Очень странный факультет. Отбор

Глава 1

Глава 1

— Ника, у нас отмена! — раздалось на весь магазин, и я вздрогнула, потому что в этот раз звали точно меня.

Прошло два месяца в тех пор, как я, Харлинг и Седвиг оказались в нашем мире, и все это время мы прятались. Без магии, без ухищрений, как обычные люди.

А как лучше всего это делать? Правильно: найти самую обычную работу, в самом обычном городе, с самой обычной зарплатой.

Хотя в чем-то мы все же схитрили.

Воспользовались форой в несколько недель и контактами в мобильных телефонах — изготовили поддельные документы всем троим.

Новые имена, паспорта, дипломы, свидетельства — все то, что могло пригодиться, чтобы скрываться продолжительное время, пока не появятся новые идеи.

Мы переехали подальше от Москвы, в небольшой областной центр, где я устроилась в магазин, вначале кассиром, а после меня быстро повысили до администратора зала.

Вот такая ирония судьбы.

Ловко лавируя между ящиками с фруктами и рядами холодильников, я добралась до кассы, где быстро провела возврат покупателю.

После вернулась на склад, где продолжила по накладным принимать только что привезенный товар.

От работы отвлек звонок на покоцанный мобильный с разбитым экраном. Трещинка пролегала ровно от одного угла до другого, но на саму работу телефона это не влияло. А позволить себе новый модный телефон на зарплату администратора в маленьком магазине я не могла.

Прочла имя звонившего.

— Слушаю, — устало отозвалась я. — Все в порядке?

— Да, — раздался с той стороны голос с явным английским акцентом. Седвиг показывал отличные результаты в изучении русского. — Возвращаться с дежурства, хотел спросить: что взять на ужин?

— Ничего, — отозвалась я. — Доберись до дома и ложись отдыхать. Продукты есть, Виктор, наверное, уже все приготовил.

— Точно? — Голос Седвига звучал устало, и оно очевидно. Медицинские работники сейчас трудились на износ.

Ему мы состряпали диплом фельдшера, и пусть язык Седвиг знал ужасно, но когда не хватает сотрудников в больницах, да еще и на крошечные зарплаты, то ничего удивительного, что даже за такого работника схватились руками и ногами. Седвигу удалось устроиться даже быстрее, чем мне. Теперь он работал фельдшером на скорой помощи.

— Да, — отозвалась. — Отдыхай. Если дома чего-то нет, напишите сообщение, я куплю.

Седвиг положил трубку, а я убрала мобильник в карман и продолжила рутинную работу.

Хотя задней мыслью все равно нет-нет, а проносилось беспокойство.

Пусть прошло уже два месяца, а тревога все равно не покидала меня.

Мы старались вести себя осторожно. Сняли небольшую квартиру на окраине города.

Хозяйка обветшалой конуры долго и придирчиво осматривала меня и двух мужчин за моей спиной. И хоть мы представились родственниками, сестрой с двумя братьями, но кто же нам поверил.

Для этого мира наша компания выглядела в лучшем случае как извращенцы.

Но хозяйка заломила цену, а мы согласились платить.

Теперь большая часть двух зарплат, моей и Седвига, уходила на аренду.

Остальное на еду.

Харлингу же приходилось сложнее всего. Ему в этом мире пока места не нашлось.

Пусть он знал язык, но он не знал правил. Ни одна специализация из мне известных не подходила для того, чтобы можно было безопасно устроить его на работу.

Разве что грузчиком, но и тут таился подвох.

Что, если Харлинг порвет перчатки в процессе работы или коснется кого-то случайно?

Тогда клиентов по скорой у Седвига могло прибавиться.

Поэтому Виктор почти безвылазно сидел в квартире, от чего чах. День ото дня.

Никаких развлечений, кроме телевизора и интернета, у него не было, и все, что ему оставалось, — это целый день торчать в сети, следить за Лысяшем, убирать дом и готовить.

Да и по отношению ко мне его сила вела себя странно — то проявлялась, то абсолютно игнорировала.

Иногда я пыталась невзначай коснуться Виктора, но иногда огребала разрядом, а иногда нет. Системы в этих проявлениях не обнаруживалось.

В итоге за несколько месяцев совместного существования мы вывели для себя три основных правила.

Первое: мы никогда, ни при каких обстоятельствах, что бы ни происходило, не применяем магию. Иначе нас найдут.

Второе: не заводим посторонних близких знакомств, не посещаем общественные мероприятия. Не делаем фотографий, селфи, не выкладываем свои изображения в интернет. Иначе нас так же быстро найдут.

И третье: если жизни угрожает опасность, тогда магию применять можно. Но в этом случае мы в тот же день срываемся на новое место, бросаем все и рвем когти.

И если к третьему пункту мы еще ни разу не прибегали, то с выполнением второго постоянно возникали проблемы.

В нашем мире, где камеры торчали буквально на каждом шагу, а каждый третий подросток мнил себя блогером и снимал буквально все — пункт два казался фактически невыполнимым.

Седвигу в этом плане было даже проще. На работе он постоянно прятал лицо под медицинской маской, мне же пришлось перекрасить волосы в темный и искажать черты лица ярким, но безвкусным макияжем, подводить глаза черным, чтобы они казались меньше, изменить форму бровей и носить цветные линзы.

На всякий случай я обзавелась парочкой париков для выхода в город в дни, когда не работала.

Сегодняшняя смена закончилась без приключений, я переоделась, вышла с работы и направилась к остановке маршрутного такси.

Там полчаса вместо привычного часа я тряслась по кочкам, пока транспорт ехал на самую окраину города. Сегодня мне везло, возвращаюсь домой пораньше.

Хотя на улице все равно уже была глубокая ночь, и бродить одной по этому району особенно девушке было небезопасно. Конечно, я знала, что в случае чего смогу отбиться магией, но применять ее не хотелось, поэтому в кармане лежал газовый баллончик.

Я брела по заснеженным подворотням, заглядывая в окна первых этажей. Пусть места и не были благополучными по многим меркам, но все же тут жили и обычные семьи. Иногда в окна получалось подсмотреть за чужим счастьем — например, как дети наряжали елку или играли в догонялки. Как утром старушка прямо из окна подкармливала голубей остатками черствого батона. Или вот недавно я видела свадьбу.

Глава 2

Глава 2

Откуда-то сверху упала капля. Еще одна и еще.

Я зажмурилась.

Так же внезапно нахлынули и звуки: шум деревьев, шорох листвы, птичьи трели и вновь капли, словно начинался дождь.

Следующим чувством вернулся запах — сырой земли, незнакомых цветов и грибницы.

Потом зрение — потому что я распахнула глаза и села рывком, озираясь.

Это был лес.

Самый натуральный: я лежала на подстилке из опавшей хвои, вокруг целые заросли папоротников, одинокий неизвестный гриб под сосной и даже букашка, ползущая по моей руке. И дождь, мелкий, едва накрапывающий.

Схватилась за горло, вспоминая о только что произошедшем, но не обнаружила ничего.

Горло целое.

Так же как и моя зимняя куртка, шапка, джинсы и сапоги, все, что было на мне, так и осталось на мне. Изменилась только окружающая среда, я была в летнем лесу.

И живая.

— Это рай? Я умерла и попала сюда? — спросила у букашки, будто тот мог ответить.

Но ответ пришел со стороны.

— Понятия не имею, как выглядит рай, — голос Виктора я узнала сразу, — но это явно не он. Потому что я определенно не умирал. Все повторилось с точностью, как в прошлый раз.

Я бросилась на голос, обнаруживая Харлинга в низине у оврага, по которому струился ручеек. Тот, так же как и я, выглядел вышедшим из зимы в лето, а еще растерянным, смотрящим на меня с непониманием.

После долгого молчания он изрек:

— Седвиг был прав.

Я была готова услышать что угодно, кроме этой фразы.

— В чем?

— Ты умерла, — бесцветным голосом ответил Харлинг, все так же неверяще глядя на меня, и я вдруг осознала одно — он бледен, а его руки и одежда до сих пор в моей крови. В таком количестве, что даже мне становилось понятно: потеряв столько крови, я не должна стоять на ногах, говорить и тем более прыгать резвой козочкой по оврагам.

Но я ощущала себя если не превосходно, то точно не умирающий.

— Как такое может быть? Я не очень похожа на призрак.

Но Харлинг помотал головой.

— В этот раз я видел все четче. Мы почти добрались до четвертого этажа, когда ты сказала что-то про свет и закрыла глаза. Я надеялся, что ты просто потеряла сознание, а в следующий миг тебя охватило пламя. Оно словно вырывалось изнутри, но не обжигало ни тебя, ни меня. И все же мы словно оба словно сгорели, а после оказались здесь. В этом месте. И я готов поклясться, что это мой родной мир. Мы перенеслись обратно.

Я сглотнула, пытаясь промочить пересохшее горло.

— А Седвиг, а Лысяш? — единственное, что произнесла я.

— Ты видишь их здесь? — вопросом на вопрос ответил Виктор. — Похоже, твоя магия особенная, это не просто самоконтроль силы — это нечто большее. Умирая, ты открываешь портал в другой мир и переносишь через Грань не только себя, но и тех, кто с тобой рядом. Вероятно, есть какой-то радиус действия.

Я замотала головой.

— Нет, ну быть такого не может. Я же не Дункан Маклауд, может, Седвиг прав и у меня просто хорошая регенерация в экстренных ситуациях... — Мне не хотелось верить в правоту Харлинга, но тот уже поднялся с земли и теперь внимательно осматривал овраг и вообще место, в котором мы оказались. — Что ты ищешь?

— Если я не ошибаюсь, то это место, как и прошлое, будет как-то с тобой связано. В твоем мире тебя выносит недалеко от собственной могилы, значит, в этом тоже должен найтись якорь.

— Это лес, — растерянно отозвалась я. — Сколько, по-твоему, мест в вашем мире, которые могут быть со мной связаны? Разве что шестой холм, да и только. Но это не похоже на остров Таль.

Харлинг помотал головой.

— Это точно не остров — вулкана не видно. Не отходи далеко.

Мы брели куда-то по чаще, стараясь не выпускать друг друга из виду. Магию пока никто из нас не решался применить. Виктор рассуждал, что, скорее всего, мы оказались где-то недалеко от имения Станислава — ведь иных мест я не знала в этом мире. Куда, как не к дому Эммы, мне переноситься.

В какой-то миг впереди замаячила дорога. Мы бросились к ней, но так же быстро остановились, едва поняли, что это за место, только время года другое.

— Здесь вы напали на карету, — поняла я. — Вы прятались за теми кустами, а после я рванула туда, откуда мы пришли, пока не свалилась в овраг и не наткнулась на ветку.

В груди болезненно заныло от воспоминаний о пробитой груди.

Черт!

Я выругалась вслух. Потому что Седвиг и Харлинг оказались правы.

Я и в самом деле тогда умерла и сейчас, похоже, тоже.Нас действительно вынесло в место, на котором так многое связано с моей смертью. Наверное, поищи мы лучше, наверняка бы нашли ту самую палку-убийцу.

— Новость хорошая и плохая, — мрачно изрек Виктор. — Хорошая — мы в полудне пути от поместья Станислава. Плохая — до столицы ровно столько же, а значит, мы во владениях императора Сириуса, и если тебя и меня поймают, то нас не ожидает ничего хорошего.

Я мрачно посмотрела на Харлинга и выдала только одно:

— Ты должен меня убить. Сейчас же.

Его глаза расширились, а бровь со шрамом взлетела вверх.

— Ты в своем уме? Я не стану этого делать.

— Нужно, — припечатала я. — В том мире остались Седвиг и Лысяш. Нам нужно вернуться.

— Нужно, — согласился Виктор. — Но что, если твоя сила работает не так? Может, у тебя есть скорость перезарядки или еще что? Давай обойдемся без таких опрометчивых решений. Мы можем дождаться попутного экипажа и напроситься нас подвезти.

Я критически осмотрела одежды Харлинга, а после свои.

Он в джинсах, зимних мужских ботинках, расстегнутом пуховике — и весь в крови.

Я не лучше, разве что под пуховиком еще и униформа с синей жилеткой работника магазина.

— Еще варианты? — с надеждой спросила я. — Мы выглядим не как люди, которым захотят помогать. Даже за очень большие деньги.

— Портал, но ты же знаешь, мои порталы убивают все живое, — напомнил Харлиг. — А раз убивать тебя и себя я не собираюсь, то этот план обречен на про...

Глава 3

Глава 3

Внутри флигеля вполне ожидаемо обнаружился зал с длинными столами и лавками вдоль них. Один — для женской половины собравшихся, второй такой же — для мужчин.

Стараясь придерживаться действий толпы и держась рядом с Леной, я, как и остальные, не снимая верхней одежды, села на лавку и принялась чего-то ждать.

Передо мной стояла пустая деревянная тарелка с деревянной ложкой. Ни ножа, ни вилки. Кубок также был выточен из дерева и расписан красками геометрическими узорами.

Краем глаза я поглядывала за Харлингом. Похоже, он выбрал схожую с моей тактику: держаться остальных менторов, иногда даже, будто невзначай, он касался то одного, то другого плечом, явно проверяя, не вернулась ли к нему магия.

И судя по тому, что никто не вскакивал как ужаленный, во флигеле с магией было так же туго, как и в замке.

А еще с пальца Виктора исчезло фамильное кольцо — не заметить это было сложно, уж больно массивным было украшение. Скорее всего, он сам его снял и спрятал, чтобы не возникало лишних вопросов.

Лена ткнула меня локтем в бок.

— Смотри! — восторженно выдохнула она. — Сейчас будет магия! Прикинь, самая настоящая!

Она восторженно смотрела в центр пустой тарелки, пришлось поступить так же в ожидании «чуда».

Раздался тонкий звон колокольчика, и по залу пронеслись восторженные ахи. Тарелки сами по себе наполнились едой, кубки — напитками, на столах появились большие блюда с яблоками и запеченной дичью.

— Это что, скатерть-самобранка, что ли? — не сдержала удивления я.

Раз магия не работала, значит, колдовать тут никто не мог. Значит, логично было бы предположить, что дело в артефакте.

— Или домовые-эльфы! — хихикнула девчонка в очках, сидящая по другую руку от меня. — Ты что, Гарри Поттера не читала?

На ее рыжей голове были заплетены причудливые косы, сооруженные в замысловатый узор. Тонкая работа. А еще я заметила, что рыжая была одной из немногих, кто не носил платок.

— В приюте как-то не до таких книг было, я больше по учебникам, — покачала головой я. — Но я много слышала.

— Тоже сирота? — задала следующий вопрос девчонка и поправила сползшие очки, причем спросила с интонацией скорее констатирующей, нежели вопрошающей.

— Почему тоже?

— Удивительное совпадение, — ответила рыжая. — Все девушки в этом зале так или иначе одиноки. Либо сироты, либо стали такими недавно, есть даже одна молодая вдова. Ни близких подруг, ни родителей, ни мужей... Никого, кто бы стал нас оплакивать и искать после исчезновения.

Она вновь поправила сползшие на нос очки, при этом поморщившись, так как очки вновь норовили свалиться, словно были не по размеру. В отличие от многих, кто уже активно пережевывал еду, ни она, ни я к своей тарелке еще не притронулись.

— Эмма, — протянула руку я для знакомства.

— Станислава, — спокойно и сурово ответила девчонка, и мои глаза невольно расширились от удивления.

— А как же правило четырех букв?

— Пусть в задницу себе его засунут, — выругалась рыжая. — Я свое имя по глупым правилам менять не собираюсь. Либо их цесаревич запоминает, как меня зовут, либо нам не по пути.

Такая позиция заслуживала уважения, в разговор тем временем влезла Лена.

— Меньше болтайте, — одернула она с набитым ртом. — Время идет, еда скоро исчезнет. Будете голодать.

— Не исчезнет, — Станислава говорила уверенно. — Я высчитала циклы. Сегодня предположительный четверг, по четвергам обед задерживается, а твой ментор умудряется напиться сильнее обычного и скоро начнет петь. Были бы у меня часы, то я бы предположила, что до песен осталось... Три... два... один...

— Из-за острова на Стрежень, на простор речной волны... — раздался над залом протяжный тенор, я заозиралась, чтобы найти взглядом поющего.

Им оказался пожилой старик самого наиалкогольного вида, с красными щеками, носом, взглядом осоловелым, но веселым, а еще бодро затягивающим песню дальше.

— Чтобы не было раздора

Между вольными людьми,

Волга, Волга, мать родная,

На, красавицу возьми!

Мощным взмахом поднимает

Он красавицу княжну

И за борт ее бросает

В набежавшую волну...

— Испанский стыд... — прошептала Лена, сползая под стол. — Вот он мне никто, я его знать не знаю. Но почему делает он, а стыдно мне?

Ответа у меня не было, но чувства почему-то я испытывала схожие. Я нашла взглядом Харлинга, который без отрыва смотрел на меня. К своей тарелке он, похоже, так же не прикасался.

— А когда можно будет поговорить с моим ментором? — спросила я у соседок.

— По утрам, когда прогулка, если ментор захочет, он сам явится в сад, где мы гуляем, и принесет дар, — отозвалась Станислава. — Обычно поначалу менторы всегда приходят. Сарафаны приносят, платки. Уверена, твой завтра принесет что-нибудь. А потом их видно все реже и реже. Своего я только на приемах пищи и вижу. Вон сидит, разожрался.

Я проследила за ее взглядом в сторону, где спиной к нам сидел мужчина в черном камзоле. Рассмотреть ни лица, ни чего-то другого, кроме одежды, было невозможно. Разве что он крайне увлеченно ел и пил. Впрочем, тут все как-то слишком много ели и пили...

Я с опаской покосилась на тарелки с едой, такой аппетитной, манящей, что желудок заурчал. Рука так и тянулась ухватиться за куриную ножку.

— Ты смотрела мультики Миядзаки? — неожиданно спросила Станислава. — Про девочку, чьи родители много ели и превратились в свиней?

После такого вопроса я отдернула руку от еды, тонко улавливая намек. А ведь рыжая права. Хоть я и не смотрела мультик и понятия не имела, о чем говорила Станислава, но параллель со свиньями имела место быть.

Все слишком много ели, будто завороженные.

— А как же тогда питаться? — спросила я шепотом.

— Фрукты, но с ними тут тяжело. Кроме яблок, иногда бывают сливы и груши. — Станислава потянулась рукой к корзине с яблоками, одно взяла, а второе ловко засунула в рукав камзола. — И можешь не шептать. Тут буквально работает «когда я ем, я глух и нем». Иногда, конечно, кто-то подслушивает... Да, Лена?