Одержимость мажора

Глава первая

Академия Риверсайд пахла деньгами.

Не буквально, конечно. Но этот запах свежескошенных газонов, дорогого дерева, кожи и чего-то цветочного - он словно кричал: «Тебе здесь не место, Змея». Я поправила белый стильный халат, который выдали мне в первый рабочий день, и усмехнулась своему отражению в стеклянной двери медицинского корпуса. Карина Змеева, двадцать лет, медсестра. Звучит прилично.

Почти.

Цепочка чёрных сердечек на шее зудела под накрахмаленным воротником. Я машинально потянулась поправить его повыше, хотя знала - татуировку всё равно видно. Память о прошлой жизни, от которой не избавишься лазером. Да я и не хотела. Пусть напоминает, кем я была. Кем, возможно, осталась.

- Змеева, документы на третий этаж отнеси, - Ирина Павловна, старшая медсестра, сунула мне в руки папку, даже не взглянув. - И поживее, там ждут.

Я молча кивнула. Первая неделя на новом месте - не время качать права. Хотя руки так и чесались ответить этой напыщенной курице что-нибудь едкое.

Три месяца назад я и представить не могла, что окажусь здесь. В закрытой академии для золотой молодёжи, где годовое обучение стоит больше, чем наша убитая квартира на окраине. Где студенты ездят на машинах, которые я видела только в кино. Где...

Стоп, Кара. Не думай об этом.

Но мысли - они же как змеи, правда? Скользкие, увёртливые. Пролезают в любую щель.

Три месяца назад я заснула в автобусе.

Банальность, из-за которой вся моя жизнь полетела к чертям. Или наоборот - выправилась? До сих пор не могу понять.

Я возвращалась с очередного бесполезного собеседования. «Мы вам перезвоним» - универсальная формула вежливого отказа. Им не нужна была медсестра с татуировкой на шее и взглядом, от которого, по словам матери, молоко киснет. Им нужны были розовощёкие дурочки с улыбками до ушей.

Устала. Закрыла глаза на секунду - и очнулась уже в промзоне. Конечная. Водитель смотрел на меня как на таракана.

- Вылезай, красавица. Приехали.

Я вышла в ноябрьскую морось. Вокруг - склады, заборы с колючей проволокой, ни одного фонаря. Прелестно. Следующий автобус через сорок минут, а телефон, как назло, сдох.

И тут я услышала шум мотора.

Чёрный джип вылетел из-за угла и резко затормозил метрах в двадцати от меня. Я инстинктивно шагнула в тень - годы в банде научили не отсвечивать. Из машины выскочили двое и выволокли кого-то с заднего сиденья.

Лола и Витька.

Я узнала их сразу, хоть и не виделась полгода - с тех пор как порвала с Костылём и всей его шоблой. Лола - рыжая красотка, длинноногая, в короткой юбке несмотря на холод. Профессиональная наживка для богатых идиотов. Витька - квадратный качок, с перебитым носом, мозгов как у табуретки.

Они бросили тело на мокрый асфальт и склонились над ним. Я услышала стон.

Живой, значит.

Мне нужно было уйти. Развернуться, дойти до остановки, сесть в последний автобус и забыть. Это не моё дело. Я завязала. Я теперь почти приличная девушка с дипломом медсестры.

Но парень на асфальте снова застонал - глухо, надрывно. И я, вместо того чтобы уйти, ахнула.

Тихо. Почти беззвучно. Но Витька услышал.

- Эй! Кто там?!

Бежать было поздно. Он уже нёсся ко мне, и я знала - от Витьки не убежишь. Тупой, но быстрый.

- А, это ты, Змея, - он схватил было меня за локоть, потом узнал и ослабил хватку. - Какого хрена ты тут делаешь?

Я выдернула руку.

- Гуляю. А ты?

- Не твоё дело.

Лола уже шла к нам, цокая каблуками. Её губы были ярко-красными даже в темноте.

- О, Карочка. Давно не виделись.

Я не ответила. Я смотрела на тело, оставшееся лежать на дороге. Парень. Молодой. В дорогом пальто. Он хрипел, и я услышала характерный свист - спазм гортани.

Медсестра во мне проснулась раньше, чем я успела себя остановить.

- Он же сейчас откинется, - я оттолкнула Витьку и подошла ближе. Присела на корточки, приложила пальцы к шее. Пульс слабый, аритмичный. Зрачки расширены до черноты. - Чем ты его закинула?

Лола пожала плечами:

- Да ерундой. Отлежится.

- Ерундой? - Я подняла веко парню. Он не реагировал. - Это не ерунда. Это анафилактический шок, дура. Или аллергия на то дерьмо, которое ты ему влила.

- Да ладно тебе...

- Заткнись.

Я действовала на автомате. Расстегнула ему пальто, рубашку. Грудь поднималась еле-еле. Губы синели на глазах.

- Адреналин нужен. У вас есть?

Витька тупо моргнул:

- Чего?

- Укол, дебил. Ладно, неважно.

Я огляделась. В кармане у парня торчал телефон - последняя модель, естественно. И ключи от машины.

- Его тачка где?

Лола замялась:

- Мы её... оставили. Там, у клуба.

Врала, конечно. Машина наверняка где-то рядом. Эти двое не настолько тупые, чтобы бросить добычу.

- Мне нужна его машина. Сейчас.

- С чего бы?

Я встала и посмотрела Лоле в глаза. Она была выше меня на полголовы, но всё равно отшатнулась. Меня не зря называли Змеёй.

- Потому что если он сдохнет - это убийство. А вы его приволокли сюда и бросили. Думаешь, камер вокруг нет? Думаешь, его искать не будут?

Повисла пауза. Я видела, как Витька переглядывается с Лолой. Они не думали. Они никогда не думают.

- Тачка за углом, - буркнул он наконец. - Синяя.

- Ключи в кармане, - добавила Лола.

Я нащупала брелок в кармане пальто. Мазерати. Конечно.

- Помоги затащить его в машину, - бросила я Витьке. - И вы меня не видели. Ясно?

Он кивнул. В кои-то веки - без возражений.

Глава вторая

Я не помню, как довезла его до своего укромного места. Помню только синие губы в зеркале заднего вида и свой голос, бормочущий «держись, держись, придурок богатый».

Гаражи на окраине - моё убежище ещё со школы. Старый бокс, который когда-то принадлежал отцу. Мать давно забыла про него, отчиму плевать, а я сохранила ключ. Здесь я пряталась, когда дома становилось невыносимо. Здесь хранила вещи, которые не хотела держать в квартире. Здесь у меня была аптечка - настоящая, не та жалкая коробочка с пластырями, а нормальная, еще с практики осталась, со всем, что может понадобиться.

Старая привычка из банды - всегда иметь запас на чёрный день.

Я затормозила у ворот, выскочила из машины, трясущимися руками открыла замок. Внутри - темнота, запах машинного масла, знакомый до последней тени. Аптечка на верхней полке, там, где всегда.

Схватила её и бегом обратно к машине.

Он хрипел уже совсем слабо. Губы посинели, дыхание - еле слышное.

- Не смей, - прошипела я, набирая адреналин в шприц. - Не смей подыхать, слышишь?

Рванула на нём рубашку, пуговицы брызнули в стороны. Нащупала точку между рёбрами и всадила иглу прямо в грудь. В сердце.

Раз. Ждала. Считала секунды.

Пять. Десять. Пятнадцать.

Он судорожно вздохнул. Дёрнулся всем телом, распахнул глаза - бессмысленные, дикие - и снова закрыл. Закашлялся. Порозовел.

Живой.

Я откинулась на водительское сиденье и выдохнула. Руки дрожали так, что я еле удержала пустой шприц.

Теперь - мотель. Ему нужны ещё лекарства, нужен отдых, нужно наблюдение. Домой везти нельзя - там мать с отчимом, оба наверняка уже в хлам, и мелкие спят в соседней комнате.

Я свернула к старому мотелю на объездной - «Транзит», дыра ещё та, но там не задают вопросов и берут наличкой. У него в бумажнике нашлась пачка купюр - я взяла ровно столько, сколько нужно за ночь. Администратор, сонный мужик с сальными волосами, даже не поднял глаз от телевизора, выдавая ключ.

Номер был под стать месту - узкая кровать с продавленным матрасом, тумбочка, телевизор из девяностых, душ за хлипкой дверью. Обои в цветочек местами отклеились, пахло сыростью и дешёвым освежителем воздуха. Но мне было плевать. Главное - горизонтальная поверхность и время.

Я затащила его внутрь - он уже мог кое-как переставлять ноги, опираясь на меня - и уложила на кровать. Вколола антигистаминные, проверила пульс, дыхание. Всё стабильно. Теперь только ждать.

Он лежал на этой убогой кровати - нелепый в своём дорогом пальто посреди мотельной нищеты. А я сидела рядом на единственном стуле с продранной обивкой и ждала.

Когда он открыл глаза, я почувствовала это раньше, чем увидела. Что-то изменилось в воздухе. Стало гуще. Опаснее.

- Где я?

Голос хриплый, севший. Я обернулась и встретила его взгляд - Его глаза. Синие. Невозможно синие, как море на картинках из журналов. Я никогда не видела моря. Вот и взгляд у него яркий даже в полумраке комнаты, освещённой только неоновой вывеской мотеля за окном. Красноватый свет делал его лицо странным, почти демоническим.

- В безопасности, - я набрала воды из-под крана в мутный стакан. - Пей. Медленно.

Он сел, принял стакан. Наши пальцы соприкоснулись - и меня словно током ударило. Я отдёрнула руку, но он заметил. Конечно, заметил. По губам скользнула тень усмешки.

Пил он медленно, не сводя с меня глаз. Изучал. Оглядел комнату - дешёвые обои, пятна на потолке, надпись маркером на двери ванной. Потом снова посмотрел на меня.

- Романтичное местечко.

- Какое заслужил, - огрызнулась я. - Скажи спасибо, что не на том асфальте остался.

Его взгляд скользнул по моему лицу, шее, ключицам в вырезе старой футболки. Задержался на татуировке - цепочке чёрных сердечек.

- Ты кто? - спросил он, отставив стакан на тумбочку.

- Та, кто спасла тебе жизнь. Не благодари.

Он не поблагодарил. Вместо этого рассмеялся - тихо, хрипло.

- Меня зовут Данил.

Данил Шереметьев. Я уже знала - порылась в его бумажнике, искала хоть какую-то информацию об аллергиях. Нашла чёрную карту без лимита и членскую карту элитного закрытого клуба.

- Кара, - ответила я.

- Кара? - Он приподнялся, и я невольно подалась назад на стуле. - Это имя или приговор?

- И то, и другое.

Снова этот смех. Низкий, вибрирующий. От него что-то сжималось внизу живота - горячо и тревожно.

- Иди сюда, - сказал он.

Знакомимся с героями Кара Змеева

Данил Шереметьев

Хочу познакомить с еще одной новинкой нашего моба

Глава третья

- Иди сюда, - сказал он.

Не попросил. Приказал.

- С чего бы?

- Потому что ты хочешь.

Самоуверенный ублюдок. Я хотела ответить что-нибудь едкое, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Потому что я смотрела на его скулы, на тёмные волосы, упавшие на лоб, на расстёгнутую рубашку, открывавшую полоску груди - и хотела.

Чёрт.

Я встала со стула. Сделала шаг к кровати. Потом ещё один. Он следил за мной, как хищник за добычей. Хотя кто тут был хищником - ещё вопрос.

- Ты только что чуть не сдох, - сказала я, остановившись у края матраса.

- И что?

- Тебе надо отдыхать.

- Я отдохну, - он протянул руку и обхватил пальцами моё запястье. Потянул вниз. - Потом.

Я могла вырваться. Должна была вырваться. Ударить его по красивому лицу и уйти. Это было бы правильно. Разумно. Безопасно.

Но я так устала быть правильной, разумной и безопасной.

Я опустилась на кровать рядом с ним - и в следующую секунду оказалась под ним. Он двигался быстро, как для человека, который час назад умирал. Навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Матрас жалобно скрипнул. Его лицо - совсем близко. Я чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как неоновый свет из окна окрашивает его скулы в красный.

- Скажи нет, - прошептал он. - И я остановлюсь.

Я молчала.

- Кара.

Моё имя в его устах звучало как заклинание. Как приговор. Как обещание.

Вместо ответа я притянула его к себе и поцеловала.

Это было как падение. Как прыжок в темноту без парашюта. Его губы - горячие, требовательные - накрыли мои, язык скользнул внутрь, и я застонала ему в рот, потому что это было слишком. Слишком остро. Слишком хорошо.

Он целовал меня так, словно хотел поглотить. Выпить до дна. Руки скользнули под футболку, прошлись по рёбрам, обхватили грудь. Я выгнулась навстречу, впиваясь ногтями в его плечи сквозь ткань рубашки.

- Сними, - выдохнула я.

Он послушался - рывком скинул рубашку, отбросил куда-то в темноту комнаты. Я провела ладонями по его груди, чувствуя под пальцами рельеф мышц, жар кожи. Он был словно выточен из мрамора - идеальный, как греческая статуя. Совершенно неуместный в этом убогом номере с его продавленной кроватью и обоями в цветочек.

А потом его руки добрались до моей футболки, и я перестала думать.

Когда наша кожа соприкоснулась - грудь к груди, живот к животу - я вздрогнула всем телом. Он целовал мою шею, прикусывая кожу, языком обводя татуировку - чёрные сердечки, одно за другим. Спускался ниже - к ключицам, к груди. Его губы сомкнулись на соске, и я закричала - не успела сдержаться.

- Тише, - прошептал он, поднимая голову. Неоновый свет плясал в его глазах. - Стены тонкие.

- К чёрту стены.

Он засмеялся - и снова опустил голову. Язык, губы, лёгкие укусы. Я металась под ним на скрипучем матрасе, не в силах лежать спокойно, мои бёдра двигались сами по себе, ища его, желая большего.

- Данил...

- Да?

- Пожалуйста.

Я никогда ни о чём не просила. Никогда и никого. Но сейчас - просила. Умоляла. Сгорала от желания.

Он стянул с меня джинсы - одним движением, вместе с бельём. Я лежала перед ним обнажённая, открытая, уязвимая. И мне было плевать. Потому что он смотрел на меня так, словно я была чем-то невероятным. Бесценным. Словно это не мотельный номер за копейки, а королевские покои.

- Красивая, - выдохнул он. - Господи, какая же ты красивая.

Никто и никогда не называл меня красивой. Змеёй - да. Сучкой - постоянно. Красивой - никогда.

Он наклонился и поцеловал меня - туда, где я горела сильнее всего. Я закричала, вцепившись пальцами в его волосы. Мир сузился до его языка, его губ, его пальцев, скользнувших внутрь. Я кончила быстро, слишком быстро - задохнувшись от волны удовольствия, накрывшей с головой.

Не дав мне опомниться, он навис надо мной снова. Я услышала звук расстёгивающейся молнии. Почувствовала его - горячего, твёрдого.

- Смотри на меня, - приказал он.

Я открыла глаза. Встретила его взгляд - синий, бездонный, полный голода. Неоновый свет делал его лицо почти нереальным.

Он вошёл одним движением - глубоко, до упора. Кровать отчаянно заскрипела. Я вскрикнула, обхватила его ногами, притягивая ещё ближе. Он замер на секунду, давая привыкнуть. А потом начал двигаться.

Медленно сначала. Длинными, глубокими толчками. Я чувствовала каждый сантиметр его внутри себя, и это сводило с ума. Он целовал меня - губы, шею, плечи - и шептал что-то бессвязное, чего я не понимала и не пыталась понять.

- Быстрее, - выдохнула я.

Он подчинился. Темп ускорился, толчки стали резче, глубже. Кровать билась изголовьем о стену, пружины визжали, но мне было плевать. Весь мир мог рухнуть - мне было плевать. Пусть весь этот дешёвый мотель слышит.

Я кончила второй раз - со стоном, впиваясь ногтями в его спину. Он зашипел от боли, но не остановился. Продолжал двигаться, глядя мне в глаза, и я видела, как его контроль рассыпается, как он теряет себя во мне.

- Кара... - выдохнул он.

И замер, содрогнувшись всем телом. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, и это было странно. Словно так и должно было быть. Словно мы не незнакомцы, встретившиеся случайно на грязном асфальте промзоны.

Он упал рядом, тяжело дыша. Кровать жалобно скрипнула в последний раз. Мы лежали в полумраке, мокрые от пота, и молчали. Неоновая вывеска за окном мигнула и погасла - наверное, перегорела. Комната погрузилась в темноту, разбавленную только далёким светом фонаря на парковке.

- Это было... - начал он.

- Не надо, - перебила я. - Не говори ничего.

Он повернул голову, посмотрел на меня долгим непонятным взглядом. Я не отвела глаз. Мы оба знали - это была ошибка. Горячая, безумная, восхитительная ошибка.

Он уснул первым - провалился в сон мгновенно, словно выключили рубильник. Я ещё какое-то время лежала, слушая его дыхание и далёкий шум трассы за окном. Мотельный номер пах сексом, потом и его одеколоном - дорогим, терпким, совершенно неуместным здесь.

Глава четвертая

Коридоры академии Риверсайд были созданы для того, чтобы напоминать таким как я - нам здесь не место.

Высокие потолки с лепниной, огромные окна от пола до потолка, сквозь которые лился мягкий осенний свет. Паркет под ногами - старинный, наверняка дубовый, отполированный сотнями дорогих ботинок и туфель. На стенах - портреты каких-то напыщенных стариков в мантиях. Основатели, попечители, почётные выпускники. Люди, чьи фамилии звучат как названия банков и нефтяных компаний.

Я шла по этому великолепию в своих разбитых кроссовках, с папкой документов в руках, и чувствовала себя тараканом на свадебном торте.

Ирина Павловна, старшая медсестра, отправила меня на третий этаж главного корпуса. «Отнеси документы, Змеева, и поживее». Даже не объяснила, куда именно. Видимо, предполагалось, что я сама разберусь. Или заблужусь и сдохну где-нибудь в этих бесконечных коридорах.

Мимо прошла группа студенток - три девицы в одинаковых клетчатых юбках и тёмно-синих блейзерах с золотыми гербами на карманах. Форма Риверсайда. Даже форма здесь выглядела так, будто стоила больше моей месячной зарплаты. Девицы окинули меня взглядом - сверху вниз, как сканером - и синхронно поджали губы.

Я мило улыбнулась им в ответ.

Одна из них фыркнула.

Я показала ей средний палец.

Она ахнула, прижав ладонь к груди, будто я её ударила. Её подружки захихикали и потащили её прочь, о чём-то возбуждённо шепчась.

Вот так, детка. Добро пожаловать в реальный мир.

Я свернула за угол и оказалась в ещё одном коридоре - шире предыдущего, с высокими арочными окнами, выходящими на внутренний двор. Там, за стеклом, виднелся фонтан в виде какого-то греческого бога, идеально подстриженные газоны и скамейки, на которых сидели студенты с ноутбуками и бумажными стаканчиками кофе.

Красиво. Мерзко красиво.

Я замедлила шаг, разглядывая всё это великолепие. И невольно вспомнила, как оказалась здесь.

Три недели назад.

Я уже потеряла счёт собеседованиям. Городская поликлиника - «мы вам перезвоним». Частная клиника - «нам нужен опыт работы». Стоматология - «вы нам не подходите». Дом престарелых - «мы ищем кого-то... постарше».

Постарше. Ага. Без татуировки на шее и взгляда, от которого молоко киснет.

Деньги от часов почти закончились. Долги за квартиру оплачены, мелким куплены куртки и ботинки, но жить на что-то надо. Мать с отчимом работать не собирались - зачем, если можно бухать на мои сбережения? Младшие сёстры и брат смотрели на меня голодными глазами, и я понимала - если не найду работу в ближайшую неделю, придётся идти обратно к Костылю.

А к Костылю идти нельзя. Там - конец. Оттуда я уже не выберусь.

Я брела по улице после очередного отказа, засунув руки в карманы тонкой куртки. Ноябрь выдался холодным, ветер пробирал до костей, а у меня даже на кофе денег не было. Просто шла, не глядя по сторонам, думая о том, где бы ещё поискать вакансии.

- Карина? Карина Змеева?

Я вздрогнула и обернулась.

Передо мной стояла Тамара Викторовна - моя преподавательница из медколледжа. Анатомия и физиология. Строгая женщина лет пятидесяти, с седеющими волосами, убранными в аккуратный пучок, и внимательными карими глазами за стёклами очков в тонкой оправе.

Она всегда относилась ко мне хорошо. Не знаю почему. Может, видела что-то, чего не видели другие. Или просто была одной из тех редких людей, которым плевать на татуировки и взгляды.

- Тамара Викторовна, - я попыталась изобразить улыбку. - Здравствуйте.

- Здравствуй, девочка моя, - она подошла ближе, разглядывая меня с тем самым выражением, которое я ненавидела. С жалостью. - Что такое? На тебе лица нет.

- Да зашибись все, - я дёрнула плечом. - Нормально.

- Ох, Карина, - она покачала головой. - Всё ершишься, как ёжик. Колючки выставляешь.

- Я не ёжик.

- Ёжик, ёжик. Давай-ка пойдём в кафе, зайдём, - она взяла меня под руку, не давая возможности отказаться. - Там за чашечкой чая и круассаном всё и расскажешь.

- Мне некогда, - попыталась отбрыкаться я.

- Тебе есть куда спешить?

Я открыла рот, чтобы соврать. И закрыла. Врать Тамаре Викторовне почему-то не получалось.

- Вот и славно, - она улыбнулась. - Пойдём, пойдём. Тут за углом чудесная кофейня, я туда часто захожу.

Кофейня оказалась маленькой, уютной и до отвращения милой. Круглые столики с кружевными скатертями, цветы в вазочках, запах свежей выпечки. Полная противоположность моей жизни.

Мы сели у окна. Тамара Викторовна заказала чайник зелёного чая и корзинку круассанов. Официантка - молоденькая девица с идеальным макияжем и презрительно поджатыми губами - окинула меня взглядом с ног до головы.

Я знала, что она видит. Потёртую куртку, вылинявшую футболку, джинсы с дыркой на колене - не модной, а настоящей. Короткие ногти без лака. Волосы, собранные в небрежный хвост. Татуировку на шее.

Официантка фыркнула и ушла за заказом.

- Не обращай внимания, - сказала Тамара Викторовна, заметив мой взгляд.

- Я и не обращаю.

- Обращаешь. Я же вижу.

Я отвернулась к окну. За стеклом шёл дождь - мелкий, противный, типично ноябрьский.

- Так что случилось, Карина? - Тамара Викторовна сняла очки и протёрла их салфеткой. - Рассказывай.

- Ничего не случилось.

- Девочка моя, я тридцать лет преподаю. Я вижу, когда студенты врут.

Я молчала. Комок в горле не давал говорить.

Официантка принесла чайник и круассаны. Поставила на стол с таким видом, будто делала нам одолжение. Я посмотрела на неё в упор, не мигая, пока она не отвела глаза и не ушла.

- Кара, - мягко сказала Тамара Викторовна. - Я же вижу, что тебе плохо. Расскажи. Может, я смогу помочь.

- Чем вы поможете? - я невольно повысила голос. - Работу мне найдёте?

- А ты ищешь работу?

Я замолчала. Потом кивнула.

- Давно?

- Два месяца.

Тамара Викторовна налила мне чаю и пододвинула чашку. Потом положила на тарелку круассан - золотистый, ещё тёплый, пахнущий маслом и ванилью.

Глава пятая

Данил первым разорвал зрительный контакт.

Отвернулся от меня, словно я была пустым местом, и лениво бросил Глебу:

- Ты охренел, что ли? С хрена бы я знал всякую поломойку? Каждую кошку драную.

Его голос был ледяным. Равнодушным. Словно мы никогда не встречались. Словно той ночи не было. Словно я не спасала ему жизнь.

- Я в ахере, что ты так возбудился, - продолжил он, засунув руки в карманы. - Трахаться, что ли, не с кем?

Глеб расхохотался.

- Дан, ну ты даёшь! Как будущий родственник - не разочаровывай меня. Я думал, ты оценишь свежее мясо.

Я стояла как статуя.

Надо было уйти. Надо было развернуться, показать им всем средний палец и свалить. Надо было хотя бы ответить - врезать словом этому надменному ублюдку, который только что назвал меня поломойкой и драной кошкой.

Но я стояла как полная дура и отстоище, и пялилась на Данила.

Не могла пошевелиться. Не могла оторвать от него взгляд. Это было как паралич - тело отказывалось подчиняться, а в голове крутилось только одно: это он, это он, это он.

Тот самый. Чьи губы я до сих пор чувствовала на своей коже. Чей голос слышала в своих снах. Чьи часы сдала скупщику за сто восемьдесят тысяч.

И он только что назвал меня поломойкой.

- Мальчики!

Женский голос прозвучал откуда-то сбоку. Я вздрогнула и повернула голову.

К ним приближалась девушка. Красивая - нет, не так. Невероятно красивая. Утончённая, как фарфоровая статуэтка. Белые волосы убраны в небрежный пучок, огромные серые глаза, точёные скулы, полные губы. Она двигалась легко, грациозно - каждый шаг как танец.

Она подошла к Глебу и хлопнула его по плечу.

- Хватит уже мерзости нести. Глеб, ну сколько можно?

- Аглая, солнце моё, - он картинно прижал руку к груди, - ты ранишь меня в самое сердце.

- У тебя нет сердца, - она закатила глаза.

Потом повернулась к Данилу. Потянулась к нему, обвила руками его шею и поцеловала в губы.

Что-то внутри меня оборвалось.

Я смотрела, как её губы касаются его губ. Как его рука машинально ложится ей на талию. Как он отвечает на поцелуй - коротко, привычно, без особой страсти, но отвечает.

Конечно. Конечно, у него есть девушка. Такой парень - богатый, красивый, из этого мира - не может быть один. Я была для него просто случайным перепихоном в дешёвом мотеле. Историей на одну ночь.

Дура. Какая же я дура.

Аглая отстранилась от него и тут заметила меня. Её глаза скользнули по моему лицу, одежде, татуировке на шее.

- Тебе помочь? - спросила она. - Куда ты шла?

Её голос был мягким. Без той высокомерной нотки, которую я ожидала услышать. Без презрения.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Слова застряли в горле.

- Я... меня послала старшая медсестра, - выдавила я наконец. - Документы отнести. Но я запуталась.

- Пойдём, - Аглая улыбнулась. - Я провожу тебя.

Она повернулась к парням и помахала рукой.

- Пока, мальчики. Не скучайте.

И пошла ко мне, цокая каблуками по мраморному полу.

Мне не оставалось ничего другого, как пойти с ней.

Я чувствовала на себе взгляд Данила - тяжёлый, давящий - пока мы не свернули за угол. Только тогда смогла нормально вдохнуть.

- Ты кто? - спросила Аглая, когда мы отошли достаточно далеко.

- Кара. Новая медсестра.

- А, - она кивнула. - Значит, София всё-таки уволилась.

Я ждала продолжения. Кто такая София? Почему уволилась? Но Аглая молчала, и я не стала спрашивать.

Мы шли по коридору - мимо портретов, мимо высоких окон, мимо студентов, которые расступались перед Аглаей, как море перед кораблём. Её здесь явно знали. И уважали.

Или боялись?

- Вот, - она остановилась у тяжёлой дубовой двери. - Тебе сюда.

Я кивнула и взялась за ручку. Но её голос остановил меня.

- Кара.

Я обернулась.

Аглая смотрела на меня серьёзно. Куда-то делась лёгкая улыбка, игривость. Теперь её глаза были холодными и внимательными.

- Ты осторожнее с этими парнями, - сказала она негромко. - Я своего брата знаю. Не связывайся с ними.

Брата. Глеб - её брат. Вот почему «будущий родственник».

- Да я и не собиралась, - ответила я.

Прозвучало как-то жалко. Без обычного огня. Весь мой боевой задор куда-то испарился, оставив только пустоту и растерянность.

Аглая кивнула и развернулась, чтобы уйти.

- Подожди! - крикнула я ей в спину.

Она остановилась, посмотрела через плечо.

- А ты кто?

Она улыбнулась - краешком губ.

- Я Аглая. Глава сестринства «Гамма».

И ушла, не оглядываясь. Её каблуки стучали по мрамору всё тише и тише, пока звук не растворился в тишине коридора.

Я постояла в полном обалдении. Сестринство. Ещё одно слово из чужого мира. Здесь были братства и сестринства, элита и обслуга, короли и... поломойки.

Вроде меня.

Я толкнула дверь и вошла.

Кабинет оказался приёмной - светлой, просторной, с кожаными креслами и секретаршей за массивным столом. Женщина лет сорока, в строгом костюме, с очками на цепочке, подняла на меня глаза.

- Да?

- Документы из медкорпуса, - я положила папку на стол. - Меня послала Ирина Павловна.

Секретарша взяла папку, пролистала бумаги.

- Хорошо. Можешь идти.

И всё. Никаких «спасибо». Никаких «подожди». Просто - можешь идти. Словно я была курьером. Роботом. Пустым местом.

Я развернулась и вышла.

Обратный путь занял меньше времени - я уже запомнила дорогу. По коридору, вниз по лестнице, через холл с мраморным фонтаном, к медкорпусу.

Ноги гудели. Голова тоже. В висках стучала кровь, а перед глазами стояло лицо Данила. Его холодный взгляд. Его равнодушный голос: «Поломойка. Кошка драная».

Сволочь.

Какая же он сволочь.

Я спасла ему жизнь. Я тащила его в мотель, следила за его дыханием, не спала всю ночь. А он...

И ты его обокрала, - напомнил внутренний голос. - Часы. Деньги. Запонки.

Глава шестая

Я собрала бинты с пола.

Руки дрожали, но я заставила себя двигаться методично. Коробка за коробкой. Упаковка за упаковкой. Расставить по полкам. Выровнять. Не думать. Не вспоминать вкус его губ. Не вспоминать вкус его крови.

Потом я провела ладонями по волосам, пригладила выбившиеся пряди. Одёрнула халат. Глубоко вдохнула.

Всё. Я в порядке. Я справлюсь.

Я толкнула дверь кладовки и вышла.

И тут же ахнула.

Данил никуда не ушёл.

Он стоял прямо у двери, привалившись спиной к стене, руки в карманах брюк. Глаза закрыты, голова откинута назад. На нижней губе - след от моих зубов, уже запёкшийся тёмной корочкой.

Услышав меня, он открыл глаза. Синие. Холодные. Опасные.

- Я не закончил ещё с тобой.

Внутри меня всё сжалось. Сердце заколотилось где-то в горле, колени ослабли, ладони вспотели. Меня трясло - от нервного потрясения, от поцелуя, от того, что он стоял так близко, от того, что я вообще его встретила.

Но я подняла подбородок и ответила с вызовом:

- А я закончила с тобой.

Он приподнял бровь.

- Правда?

- Правда. Или тебе опять требуется медицинская помощь? - Я скрестила руки на груди. - Губку может зелёнкой помазать? А то инфекция попадёт, мало ли. Хотя, - я окинула его насмешливым взглядом, - судя по тому, как ты целуешься, инфекция у тебя уже давно. В голове.

Он молчал. Только смотрел на меня исподлобья - тяжёлым, давящим взглядом.

- Или, - продолжала я, не в силах остановиться, - хочешь, укольчик сделаю? Успокоительное? А то нервный ты какой-то. Кидаешься на людей, обзываешься. Это лечится, знаешь ли. Капельницы, таблеточки. Могу рецептик выписать.

Молчание.

Он не двигался. Не отвечал. Просто смотрел.

И от этого взгляда мне становилось всё труднее дышать. Хотелось отступить, сбежать, спрятаться. Но я стояла на месте, вздёрнув подбородок, изображая уверенность, которой не чувствовала.

- Что, нечего сказать? - Я усмехнулась. - Или слова закончились? Бывает. Особенно когда неправ и знаешь это.

Он оторвался от стены - молниеносно, как змея.

Я даже не успела среагировать. Мгновение - и он уже прижимал меня к стене, навалившись всем телом. Плотно, тесно, так что я чувствовала каждую мышцу его груди сквозь ткань халата.

- Пусти! - Я попыталась вырваться, упёрлась ладонями ему в грудь, но он держал крепко.

Я извивалась, пытаясь освободиться. Дёргалась, толкала его, била по плечам. Бесполезно - он был сильнее. Намного сильнее.

Тогда я вспомнила приёмы.

Расслабила тело - резко, неожиданно. Он на секунду ослабил хватку, и этой секунды хватило. Я скользнула вниз, выгнулась назад - гибкость, оставшаяся от гимнастики, никуда не делась - и крутанулась, выворачиваясь из его рук. Перехватила его запястье, дёрнула на себя, сместилась в сторону, толкнула локтем в солнечное сплетение.

Приём из капоэйры. Смесь танца и боя. Костыль заставлял нас учить - говорил, пригодится.

Пригодилось.

Данил охнул и отшатнулся. Я почти вырвалась - ещё секунда, и была бы свободна.

Но он засмеялся.

Не злобно, не угрожающе. Почти... восхищённо?

И снова поймал меня. Легко, играючи, словно я была котёнком, который пытается сбежать от хозяина.

- Ого, - сказал он, снова прижимая меня к стене. - Какая ты гибкая. Что за приём?

Его голос изменился. Стал почти... дружелюбным? Словно мы были давними знакомыми. Словно не он минуту назад называл меня грязной воровкой.

Я и сама не поняла, почему ответила. Слова вылетели сами:

- Гимнастика. И капоэйра.

- Капоэйра? - Он присвистнул. - Серьёзно?

- Серьёзно.

- Впечатляет, - он чуть наклонил голову, разглядывая меня. - А в ту ночь ты позы принимала вообще ахуительные. Теперь понятно почему.

И этим всё испортил.

Меня захлестнула ярость. Я снова дёрнулась, попыталась повторить приём - нырнуть вниз, выскользнуть, ударить. Но он был настороже. Перехватил моё запястье, вывернул, придавил к стене всем весом.

- Ну всё, - его голос снова стал холодным. - Закончили с лирикой и воспоминаниями.

Он прижал ладонь к моему горлу. Не сильно - но достаточно, чтобы я почувствовала давление. Почувствовала, как перехватывает дыхание.

- Слушай меня внимательно, - прошипел он. - Хоть одно слово ляпнешь о той ночи - пожалеешь. О нашем знакомстве - пожалеешь. О том, что вообще меня видела - пожалеешь.

Его пальцы чуть сжались на моём горле. Я попыталась вдохнуть - получилось с трудом.

- Ты ничего не значишь для меня, - продолжал он. - Просто мелкая шлюха, которая трахнулась и потом обчистила. Запомни это.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только хрип.

- И если я сейчас придушу тебя, - он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, - мне ничего не будет. Вообще ничего. Знаешь почему? Потому что мой отец - Шереметьев. Слышала такую фамилию? Банки, заводы, нефть, газ. Половина этого города принадлежит ему. А значит - мне.

Он чуть ослабил хватку, позволяя мне вдохнуть.

- Девки вроде тебя здесь не задерживаются, - продолжал он. - Сиди на попе ровно. Работай. Не отсвечивай рядом со мной. Увижу тебя в радиусе десяти метров - пожалеешь. Услышу, что ты болтала лишнее - пожалеешь. Вякнешь что-нибудь при моих друзьях - пожалеешь. Я понятно объясняю?

Я молчала, глядя на него с ненавистью.

- И ни одного слова моей невесте, - его голос стал жёстче. - Аглая - это всё для меня. Это любовь всей моей жизни.

Я не выдержала - хмыкнула. Придушенно, злобно.

Любовь всей его жизни. А три месяца назад он стонал моё имя в дешёвом мотеле.

Он заметил мою усмешку. Его глаза сузились.

- Смешно тебе? - Он снова сжал пальцы на моём горле. - Та ночь ничего не стоит. Вообще ничего. Случайный перепих с первой попавшейся тёлкой. Забудь. Но Аглая ничего не должна знать об этом. Помни это.

Он наклонился ещё ближе. Его дыхание обжигало мою щёку.

Глава седьмая

Я умылась ещё раз. Потом ещё. Пока лицо не стало почти нормальным - только глаза чуть покрасневшие, но это можно списать на усталость. Или на аллергию. Или на что угодно, кроме правды.

Правда была в том, что я ревела как маленькая девочка. Из-за него. Из-за этого надменного ублюдка, который назвал меня шлюхой и пригрозил тюрьмой.

Не думать об этом. Не вспоминать.

Я посмотрела на часы. Обеденный перерыв. Желудок предательски заурчал - я не ела с утра, а нервы сжигают калории не хуже марафона.

Столовая для сотрудников находилась в подвальном этаже главного корпуса. Отдельный вход, отдельное меню, отдельный мир. Я ожидала увидеть что-то вроде школьной столовки - линолеум, пластиковые столы, запах капусты.

Но когда я вошла - замерла на пороге.

Это был ресторан. Настоящий ресторан. Высокие потолки с мягким освещением, деревянные панели на стенах, столики из тёмного дерева с белыми скатертями. Приглушённая музыка, живые цветы в вазах, официанты в чёрных фартуках.

Даже для обслуги здесь всё было - люкс.

Я взяла меню у стойки и пробежала глазами. Крем-суп из тыквы с трюфельным маслом. Салат с прошутто и рукколой. Стейк из мраморной говядины. Тирамису. Это, блин, обед для персонала?

В моём медколледже на эти деньги можно было неделю питаться.

Я заказала суп и салат - самое дешёвое из меню - и огляделась в поисках свободного места.

Зал был заполнен наполовину. Люди в деловых костюмах, женщины в элегантных платьях - преподаватели, администраторы. Несколько человек в медицинских халатах, как я. Охранники в форме за отдельным столиком.

Я направилась к свободному столику у окна.

- Эй, красавица!

Я вздрогнула и обернулась.

Ко мне шёл мужчина. Высокий - нет, огромный. Метра под два, с широченными плечами и бычьей шеей. Коротко стриженные тёмные волосы, квадратная челюсть, нос с горбинкой - явно когда-то сломанный. Лет тридцать пять, может чуть больше. На нём была спортивная куртка с эмблемой Риверсайда и надписью «Вороны» на спине.

Тренер. Футбольная команда академии.

Он улыбался - широко, уверенно, как человек, привыкший нравиться женщинам.

- Новенькая? - спросил он, останавливаясь рядом. - Не видел тебя раньше.

- Первый день, - ответила я.

- О, так мы практически коллеги! - Он протянул руку. - Игорь Савельев. Тренирую футбольную команду. «Вороны» - слышала?

- Кара, - я пожала его ладонь. Она была огромной и тёплой. - Медсестра.

- Кара, - он попробовал моё имя на вкус. - Красивое имя. Редкое. Тебе идёт.

Я вежливо улыбнулась, пытаясь высвободить руку. Он держал чуть дольше, чем следовало.

- Можно я присяду? - спросил он, кивая на место напротив. - А то скучно одному обедать.

Отказать было бы грубо. И глупо - портить отношения с коллегами в первый же день.

- Конечно.

Он сел, и почти сразу официант принёс его заказ - огромный стейк, гора овощей на гриле, бокал красного вина. Аппетит под стать фигуре.

- Так откуда ты, Кара? - спросил он, принимаясь за еду. - Местная?

- Из города.

- Образование?

- Медколледж. Закончила три месяца назад.

- О, совсем свеженькая! - Он подмигнул. - Мне нравится.

Я уткнулась в свою тарелку, делая вид, что очень занята супом. Он кажется мне старым, мелькнуло в голове. Тридцать пять - это же почти как мой отчим. Ну, не совсем, но всё равно.

- А я здесь уже пятый год, - продолжал Игорь, не замечая моего молчания. Или делая вид, что не замечает. - Сначала просто тренером, потом меня повысили до главного. «Вороны» при мне три чемпионата выиграли, между прочим.

- Впечатляет, - вежливо сказала я.

- Ещё бы! - Он откинулся на стуле, демонстрируя широкую грудь под обтягивающей курткой. - Если хочешь, приходи как-нибудь на тренировку. Посмотришь, как мы гоняем мяч. Ребята у меня - звери.

- Спасибо, может как-нибудь.

- Не «может», а обязательно! - Он наклонился ближе, понизив голос. - А после тренировки могу показать тебе окрестности. Тут есть отличное место у озера, мало кто знает. Очень романтичное.

Я чуть не поперхнулась супом.

- Я... подумаю.

- Думай, думай, - он снова подмигнул. - Но недолго. Такую красотку, как ты, быстро расхватают.

О господи. Он что, серьёзно?

Я открыла рот, чтобы как-то отшить его помягче, но тут с другого конца зала раздался крик:

- Савельев! Тебя директор ищет! Срочно!

Игорь чертыхнулся и поднялся.

- Вот чёрт, опять что-то с бюджетом, - он посмотрел на меня с сожалением. - Ладно, Кара, я не прощаюсь. Ещё увидимся.

Он хлопнул меня по плечу - по-дружески, но ладонь задержалась чуть дольше, чем нужно - и быстрым шагом направился к выходу.

Я облегчённо выдохнула.

- Лидия тебя сожрёт за него.

Я вздрогнула и обернулась.

За соседним столиком сидела девушка - моего возраста или чуть старше. Русые волосы, собранные в хвост, круглое лицо с россыпью веснушек, любопытные карие глаза. На ней был белый халат с бейджиком: «Татьяна Морозова, лаборант, кафедра биохимии».

- Что? - переспросила я.

- Лидия, - повторила Таня, пересаживаясь за мой столик без приглашения. - Профессорша с кафедры психологии. Она положила глаз на Савельева ещё в прошлом году.

Я нахмурилась.

- И что?

- А то, - Таня понизила голос, наклоняясь ближе. - Он с ней переспал пару раз. Ну, знаешь, Игорёк у нас мужик видный, одинокий, а Лидка хоть и профессорша, но бабе сорок, а выглядит на тридцать. Ухоженная вся, подтянутая.

Она многозначительно подняла брови.

- Ну и? - Я не понимала, к чему она ведёт.

- Ну и, - Таня хихикнула, - после пары раз Игорёк охладел. А потом переключился на новенькую медсестричку.

Что-то щёлкнуло у меня в голове.

- Софию? - спросила я.

Таня округлила глаза.

- Да. А ты откуда знаешь?

- Да так, - я пожала плечами. - Ничего я не знаю. Имя вроде слышала.

Глава восьмая

Прошла неделя.

Семь дней в этом элитном гадюшнике - и я всё ещё жива. Уже достижение.

Данила я больше не видела. То ли он избегал медкорпус, то ли мне просто везло. Синяки на шее от его пальцев уже сошли, а вот воспоминания - нет. Каждую ночь я просыпалась в холодном поту, чувствуя на губах привкус его крови.

Ненавижу его.

Ненавижу себя за то, что всё ещё думаю о нём.

- Змеева!

Голос Ирины Павловны вырвал меня из мыслей. Старшая медсестра стояла в дверях кабинета, сверля меня взглядом из-под очков.

- Да?

- Первый курс, корпус Б, аудитория двенадцать. Реакция Манту. Список студентов на столе, препараты в сумке. Через час доложишь.

- Поняла.

Я взяла сумку с препаратами, сверилась со списком - тридцать два человека, золотые детки из лучших семей - и вышла из медкорпуса.

День выдался тёплым для ноября. Солнце пробивалось сквозь облака, листья на дубах ещё не все облетели, и кампус выглядел почти красиво. Почти уютно. Если забыть, что здесь учатся люди, для которых я - пустое место.

Я шла по аллее к корпусу Б, стараясь держать спину прямо. Уверенность - моя броня. Пусть думают, что мне плевать на их косые взгляды. Пусть думают, что я сильная.

- Кара!

Я обернулась.

Таня бежала ко мне, размахивая какой-то папкой. Её хвост подпрыгивал в такт шагам, а на лице сияла улыбка.

- Привет! - Она остановилась рядом, чуть запыхавшись. - Куда идёшь?

- Корпус Б. Реакция Манту у первокурсников.

- О, круто! Мне тоже туда - образцы отнести в лабораторию.

Мы пошли вместе.

- Слушай, - Таня понизила голос, - ты в выходные так и не пришла в молл. Я тебе писала!

- Знаю. Извини. Дела были.

Дела - это громко сказано. Я просто не хотела тратить деньги на шмотки, когда дома мелкие сидят в дырявых носках. Отправила половину зарплаты матери - та даже не поблагодарила. Только буркнула что-то про то, что могла бы и больше прислать.

- Ну ладно, - Таня надула губы. - Но в эти выходные - никаких отмазок! Там новая коллекция...

Она не договорила.

Из-за угла вывалилась группа парней - человек шесть или семь. Высокие, широкоплечие, в спортивных костюмах с эмблемой «Воронов». Явно шли с тренировки - волосы мокрые, лица раскрасневшиеся, от них несло потом и тестостероном.

Таня пискнула и вцепилась мне в локоть.

- Ой, - прошептала она. - Ой-ой-ой.

- Что? - Я не поняла её реакции.

Но она уже отцепилась от меня и попятилась.

- Мне... мне надо... образцы... срочно... - Она лепетала что-то бессвязное, а потом развернулась и буквально побежала в сторону кафедры биохимии.

Предательница.

Я осталась одна посреди аллеи. Парни заметили меня и остановились.

- О-о-о, - протянул один из них. - Смотрите, пацаны. Какая тёлочка.

Они обступили меня полукругом. Отрезали путь к корпусу Б. Я сжала ручку сумки с препаратами и подняла подбородок.

- Пропустите. Мне на работу.

- На работу? - Другой парень - светловолосый, с наглой ухмылкой - окинул меня взглядом. - А может, сначала с нами поработаешь?

Они загоготали.

Я молча попыталась обойти их, но они сомкнули строй.

- Куда же ты, красотка? - Светловолосый преградил мне дорогу. - Мы же только познакомиться хотим.

- Я не хочу.

- А придётся.

Он протянул руку к моему лицу, но я отбила её резким движением.

- Руки убрал.

- У-у-у, - он присвистнул. - Какая дерзкая. Мне нравится.

- А мне - нет. Пропустите.

Я снова попыталась пройти - и снова не смогла. Они смыкались вокруг меня, как стая волков вокруг добычи.

И тут вперёд выступил он.

Огромный. Это было первое, что бросалось в глаза. Метра два ростом, с плечами как у шкафа. Рыжие кудрявые волосы - яркие, почти огненные - торчали во все стороны. Лицо грубое, с тяжёлой челюстью и маленькими глазками. На вид - типичный качок без мозгов.

- Отвали, Лёха, - сказал он светловолосому. - Эта - моя.

Лёха пожал плечами и отступил.

Рыжий приблизился ко мне. Я почувствовала его запах - пот, пряный одеколон, что-то животное. От него несло опасностью.

- Привет, крошка, - он улыбнулся, обнажив крупные зубы. - Я Антон. А ты?

- Не твоё дело.

- О, какая злючка, - он хохотнул. - Люблю таких. С ними интереснее.

Он протянул руку и попытался погладить меня по щеке. Я отшатнулась.

- Не трогай меня.

- Да ладно тебе, - он сделал ещё шаг. - Не ломайся. Знаешь, кто я? Антон Горелов. Нападающий «Воронов». Через год меня заберут в премьер-лигу. Я буду богатым и знаменитым. А ты - просто обслуга.

- И что?

- А то, - он наклонился ближе, - что тебе повезло. Я на тебя запал. С первого взгляда. Будешь моей девочкой - будешь жить как королева.

Я рассмеялась ему в лицо.

- Твоей девочкой? Серьёзно? - Я окинула его презрительным взглядом. - Слушай, Антон, или как тебя там. Ты, конечно, большой мальчик. Накачанный весь. Наверное, штангу таскаешь вместо того, чтобы книжки читать. Но у меня для тебя плохие новости.

- Какие? - Его улыбка чуть дрогнула.

- Я не встречаюсь с парнями, у которых мозгов меньше, чем мышц. А у тебя, судя по всему, мозгов нет вообще. Только бицепсы и понты.

Парни за его спиной захихикали. Лицо Антона побагровело.

- Ты чего, сучка?..

- О, ещё и словарный запас как у питекантропа, - я покачала головой. - «Сучка» - это лучшее, что ты можешь придумать? Серьёзно?

Он зарычал - натурально зарычал, как зверь - и рванулся ко мне. Его огромные руки попытались схватить меня за плечи.

Но я была готова.

Я скользнула в сторону - жинга, базовое движение капоэйры. Перенесла вес на левую ногу. И когда он по инерции пролетел мимо - ударила.

Армада - круговой удар ногой. Не в голову - он слишком высокий - а в колено. Сбоку, по связкам. Больно, но не травматично.

Антон взвыл и рухнул на одно колено.

Я не стала ждать. Второй удар - мартело, рубящий - пришёлся ему по загривку. Не сильно, но достаточно, чтобы он ткнулся лицом в землю.

Глава девятая

Я проснулась от звука.

Тихого, едва различимого - но мой мозг, натренированный годами жизни в неблагополучном районе, мгновенно вынырнул из сна. Кто-то возился у моей двери.

Сердце ухнуло вниз и забилось где-то в животе.

Я лежала неподвижно, вглядываясь в темноту. Комната для персонала была крошечной - кровать, тумбочка, шкаф, раковина в углу. Окно выходило во внутренний двор, и сквозь тонкие шторы пробивался слабый свет фонаря.

Звук повторился. Тихое царапанье. Кто-то пытался открыть замок.

Меня начала бить дрожь.

Я смелая. Я знаю это про себя. Я выросла в банде, ходила на стрелки, била морды парням вдвое крупнее меня. Но сейчас - спросонья, в темноте, одна в незнакомом месте - страх накатил волной, парализуя тело.

Соберись, Змеева. Соберись.

Я медленно, стараясь не скрипеть пружинами, села на кровати. Потом встала. Босые ноги коснулись холодного пола - я вздрогнула, но не издала ни звука.

На цыпочках я двинулась к двери.

Все двери в общежитии для персонала открывались и закрывались на специальный ключ-магнит. Мне это объяснили в первый день - каждому сотруднику выдаётся свой ключ, и никто не может войти в чужую комнату. Система безопасности. Защита личного пространства.

Но Таня как-то обмолвилась - у особо избранных есть мастер-ключ. Универсальный. Открывает любую дверь.

И я сразу подумала - у кого он может быть?

У Совета, конечно. У их прихвостней. У тех, кто в этом гадюшнике чувствует себя хозяевами.

Царапанье стало громче. Кто-то явно пытался что-то сделать с замком.

Я прижалась к двери, приложив ухо к холодному дереву. Прислушалась.

- Блядь... - донеслось снаружи.

Тихо, почти шёпотом. Но я узнала этот голос. Низкий, хриплый, с характерной ноткой тупой самоуверенности.

Антон.

Рыжий ублюдок припёрся среди ночи к моей комнате.

Дрожь усилилась. Я стиснула зубы, пытаясь её унять. Открывать ему я не собиралась - это было бы самоубийством. В тот раз, на аллее, я застала его врасплох. Он не ожидал, что какая-то девка умеет драться. Но сейчас - он будет готов. А я - в пижаме, босая, только что проснувшаяся.

С таким бугаём мне не справиться. Не здесь. Не сейчас.

Что делать?

Позвонить охране? Телефон на тумбочке, но пока я до него доберусь, пока дозвонюсь, пока объясню...

Антон снаружи зашебуршился активнее. Послышался металлический щелчок - он что-то вставил в замок. Отмычку? Мастер-ключ?

Я затряслась сильнее. Ноги подкашивались, ладони вспотели. Это было унизительно - бояться, трястись как осиновый лист - но я ничего не могла с собой поделать.

Пожалуйста, пусть дверь выдержит. Пожалуйста.

И тут послышался другой голос.

- Горелов.

Одно слово. Тихое, холодное. Но в нём было столько угрозы, что даже я, за закрытой дверью, почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- А, это... - Антон заговорил совсем другим тоном. Заискивающим. Испуганным. - Я тут просто... типа... проверял...

- Проверял?

- Ну да, типа... безопасность... мало ли...

Пауза. Потом - звук удара. Глухой, тяжёлый. Антон охнул.

Ещё удар. И ещё.

Я стояла, прижавшись к двери, и слушала. Антон постанывал, пытался что-то сказать, но его прерывали новые удары. Потом - звук падения. Шорох. Кто-то тяжело, с трудом поднимался на ноги.

- Пошёл вон, - сказал тот же голос. - Увижу ещё раз здесь - сломаю обе руки.

- Да понял я, понял... - Антон бормотал что-то невнятное, удаляясь по коридору. Его шаги - неровные, спотыкающиеся - становились всё тише.

Потом - тишина.

Я стояла, боясь пошевелиться. Кто это был? Кто прогнал Антона? Охранник? Кто-то из персонала?

Голос казался знакомым, но я не могла поверить в это.

Снаружи послышался тихий звук - словно кто-то провёл ладонью по двери. Медленно, почти нежно. Я невольно отшатнулась.

Потом - другой звук. Кто-то привалился к двери с той стороны. И - глухой стук, на уровне моей головы. Будто кто-то прислонился лбом к дереву.

Я замерла.

Мы стояли по разные стороны двери - я и этот неизвестный. Между нами - только тонкая деревянная преграда. Я чувствовала его присутствие так отчётливо, будто он был в комнате.

Почему он не уходит?

Я медленно, осторожно прижалась к двери. Положила ладонь на дерево - там, где только что скользнула его рука. Прислонилась щекой.

Тишина.

Только моё дыхание. И - еле слышное - чужое. С той стороны.

Мы стояли так несколько секунд. Или минут. Я потеряла счёт времени.

Потом - шаги. Удаляющиеся. Тихие, почти бесшумные. И - тишина.

Он ушёл.

Я ещё долго стояла у двери, прислушиваясь. Ничего. Только сонная тишина общежития. Далёкое гудение вентиляции. Храп кого-то через стену.

Осмелев, я потянулась к ручке. Замерла. Потом - решилась.

Приоткрыла дверь. Совсем чуть-чуть. Выглянула в щель.

Пустой коридор. Тусклый свет дежурных ламп. Никого.

Ни Антона. Ни моего таинственного защитника.

Я закрыла дверь. Проверила замок - заперт. Выдохнула.

Руки всё ещё дрожали. Ноги тряслись. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя усталость и опустошение.

Кто это был?

Я вернулась к кровати и села, обхватив себя руками. Попыталась вспомнить голос. Низкий. Холодный. Властный. Привыкший приказывать.

Знакомый.

Я легла, натянула одеяло до подбородка. Уставилась в потолок.

Антон припёрся среди ночи к моей двери. С отмычкой или мастер-ключом. Чтобы - что? Поговорить? Ха. Вряд ли. Скорее - чтобы закончить то, что не успел на аллее.

А кто-то его прогнал. Избил. Пригрозил сломать руки.

Кто-то, кто ходит по общежитию среди ночи. У кого есть власть над Антоном. Кого Антон боится.

Кто-то из Совета?

Но зачем кому-то из них меня защищать? Я для них - никто. Обслуга. Поломойка.

Кошка драная.

Я закрыла глаза.

Последнее, что я помнила перед тем, как провалиться в сон - ощущение чужой ладони на двери. Там, где лежала моя.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Глава десятая

Утро выдалось спокойным.

Я сидела в кабинете, заполняя журнал учёта медикаментов. Скучная работа, но мне нравилась эта рутина - она позволяла не думать. Не вспоминать ночные шорохи за дверью. Не гадать, кто прогнал Антона.

Не думать о Даниле.

Солнце пробивалось сквозь высокое окно, падая на белый кафельный пол. Пахло антисептиком и свежим бельём. Почти уютно.

Дверь открылась.

- Привет, красавица!

Игорь Савельев. Тренер футбольной команды. Огромный, широкоплечий, с этой своей самоуверенной улыбкой.

- Здравствуйте, - я кивнула, не вставая. - Что-то случилось?

- Да вот, - он вошёл и закрыл за собой дверь. - Давление что-то скачет. Решил проверить.

- Хорошо. Присаживайтесь.

Он сел на кушетку, закатывая рукав спортивной куртки. Я достала тонометр, размотала манжету.

- Руку положите на стол, - сказала я. - Расслабьтесь.

Он послушался. Я обернула манжету вокруг его бицепса - мощного, перевитого венами - и начала накачивать грушу.

- А ты тут одна работаешь? - спросил он, глядя на меня.

- Ирина Павловна в соседнем кабинете.

- А-а, - он кивнул. - Ну, это хорошо. А то мало ли...

Я не ответила, следя за стрелкой манометра. Сто двадцать на восемьдесят. Идеально.

И тут я почувствовала его руку на своём колене.

Тёплую. Тяжёлую. Она легла как-то буднично, словно так и надо.

Я сбросила её резким движением.

- Руки, - сказала я холодно.

- Что? - Он изобразил невинность. - Я просто...

- Руки при себе держите.

Он усмехнулся и поднял ладони в примирительном жесте.

- Ладно, ладно. Какая ты строгая.

Я сняла манжету и отступила на шаг.

- Давление в норме. Сто двадцать на восемьдесят. Можете работать спокойно.

- Уже уходить? - Он не встал. - А поговорить?

- Мне работать надо.

- Да ладно тебе, - он откинулся на кушетке, разглядывая меня. - Пять минут погоды не сделают. Знаешь, Кара, я ведь один живу. Совсем один. Квартира большая, пустая...

Вот оно. Началось.

- Мне так не хватает... участия, - он вздохнул преувеличенно грустно. - Женского тепла. Понимаешь?

- Не особо.

- Ну как же, - он поднялся и шагнул ко мне. - Ты молодая, красивая. Я - мужчина в расцвете сил. Мы могли бы...

- Не могли бы.

- Да ты послушай, - он сделал ещё шаг. Я отступила - и упёрлась спиной в шкаф с медикаментами. - Я ведь щедрый. Очень щедрый. Хочешь - свожу тебя на море? Турция, Египет - куда скажешь. Подарки люблю дарить. Украшения, шмотки...

- Мне не нужны подарки.

- Всем нужны подарки, - он оказался совсем близко. Его рука легла на шкаф рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению. - Ты бы не пожалела, Кара. Честное слово. Я умею обращаться с женщинами.

Он попытался обнять меня за талию.

- Убери руки, - я упёрлась ладонями ему в грудь. - Сейчас же.

- Да брось, - он усмехнулся. - Чего ты ломаешься? Все равно ведь...

Дверь распахнулась.

Игорь отскочил от меня как ошпаренный.

На пороге стояла женщина. Лет сорок, но выглядела моложе - ухоженная, подтянутая, в элегантном тёмно-синем костюме. Каштановые волосы уложены в идеальную причёску, на шее - нитка жемчуга. Лицо красивое, но холодное. Глаза - как два куска льда.

Рядом с ней переминалась девушка-студентка - бледная, держащая руку у груди.

- Ой, - женщина окинула нас взглядом. - Кажется, я помешала?

Её голос сочился ядом.

- Лидия Павловна, - Игорь натянуто улыбнулся. - Я тут просто... давление мерил...

- Вижу, - она посмотрела на него так, что он съёжился. - Очень тщательно мерили, судя по всему.

Повисла пауза. Игорь покраснел.

- Ну, я пойду, - пробормотал он. - Тренировка скоро...

Он протиснулся мимо Лидии и буквально выбежал из кабинета. Дверь за ним хлопнула.

Лидия повернулась ко мне. Её глаза сузились.

- Так это вы - новенькая медсестра?

- Да. Карина Змеева.

- Змеева, - она попробовала мою фамилию на вкус. - Подходящая фамилия.

Я промолчала.

- Лидия Павловна, мне уже лучше, - подала голос девушка. - Может, я пойду?

- Подожди, Настя, - Лидия не сводила с меня глаз. - Пусть специалист посмотрит. Вы ведь у нас специалист, правда?

- Что случилось? - Я подошла к девушке, игнорируя издёвку в голосе Лидии.

- Руку подвернула, - Настя показала запястье. - На лестнице оступилась.

Я осторожно потрогала руку. Лёгкое растяжение, небольшой отёк. Ничего серьёзного.

- Нужно приложить холод, - сказала я. - И тугую повязку на пару дней. Ничего страшного.

- Вы уверены? - Лидия скрестила руки на груди. - Может, стоит показать настоящему врачу?

Я медленно повернулась к ней.

- Я - настоящий медицинский работник. С дипломом и лицензией.

- Ну да, ну да, - она усмехнулась. - Из какого-то провинциального колледжа, наверное?

- Из городского медицинского.

- Городского, - она произнесла это слово так, будто оно было ругательством. - Понятно. А здесь, знаете ли, учатся дети из лучших семей. Им нужен соответствующий уровень медицинской помощи.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Но сдержалась.

- Растяжение связок лечится одинаково, - сказала я ровно. - Независимо от уровня семьи.

Лидия прищурилась.

- Какая вы... дерзкая.

- Какая есть.

Мы смотрели друг на друга - она сверху вниз, я - не опуская глаз. Настя переводила взгляд с одной на другую, явно чувствуя себя неловко.

- Лидия Павловна, - сказала девушка. - Мне правда уже лучше. Можно я пойду на занятия?

Лидия отвела взгляд от меня.

- Да, Настя. Иди.

Я быстро наложила тугую повязку, дала девушке пакет со льдом и рекомендации. Настя поблагодарила и выскользнула из кабинета.

Лидия задержалась в дверях.

- Знаете, Змеева, - сказала она негромко. - Предыдущая медсестра тоже была... дерзкой. Ей здесь не понравилось.

Глава одиннадцатая

Записка лежала под дверью.

Я нашла её вечером, вернувшись с работы. Обычный белый конверт, без надписей. Внутри - распечатанная фотография.

Машка.

Моя младшая сестра. Двенадцать лет, косички, веснушки на носу.

На фото она выходила из школы. Обычный день, обычный снимок. Но - снятый явно скрытой камерой. Издалека. Как будто кто-то следил.

И подпись внизу, напечатанная мелким шрифтом:

«Корпус Д. Полночь. Одна. Иначе следующее фото будет другим».

Руки затряслись.

Я перевернула листок. На обороте - ещё одно фото. Машка на детской площадке возле нашего дома. Машка у магазина. Машка, идущая по тёмному переулку.

Кто-то следил за моей сестрой. Фотографировал. Изучал её маршруты.

И теперь - угрожал.

Я достала телефон и набрала домашний номер. Длинные гудки. Никто не отвечает. Мобильный матери - «абонент недоступен». Телефон Машки - тоже.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Это могла быть ловушка. Конечно, это ловушка. Кто-то хочет выманить меня ночью в пустой корпус.

Но - Машка.

Моя Машка. Единственный человек в этой семье, ради которого стоило жить. Единственная, кто смотрела на меня без осуждения. Кто обнимала, когда я приходила домой после стрелок. Кто шептала «Кара, ты самая лучшая» своим тоненьким голоском.

Если с ней что-то случится...

Я посмотрела на часы. Десять вечера. Два часа до полуночи.

Выбора не было.

Выбора не было.

Я встала и начала собираться.

Без четверти полночь я вышла из общежития.

Ноябрьская ночь встретила меня холодом и тишиной. Луна - почти полная - висела над верхушками деревьев, заливая кампус серебристым светом. Тени от дубов лежали на дорожках чёрными полосами.

Я шла быстро, засунув руки в карманы куртки. В правом - перцовый баллончик. В левом - складной нож. Не много, но лучше, чем ничего.

Корпус Д находился на окраине территории - старое трёхэтажное здание из тёмного кирпича. Днём здесь располагались склады, подсобки, мастерские. Ночью - никого.

Я знала это здание. Проходила мимо пару раз, когда носила документы в административный корпус. Мрачное, с узкими окнами и облупившейся краской на дверях. Говорили, что раньше тут была конюшня - ещё до того, как Риверсайд стал академией.

Теперь оно стояло передо мной - чёрный силуэт на фоне ночного неба. Ни одного огонька в окнах. Ни звука.

Я остановилась у входа.

Дверь была приоткрыта. Из щели тянуло сквозняком - холодным, пахнущим сыростью и чем-то ещё. Чем-то... химическим?

Нет. Не химическим.

Дымом. Факелами.

Я толкнула дверь и вошла.

Внутри было темно. Лунный свет едва просачивался сквозь грязные окна, рисуя на полу бледные прямоугольники. Я достала телефон, включила фонарик.

Луч выхватил из темноты пустой коридор. Облупившиеся стены. Двери - закрытые, с ржавыми петлями. Пыль на полу - и следы. Много следов. Свежих.

Здесь недавно ходили люди. Много людей.

Я двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно. Коридор закончился развилкой - налево, направо, прямо. И - лестница вниз, в подвал.

Оттуда доносился звук.

Глухой, ритмичный. Музыка?

Да. Музыка. Низкие басы, от которых вибрировал пол под ногами. И - голоса. Много голосов.

Я спустилась по лестнице.

Ступени были каменными, стёртыми от времени. Стены сужались. Воздух становился теплее, плотнее. Запах дыма усиливался.

В конце лестницы - тяжёлая металлическая дверь. Из-под неё пробивался оранжевый свет.

Я положила руку на холодный металл. Сердце колотилось где-то в горле.

Что ждёт меня там?

Только один способ узнать.

Я толкнула дверь.

И замерла.

Передо мной открылся огромный подвал - нет, не подвал. Зал. Арена.

Потолок терялся в темноте, но стены... стены были освещены. Десятки факелов - настоящих, с живым пламенем - горели в железных держателях по всему периметру. Огонь отбрасывал пляшущие тени, превращая пространство во что-то из средневекового кошмара.

В центре зала - клетка. Большая, железная, с толстыми прутьями. Внутри - люди. Пять или шесть человек, прижавшихся друг к другу.

А вокруг - толпа.

Десятки людей. Может, сотня. Все - в чёрных масках, закрывающих лица. Одинаковых, безликих. Они стояли, сидели на каких-то возвышениях, двигались в такт музыке. Некоторые держали бокалы. Некоторые - курили.

Я попятилась.

Слишком поздно.

- Эй! - крикнул кто-то. - Смотрите! Ещё одна!

Руки схватили меня за плечи. Грубо, резко. Я дёрнулась, попыталась вырваться - но меня уже тащили вперёд, сквозь толпу.

Маски поворачивались ко мне. Смотрели. Кто-то свистел. Кто-то смеялся.

- Куда её?

- На арену!

- Давай, давай!

Меня выволокли в центр зала, к клетке. Бросили на колени перед возвышением, на котором стояли четыре кресла.

Четыре человека.

Без масок.

Я подняла голову - и увидела их.

Арсений Воронцов сидел в центре, на самом большом кресле. Тёмные волосы зачёсаны назад, лицо - как всегда - каменное, бесстрастное. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было ничего. Абсолютный ноль.

Рядом - Глеб Сафронов. Белые волосы отливали серебром в свете факелов. Он улыбался - широко, хищно. В руке - бокал с чем-то тёмным.

По другую сторону - Матвей Вайцель. Высокий, атлетичный, со светлыми волосами. Он откинулся в кресле, разглядывая меня с ленивым интересом.

И - Данил.

Он сидел чуть в стороне, привалившись плечом к подлокотнику. Тёмные волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута на груди. Он не смотрел на меня. Смотрел куда-то в сторону, сжимая в руке стакан с янтарной жидкостью.

Арс медленно перевёл взгляд с меня - на Данила.

Долгий. Пристальный. Что-то промелькнуло между ними - молчаливый разговор, который я не могла прочитать.

Потом Арс снова посмотрел на меня. И впервые - я увидела что-то в его глазах. Тень любопытства.

Глава двенадцатая

Я заорала.

Так громко, что эхо разнеслось по коридору. Так пронзительно, что у меня самой заложило уши.

Антон дёрнулся, скривился от боли.

-Заткнись, сука!

Его кулак врезался мне в лицо.

Боль взорвалась в скуле, разлилась по всей голове. В глазах потемнело. Рот наполнился кровью - я прикусила язык.

Но удар сместил его вес. Его рука - та, что прижимала мою левую - ослабла на долю секунды.

Хватит.

Я рванулась влево, выдёргивая руку. Пальцы нырнули в карман куртки - туда, где лежал нож. Маленький, складной, с лезвием в семь сантиметров.

Достаточно.

Я щёлкнула кнопкой и ткнула вслепую - туда, где должна была быть его рука.

Антон взвыл и отшатнулся.

Лезвие распороло ему предплечье - неглубоко, но больно. Кровь выступила тёмной полосой, пропитывая рукав.

- Сука! - Он схватился за руку. - Убью!

Но хватка ослабла. Я извернулась - жинга, базовое движение капоэйры - и выскользнула из-под него. Перекатилась в сторону, вскочила на ноги.

Он тоже поднялся. Огромный, разъярённый, прижимая раненую руку к груди. Глаза - безумные.

- Ты труп, - прохрипел он. - Слышишь? Труп.

Он бросился на меня.

Я ушла в сторону - эскива, уклонение. Его руки схватили воздух. Инерция понесла его вперёд, и я ударила - растейра, подсечка - по его опорной ноге.

Он рухнул на колени.

Я выхватила из кармана баллончик с перцовым газом и нажала на кнопку.

Струя ударила ему в лицо.

Антон завыл, схватился за глаза. Но не упал. Не отступил. Вслепую, размахивая руками, он рванулся вперёд - и его кулак врезался мне в живот.

Воздух вышибло из лёгких. Я согнулась пополам, хватая ртом пустоту. Нож вылетел из руки, звякнул об пол где-то в темноте.

Он услышал. Почувствовал.

Его рука сомкнулась на моём горле.

- Попалась, - прохрипел он, всё ещё не открывая залитых слезами глаз. - Теперь никуда...

Он швырнул меня на пол. Навалился сверху - огромный, тяжёлый. Я билась под ним, пыталась ударить коленом, вывернуться - бесполезно. Он был слишком большой. Слишком сильный.

И злой. Очень злой.

- Думала, справишься со мной? - он склонился к моему лицу, и я почувствовала его дыхание - горячее, с запахом алкоголя и перца. - Думала, ты такая крутая?

Его рука потянулась к моей футболке.

- Сейчас посмотрим, какая ты крутая...

Я дёрнулась, попыталась укусить его руку - он отдёрнул её и ударил меня снова. По той же щеке. Голова мотнулась, в глазах вспыхнули звёзды.

- Лежи смирно, сучка. Тебе же лучше будет.

Его пальцы вцепились в ворот моей футболки. Ткань затрещала.

Я зажмурилась.

И тут - Антон исчез.

Просто - исчез. Его вес, его руки, его дыхание - всё пропало в одну секунду.

Я услышала глухой удар. Потом ещё один. И хрип.

Открыла глаза.

Антон лежал в нескольких метрах от меня, скрючившись у стены. Над ним стоял человек - высокий, в чёрной маске. Его кулак был занесён для следующего удара.

Удар пришёлся Антону в висок.

Рыжий дёрнулся - и затих. Обмяк. Голова откинулась набок.

Человек в маске выпрямился. Повернулся ко мне.

Я поднялась с пола, тяжело дыша. Разорванная футболка, разбитое лицо, кровь во рту. Нож - где-то в темноте. Баллончик - пустой.

Беспомощная.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один.

- Не подходи! - мой голос был хриплым, сорванным. - Я не дамся тебе!

Он остановился. Наклонил голову.

- Бу, - сказал негромко.

И молниеносно прижал меня к стене.

Я не успела даже вскрикнуть. Его руки - как железные тиски - сжали мои плечи, вдавили в холодный камень. Его тело - горячее, твёрдое - прижалось ко мне так плотно, что стало трудно дышать.

Я подняла глаза - и увидела.

Синие. Знакомые. Горящие в прорезях маски.

Данил.

Он снял маску одной рукой, не отпуская меня. Отбросил в сторону.

Его лицо было совсем близко. Жёсткое, напряжённое. Тёмные волосы растрёпаны.

Он поднял руку и провёл пальцем по моей губе - там, где кровоточила ранка от удара. Медленно. Почти нежно.

- Зачем ты сюда пришла? - его голос был низким, хриплым. - Острых ощущений захотелось? Потрахаться с кем-то на грязном полу?

Я дёрнулась, пытаясь оттолкнуть его.

Бесполезно. Легче было бетонную стену сдвинуть.

Он прижимал меня так, что рёбра трещали. Так, что каждый вдох давался с трудом.

- Я тебе сказал - держись от меня подальше, - продолжал он. - Сказал ведь?

- Да нахрен ты мне нужен, - прошипела я ему в лицо. - И вся ваша компания. И все вы тут. Ненормальные.

Его глаза сузились.

- Тогда какого чёрта...

- Я записку получила, - перебила я. - Там моей сестре угрожали. У вас тут все только шантажом пробавляются?

Он замер.
- Ну не воровством же, как ты.

Я оскалилась.

- Иди к чёрту.

- Что за записка?

- Фотографии. Моей младшей сестры. И угроза - если не приду, с ней расправятся.

Данил тряхнул меня - сильно, так что голова мотнулась.

- Что за история с сестрой? - он не отступал. - Подробнее.

- Записку нашла у себя под дверью. Фотографии Машки - у школы, у дома, в переулке. Кто-то следил за ней. И написал - если не приду сюда в полночь, ей конец.

Данил оглянулся на Антона - тот тихонько стонал у стены, но не двигался. Потом снова посмотрел на меня.

- Не думаешь же, что это я?

Я молчала.

- Мне это не нужно, - он говорил медленно, словно объяснял что-то очевидное. - Я бы тебя век не видел. Вообще никогда бы не видел и не встречал.

Он говорил - а его палец всё ещё лежал на моей губе. Водил по ней. Надавливал - всё сильнее, всё настойчивее.

Я хотела что-то сказать - и он вдруг толкнул палец мне в рот. Глубоко. До костяшки.

Я дёрнулась, попыталась укусить - но он надавил на язык, и я только застонала.

Его глаза потемнели.

Глава тринадцатая

Дверь с зелёной табличкой вела в узкий коридор, заканчивающийся пожарным выходом. Я толкнула его - и оказалась на улице.

Ночной воздух ударил в лицо - холодный, чистый, пахнущий прелой листвой и свободой. Я жадно вдохнула, пытаясь прогнать из лёгких запах подвала, крови, страха.

Его запах.

Меня трясло.

Я прижалась спиной к стене и несколько секунд просто стояла, глядя на звёзды. Пыталась унять дрожь. Пыталась собрать мысли в кучу.

Не получалось.

Перед глазами всё ещё стояло его лицо - жёсткое, голодное. Его глаза - синие, горящие в полумраке. Его губы на моей коже. Его пальцы - там, внутри...

Хватит.

Я оттолкнулась от стены и побежала.

Жилой корпус для персонала находился на другом конце кампуса. Я неслась по тёмным аллеям, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни деревьев. Его футболка - слишком большая, пахнущая им - развевалась на ветру.

Какие же они все сволочи.

Устраивают такое - охоту на людей, как в средневековье. Клетки, факелы, маски. А на вид - прям сущие ангелочки. Ну ладно, не ангелочки. Глеб с его безумными глазами, Арс с его ледяным взглядом - они и не притворялись нормальными.

Но это всё равно в голове не укладывалось.

Кто меня сюда заманил?

Кто так много обо мне уже узнал? Кто знает про Машку, про её школу, про наш двор?

Антон? Этот дебил озабоченный вряд ли способен на такое - следить, фотографировать, планировать. У него мозгов хватает только на то, чтобы хватать девушек в тёмных коридорах.

Лидия? Профессорша с её холодной ненавистью? Она умная, расчётливая. Она могла бы...

Но зачем ей Машка? Зачем такие сложности? Если она хочет избавиться от меня - есть способы проще.

Кто-то ещё?

Что ж вам всем от меня надо?

Я обычная девчонка из неблагополучной семьи. У меня нет денег, нет связей, нет ничего, что могло бы кого-то заинтересовать.

Кроме...

Данил.

Этот гад. Этот напыщенный ублюдок со своими синими глазами и горячими руками.

Если я тебе так противна - сам держись от меня подальше. И все свои конечности при себе держи. И язык свой тоже.

Я вспомнила его палец у меня во рту - глубоко, до костяшки. Вспомнила его губы на моей груди. Его зубы на соске.

Живот скрутило.

Пора завязывать с этим дурацким влечением. Пора. Он - не для меня. Он - вообще ни для кого нормального. У него невеста есть, чёрт возьми. Аглая. Красивая, умная, из его мира.

А я - кошка драная. Он сам так сказал.

С этими мыслями я заскочила в жилой корпус, взлетела по лестнице на свой этаж и ввалилась в комнату. Захлопнула дверь. Заперла. Привалилась к ней спиной и сползла на пол.

Тишина.

Только моё дыхание - тяжёлое, рваное. Только стук сердца - бешеный, оглушающий.

Я сидела так несколько минут.

Потом встала и пошла в ванную.

Зеркало не пощадило.

Левая щека - опухшая, наливающаяся синевой. Завтра будет шикарный фингал. Губа - рассечена, запёкшаяся корочка крови. Подбородок - ссадина от его щетины.

А на шее...

Я наклонилась ближе к зеркалу.

Засосы. Два тёмных пятна - там, где он прикусывал кожу. Там, где его губы присасывались к моей шее, пока он прижимал меня к стене.

Сволочь.

Я стянула его футболку - она всё ещё пахла им, и от этого запаха кружилась голова - и бросила на пол. Сняла изодранный лифчик. Джинсы. Трусики.

Посмотрела на себя в зеркало.

Худая. Жилистая. С татуировкой на шее и синяками по всему телу. Красотка, блин.

Я включила душ - горячий, почти кипяток - и встала под струи воды. Стояла долго, пока кожа не покраснела, пока пар не заполнил всю ванную.

Пыталась смыть с себя эту ночь. Его прикосновения. Его запах.

Не получалось.

Он въелся в кожу. В память. В каждую чёртову клеточку моего тела.

Я выключила воду. Вытерлась. Намазала лицо специальной мазью от синяков - осталась ещё с банды, Костыль всегда заставлял держать такую под рукой.

Вышла из ванной.

Его футболка лежала на полу - чёрная, скомканная. Я подняла её машинально.

И - не ожидая от себя - поднесла к лицу.

Вдохнула.

Его запах ударил в ноздри - одеколон, что-то терпкое, мужское. Что-то, от чего сводило живот и подкашивались колени.

Да блин!

Я рассердилась на себя. Отшвырнула футболку - она полетела через всю комнату и приземлилась точно в мусорное ведро.

Вот так. Там ей и место.

Я натянула пижаму - старую, застиранную - и забралась под одеяло. Уставилась в потолок.

Завтра будет новый день. Завтра я буду сильной. Завтра я забуду эту ночь - охоту, Антона, Данила, всё.

Завтра.

А сейчас...

Сейчас я просто закрою глаза и посплю.

Если смогу.

Утро началось с боли.

Всё тело ныло - мышцы, суставы, каждая косточка. Лицо пульсировало. Губа распухла ещё сильнее.

Я с трудом поднялась, доковыляла до зеркала и застонала.

Синяк расцвёл во всей красе - фиолетово-жёлтый, занимающий половину щеки. Губа - как у утки. Засосы на шее - яркие, красноречивые.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я потратила полчаса на макияж - тональник, консилер, пудра. Синяк удалось замаскировать, но не полностью. Губу спрятать не получилось вообще. Засосы пришлось прикрыть водолазкой под халат - душно, но выбора нет.

В столовую я пришла одной из первых.

Взяла кофе и круассан - есть не хотелось, но надо было хоть что-то закинуть в желудок. Села за дальний столик, надеясь, что никто не обратит внимания.

Надежды не оправдались.

- Доброе утро, красавица!

Игорь Савельев. С его широкой улыбкой и масляными глазками.

Он плюхнулся напротив меня, не спрашивая разрешения. Уставился на моё лицо.

- Ого, - он присвистнул. - Что случилось?

- Упала, - буркнула я.

- Упала? — Он приподнял бровь. - На чей-то кулак?

- На ступеньки.

Он хмыкнул, явно не поверив. Но не стал допытываться.

Глава четырнадцая

Неделя после охоты прошла в странном оцепенении.

Я работала, ела, спала - механически, на автопилоте. Старалась не думать о той ночи. О синих глазах в темноте. О его руках на моём теле.

Не получалось.

Каждую ночь я просыпалась в холодном поту, чувствуя на губах его вкус. Каждое утро натягивала водолазку, чтобы скрыть засосы, которые никак не хотели сходить.

Данила я не видела. То ли он избегал медкорпус, то ли мне везло. Антон тоже не попадался - наверное, зализывал раны. Тренер Савельев пару раз пытался подкатить, но я отшивала его так холодно, что он наконец отстал.

Относительное затишье.

Которое, конечно, не могло длиться вечно.

В пятницу Ирина Павловна отправила меня на спортивный комплекс.

- Там соревнования по гимнастике, - буркнула она, не поднимая глаз от бумаг. - Сиди в медпункте, мало ли кто ногу подвернёт.

Спортивный комплекс Риверсайда был таким же помпезным, как и всё остальное в этой академии. Огромный зал с высокими потолками, паркетный пол, ряды кресел для зрителей. На одной стороне - гимнастические снаряды: бревно, брусья, конь. На другой - маты и ковры.

Я устроилась в медпункте - крошечной комнатке с кушеткой и шкафом с препаратами - и приготовилась скучать.

Соревнования начались через полчаса.

Девушки в ярких купальниках выходили на ковёр одна за другой. Крутили сальто, садились на шпагаты, изгибались в немыслимых позах. Красиво. Грациозно.

Я смотрела на них - и что-то сжималось в груди.

Когда-то я тоже так могла. Когда-то я была одной из них - гибкой, сильной, подающей надежды. Когда-то...

Давно. В другой жизни.

- Медсестра! - крикнул кто-то. - Медсестра, быстрее!

Я вскочила и выбежала в зал.

У бревна столпились люди. Девушка лежала на мате, держась за лодыжку. Её лицо было белым от боли.

Я протолкнулась сквозь толпу и присела рядом.

- Что случилось?

- Соскок, - простонала девушка. - Неудачно приземлилась.

Я осторожно ощупала её лодыжку. Отёк, но кость цела. Скорее всего, растяжение.

- Лёд нужен, - сказала я. - И тугая повязка. Сейчас принесу.

Я поднялась - и тут заметила, что толпа расступается.

К нам шла Аглая.

В спортивном костюме, с убранными в хвост волосами. Без макияжа она выглядела мягче, проще. Но всё равно - красивая до невозможности.

- Что с Никой? — спросила она, остановившись рядом.

- Растяжение, - ответила я. - Ничего серьёзного.

Аглая кивнула. Посмотрела на меня - мельком, без особого интереса.

Я побежала в медпункт за льдом и бинтами. Вернулась, наложила повязку, проинструктировала девушку насчёт компрессов и мазей.

Соревнования продолжились. Я вернулась в медпункт, но дверь оставила открытой - мало ли что.

И тут услышала крик.

Не болезненный - испуганный.

Я выглянула в зал.

У запасного выхода - там, где хранилось оборудование - стояли трое парней. Перед ними, прижавшись спиной к стене, - девочка. Совсем молоденькая, первокурсница. В гимнастическом купальнике, с растрёпанной косой.

Один из парней - я узнала его, это был приятель Антона, тот самый Лёха - протянул руку и дёрнул её за лямку купальника.

Девочка вскрикнула.

Я не думала.

Просто - побежала.

- Эй! - крикнула я. - Отойдите от неё!

Лёха обернулся. Ухмыльнулся.

- О, смотрите, кто тут. Медсестричка.

- Отойди от неё, - повторила я. - Сейчас же.

- Или что?

Он шагнул ко мне. Его приятели загоготали.

- Позовёшь охрану?

Я ударила.

Ладонью в нос. Резко. Лёха взвыл и схватился за лицо.

- Сука!

Второй бросился на меня. Я ушла в сторону - жинга - и он пролетел мимо. Третий попытался схватить сзади, но я нырнула вниз, перекатилась через плечо - мостик, прогиб, гимнастика не забывается - и оказалась у него за спиной.

Удар по коленям. Он рухнул.

Лёха, всё ещё зажимая нос, снова попёр на меня. Я отступила к стене, примерилась - и прыгнула.

Опора на стену, толчок, сальто назад. Приземление за его спиной. Его кулак просвистел в пустоте.

Я ударила его в почку. Он согнулся.

- Бежим! - крикнула я девочке.

Она стояла в оцепенении, открыв рот.

Двое других поднялись, готовые снова наброситься. Лёха выпрямился, вытирая кровь из-под носа. Глаза бешеные.

- Ты труп, сучка, - прошипел он. - Сейчас мы тебя...

- Проблемы?

Голос был холодным, спокойным.

Все обернулись.

Аглая стояла в нескольких шагах от нас. Руки скрещены на груди, взгляд ледяной. За её спиной - три девушки из сестринства. Тоже в спортивных костюмах, тоже с одинаковым выражением на лицах.

Лёха побледнел.

- Аглая... мы тут просто...

- Проваливайте.

Одно слово. Тихое, без угрозы. Но что-то в её голосе заставило всех троих попятиться.

- Да мы уже уходим, - пробормотал Лёха. - Всё нормально...

Они ретировались так быстро, словно за ними гнались. Девочка-первокурсница всхлипнула и бросилась к подругам из сестринства, которые увели её в сторону.

Аглая посмотрела на меня.

- Впечатляет, - сказала она.

Я стояла, тяжело дыша. Костяшки саднили, сердце колотилось.

- Где ты так научилась? - спросила она.

- Капоэйра. И... гимнастика. Когда-то.

- Гимнастика, - повторила она медленно. - Сальто от стены. Мостик через плечо. Это серьёзная подготовка.

Она замолчала. Её глаза сузились.

- Подожди, - она шагнула ближе. - Я тебя знаю.

- Вряд ли.

- Нет, знаю, - она смотрела на меня, и что-то менялось в её лице. - Карина. Ты ходила к Елене Вениаминовне Мухиной. В нашу группу.

Меня словно током ударило.

Елена Вениаминовна. Легендарный тренер, бывшая чемпионка. Строгая, требовательная, но справедливая. Я ходила к ней с шести до одиннадцати лет. Пока папа не погиб. Пока всё не рухнуло.

- Ты была в моей группе, - продолжала Аглая. - Карина. Кара. Тебя Змейкой звали - за гибкость. Мы с тобой одного возраста, но ты была лучшей. Самой гибкой, самой быстрой.