люк достал телефон и уставился на экран. Сеть отсутствовала.

— У тебя ловит мобильный?

— Нет, мистер Вилд. Я это связываю с отсутствием электричества.

— Полноте, Холмс. Это происки русских.

— Ваш юмор не уместен, — поджав губы, Хулио изобразил обиду.

— Ладно. Что еще?

— Я по поводу нашего с вами разговора. О поездке в город.

— Хулио, я не собираюсь отнимать у тебя твой заслуженный отдых, но как ты себе это представляешь? На дороге такой туман, что ни дьявола не видно! А вы собирались всей семьей ехать. Не боишься заночевать на обочине?

— Нет, не боюсь. Нам до города только добраться, а там хоть трава не расти. Племянница Марии сегодня празднует свой пятнадцатый день рождения, грешно не поехать.

— Так света нет, того самого электричества, которое русские спрятали.

Глава 2

Добравшись до проблемного участка изгороди, о котором ему сообщил Хулио, Люк лично убедился в необходимости ремонта. Оставалось загадкой то, кто способен на такой вандализм? Проволоку сорвали со столбов и унесли в неизвестном направлении. Кому она понадобилась и для чего? Дети балуются? Маловероятно. До ближайших соседей куда как дальше, чем до того же города. Случайный путник, которому вдруг понадобилось несколько кусков колючки? Бред.

Все ясно, что ничего не ясно. Но такая сомнительная ясность никоим образом не способствует устранению проблемы. Придется вернуться сюда с инструментом и мотком колючки, ее уже наверняка подвезли из города, а Генри принял и перемотал на специальный деревянный вал. Вал этот на ранчо появился давно, скорее всего, во время строительства дома. Не было на его боках ни одного целого, без мелких дырочек, оставленных сотнями миль колючки, сантиметра. Это не мешало ему исправно служить людям.

Вернувшись к лошади, Люк панибратски треснул ее по спине и с ковбойским задором прыгнул в седло. Молли, успевшая задремать, встрепенулась от неожиданности и прыгнула в сторону, чуть тем самым не сбросив седока со спины.

— Тише, тише, мясо койота! Это всего лишь я, старый добрый Люк!

Услышав знакомый голос, Молли успокоилась и, лениво переставляя копыта, пошла в сторону ранчо. То, что ее хозяин, по сути, еще совсем мальчишка, давало ей повод не держать на него зла.

Выбираясь в эту короткую экспедицию, Люк искренне надеялся, что его скверное самочувствие останется на ранчо. Не тут-то было! Становилось еще хуже. Голова напоминала пустую бочку, в которой засела парочка взбесившихся кошек, постоянно завывающих дурным голосом и скребущих по стенкам острыми коготками. В желудке кто-то беспрерывно танцевал дьявольскую джигу, отчего нутро стремилось наружу, уступая место невидимым танцорам.

Ко всему прочему, Люка не оставляло смутное тревожное чувство того, что вокруг нечто неуловимо для взора изменилось. Что именно — непонятно, но то, что мир стал не таким, как был, это точно. Объяснить все это не представлялось возможным, и оставалось только пообещать (самому себе) разобраться во всем, как только самочувствие улучшится, и голова более или менее станет соображать.

За невеселыми мыслями Люк и не заметил, как добрался до ранчо. Оставалось только обогнуть забор и въехать в открытые ворота.

— Промахнулись мы с тобой, старушка, — погладил он Молли по шее. — Задумались. Эй, Генри! Проволоку привезли?

Генри вышел навстречу всаднику, и то, как он выглядел, заставило Люка содрогнуться. Воспаленные глаза, окрашенные в бордовые оттенки, запали вглубь черепа. Побелевшее до мертвецкой синевы лицо вытянулось, придавая Генри сходство с зомби из фильма.

— Слушай, ты бы прилег? Сказать тебе о том, что ты дурно выглядишь, равносильно тому, что не сказать вообще ничего.

Генри протянул дрожащую руку и принял у Люка узду. Молли шарахнулась в сторону.

— Тпру-у-у! — осадил ее Генри. — Чего всполошилась? Я же не под венец тебя поведу.

Сплюнув на землю тягучую слюну и отерев рот, он вымученно улыбнулся своей шутке и обратился уже к Люку.

— Мистер Вилд. Мне, конечно, очень дурно, но поверьте мне на слово, бывало и хуже. Я справлюсь.

Он вдруг замер, словно забыл про существование Люка, уставившись мертвым взглядом в пустоту. Пробыв в таком непонятном состоянии всего лишь пару секунд, он снова, как по мановению волшебной палочки, включился в реальность, продолжил:

— Проволоку не привезли и, как вы сами понимаете, уже не привезут. Сегодня, во всяком случае. Как у них все это работает — ума не приложу. Лентяи, одним словом. Как копы, святая Мария мне в свидетели. Только и умеют, что кофе глотать и жрать пончики. Поди заставь их выполнять свое дело! Коль уж не захотят, то и война их с места не сдвинет. Куда катятся Штаты?

— К светлому, сытому будущему, Генри. Наш курс неизменен. Послушай, а в хозяйстве разве не найдется у нас полсотни метров колючки?

— Как же? Естественно, найдется. Пока я у вас ответственен за хозяйство, оно будет в полном порядке. Даже несмотря на мое темное пьяное прошлое.

— Прошлое?

— Да, мистер Вилд. Именно — прошлое. Я уже все решил. С выпивкой покончено. Женюсь, вы позволите мне жить у вас на ранчо с семьей?

— Да хоть собаку еще в довесок заведи!

— Во-от, — удовлетворенно протянул Генри. — Женюсь, значит, детишки пойдут. Негоже им на отца с бутылкой смотреть. Я правильно мыслю?

— Конечно, Генри. Так что там с моей колючкой? Еще успею смотаться и залатать изгородь.

— Сейчас принесу. Вы, я так понимаю, пикап отдали Хулио? Я загружу в бьюик. Не стоит Молли гонять по жаре.

— Да, конечно.

Генри увел лошадь к сараю.

*****

Машину подбрасывало на ухабах с такой силой, что Люк стал сомневаться в том, что доедет до места назначения. С каждым новым скачком автомобиля его нутро салютовало все мощнее и мощнее. Недалёк тот момент, когда придется остановиться и приняться за отбивание поклонов, сопровождая эти поклоны рвотой. Но был и приятный момент от такой тряски: инструмент в багажнике подпрыгивал вместе с авто и издавал вполне сносные мелодичные звуки, что в свою очередь заменяло отсутствие музыки. Радио упорно шипело, не отзываясь ни на одной из частот.

Кое-как добравшись до места, выгрузив из машины все необходимое для ремонта, Люк принялся за дело. Провозившись не менее пяти часов с починкой, он из последних сил загрузил в багажник инструмент и, опустившись на водительское место, откинулся на сидение. Чувствуй он себя хоть немного лучше, то дело, которому он посвятил весь сегодняшний день, не заняло бы и получаса. А так — что имеем, то и имеем.

Сам того не заметив, провалился в глубокий сон.

Снилась муть. В прямом смысле этого слова. Белесый, плотный туман перед глазами, через который изредка проявлялись смутные силуэты и слышались приглушенные голоса, а иногда и крики. Протяжный, судорожный вой койота выдернул его из этого тумана, переместив обратно на сидение бьюика.

Глава 3

Старенький бьюик, нещадно коптя выхлопной трубой, бойко летел по асфальту. Люк вцепился в баранку как бульдог в грабителя — не оторвешь. Барти занимал пассажирское сиденье, беспрерывно прикладываясь к бутылке с водой.

— Все никак напиться не получается, — оправдывался он.

То, что пришлось услышать Люку о приключениях Барти, мягко сказать, не придало спокойствия. А казалось, что даже малые крохи информации о происходящем вокруг способны пролить свет на ситуацию. Не пролило, вопросов оставалось столько же, если не больше.

Мистер и миссис Макмиллоны обратились в монстров этой ночью. И не только они. Все работники ранчо сошли с ума, набросились друг на друга и на домашний скот. Барти спасло чудо. Этим чудом была астрономия. Не совсем астрономия как наука, а реферат по астрономии, который Барти должен был подготовить. Его мать, строгая женщина, загнала его на водонапорную вышку, стоявшую невдалеке от дома, и наказала мистеру Макмиллану убрать лестницу, дабы их сын не смог улизнуть и все же написал хоть что-то. Вот с этой вышки Барти и наблюдал то, что после он назовет не иначе, как судный день.

Все они, как и Люк с Генри, чувствовали себя плохо весь день. Как и Люк, Макмиллоны ощущали недомогание и странный привкус во рту. А вечером, сидя на вышке в ожидании вдохновения и сжимая тяжелый телескоп в руках, Барти услышал, как заржали в сарае лошади, и в загоне заметались телята, оставленные на ранчо. Не понимая, что происходит, он с ужасом наблюдал, как рабочие заваливают скот на бок, навалившись по трое-четверо, и еще живых рвут зубами. Страшно. Но еще страшнее, когда твои мать и отец едят ребенка, который, разбив окно на втором этаже в попытке избежать смерти, так и не успевает выпрыгнуть. Его затянули обратно в комнату, и через полминуты он уже не кричал. А его мать, милая Сьюзи Макмиллон, толкается с мистером Макмилланом в надежде отвоевать у того место удобнее. В свете необычно огромной луны выглядело все это еще более пугающе и отвратно, чем было на самом деле. Хотя — куда еще отвратнее?

Свое первое убийство Барти совершил при помощи телескопа, раскроив череп одного из ковбоев, молотя того по макушке тяжелой старинной оптикой. Пробравшись в подсобку, нашел там ружье и заряды к нему. Именно в том коротком путешествии от вышки к подсобке он обнаружил, что коль двигаться как черепаха, то его и не замечают. Здраво рассудив, что патронов на всех не хватит, он затаился неподалеку и стал ждать. Барти лично хотел освободить родителей, что ему впоследствии и удалось проделать.

— Отчего же ты их по дороге к моему ранчо не освободил-то?

— Знаете, мистер Вилд, не решался. Все думал, что вдруг очнутся. А как увидел, что папа к вам не за сигарой идет, так и понял — все кончено.

— Спасибо тебе.

— Сочтемся, — пожал он плечами.

Люк все косился на Барти, примеривая на себя то, что довелось пережить этому парню. После убийства Генри на душе скребли кошки. Какого же этому, по сути своей, еще ребенку? Барти на удивление выглядел не таким уж и печальным. Люк мог объяснить подобное только тем, что молодые люди, пресытившиеся всевозможными киношными ужастиками, кровавыми компьютерными играми и прочей чепухой, просто не способны воспринимать смерть как нечто фатальное. Любой кошмар, замеченный ими на улице или в школе, будь то издевательство над сверстником или избиение очередного неудачника, не вызывало никаких чувств в их больных, исковерканных современным миром душах, кроме одного — желания достать телефон и начать съемку. Вот так, словно через призму видеокамеры, Барти и смотрел на все то, что с ним произошло. Его человечность дремала, а мозг упорно блокировал те импульсы, которые способны ее пробудить.

— Мистер Вилд, машина!

Люк вздрогнул. Задумался и не заметил того, что твориться под носом. Вроде и на дорогу смотрел, а пока Барти не вскрикнул, не видел машину, ткнувшуюся в кювет. С дороги виден лишь багажник и задние колеса. Все остальное прикрыто густым кустарником.

Остановив бьюик и проверив, все ли в порядке с кольтом, Люк толкнул дверцу машины и выбрался на асфальт.

— Барти, оставайся в машине и проверь на всякий случай свое ружье.

— Люк, я с тобой!

— Нет! Прикрой меня, мало ли?

Люк и не думал о жалости к парню, он действительно рассчитывал на то, что тот его прикроет в случае чего. Но Барти расценил это как оскорбление. Что он, маленький? Почему ему нельзя пойти вместе с Люком к машине и посмотреть?

Наплевав на чувства подростка, Люк, нервно дернув шеей, осмотрелся и нехотя направился к месту аварии.

На первый взгляд ничего настораживающего не было. Старый форд не выглядел битым и покореженным. Можно подумать, что водитель специально свернул с дороги и укрылся в кювете. Так, скорее всего, и было. Интересно – от чего или кого пытался спрятаться этот человек. Или люди.

Спустившись с дороги вниз, Люк поравнялся с передней дверью, потянул ее на себя, отскакивая на всякий случай назад. Ничего. Приблизившись снова, заглянул в салон. Пусто. Отсек для перчаток открыт, и все его содержимое неопрятной кучей лежитна коврике для ног упассажирского сиденья. Что можно с таким рвением искать в столь небольшом ящичке? Пистолет, а может, перцовый баллончик? Загадка.

Следов крови Люк не обнаружил, как и следов борьбы. Это радовало. Значит, кто бы ни ехал на этом автомобиле, они, скорее всего, не погибли. Или не погибли тут, на этом самом месте. Идти и проверять окрестности не хотелось.

От раздумий оторвал уже ставший знакомым утробный рык. Звук стремительно приближался. Все, что успел сделать Люк, так это обернуться. На него довольно бодро «летел» зомби. Бойко перебирая обгаженными голыми ногами и выставив перед собой руки, бывший некогда человеком монстр вцепился в Люка и потянул на себя, одновременно подавшись к жертве всем своим дурно пахнущим телом.

Это же надо быть каким идиотом, чтобы в такое неспокойное для всех соединенных штатов время, заглядывая в салон чужого автомобиля, спрятать оружие в кобуру? Люк знал, каким идиотом надо быть. Он и был таким.

Глава 4

После недолгих манипуляций лассо было готово. Проверив еще раз узел на предмет свободного хода и убедившись, что все в порядке, Люк кивнул, давая знать Барти о своей готовности.

Затаившись за деревом, Люк глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь привести себя хоть в какое-то подобие порядка. Становилось все хуже. Руки дрожали не переставая. Мутило нещадно, болела рана на спине. Хватит ли сил размахнуться? Не сведет ли судорогой мышцы в ослабленном теле? Думать про такое не хотелось, но мыслям нет преград и запретов.

Барти смело направился в сторону одинокого зомби, забавно раскачивающегося с пятки на носок, словно скучающий франт, ожидающий свою избранницу у кинотеатра. Вот он остановился. Поднял руку и слегка ею помахал. Никакого результата — зомби не видел его. Барти подошел еще на несколько шагов и повторил фокус с рукой. Зомби заметил его и утробно заурчал. Парень не стушевался и, не теряя головы, стал отступать спиной к Люку, как они и условились. Зомби нерешительно, подволакивая ногу, направился к ним, прямиком в распахнутые ворота, отделяющие владения Эда от прочего мира.

Вот Барти поравнялся с Люком и, отойдя в сторону, поднял руки вверх. Его преследователь встал на месте. Что не так?

— Иди же, — шептал Люк. — Иди.

Нет. Не хочет. Видимо, остановившись, Барти перестал быть той желанной целью, которой был при движении.

Порыв ветра всколыхнул волосы, обдав правую щеку приятным холодком. Мертвяк, шумно втянув воздух, принюхался, как пес, и, зарычав, рванул в сторону Барти. Учуял! Эти твари не хуже легавых пойдут по следу, представься им случай.

Считанные метры отделяли Барти от неминуемой смерти. Времени не осталось, и Люк, размахнувшись, метнул лассо. Веревка дернулась в руках. Петля обхватила шею жертвы и затянулась. Затянем потуже! Люк дернул конец и, прищурив глаз, метнул его вверх, перекидывая через ветку. Потянул, затягивая петлю еще больше.

Барти кинулся на помощь, по пути, не побрезговав, треснул пленника ногой в спину, придав тому ускорение. Схватив веревку чуть выше рук Люка, принялся помогать. Мужчины отходили пока ноги зомби не замелькали в воздухе, оторвавшись от земли. Закрепили веревку, обвязав ее вокруг деревца.

Висельник дергался, как паралитик, и никак не желал успокаиваться.

— Вот такие яблочки выросли в саду, — сплюнул Люк в сторону трепыхающегося в петле зомби. — Издохни ты уже, в самом деле.

— Бежит куда-то, — подхватил Барти.

Они успели перевести дух и теперь удивленно переглядывались — висельник все еще дергался, не желая подыхать. Первым не выдержал Барти. Он, матерясь, на чем свет, подхватил кирку, оставленную Люком у того же дерева, приблизился к некогда добропорядочному, судя по галстуку, гражданину и, крякнув, как опытный шахтер, врезал стальным клювом тому прямо в висок. Издав натужный хрип, зомби успокоился.

— Мерзость какая…

— Ничего, Барти, ничего.

Люк с тоской посмотрел в ту сторону, где по меньшим меркам оставалось еще шесть или семь таких же «рыкунов». Если они с Барти станут подманивать к себе таким же образом всех их по одному, то ко второму пришествию управятся со всеми. Не годится. Остается только идти и перестрелять их всех к чертовой матери.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Барти. — Надо подключать союзников?

Он с любовью погладил ствол своего ружья.

— Да. Иначе сил не хватит. Умотаемся.

Люк проверил свой кольт. На всякий случай переложил часть патронов в другой карман.

— Это для чего?

— Это, Барти, для того чтобы благодаря случайной неуклюжести не остаться без боеприпаса. Допустим на секунду, что я второпях ухвачу с горсткой патронов дно кармана и выверну его наружу. Таким образом, все то, что не зажато в кулаке, останется на земле. А если я бегу? Где их искать? А так у меня есть еще и второй карман, где моими заботами останутся еще патроны. Отец научил. Правда так никогда и не пригодился этот трюк, но…

Барти, не говоря ни слова, разделил свои заряды поровну и рассовал по разным карманам.

— Держимся вместе, малыш. Твои глаза в большем порядке, так что посматривай по сторонам и продолжай прикрывать мой костлявый зад.

Выступили. Пока продвигались вперед, Люка не покидало чувство того, что за ними кто-то пристально наблюдает. Повертев головой и не заметив ничего подозрительного, он сосредоточился на целях видимых.

Вот и распахнутые ворота. Эд изрядно потрудился со сварочным аппаратом, сооружая из разного железного хлама это чудо инженерной мысли. Слепив каркас, он натянул на него металлическую сетку с ромбовидной ячейкой. Такая же сетка натянута по всему периметру. Не богато. Все деньги местного сумасшедшего, по слухам, уходили на то, что все называли бункером Сталина, а сам хозяин не иначе как «дом». Если доверять все тем же слухам, то на поверхности можно видеть ничтожную часть этого сооружения. Над землей возвышался трехметровый прямоугольник с плоской крышей и двумя окошками. Размерами окна напоминали бойницы дота и располагались в двадцати сантиметрах от земли, но в отличие от военной огневой точки имели стекло, да не просто стекло, а наглухо тонированное. По разным фантастическим предположениям, убежище Эда насчитывало помимо видимой части еще и подземную. Одни говорили о двух этажах, иные о трех. А вечером в баре можно было услышать версию и о четырех. Люк надеялся, что сегодня сам сумеет сосчитать этажность этого «замка».

Особым интеллектом зомби не отличались. Пятеро продолжали толкаться у входа в бункер, а двое ползали на карачках неподалеку от колодца. То, как Барти и Люк похитили их дружка, осталось незамеченным.

— Закроем ворота и подопрем их киркой. Затем стреляем. Ты в тех, что ползают.

— Почему? — удивился Барти.

— Они дальше. Ты видишь лучше, и ствол у тебя длиннее моего. Покончишь с ними — поможешь мне.

Барти кивнул, запирая ворота.

Люк глубоко вдохнул и, подняв пистолет, прицелился. Отвел большим пальцем курок и потянул спуск.

Глава 5

Подойдя вплотную к Эду, Люк собрал воротник его ковбойки в левый кулак, а правым стал наносить удар за ударом, делая паузы лишь для того, чтобы вставить очередное слово:

— Ты… Старое… Потертое… Седло… Мула.

Первым точным ударом Люк своротил приплюснутый и широкий от природы нос отшельника набок. По губам и подбородку того полилась кровь. Несмотря на острое желание убить негодяя, по чьей вине погиб такой хороший парень как Барти, Люк смог по-настоящему вложиться только в первый удар, все последующие не причиняли видимого ущерба лицу Эда.

Дыхание вырывалось из груди натужным хрипом. Кулаки отяжелели настолько, что казались отлитыми из чугуна. Руки повисли вдоль тела плетьми.

— Что же ты, а?

Злости уже не осталось. Или сил на злость? Все нутро Люка терзала горечь утраты только, казалось, приобретенного настоящего друга. Первого в его жизни. Закаленного так, как другим и не снилось.

Барти. Малыш Бартоломью. За один день он дважды спас его жизнь и к третьему спасению приложил максимум усилий. Этот максимум был весом в его, Барти, собственное существование в этом мире. Сошедшем с ума мире.

— Если бы ты нас впустил сразу, а не пританцовывал на крыше… Чем ты думал, чем? Что такого мы сделали, что ты готов был оставить нас там умирать?

Эд молчал. Сидел на бетонном полу, укрытом циновками и прочей чепухой, и молчал.

Ничего Примечательного в «бункере» не было. Жилище являло собой именно то, чем, собственно, и было — пристанищем сумасшедшего.

Самым дорогим атрибутом интерьера в доме был радиоприемник. Ламповый. Стены увешаны плакатами и агитационными листами с надписями на разных языках. Вот со стены смотрит человек с такой же козлиной бородкой, что и у Эда, с залысинами. В вытянутой вперед руке он сжимает кепку. Это Ленин. Люк знал. А вот и еще один известный персонаж — Че. Всякая революционная чушь.

— Ты боялся, мы увидим это и расстреляем тебя? Или испугался за свой космический плазменный астрокунцкомбаин? — Люк стукнул кулаком по крышке радиоприемника, отчего тот жалобно крякнул и чихнул облаком пыли.

С улицы послышался рев «жабы», и тут же дом Эда ощутимо тряхнуло. Люк подошел к окну. Чудовище, раззявив зубатую пасть, зашлась в истерическом крике, потряхивая одной из конечностей, на которой из четырех когтей-сабель осталось только три.

— Надо же! — усмехнулся Люк. — Эта дьявольщина о твою «хижину» коготок обломила. Давай! Укуси нас, что б тебя!

«Жаба» предприняла еще одну попытку снести с лица земли бункер, но, так же, как и в первый раз, потерпела неудачу. Отошла в сторону и принялась пожирать застреленных Барти зомби.

— Тьфу, гадость какая.

Люк вновь посмотрел на притихшего Эда.

— Что?

Эд не ответил. Кровь унялась, и теперь старик пытался отереть ее с лица. Получалось плохо. Вместо полосы, прочерченной от поломанного носа до подбородка, после его нехитрых манипуляций тыльной стороной ладони на лице теперь красовалось кровавое смазанное пятно.

Взгляд Люка выхватил книгу на журнальном столике. На обложке был нарисован дородный пожилой мужчина с бородой и кучерявыми волосами.

— А это еще кто? — кивнул в сторону стола.

— Маркс.

— Физик?

Эд сплюнул на пол и, обнажив окрашенные кровью зубы, ответил:

— Первый президент соединенных штатов.

— Шутим? Это хорошо. Так ты ответишь мне на мой вопрос? Почему Барти погиб?

Эд исподлобья смотрел на Люка. Это начинало бесить. Неспешно потянув из кобуры кольт, Люк шагнул к отшельнику и упер ствол тому в висок.

— Я нажму на спуск, Эд. Во имя святой Девы Марии, ответь — отчего ты не впустил нас?

— Убери! — отмахнулся старик от дула пистолета. — Смерти не боюсь. Расскажу.

Люк спрятал оружие. Честно признаться — он не был уверен, что сможет выстрелить. Сразу после случившегося — да, но теперь?

Эд поднялся на ноги и посмотрел в угол единственной комнаты, туда, где к стене приставлена была лестница к лазу в крыше, через который он и выбрался для разговора с Люком и Барти.

— Закрой, а то мало ли…

Люк, забравшись под самый потолок, увидел цепь. Ухватился и потянул. Пришлось приложить все свои силы, и отверстие в потолке закрылось металлическим квадратом. В последний миг в узкую щелочку он успел заметить глаз жабы, уставившийся прямо на него. Значит, чудище уже отобедало и намеривалось предпринять попытку достать еще живых людей через крышу. Люк готов был дать любую клятву в том, что в этом глазу он увидел разум. Стало жутко.

Вернувшись, он опустился в кресло напротив Эда и стал ждать, когда тот соизволит объясниться.

— Я не знаю, что происходит, но могу с уверенностью сказать, что это не нормально. И даже не ненормально. Это дико и непонятно. А раз непонятное, то еще более страшное.

— Я тебе сейчас зуб выбью. Сам я все это знаю.

— Не перебивай. У вас с Барти была возможность поговорить по этому поводу, у меня — нет. Не с кем. Так вот, неладное я заподозрил позавчера вечером, с приходом кислотного тумана.

Люк встрепенулся.

— Что-то не давало мне покоя, но что именно — не знаю. Наутро мне было плохо так, как будто я кутил не менее недели, хоть и не пью уже четверть века, а в полдень… меня укусил гремучник.

Челюсть Люка отвисла. Заметив это, Эд успокоил слушателя:

— Я сделал все, что только можно сделать после укуса.

— Антивенин?

— Нет, я приготовился к смерти. А теперь у меня будет к тебе вопрос: скажи, как ты себя чувствуешь сейчас, и как ты себя чувствовал вчера?

— Плохо. Сушит, хочется пить постоянно. Лихорадка, помутнение в глазах, рвота.

Эд почесал клинышек бородки:

— Я думал, это от яда…

Люк все никак не мог сообразить, к чему клонит его собеседник. Эд встал и водрузил левую ногу на столик так, чтобы Люк смог рассмотреть то, что открылось его взору после того, как старик оголил голень. Четко просматривался укус змеи: две точки на припухшем выпирающем островке. Голень в том месте приняла цвет спелой сливы.