Одарованная светом. Шум после тишины.

Глава 13. Возвращение тени.

Под самый конец октябрь наконец-то вспомнил, что он осень — все выходные шел дождь почти без перерыва. Он начался с мелкой мороси, рванул стеной на пару часов и резко затих, превратившись во что-то монотонное и гудящее по сточным каналам и сливным трубам.

Лу сделала домашние задания, подбив все до единого хвосты, которые успела накопить за эти переживательные три недели на новом месте. Технически, по срокам сдачи хвостами они еще не были, но в ее обычном укладе жизни это были уже дикие просрочки.

Она прогенералила особняк, изгнав пыль абсолютно из всех уголков. Перебрала одежду, решая, чем нужно запастись перед грядущим похолоданием. Лина обещала собрать ее теплые вещи и отправить при случае. Лу очень надеялась, что их привезет дядюшка. С одной стороны, она по нему соскучилась, да и ей было что сказать про миссию, про Льва Голикова, хотелось с честным взглядом солгать о подвижках не по бездушному телефону. С другой стороны, ей нужно было посмотреть в родное лицо и спросить, какого темного дара от нее скрывали столь важный нюанс про ее новую группу!

Дождь лил унылый и монотонный, стирающий остатки цвета с пейзажа окна. Лу смотрела на стекающие по стеклу капли, на мокрые крыши соседних особняков, на голые черные ветви деревьев. Иногда ей казалось, что мир за стеклом — это аквариум, наполненный серой, холодной водой, а она сидит по ту сторону стекла, где тихо и ничего не происходит. Лишь наблюдает.

Ирис отписался один раз, в субботу утром: «Нари дома. Не беспокойся». Он ничего не рассказал о состоянии брата, не дал никаких подробностей. Лу не стала расспрашивать, хотя наверняка все было далеко не просто. Она знала: если бы он хотел сказать что-то, то он бы сказал. Молчание угнетало, но тревога несколько улеглась. В груди давило лишь фоном, без усиления, так что можно было вовсе игнорировать все симптомы.

Иногда она ловила себя на том, что прислушивается к тишине дома, будто ожидая услышать в комнатах чей-то смех или спор. Но слышала только шум дождя и собственное дыхание. Тогда она включала телевизор, и тишина растворялась, загнанная на задворки.

Эти два дня были заслуженной паузой. Длинной, влажной паузой между разными эпохами, которые шли одна за другой и только кривой шов в центре связывал их между собой. Предсказание, мегаполис и кандидаты остались где-то позади, а впереди ожидали эксперименты с даром, новые исследования и тихая гавань обычных будней. Только бы выдержало сердце всю тяжесть принятых решений.

***

Ирис написал рано утром: «Ничему не удивляйся». Коротко и без объяснений, начисто игнорируя последующую бурю вопросов. Лу даже попыталась до него дозвониться, но слушала только длинные гудки. И теперь девушка шла в ОДАР, чувствуя привычную тяжесть в груди — уже сильнее, чем просто фон, но еще далеко не удушье.

Стоило Лу переступить порог аудитории, как сердце сначала радостно подпрыгнуло, а потом ухнуло куда-то в пропасть. Тревожность накатила оглушающей волной.

Он сидел за первой партой, у окна. Там, где раньше сидел Ирис. Там, где, подняв взгляд, так легко столкнуться со взглядом преподавателя.

Но это был не Нарцисс.

Он сидел прямо, без привычной сутулости, не вытянув ноги под партой. Медные волосы, всегда взъерошенные, были аккуратно зачесаны назад, открывая резкие линии явно осунувшегося лица. Он был одет в простую серую рубашку с застегнутым на все пуговицы воротом и темные брюки. Он смотрел в окно, но взгляд его явно не скользил по облакам, он словно был прикован к пустоте за стеклом.

От него веяло холодом. Не физическим: ментальным. Пронизывающей отстраненностью, будто между ним и миром выросла прозрачная ледяная стена.

Лу замерла у самого входа, не в силах сделать еще один шаг вперед. Группа, обычно галдящая перед занятием, была непривычно тихой. Люди перешептывались, бросая на первую парту быстрые, настороженные взгляды. Они ждали. Как ждут грома и молнии в наэлектризованном воздухе во время грозы.

Ирис уже сидел на их привычном месте за предпоследней партой. В его глазах не было паники или ужаса, только сосредоточенная, острая внимательность. Он наблюдал. Он следил за каждым движением брата, за каждым вдохом и выдохом. Он был внешне расслаблен, даже больше чем обычно, но Лу поняла, что это обманчивая расслабленность того, кто готов в любой момент сорваться с места.

Она сглотнула горький комок в горле, медленно прошла между рядами и опустилась рядом. Их плечи соприкоснулись, когда она заняла свой стул.

— Что случилось? — прошептала она потрясенно.

Ирис ответил не сразу. Его глаза не отрывались от спины брата.

— Его вернули в субботу, — сказал он наконец, ровным безэмоциональным тоном. — Но он сам еще не вернулся. Щит стоит на максимум все это время. Никогда не видел у него такого щита. И теперь даже я не чувствую ничего.

Последние слова прозвучали просто как факт. Ирис не жаловался, он просто дал готовый вывод.

— Что с ним сделали?

— Принудительно раскрыли дар. Сломали изнутри, чтобы собрать заново. В случае Нари проработать щиты, избавить от слабости и участившихся утечек. — Ирис на секунду отвел взгляд, посмотрел на нее. В его глазах мелькнул отголосок боли. — Чтобы он стал безопасным для окружающих. Теперь остается только ждать, когда он сможет сам себя вернуть. Прежним он может никогда и не стать, но я верю, что он сильнее этой системы.