Очень злой сосед сверху

1

- Сейчас, мой хороший, сейчас. Придем домой и я покормлю тебя, - приговариваю Кексу, пока мы заходим в подъезд.

Характерный звук оповещает о том, что лифт как раз приехал на первый этаж и я тороплюсь к нему, чтобы соседи не успели уехать.

Потом жди еще пять минут, если им нужно на верхний этаж. Мой бедный Кексик не способен на такой подвиг. Когда он голоден, то может и меня сожрать вместо своей сахарной косточки.

Уже собираюсь крикнуть «Подождите», когда заворачиваю к лифтам, но слова теряются где-то между мозгом и голосовыми связками. Мужчина, вошедший в лифт, смотрит прямо на меня и кажется, уезжать не собирается.

Правда, я уже пожалела, что так торопилась. Лучше бы меня слопал Кекс, чем делить крошечную кабину с этим верзилой.

А выглядит он именно верзилой, не иначе. Широченные плечи, сильные руки, мощная грудная клетка и суровый, пронзительный взгляд.

Я инстинктивно сглатываю.

Лифт, возможно нас двоих и не выдержит. Этот один за четверых потянет.

Уже собираюсь махнуть рукой, чтобы он ехал сам, но Кексу не объяснить моего страха перед человеком, которого я вижу в нашем подъезде впервые, и он рвется внутрь.

Ладно… потеснимся…

Я с опаской вхожу следом, сдержанно кивнув в знак приветствия и нажимаю на кнопку одиннадцатого этажа. Судя по тому, что уже горит и соседняя справа, верзиле нужно на двенадцатый.

Занимает он собой добрую половину пространства. И выше меня на голову, а то и полторы. Если честно, ехать не очень комфортно. Я чувствую плечом тепло от мощного тела и на автомате отодвигаюсь ближе к двери.

Кекс мой, оторопев, тоже не сразу приходит в себя. Обычно, этот дуралей лает на всех подряд, а тут замолк и сидит тише воды ниже травы. Хотя это даже хорошо. Я уже не знаю, как отучить его кидаться на всех.

Этой псине всего год, и ведет он себя соответственно. Если бы я выбирала себе питомца, то выбрала представителя более благородной породы. Но моя сестра отчего-то решила, что мне по характеру подойдет именно той-терьер, и подарила мне его на прошлый день рождения. Прошел год, а я как ни старалась надрессировать Кекса, сколько не носила с собой лакомств, пытаясь объяснить ему, что бросаться на собак в три раза выше ростом, как минимум глупо, он не соображает. Считает себя, суперпсом, способным отбиться и от овчарок, и от людей, на которых бросается с таким же энтузиазмом.

Вот и сейчас, шок у него проходит, и он решает, что пора прибегнуть к своей излюбленной привычке и показать кто есть кто.

Проверяя границы дозволенного, этот неадекватыш начинает тихонько рычать.

Вот черт. Знаю я его привычку. Сначала рычание, а потом будет лай. А вот этого мне не надо.

Легонько дернув его за поводок, пытаюсь осадить.

- Кекс, - говорю негромко и поглядываю на мужчину.

Он смотрит на дверь, но заметив моё внимание, переводит взгляд на меня.

А взгляд у него мама дорогая. Я таких и не видела никогда. Будто он меня сейчас им по стене размазывает. Тяжелый такой и лишающий дыхания.

На вид ему около тридцати пяти. Острая линия челюсти, короткая щетина, широкий лоб.

Назвать его красивым было бы неправильно. Скорее опасный и устрашающий.

Кекс заметив, что угрозы для него вроде как сей человек не представляет, начинает рычать чуть увереннее и громче.

Я же, не в состоянии отвести глаз от небольшого шрама на щеке верзилы, снова тяну за поводок и уже отчетливее произношу:

- Кекс! – вложив в интонацию и мольбу и злость одновременно.

Широкая бровь на суровом лице отчего-то вопросительно заламывается.

Во взгляде помимо безразличия появляется нечто, отдаленно напоминающее интерес. Темные синие глаза соскальзывают ниже к моей шее, стекают по груди, что скрыта под весенней курткой и опускаются к самым носкам перепачканных после прогулки ботинок.

Все это длится долю секунды, но я успеваю вспыхнуть. Смотрит так, будто приценивается.

Это как вообще понимать?

А потом он вдруг достаёт из уха наушник, который я сразу не заметила, и низким басом произносит:

- Я вообще-то не против. Только если крысу свою дома оставишь.

Мои глаза удивленно округляются.

- Что, простите?

- Говорю, потрахаться не против.

Возмущение бьет по вискам, как та детская игрушка – обезьянка с тарелками. Звонко и громко. Я открываю рот, закрываю его и снова открываю, гордо вскинув подбородок.

- Я очень за Вас рада. Только зачем мне эта информация?

- Сама же предлагаешь, - достав второй наушник, засовывает оба в карманы дутой жилетки, а я пытаюсь понять каким образом ему могло привидеться, что я предлагаю заняться сексом.

- У Вас вероятно, галлюцинации на фоне завышенной самооценки. Проверьтесь у психотерапевта.

В этот момент, когда до моего этажа остается всего два, лифт дергается и останавливается.

Нет, нет, неееет, только не это!