Очень личная помощница для орка

Глава 1.

Бросаю взгляд в окно на мелькающие за ним очертания гор, задумавшись о своем туманном будущем под мерный стук колес. А уже в следующий миг вагон вздрагивает, резко меняет движение, словно напоровшись со всей силы на бетонную стену.

Пол в один миг уходит из-под ног. Удар такой силы, будто меня выстрелили из пушки. Я вылетаю из кресла, в котором сидела, и приземляюсь в метре от него, обнаруживая себя стоящей на коленях и вытянутых руках. Скольжу по ковру, цепляясь ногтями за ворс.

Скрип, грохот, треск. Железо визжит, как огромный раненый зверь. Вагон кренится на бок, теряя равновесие. Тяжелый чемодан пролетает мимо, я едва успеваю увернуться от него.

Металлические стены вагона сминаются от удара, как фольга. Одна из стен начинает выгибаться внутрь с жутким скрежетом, видимо, намереваясь раздавить уцелевших пассажиров.

Я хочу закричать от ужаса, но ничего не получается. Грудь сжимается, воздух становится слишком густым и вязким. Застревает в лёгких. Ни вдохнуть, ни выдохнуть! В ушах стоит звон.

Неужели мне конец?!

Даже не успеваю запаниковать, так быстро все происходит. Лишь в голове мелькает ироничная мысль, что завтра отец и его новая жена, получив известие о моей гибели, наверняка обронят ужином: “Ну что за неблагодарная дочь! Добилась все же своего, оставила нас ни с чем!”

Но мне уже будет все равно.

Мне и сейчас все равно. У меня есть заботы поважней.

Стена вагона точно решила меня придавить и сминается, складываясь почти пополам от удара об столб.

В другой раз я бы пошутила о крепости железнодорожных столбов, о которые крушатся вагоны.

Но не сегодня.

Слишком уж неумолимо стена надвигается на меня.

Вагон с грохотом переворачивается на бок. Я почти глохну от жуткого грохота и людских криков. Цепляюсь за кресла, пытаюсь найти хоть какую-то опору.

Стена продолжает сжирать окружающее пространство. Вот она уже прямо передо мной… и вдруг, крыша вагона, не выдержав такого поведения собственной стены, трещит, и с грохотом выстреливает вверх, словно отщелкивается и падает на землю.

И все вдруг замирает. Вагон больше не двигается, падение прекращается.

Там где была крыша – сияет небо, солнце удивленно заглядывает внутрь развороченного купе поезда, но ему это быстро наскучивает и оно прячется за пробегающими облаками.

Кто-то хватает меня за локоть – дергает, встряхивает, тянет, помогая выбраться. Выбираюсь и осматривая место крушения, под аккомпанемент клацанья собственных зубы. Глотаю воздух с хрипом, как рыба, случайно оказавшаяся на берегу.

– Всё в порядке, – шепчу сама себе. – Всё уже…

Сама не знаю зачем, но бреду вдоль искореженного состава. Мой вагон оторвало, и он сполз по насыпи, наткнувшись на столб и вероятно перевернувшись от удара. Пролом на месте крыши зияет, будто открытая пасть.

Выглядит жутко, но судя по оживленным голосам, выбирающихся из него людей. Все мы отделались – если так можно сказать – жутким испугом и небольшими травмами.

И все бы было прекрасно, и можно праздновать второе рождение, – или что там празднуют в таких случаях? – но вдруг я слышу плач, и натыкаюсь взглядом на женщину, сидящую на земле. Она тянет ко мне руки:

– Леди! Леди! Я похоже, что ногу сломала, не могу встать… Мы ехали с дочерью, у нее был котенок. Нас с дочкой вытащили. А дьявол этот спрятался. А сейчас мяукает оттуда! – она кивает с отчаянием на перекошенный вагон, из которого я только что выбралась. – И Лили.. Моя Лили бросилась за ним! На его крик! – Тело женщины сотрясают рыдания.

Холод выстреливает по позвоночнику. Вагон боком стоит на насыпи, вот-вот грозя скатиться вниз и рухнуть в обрыв.

Торопливо оглядываюсь, но рядом – никого, кто мог бы прийти на помощь. Все бросились к другому вагону второго класса, туда, где больше пострадавших. Этот вагон пустой. Никто не думал, что маленькая девочка побежит внутрь снова, едва выбравшись из него.

Я залезаю внутрь обратно. Сердце колотится, стараюсь ступать очень осторожно, чтоб не нарушить хрупкий баланс и вызвать обрушение.

Чертыхаюсь.

Сейчас мне можно! Все-таки леди, которым не положено чертыхаться, не лазят по искореженным вагонам в поисках девочки с котенком.

Ведь я могла бы просто отвернуться. Могла бы не лезть. Сделала бы вид, что не услышала, или лишилась чувств (как и полагается леди в трагических обстоятельствах) Но…

Но тогда бы это была не я.

Почти сразу же замечаю малышку. Девочка склонилась над тем самым огромным чемоданом, что пролетел мимо меня, дергает его изо всех сил, но не может сдвинуть с места.

Тороплюсь к ней, изо всей силы дергаю чемодан. К счастью, котик цел, лишь хвост придавило. Радостный, он взбирается на руки своей маленькой самоотверженной хозяйке, готовый выбраться отсюда.

А я хватаю ее за руку, тяну прочь из вагона, под которым я слышу, как начинает шуршать осыпающийся щебень.

Глава 2

Сердце в один миг подскакивает к горлу, на языке разливается горечь. Я осторожно сглатываю, будто сделай я это неосторожно, – и вагон понесется вниз, под откос.

Девочка на секунду цепляется за меня, судорожно хватая за талию, пытаясь удержать равновесие. Я чувствую, как она дрожит от страха мелко, отчаянно. Смотрит на меня огромными доверчивыми глазами.
Я даже успеваю отметить, что серый котенок, льнет к ней, врубая свой внутренний мурчательный мотор на полную катушку.

Весь мир вдруг сужается до звука моих осторожных шагов, шелеста щебня, скрипящего под вагоном и громкого мурчания довольного кота. Его не бросили, спасли, он и рад.
А нам как сейчас выбираться?

Вместо пола под ногами – уцелевшая стена вагона. Она качается, незаметно, всего лишь на несколько сантиметров скользит вниз. Щебень сыпется под колесами, и с каждым шагом мы теряем высоту, пусть незначительно, но неумолимо.

Сердце стучит где-то в горле, как будто тоже пытается вырваться и убежать подальше.

– Всё хорошо, – бормочу я девочке, скорее для себя. Натягиваю на лицо широкую улыбку. – Сейчас выберемся отсюда и пойдешь к маме. Ты больше не убегай от нее, ладно?

Делаем еще один осторожный шаг. Девочка серьезно кивает, обещая слушаться маму.

И еще шаг. Непроизвольно сжимаю ее ладошку чуть сильней.

Она всхлипывает, судорожно шепчет что-то про котика и маму, а я чувствую, как дыхание сбивается. Мне нужно спустить её вниз — к насыпи, к людям. Только бы успеть.

Идти между рядами кресел, лежащих по боку, старательно обходя окна, которые теперь под ногами – занятие не из легких. Но мы справляемся. Шаг за шагом. Почти не дыша, продвигаемся к зиящему проходу – там, где раньше была крыша.

Склон крутой, земля сыпется, но ниже мама девочки, завидев нас, из последних сил поднимается на ноги, кричит:

– Лили! Слава Богу! Сюда! Я подхвачу!

Подхватываю малышку и передаю из рук в руки. осторожно, медленно, стараясь не совершать резких движений. Минута, и она уже в материнских объятьях. И я выдыхаю. Теперь дело осталось за малым выбраться самой! Это уже легко.

Только стоит мне об этом подумать, как раздается скрежет под ногами. Звук режет уши, и вагон, словно недовольный тем, что я от него ухожу, резко подается вниз, теряя точку опоры.

Я кричу, и сама не узнаю звук своего голоса. Глаза распахиваются, но я ничего не вижу. Всё дёргается, заваливается. Вагон опасно наклоняется, готовый сорваться с бешенной скоростью вниз.

«Вот и всё», – мелькает мысль.

Вагон съезжает вниз мимо женщины и застывшей Лили с ее котенком. Кажется, они тоже кричат. Но я не слышу их. Все звуки глушатся скрежетом съезжающего по щебню вагона.

Но вдруг я слышу рык, что разрывает пространство, отдается дрожью в моих нервных окончаниях. Темная тень на миг заслоняет свет. Она хватает меня за локоть, обнимает сильной рукой за талию. Резко дергает на себя с нечеловеческой скоростью и силой. Выдергивая меня из падающего вагона в самый последний миг.

Я даже не понимаю, как мы оказываемся на насыпи. Он движется с силой урагана, унося меня с собой, но при этом бережно прижимает к себе, когда мы касаемся земли.

Потрясенно стою среди грохота и рева от разлетающегося в щепки вагона, который срывается в обрыв кажется на миг раньше, чем мужские сильные руки ставят меня на землю.

Вагон срывается в пропасть за моей спиной. Насыпь под ногами трясется и гудит как при землетрясении.

Я висну в руках моего спасителя, прижавшись к широкой, мощной груди. Он такой огромный, что я едва-едва достаю ему до плеча.

– И сильный! – подсказывает внутренний голос.

Чувствую, как под одеждой перекатываются мышцы. И, словно ничего не случилось, мерно и гулко стучит сердце, в отличие от моего, частящего быстрыми мелкими ударами.

Спокойствие и уверенность чувствуются даже не то что каждом его движении, а – в каждом вдохе.

– И быстрый! – не унимается внутренний голос, расхваливая моего спасителя.

– Безмозглая кукла! – Рычит он, рассеивая романтичный флёр. – Зачем ты туда полезла?

Мне хочется ответить, что это девочка… что котёнок… что я не могла иначе. Но горло сжимает, и я просто моргаю и кусаю губы, не в силах вымолвить ни слова.

Но хотя бы внутренний голос обиженно-насупленно замолкает, и я могу поднять на мужчину глаза.

Ох! Лучше я бы не делала этого!

Меня держит в объятьях… орк! Орк! Я, конечно же, лишена предрассудков, как и каждая современная девушка. Но не настолько же! Мамочки мои!!! ОРК!!!

Вот тут уже точно можно лишиться чувств.

Но судьба никогда не давала мне сделать то, что я хочу (например, упасть в обморок, как сейчас).

У нее всегда есть для меня сюрпризы.
Так что я почти не вздрагиваю, когда нас ослепляет вспышка белого света. И последующий за ней крикливый возглас репортера, опускающего фотоаппарат:

– Вот так сенсация! Мистер Моггарн спасает пассажирку второго класса после крушения поезда. Причем выбирает прехорошенькую!

Визуалы

Дорогие девочки, я рада приветствовать вас в своей новой истории. Располагайтесь поудобней. Будет интересно!

А пока покажу вам наших героев, как я себе их представляю:

Итак, знакомимся!

Это наша Марта, которая попала в железнодорожную катастрофу.

И это не последнее ее испытание!

А вот со спасшим ее орком у меня проблема. не могу выбрать. Слишком уж хороши. Хоть и непривычно видеть орка в таком обличье! Мистер Моггарн.

1

2.

3.

4.

Выбираем, девочки! Какой вам по душе?

И , если вам по душе история, не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить лайки! Они же как топливо для нас с музом. Да и мистер Моггарн будет доволен!

Глава 3

За сутки до катастрофы.

Утром позволяю себе вволю понежиться в постели. Я не из тех, кто предпочитает лениться и валяться в кровати полдня, а вечерами до поздней ночи (или верней сказать – раннего утра) наносить бесконечные визиты и посещать приемы и балы.

Хотя, может быть и из тех. Но шанса проверить не было.

После того, как несколько лет назад умерла моя мама, отец женился второй раз. И они с его новой женушкой промотали все состояние довольно быстро.

Так что последние годы мы еле сводили концы с концами.

Правда, все время надеясь на скорое улучшение дел. И ничего не предпринимая для наступления оного.

Верней, папенька и свежеиспеченная “маменька” просто ждали, когда меня можно будет удачно выдать замуж.
В вероятности удачливости никто не сомневался. Унаследованный от мамы титул делал меня хорошей партией.

Надо было лишь дождаться совершеннолетия.

Вот мы и ждали восемнадцатого дня моего рождения.

Я – для того, чтобы иметь возможность самостоятельно распоряжаться тем немногим, что у меня есть.

А отец с мачехой…

– Марта! Марта! – голос мачехи режет слух. Она еще стучит костяшками сжатого кулака в мою дверь, словно одного звука моего имени недостаточно: – Марта! Несносная девчонка! Будь добра, поднимайся! Отец ждет тебя в кабинете.

Вот и все поздравления с днем рождения.

Но по правде сказать, других я и не ждала. Слишком уж хорошо знала главную песню своей мачехи, которую она готова была петь с утра до ночи:

– Какая ты неблагодарная, Марта!

– Мы столько для тебя сделали! Ты должна думать о нашем будущем!

– Мы на грани разорения! Ты должна поправить наши дела!

Дорога в кабинет отца кажется особенно длинной сегодня. И хоть я и догадываюсь, о чем пойдет речь, но звучит все-равно неожиданно, словно выстрел. Когда отец, едва я ступаю на порог его кабинета, бросает мне заготовленную фразу:

– Марта, я договорился! Ты выходишь замуж! Ты должна быть мне благодарна, я выбрал для тебя…

Слова ударяют в грудь, как порыв ледяного ветра. Я моргаю. Не верю. Не понимаю. Мне же только сегодня исполнилось восемнадцать. Я рассчитывала после совершеннолетия уехать и поступить в Квинс колледж.

Я узнавала, там стали принимать женщин, пусть лишь на курсы и не выдавали диплома. Это все равно был мой шанс!

– Что…? – шепчу я. – Должно быть, это шутка?.. Вы… Ты не можешь…

Но он словно не слышит меня, механически повторяет начатую фразу:

– …Самую выгодную партию. Я уже всё подписал, – он даже не смотрит на меня, его больше интересует то, что написано в бумаге, что он держит в руках. — Свадьба будет быстрой и скромной. Граф Лоренгхайм гарантирует погашение долгов, сохранение дома и положения в обществе. Ты ничего не теряешь. Ты и так нищая!

– Нищая? – меня трясёт. Я стараюсь сдержаться изо всех сил, чтобы не закричать. Леди ведь не кричат.

Это он промотал мамино наследство! С ней! С этой…

Той, что старательно вытравливала любое, самое малейшее, напоминание о маме из нашего дома и из памяти. Сожгла мамины письма! Она распродала её книги и картины, которые она любила.

Единственное напоминание, от которого она не могла быстро избавиться – это я. Мои огненно-рыжие волосы и синие глаза бесили Клариссу до невозможности. Она шипела, точно змея, разве что ядом не плевалась:

– Это неприлично. Дорогой! Марта выглядит словно ведьма со своими рыжими волосами. Кто решиться взять ее замуж с таким неприличным цветом волос? Еще и кудри!

Ну вот, видимо, нашелся ценитель. Правда, он старше меня лет на тридцать, и выглядит отвратительно. Но разве это кого-то может остановить, когда речь идет о деньгах? И если бы только о них!

«Молодая девушка – не более чем разменная монета», – как-то сказала мачеха. Кажется, она была искренне удивлена, что я с ней не согласилась.

Сейчас я себя именно так и чувствую. Мои дражайшие “родители” покупают себе безбедную жизнь, а расплачиваются мною. Разве кого-то этим удивишь в нашем мире?

– Смею лишь напомнить, что я планировала учиться. – Привожу свой последний довод, сама понимая, что все это бессмысленно.

Все уже решено без меня.

– У нас нет денег, чтобы тратить их за твое никчемное обучение. К тому же, что скажут люди! Граф Деворо отправил дочь учиться! Это позор. Нет и нет. Ты выходишь замуж!

Так что мне остается лишь произнести заученное:

– Как вам будет угодно!

Отец впервые за время всего разговора вскидывает на меня глаза, видимо, желая полюбоваться моим смирением. Но не находит его на моем лице, и решает поучать меня в завершении разговора:

– Марта, ты не имеешь права отказаться. Ты подведешь всю семью, предашь память матери, ведь мы можем лишиться дома! Видит Бог, я бы поискал кого-нибудь получше Граф Лоренгхайма, но он единственный согласился, а времени искать других кандидатов у нас нет. Уверен, ты будешь мне благодарна. Замуж – отличный выход в нашей ситуации.

Я уже даже не удивляюсь его словам. Они больше не ранят. Молча разворачиваюсь и выйдя из кабинета, тихонько притворяю за собой дверь.

Она тихо щелкает за спиной. Почти неслышно. Там, с той стороны осталась послушная девушка, нетерпеливо ожидающая своего совершеннолетия, чтобы избавиться от опеки отца и поступить учиться.

А здесь, в коридоре в этот же миг родилась другая. Та, что встряхнув непослушными кудрями, произносит себе:

– Я все равно хотела уезжать из дома, рассчитывая поступить в квинс колледж. Что ж, эту возможность у меня отняли. Но не забрали возможность уехать.

В голове быстро рисуется план. Он отчаянный, опасный. Но другого выхода у меня нет, кроме выхода замуж. Не хочу я даже приближаться к так называемому жениху, а уж тем более – ложиться с ним в постель.

На железнодорожном вокзале толпа шумит. Мужчины в цилиндрах, дамы в дорожных платьях, дети в серых пальтишках. Все куда-то спешат, а я – прячусь. Клубы пара, вырывающиеся из-под колес и валящие из труб, стоящих у перрона паровозов, очень мне помогают пройти незамеченной к кассе.

Глава 4

Вспышка фотоаппарата бьёт мне прямо в глаза. Я моргаю, ослеплённая, не сразу понимая, что происходит. Воздух разрывается от криков:

– Мистер Моггарн! Кто эта девушка?
– Она Ваша невеста? Мистер Моггарн, представьте свою невесту публике!

– Леди! Посмотрите сюда! – Я не сразу понимаю, что этот выкрик мне адресуется.

Потому что как завороженная гляжу на орка. То есть, мистера Моггарна. Фамилия кажется смутно знакомой, но мозг в шоке и отказывается выдавать нужную информацию.

Орк крепко держит меня в своих руках. Смотрит на меня, даже не поворачивается на вспышки камер и выкрики.
Долго. Слишком долго.

Пристально. В потемневших глазах что-то горячее плещется, тяжёлое, расплавленное. Может быть у всех орков так? Никогда не видела орка там близко. Да еще чтобы он смотрел на меня так. Будто он где-то в глубине моих глаз надеется прочитать, о чем я думаю. Или внушить мне свою мысль.

Я чувствую, как у меня дрожат пальцы, которыми я вцепилась в его рукав. Мышцы тела все сводит от напряжения.

Полулежу в объятьях орка. На виду у всех. Гарантированно: завтра это скандальное фото обойдет все газеты.

У меня кружится голова от ужаса. Не так я себе представляла свое бегство! Это не бегство – это провал! Просто крест на всех моих и без того призрачных планах

Мужские руки с легкостью придают мне вертикальное положение, и, словно нехотя, отпускают. Спине сразу становится холодней без прикосновения горячих огромных ладоней.

Но это только снаружи. Внутри у меня горящей лавой разливается предчувствие беды. Завтра на первых полосах можно будет лицезреть меня в неприличной близости – в общем-то в руках! – орка.

Перед глазами проносится, как мой отец получает утреннюю прессу. Реакция Клариссы. Графа Лоренгхайма… Все увидят. Все узнают. “Падшая дочь разоренного графа Деворо в объятьях орка”.

Я сглатываю и забываю, как дышать, представляя огромные буквы кричащих заголовков.

После такого я не то что никогда не выйду замуж, я даже самую грязную работу не найду. Леди не может оказаться так близко к мужчине, если только это не ее муж, или жених. Или… или… В голову ничего не приходит. Правила строги и никаких исключений! Никогда!

Мистер Моггарн слегка поводит бровями, уголок его губ кривится в еле заметной усмешке (если мне это не показалось, конечно).

Он одним почти неуловимым движением задвигает меня за спину, выступая чуть вперед передо мной. Закрывает меня своим телом от ушлых репортеров. Как они только добрались сюда так быстро? И ведь не было ни одного, пока надо было спасать пассажиров.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Фотоаппараты щёлкают со всех сторон. Я сжимаюсь, будто меня окружила свора собак, готовых растерзать. Я хочу спрятаться, исчезнуть. Просто провалиться сквозь землю!

– Это моя помощница. Личная!

Моя… кто?
Мозг спотыкается. Что он сказал? Помощница? Кто?

А толпа уже взрывается:
– Помощница?! Мистер Моггарн!
– Как вас зовут, мисс? Посмотрите сюда, улыбнитесь!

Репортеры пытаются пробраться за спину орка, чтобы хорошенько меня разглядеть. И сделать фото, а вдобавок – взять интервью.

Он разворачивается, бросая мне, едва повернувшись:

– Следуйте за мной! – И шагает в толпу репортеров.

Меня качает от ужаса, но мистер Моггарн даже не замечает. Или замечает, но ему всё равно.

– Мистер Моггарн! Что вы скажете по поводу причин катастрофы? – Летят на нас со всех сторон вопросы журналистов, стоит нам сделать первые шаги.

И только голос орка, низкий и гулкий, заставляет разом всех замолчать.

– Причины крушения будут установлены после тщательного расследования, – кратко сообщает он.

Слегка поднимает руку, требуя тишины, и журналисты замирают, почти по стойке смирно. Даже я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание.

– Все пострадавшие получат компенсацию, – продолжает он. – И необходимую помощь. Уже сейчас людей расселяют по гостиницам. Лекари осматривают каждого пассажира. Никто не останется без поддержки.

Моггарн чуть наклоняет голову, и от этого простого жеста репортёры словно осекаются. И больше не следует ни одного вопроса. Они просто слушают, что им скажет этот исполинский мужчина, возвышающийся над толпой минимум на пол-головы:
– Вы всё узнаете первыми, когда мы закончим расследование. А сейчас я приношу свои извинения. Но ни у меня, ни у моей помощницы сейчас нет времени на беседы. Мы оба заняты делом. Поэтому больше никаких интервью.

Он разворачивается ко мне:

– Идём, – бросает негромко, но так, что не послушаться невозможно.

Да и, честно сказать, я и бы даже не подумала оставаться на месте, окруженная журналистами, без спокойной уверенности мистера Моггарна. Так что торопливо шагаю за ним.

Но едва держусь на ногах. Спотыкаюсь, каблук туфли застревает между камней, и орк, не замедляя шага, буквально подхватывает меня, ставя рядом с собой.

Невозмутимо идет вперед, увлекая меня за собой. Его ладонь ложится на мой локоть, слегка придерживая. Словно защищает от падений и прочих неприятностей.

Щёлк. Щёлк.
Последние вспышки. Последние заголовки, что завтра украсят первые полосы газет.

Я прячу лицо, делая вид, что поправляю шляпку. Он ведёт меня так, будто я действительно его помощница, привычная идти следом за хозяином.

Что ж! Я тоже могу сыграть эту роль. Главное побыстрей убраться отсюда. А потом… потом уже думать, что же теперь делать дальше.

Через через несколько минут мы оказываемся у огромного черного автомобиля. Водитель услужливо распахивает дверцу перед мистером Моггарном. А я ищу глазами, куда же мне идти после того, как магнат усядется в свое роскошное авто и укатит прочь.

Но только идти мне, кажется, никуда не потребуется. Мужчина кивком головы указывает мне в салон и произносит с едва заметным поклоном (и сильно заметной усмешкой):

– Леди вперёд. Прошу вас!

*********

Глава 5

Оглядываюсь назад и … ныряю в его машину. Мистер Моггарн следом за мной.

Дверь захлопывается за ним с глухим звуком, и будто сразу гаснет весь хаос, что ревел и щёлкал вспышками снаружи.

Внутри только гул мотора, медленно гаснущее освещение, – сглатываю (надеюсь, что незаметно) – и орк рядом.

Салон обволакивает меня роскошью. Запахи кожи и дерева смешиваются, а мягкое сиденье буквально втягивает в себя. Панели из красного дерева сверкают, инкрустации серебром отливают в свете. Всё это словно из другого мира, недосягаемого для таких, как я.

Автомобили в нашем мире есть лишь у десятка людей. И вот получается, что и у орка.

Как вспышка молнии сверкает озарение, откуда я помню его имя.

Напротив сидит он. Бархаг Моггарн. Имя, которое я слышала десятки раз в разговорах отца и его знакомых, и не только их.

Орк, который скупил половину железных дорог и пароходных линий, а вторую половину, как говорили, собирается прибрать к рукам в ближайшем будущем. Владелец пароходов и железнодорожных составов. Магнат.

Говорят, что у него есть корабль, способный пересечь океан быстрее любого магического судна. Что он может скупить министерский совет, если ему захочется. Что он опасен и скор на решения, как сам ураган, и при этом умен, как дьявол. Даже моя мачеха, вечно ядовитая, однажды пробормотала: «С таким лучше не связываться!».

И вот он сидит передо мной, настоящий, живой. Смотрит внимательно, не мигая.

А у меня сердце никак не думает униматься. Я думала, что предел скорости пульса я испытала в вагоне, когда поняла, что он катится вниз. Оказывается, нет! Сейчас пульс долбит еще громче и чаще. отчаянней. Словно погибнуть тогда в вагоне – это было молниеносно и не так страшно, как оказаться с орком наедине.

Водитель хлопает своей дверью и моментально трогается с места. Машина едет неровно, ищет путь, чтобы выехать на ровную дорогу от железнодорожного полотна, где лежат искореженные вагоны.

"Это неприлично", – стучит в моей голове, – "оказаться в одной машине с незнакомым мужчиной. Хотя после того, как газетчики сфотографировали как богатейший магнат спасает девушку из купе второго класса, пожалуй, уже все равно".

Тишина становится невыносимой, давит, вынуждая меня что-то сказать. О том, что завтра газеты будут пестрить фотографиями. О том, что всем захочется обсудить: леди Деворо оказалась в объятьях орка. Но вместо этого, я улыбаюсь и произношу с улыбкой, протягивая ему руку для рукопожатия:

– Леди Марта Деворо.

Он на долю секунды смотрит на мою руку и тут же протягивает свою.

Пока я осознаю, что он мне жмет руку по-мужски, и что моя ладонь кажется такой крохотной по сравнению с его огромной лапищей, он повторяет за мной, словно пробует фамилию на вкус:

– Леди Деворо. Вот значит как.

Уверена, он понял и про мой титул, и про бедственное положение. Он так пристально смотрит наменя, словно считывает все, что у меня на уме и на сердце. Сверлит темным взглядом. Но сейчас я рада, что больше он ничего не спрашивает. Лишь нехотя отпускает мою руку.

– Бархаг Моггарн, – произносит он спокойно. – И, думаю, вам это имя знакомо.

Знакомо? Дажа слишком. Я бы предпочла никогда не пересекаться с таким человеком. Слухи о нем ходят самые разнообразные, все-таки он орк. И магнат.

Не знаю, что меня дергает и за какие ниточки, – возможно, уверенность, что хищнику нельзя показывать свой страх, – но я вдруг заявляю, глядя прямо на него:

– Я благодарна вам за спасение. Жаль лишь, что рядом оказались репортеры, и вы скомпрометировали меня. Нельзя ли было…

Не успеваю продолжить, замечаю, как он мимолетно вскидывает бровь и произносит:

– Так вот, леди Деворо, это вы полезли в падающий вагон. Если бы не я, вас бы уже не было. Так что вините только себя.

Щёки заливает жар. Но возразить нечего. Похоже, он не из тех людей, кого интересуют оправдания.

А еще, судя по всему, ему плевать не репортеров. Он привык. В отличие от меня. Да и вряд ли его репутации что-то угрожает. В отличие от моей.

– Куда вы ехали? – спрашивает он тоном, словно мы с ним ведем светскую беседу.

Я прикусываю губу, не зная, что мне говорить. Все-таки бегство графини из дома уже само по себе скандал.

Взгляд не отводит. Не оставляет выбора. Вздрагиваю подбородок, решив, что мне уже ничего не страшно, отвечаю:
– В Лорсдейл. Хотела найти работу, не могла больше оставаться дома. Отец решил выдать меня за графа Лоренгхайма, а мачеха промотала всё наследство матери. Денег не осталось даже на приличный билет, поэтому я взяла второй класс.

Держу спину очень прямо и говорю с достоинством, будто это признание не должно меня унижать.

– Я хотела устроиться гувернанткой. Или, если повезёт, секретаршей при нотариусе. Мне нужна работа. – Я сглатываю и смотрю в пол. – Но теперь конец. Завтра газеты выставят меня посмешищем. Никто не возьмёт на работу женщину, о которой будет судачить весь город. И так-то не особо много было шансов. Рекомендаций у меня нет.

В салоне звенит тишина. Он молчит, будто обдумывает каждое моё слово.

– Не конец, – наконец произносит он. Голос низкий, тяжёлый, будто приговор. – Я же представил тебя моей помощницей. Личной. Ты ей и станешь. Газеты получат именно эту историю.

Я резко вскидываю голову.
– Помощницей? Я? – выдыхаю. – Но я… я

– Это твой единственный выход. Работа у меня сохранит твоё имя и будущее. А всё остальное тебя уже не спасёт.

Его слова звучат сурово, но я понимаю: это правда. Женщина без денег, с фамилией, покрытой позором, никому не нужна. Может, это и есть мой шанс? Пусть я не туда ехала и не того искала, но судьба подкинула неожиданную возможность. Да, странную, и да, опасную. Но всё же возможность.

Я выдыхаю, ощущая, как с плеч будто падает камень.
– Помощницей… значит.

– Именно, – кивает он, и уголок его губ чуть заметно поднимается.

Я снова отворачиваюсь к окну. Фонари бегут за стеклом, и в голове вдруг вспыхивает мысль: а что хуже?

Глава 6

Последние полчаса автомобиль катит в тишине. Она воцаряется сразу же, стоит мне только произнести: “хорошо, я согласна!”, Бархаг лишь едва заметно кивает и отворачивается, словно утратив ко мне интерес.

Я устала, и нет никаких сил поддерживать светскую беседу, развлекать своего спутника милой болтовней.

К счастью, орку плевать на условности и он не нарушает мое молчание вопросами о погоде и книгах или театральных постановках.

И уже за это я готова добавить ему баллов, если б он в них нуждался.

Так что я просто отворачиваюсь к окну, стараюсь изо всех сил не уснуть в под мерный гул мотора машины.

Редкие поначалу огни фонарей становятся все чаще и ярче, сигнализируя о том, что вы въезжаем в город.

Автомобиль мягко притормаживает у освещенного подъезда. На фоне ночного города гостиница кажется островом света. Окна горят ровными рядами, у входа суетятся лакеи. Я нервно сглатываю. Здесь явно привыкли встречать магнатов и лордов, но не девушек, сбежавших из дома. Пусть даже графинь.

Бархаг выходит первым. Мне кажется, что он это делает одновременно с тем, как машина едва останавливается. Его силуэт перекрывает вход, и служащие спешат склонить головы. Он даже не удостаивает их взглядом, лишь бросает короткое:
– Два номера. Соседние.

На меня он тоже не оглядывается, впрочем.

Одергиваю себя, что я больше не графиня, никто не будет подавать мне ручку, чтобы я вышла и поднялась по ступенькам. Отныне я – всего лишь личная помощница мистера Моггарна.

Разве я не об этом мечтала?

То есть не об этом конечно. Но в сложившихся обстоятельствах я должна быть довольна. У меня есть работа.

Через минуту мне в руки кладут ключ с тяжёлым брелоком. Пальцы дрожат, и я спешу спрятать их за спину.

Мистер Моггарн окидывает меня взглядом, и едва уловимым кивком приглашает двигаться за ним. Властно бросает замершим лакеям:

– Багаж леди Деворо прибудет завтра.

Ах, да! Багаж. Не то, чтоб в моем саквояже были какие-то несметные сокровища. Но сейчас у меня и вовсе ничего нет.

Мы поднимаемся наверх по лестнице, идем по длинному коридору, устланному ковром в длиннмы ворсом. Тут все кричит о роскоши. Я даже думать не хочу, сколько стоит номер в подобном месте. В конце концов, мистер Моггарн сам сказал, что все пострадавшие будут размещены в гостинице. Вот пусть и размещает.

Внутри меня смутное ощущение того, что поезд, в котором я ехала – “Силверэрроу” – принадлежит орку, давно оформилось в твердую убежденность.

Для того, кто только что потерял железнодорожный состав, он возмутительно невозмутим!

Шагает уверенно, не оборачиваясь, и кажется, что перед ним весь мир расступается, давая дорогу. Мой номер оказывается совсем рядом, дверь у двери.

Открываю замок, оборачиваюсь в дверях, чтоб произнести вежливое:

– Доброй ночи, сэр!

И натыкаюсь на темный нечитаемый взгляд орка. Мистер Моггарн лишь кивает мне.

Захлопываю дверь, и наконец остаюсь одна. С удовольствием скидываю дорожные туфли и платье, попутно оглядывая свое временное пристанище.

Комната просторная: широкая кровать с балдахином, тяжёлые шторы, в камине тлеют угли. И кажется, стоит моей голове коснуться подушки, я немедленно провалюсь в сон.

Но нет. Ложусь, и снова вскакиваю. Хожу по комнате, смотрю в зеркало, слушаю, как сердце колотится после всего, что произошло и в ожидании того, что еще будет завтра.

Как это – работать на орка? Я никогда даже рядом не стояла с ними, только слышала шепот за спиной: «опасные», «жестокие», «нечеловеческие». А теперь я – его помощница.

Сначала думаю о делах: что буду делать? Вести переписку? Принимать посетителей? Составлять расписание? Но мысли быстро ускользают в другую сторону.

Каково это – оказаться рядом с ним ближе, чем на расстоянии в пару метров? Ближе чем вытянутая рука? Он же держал меня. Там, у обрыва.

Его руки сильные, тяжелые, горячие, не выбраться. Да и вряд ли захочется! Все-таки в кольце его рук… безопасно?

Тело до сих пор помнит это ощущение. Я сглатываю, прижимаю тыльной стороной ладони к щекам, будто могу прогнать это воспоминание. Но оно упорно возвращается, и вместе с ним – странное, непривычное волнение.

«Безумие», – шепчу я сама себе и всё-таки ложусь. Только перед глазами стоит его лицо. Близко-близко. Его глаза почти без радужки, притягивающие взгляд, словно сверхмощным магнитом. Острые скулы. И резко очерченные губы.

Интересно, когда он кого-то целует, то мягкие ли они или…

Охх! О чем я только думаю! Ныряю с головой под одеяло. Будто кто-то мог бы увидеть мои мысли, а я спряталась.

И неожиданно для себя вдруг засыпаю. Проваливаюсь в глубины сна.

Морские волны качают палубу огромного парохода. Крики чаек и плеск воды сулят незабываемое путешествие. И вдруг все меняется за короткий миг, я даже не успеваю моргнуть.

Но вот уже ветер треплет волосы, море ревет. Небо рвут молнии на части. Вода вздымается стеной, и судно начинает крениться. Доски под ногами скрипят, стонут, словно живые. Палуба скользкая, меня бросает то к борту, то к надстройке, и вдруг она резко уходит из-под ног.

Я лечу вниз, прямо в пасть высокой волны. Удар выбивает дух, ледяная вода врывается в рот и нос. Захлебываюсь, пытаюсь вынырнуть, взмахнуть руками, но волна накрывает с головой, тянет вниз. Не выбраться.

Темнота сгущается. Силы молниеносно покидают. Я уже не чувствую пальцев, лишь боль в груди от недостающего воздуха. «Вот и всё», – мелькает пугающая мысль. Я хочу закричать, но голос не слушается, лопается словно пузырями и исчезает в воде.

– Помогите! – вырывается у меня. И тут же я ухожу под толщу воды. Кислорода не хватает.

И вдруг все исчезает.

Резко открываю глаза и судорожно кашляю. Сердце колотится, дыхание сбивается с ритма. Несколько секунд я не понимаю, где я? В груди до сих пор жжет, будто я действительно наглоталась воды.

Глава 7

Я вздрагиваю, когда он произносит тихо хриплым голосом.
– Это всего лишь сон. Сон!

Осторожно присаживаюсь в постели, не веря своим глазам и не вполне проснувшись. Он стоит у изножья кровати – едва одетый, в одних тёмных брюках, в расстегнутой рубахе, ткань которой сползла с плеча. Свет углей из камина ложится на его кожу, подчеркивая рельефный торс, будто вытесанный из каменного монолита. Плечи слишком широкие, грудь массивная, каждый вздох двигает мышцы, словно они живут отдельной жизнью. И от их мощного движения невозможно оторвать взгляд. Чёрные как смоль волосы коротко подстрижены, но по торчащим непокорным прядям я могу предположить, что он сладко спал до того, как ворваться сюда.

Я сама себе не верю, но первое, что приходит на ум: он красив.

По-своему. Дикой, суровой красотой, что не вяжется с тем, что привыкла видеть в своем окружении. Красота без утонченной выверенности аристократических чёрт, зато с силой, от которой становится тесно в груди. Мне стыдно за эту мысль. Я отвожу глаза, но сердце всё равно колотится так, что слышно в висках. Не удивлюсь, если ему тоже слышно.

Но он молчит, не приближается больше, но и не выходит из моей комнаты. Само по себе это уже так скандально. Но отчего-то сейчас я меньше всего об этом думаю. Остатки сна еще не до конца слетели с моей души. Я помню жуткие ощущения будто всем телом: и давление, и невозможность сделать вдох, и парализующий страх.

– Мне приснилось… – шепчу я, не понимая, зачем рассказываю ему. Но кажется, что я должна объясниться – Будто пароход, на котором я плыла, попал в шторм. Меня уносит за борт, я тону. Я кричу и зову на помощь.

Он молчит несколько секунд, словно ожидая продолжения моего рассказа. Но мне больше ничего добавить. Не расскажывать же о том, что я во сне я так ясно почувствовала… смерть? Будто по-настоящему захлебывалась водой, мне не хватало воздуха, сердце будто разрывалось от боли.

Мы несколько мгновений смотрим на друг друга в молчании. Наконец мужчина хмурится, взгляд его темнеет, словно он что-то обдумывает, и произносит ровно, почти холодно:
– После крушения это естественно. Пережитый страх возвращается во сне.

Я киваю, кусая губу. Всё вроде так. Но отчего мне снится море и шторм, когда я моря даже не видела никогда воочию?

– Вам нужно выпить что-нибудь успокаивающее, – продолжает мистер Моггарн. – Я распоряжусь принести вам чай с ромашки. Или мелиссой. Вы сразу уснете.

Он велит принести чашку. Пар от неё клубится, пахнет луговыми травами. Я пью, и тепло растекается внутри, разливается по жилам. Голова становится тяжелее, веки сами собой смыкаются.

– Спокойной ночи, Марта, – произносит он низко и разворачивается, направляясь к двери.

Я ещё слышу, как хлопает дверь в его комнату, а потом больше – ничего. Сон подкрадывается быстро, я словно падаю в него с разбега.

…И снится уже не шторм. Снится он.

Бархаг садится рядом, склонившись так близко, что наши дыхания смешиваются. А весь мир сужается до его взгляда, затягивающего меня словно в воронку, внутрь, на самую глубину.

Его рука ложится мне на плечо, крепкая и горячая. Он обнимает, бережно, но властно. Притягивает меня к себе. И я чувствую телом, как приходят в движение его мощные мышцы. Его пальцы зарываются в мои волосы, ловко вытаскивают шпильки из прически, отчего тяжелые локоны рассыпаются по плечам. Он давит ладонью на мой затылок, не давая ни крохотного шанса сбежать.

А когда я поднимаю лицо, он целует меня. Нежно, едва касаясь, но всё внутри сгорает от этого прикосновения. Его губы уверенные, требовательные, и я тону. ТОлько на этот раз не в воде, а в нём и в своих ощущениях странной сладкой слабости, от которой кружится голова и в венах словно мёд растекается. Я таю, растворяюсь в них.

И… отвечаю на поцелуй.

Бархаг

Мне никак не удаётся уснуть. Сижу у окна, глядя на ночной город. Фонари отражаются в мокрой мостовой, как звёзды на воде. Я устал, но мысли не дают покоя. Слишком много странного вокруг происходит, но никак не желает складываться в общую картину.

А теперь еще эта девчонка. С огненно-рыжими волосами и синими, словно бездонное октябрьское небо солнечного дня, глазами.

Упрямая, глупая, смелая. Спасала чужую девочку и котенка, не думая о себе. Безрассудство чистой воды!

Хмыкаю. Мне ли судить?! Я также рванул к ней, едва поняв, что ей самой – не выбраться. И даже доли мгновенья не сомневался, используя свою магию, что это может выдать меня.

Метнулся, остановил вагон своей силой, и схватил ее крепко, буквально вырвав из рук печальной судьбы. И еле отпустил, когда налетели репортеры.

Стискиваю челюсть от одного воспоминания. Я все сделал правильно! Нельзя было ее отпускать.

Но только кажется в эту игру могут играть двое. Это она меня не отпускает. Ее образ так и стоит перед глазами.

Сжимаю кулаки, меряя комнату шагами. Мне нельзя думать о ней так. Моя личная помощница. Леди Деворо. С ее пылающе-рыжими кудрями, разметавшимися по подушке. С длинной шеей и острыми ключицами, разлетающимися словно крылья чайки. С ее тонкими пальцами, дрожавшими, когда держала чашку.

И с ее доверчивым взглядом, когда рассказывала то, что ей приснилось, словно верила, что я смогу защитить её от её же кошмаров.

Сон всё-таки берёт верх.

И во сне она сама приходит ко мне. Оказывается в объятьях. Я протягиваю руку и тяну её к себе. Она не сопротивляется. Напротив, её голова склоняется на мою грудь, волосы мягко струятся между моих пальцев, стоит мне запустить ладонь в ее прическу, рассыпаются по плечам. Я вдыхаю их аромат, и во мне разгорается жажда, пылает костром не хуже огненного пожарища ее волос.

Она поднимает лицо, смотрит прямо в глаза. В этом взгляде нет страха, только ожидание. Она готова. Я наклоняюсь, и наши губы встречаются. Сначала осторожно. Но вскоре поцелуй становится жадным. Её руки обвивают мою шею, её тело мягко прижимается к моему, и я чувствую, как дрожь проходит по её спине.

Глава 8

Просыпаюсь в полной тишине. В комнате темно, но свет уже начинает пробиваться сквозь щели между тяжелыми портьерами на окнах. Несколько секунд я не понимаю, где нахожусь. Осматриваюсь по сторонам, не узнавая комнату и обстановку.

И только потом вспоминаю о произошедшем вчера. События, словно вспышками света в голове проносятся: мой спешный побег из дома, вокзал, купе второго класса, крушение, гостиница… Бархаг.
То есть мистер Моггарн.

И сразу же в груди тревожным предчувствием разливается ощущение скорой беды: будто весь мир уже обо мне знает – и что сбежала из дома, и что оказалась скандально близко прижата к орку, в то время как отец дал согласие на брак с другим.

А я ещё пока не в курсе всего этого.

И, словно почувствовав мое волнение, гостиничный мальчишка аккуратно стучит в дверь, произносит:

– Свежая пресса!

После чего я слышу его удаляющиеся шаги и стук в соседний номер, затем – в следующий по коридору.

Сердце тут же делает кульбит, когда я представляю заголовки. Паника захлестывает с головой, не хуже, чем темные морские воды в моем сне. Совершенно также давит на грудь и мешает дышать.

На трясущихся ногах осторожно подхожу к двери, открываю ее и наклоняюсь. На полу перед номером меня дожидается стопка аккуратно сложенных газет. Сердце, словно предчувствуя скорую катастрофу, начинает колотиться, а ладони становятся влажными.

«Ну всё, конец. Теперь весь город или даже вся страна будет смаковать подробности, обсуждая падшую леди Деворо».

С дрожью разворачиваю листы. Лоб покрывается испариной. Я хлопаю глазами, не в силах поверить. В них ничего нет.

Абсолютно ничего! Ни компрометирующей фотографии, ни намека на скандал. Лишь кричащая заметка во всю первую полосу: “Вчера вечером на линии «Silver Arrow» произошло крушение. Все пассажиры расселены по гостиницам. Ведётся расследование”.

Я читаю дважды, потом еще и третий раз.

Просматриваю одну газету, вторую, третью. Но все равно не нахожу даже упоминания своего имени. На фотографиях передовиц – перевернутые вагоны, другие пострадавшие, есть даже Лили с котенком (да-да, я рассмотрела), и несколько фото мистера Моггарна.

Но меня на фотографиях нет. Ни на одной!

Меня пронзает облегчение, но тут же за ним приходит настороженность. Слишком уж просто. Неужели удача улыбнулась мне? Почему газетчики решили не публиковать мои снимки?

Мои мысли прерывает горничная, что приносит мое платье, выглаженное и чистое, как будто и не было вчерашнего ужаса. После чего приглашает спуститься вниз на завтрак.

В зале для завтраков удивительно тихо. Звук моих шагов глушится коврами.

Бархаг уже сидит за столом, безупречно сервированным серебряными приборами и белым фарфором. Я вижу лишь темную макушку волос. Остальное скрыто за развернутой газетой.

Он опускает ее и поднимает на меня взгляд, стоит мне приблизиться, хотя мне кажется, что я подошла совершенно бесшумно.

– Доброе утро, – говорит он.

Я киваю, приветствуя его.

– Вы читали ... – начинаю, но он перебивает, словно читая меня с первых строк:

– Газеты вы уже видели, – произносит он утвердительно, а не задавая вопрос. – Присаживайтесь.

Приглашает меня жестом за его стол.

– Да. Там ничего нет. – опускаюсь на стул напротив.

– Люди иногда забывают, что информация – это тоже товар, – говорит он совершенно буднично, словно мы обсуждаем покупку свежих булочек. – А за молчание, как и за слова, можно заплатить.

Я сжимаю пальцы под столом, не зная стоит ли мне пугаться его откровенности или благодарить за участие. Поэтому просто молчу, опустив взгляд.

– Я не знал, что ты предпочитаешь на завтрак, поэтому заказал то же, что и себе.

Официант ловко расставляет блюда на столе. И я с удивлением наблюдаю, как передо мной появляется тарелка овсянки с кусочками яблок и малины, свежие булочки, масло и яйца – все в точности как и перед моим новым боссом.

Мы едим молча. Удивительно, но эта молчаливая трапеза для меня спокойнее и приятней многих моих прежних завтраков.

Когда мы почти заканчиваем, к столу подходит человек. Высокий, сухощавый, в очках и сером костюме.

– Леди Деворо, – говорит он с лёгкой улыбкой, слегка склонив голову в знак приветствия. – Эдгар Тревеллиан. Секретарь мистера Моггарна.

– Приятно познакомиться, мистер Тревеллиан.

– И мне, леди Де...

– Эдгар, – спокойно перебивает его Бархаг, напоминая о делах, – отчёт!

Секретарь кивает, сразу переходя на деловой тон:

– Предварительное заключение по кружению готово. Наши инженеры осмотрели участок и паровоз с вагонами. Это был не несчастный случай. – Он делает паузу. Бархаг смотрит на него в упор. – Взрывное устройство. Заряд был установлен под рельсы. Механизм достаточно профессиональный. Примитивный, но эффективный.

– Ясно, – хмурится мистер Моггарн.

– Могло быть гораздо хуже, – продолжает Эдгар. – Если бы не экстренная остановка и не …

Моггарн рывком поднимается из-за стола:

– Я все понял, Эдгар! – и уходит, не оглядываясь, уверенный что я и мистер Тревеллиан последуем за ним.

– Добро пожаловать в бизнес, леди Деворо. Здесь скучно не бывает!