Одержимость Старшего

Пролог

— Ты правда думала, что я выберу «пустышку» вроде тебя вместо настоящей волчицы?

Голос Марка, еще вчера шептавший мне клятвы о вечной любви, теперь хлестал по лицу больнее ледяного ветра. Мы стояли на священной поляне у кромки леса. Вокруг — вся стая. Десятки пар глаз, светящихся золотом в предвкушении Ночи Первого Бега. Воздух дрожал от коллективного возбуждения, пах хвоей, адреналином и тем особым, звериным жаром, который я должна была разделить с ним.

— Марк, нам было по пятнадцать, когда ты назвал меня своей, — я сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел сквозь меня. — Шесть лет. Мы вместе шесть лет! Ты обещал, что сегодня мы обернемся парой.

— Шесть лет я ждал, когда в тебе проснется хоть что-то, кроме человеческой слабости, Лия, — он скривился, и его кожа на шее начала мелко подрагивать — зверь рвался наружу. — Мне двадцать один. Я — сын прошлого вожака и брат текущего. Я не могу вести за собой стаю, имея за спиной дефектную девку, от которой даже во время гона пахнет просто... человеком.

Мое сердце пропустило удар, а потом рассыпалось в пыль.

— Дефектную? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Ты называешь меня так после всего, что между нами было?

— Между нами была детская, наивная влюбленность, — Марк обернулся к Селене, которая стояла чуть поодаль, дерзко выставив бедро. Она уже начала раздеваться, сбрасывая одежду перед оборотом, и ее тело светилось здоровьем и первобытной силой.

— А теперь началась взрослая жизнь. И в этой жизни мне нужна она.

Селена подошла к нему, по-хозяйски положила ладонь на его грудь и обернулась ко мне с торжествующей улыбкой.

— Не мучай парня, Лия. Иди домой. Почитай книжку или что вы там, люди, делаете по вечерам?

Вокруг послышались смешки. Стая одобряла выбор Марка. Им не нужна была тихая Лия, им нужна была яростная рыжая сука, способная перегрызть глотку врагу.

В этот момент вперед вышел Бета стаи. Он поднял руку вверх, ловя последние лучи заходящего солнца. Альфа был в отъезде, и сегодня право дать сигнал принадлежало его помощнику.

— Ночь началась! — пробасил он, и этот возглас утонул в первом коллективном вое.

Поляна заполнилась хрустом костей и тяжелым дыханием. Марк упал на четвереньки, его тело выгнулось, мышцы под кожей перекатывались, как живая сталь. Секунда — и передо мной стоял мощный серый волк. Он встряхнул шерстью и, даже не взглянув на меня, лизнул Селену в морду, когда та обернулась вслед за ним.

Они рванули в лес. Вся стая уходила в ночь, оставляя после себя лишь запах примятой травы и поднятую пыль.

Я осталась стоять одна. Единственная, кто не прошел оборот. Единственная, чья одежда осталась на плечах, как клеймо позора.

Ноги подкосились. Я упала в холодную грязь, и слезы наконец брызнули из глаз. Я выла, но не как волчица, а как раненый зверь, у которого вырвали душу. Шесть лет. Каждое воспоминание, каждый поцелуй теперь казались грязной ложью.

Я не знаю, сколько пролежала так, уткнувшись лицом в ладони, пока дождь не превратил поляну в месиво.

И вдруг... тишина стала другой.

Звуки леса исчезли. Даже капли дождя, казалось, замедлили свой бег. Воздух вокруг меня внезапно стал горячим, густым и невыносимо сладким. Горький шоколад и запах грозового неба.

Я замерла, кожей чувствуя чужое присутствие. Кто-то стоял за моей спиной. Кто-то настолько огромный и властный, что само пространство вокруг него прогибалось. Мое сердце, до этого разбитое в хлам, вдруг пропустило тяжелый, гулкий удар. По телу снизу вверх прошел электрический разряд, вызывая странный, пугающий жар внизу живота.

Я медленно, очень медленно обернулась.

Тень у границы леса была плотной, почти осязаемой. Там, в глубине, сверкали два глаза. Янтарные, пылающие, они смотрели прямо в мою душу. Это не был взгляд рядового волка. Это был взгляд хищника, который нашел то, что искал всю жизнь.

Я не могла пошевелиться. Жар от этого взгляда буквально плавил мою кожу. Незнакомец не приближался, он просто... был. Но в этом присутствии было больше силы, чем во всей стае, ушедшей в Бег.

Ветка хрустнула. Тень шевельнулась, и до меня донесся тихий, вибрирующий рокот.

А потом он исчез. Так же быстро, как и появился.

Я осталась одна, тяжело дыша и чувствуя, как внутри меня, глубоко под ребрами, что-то впервые по-настоящему проснулось.

Я еще не знала, что с этого момента моя жизнь больше не принадлежит мне. И пути назад уже нет.

Глава 1. Осколки

Утро после Первого Бега пахло не триумфом, а старой пылью и мокрым асфальтом.

Я проснулась от тишины, которая буквально давила на барабанные перепонки. В нашем доме всегда было шумно, но сегодня отец ушел на рассвете, даже не заглянув ко мне. Его молчание было громче любого крика — я официально стала его позором. Дочерью волка, которая в двадцать один год осталась человеком.

Я села на кровати, чувствуя, как ломит всё тело. Вчерашняя грязь, кажется, въелась под ногти навсегда. Взгляд упал на тумбочку.

Там, в простой деревянной рамке, стоял наш снимок с Марком. Мы прошлым летом на озере. Он обнимает меня со спины, смеется, уткнувшись носом в мой висок. Я тогда светилась от счастья, уверенная, что этот мужчина — весь мой мир, мой будущий муж, мой собственный Альфа.

Я взяла рамку дрожащими пальцами. Еще вчера это фото было моим сокровищем. Сегодня — я видела на нем лишь двух чужих людей. Один из них оказался предателем, а вторая — наивной дурой.

Я не стала плакать. Просто открыла нижний ящик комода и положила рамку лицом вниз, под стопку старых свитеров. Глухой стук дерева о дно ящика прозвучал как точка в конце долгой, унизительной главы.

В университет я шла, натянув капюшон толстовки почти до носа. Мне хотелось стать прозрачной. Раствориться в тумане, который окутывал наш городок. Но стая не прощает слабости. Стая любит кусать тех, кто уже истекает кровью.

— О, посмотрите, наша «невеста» соизволила явиться, — звонкий, фальшивый голос Селены донесся из центра холла еще до того, как я успела войти.

Они стояли у расписания. Марк, в новой кожаной куртке, выглядел вызывающе красивым. Его зверь после вчерашнего Бега напитался силой, кожа буквально сияла. Он притягивал к себе Селену, чья рука в коротком топе собственнически лежала на его плече.

Я попыталась пройти мимо, но Марк сделал шаг в сторону, преграждая путь.

— Лия, стой. Нам нужно обсудить формальности, — бросил он. В его голосе не осталось и следа той нежности, которой он баловал меня шесть лет. Только холодная деловитость.

— Какие еще формальности, Марк? Ты вчера всё сказал на поляне, — я заставила себя поднять голову.

— Ты больше не член семьи вожаков. А значит, льготы на обучение и проживание в общежитии стаи для тебя аннулированы, — он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Но я попросил Совет дать тебе шанс отработать долг. Раз ты не можешь защищать границы в облике волка, будешь приносить пользу руками.

Селена хихикнула, прижимаясь к нему теснее.

— Бета подписал приказ, — добавила она, сверкая глазами. — Тебя зачислили в хозяйственный блок. Будешь убирать главный особняк. Кажется, Альфа вернулся сегодня ночью, и в его доме нужен идеальный порядок.

— Особняк Адриана? — похолодела я.

— Именно, — Марк ткнул меня пальцем в плечо, заставляя пошатнуться. — Постарайся не разбить там ничего, «человечка». У моего брата тяжелая рука. Он не любит, когда под ногами путаются неудачники.

Они ушли, оставив меня под прицелом десятков насмешливых взглядов. Я стояла посреди холла, чувствуя, как внутри закипает что-то темное и тяжелое. Но это была не волчья ярость. Это была чистая, концентрированная ненависть.

***

Особняк Альфы стоял в самом сердце древнего леса, отделенный от остального поселка высокой кованой оградой. Это место всегда внушало мне трепет. Грозное здание из серого камня, увитое плющом, казалось застывшим чудовищем, которое только ждет момента, чтобы проснуться.

Экономка, сухая женщина с глазами-щелками, вручила мне ведро и швабру.

— Второй этаж, левое крыло. Кабинет Альфы и библиотека. Чтобы ни пылинки не было к вечеру. И не смей заходить в спальню, если дверь закрыта. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Воздух здесь был другим. Густым, наэлектризованным, пропитанным силой, от которой ныли зубы.

В кабинете царил полумрак. Тяжелые шторы были задернуты, лишь узкая полоска света разрезала огромный дубовый стол, заваленный бумагами. Я принялась за работу, стараясь дышать как можно тише.

Я терла полки, переставляла книги, стараясь не думать о том, что еще вчера я мечтала быть частью семьи Марка, а сегодня — я просто грязь под ногтями этой стаи.

Я как раз стояла на коленях, вытирая паркет за массивным креслом, когда дверь за моей спиной открылась. Без скрипа. Без звука. Но по комнате мгновенно понесся запах, от которого у меня потемнело в глазах.

Гроза. Горький шоколад. И дикий лес.

Тот самый запах с поляны.

— Кто позволил тебе здесь находиться? — голос был низким, вибрирующим, он ударил мне прямо в позвоночник.

Я вздрогнула так сильно, что выронила тряпку. Резко обернулась, всё еще сидя на полу, и замерла.

В дверях стоял мужчина. Он был выше Марка, шире в плечах, и от него исходила такая аура первобытной угрозы, что мне захотелось заскулить и прижаться к полу. Черная рубашка расстегнута на пару пуговиц, рукава закатаны, обнажая мощные предплечья. Адриан Мора. Старший Альфа, которого я видела лишь издалека пару раз в жизни.

— Я… я пришла прибраться, — пролепетала я, пытаясь встать, но ноги стали ватными. — Бета прислал меня.

Адриан медленно вошел в кабинет. Каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Он не сводил с меня глаз — янтарных, тяжелых, в которых, казалось, плавилось золото. Он подошел почти вплотную, возвышаясь надо мной, как скала.

— Встань, — скомандовал он.

Я поднялась, чувствуя себя до ужаса маленькой и беззащитной. Мы стояли так близко, что я ощущала жар, исходящий от его тела. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на покрасневших глазах и опустился к губам.

— Тебя зовут Лия, — это не был вопрос. Он произнес мое имя так, будто уже давно его знал.

— Да, Альфа, — я опустила голову, боясь, что он увидит в моих глазах мой страх. Или что-то другое, чему я еще не знала названия.

Он молчал долго. Так долго, что тишина стала невыносимой. А потом он протянул руку. Я зажмурилась, ожидая удара или толчка, но его пальцы лишь на мгновение коснулись пряди моих волос, выбившейся из хвоста.