Одержимость звёздного императора

Глава 1. Загадка

Зириан третий

Космос дышит – тихо, мерно, как сердце в груди мёртвого бога. Я стою на краю разлома, где земная кора треснула под гравитационным ударом чужого корабля, и смотрю вниз, на руины колонии.

В ушах звенят привычные голоса – бесконечный хаос чужих мыслей и эмоций, с которым я живу с самого рождения. Воздух пропитан гарью, озоном и… запахом страха, смешанным с кислым привкусом пролитого топлива. Человеческого страха. Он острый, как нож, и воняет слабостью. Но я не презираю его. Я просто… не понимаю этого.

Мой корабль завис в стратосфере, скрытый полями невидимости. Экипаж ждёт приказа уйти. Это было спонтанное решение. Сойти с курса и отправиться на помощь в эту часть галактики.

Зачем? Пока не представляю. Никогда прежде я не менял свои планы. Моя жизнь – это размеренное шествие по выверенному плану, где каждый шаг продиктован мною. Потому что я император. Потому что на мне жизни. От моих решений зависит всё. Весь космос.

– Ваше величество, сигнал ложный. Сканеры показывают выживших. Двое. Остальные мертвы. Мы не должны вмешиваться в локальный конфликт. Нам нужно быть на Ошоре к закату. Свадьба… – голос капитана Азора звучит ровно, но я чувствую в нём нотки паники.

Все кругом знают, что я не откланяюсь от планов. И я чувствую, как моя гвардия напряжена. Вместо того, чтобы приближаться к Ошору, где меня ждёт невеста, мы здесь. На далёкой планете. Успели поймать сигнал с космоса, но, как видно, уже поздно. Не успели.

Конечно, я не обязан заниматься самолично спасением землян-рабов. Но кого это волнует, кроме Азора, который сейчас наверняка судорожно считает, сколько времени мы теряем?

Что-то меня привело сюда. Какая-то сила, которой я не могу пока найти объяснение. Я чувствую что-то странное. Будто меня кто-то… ждёт.

Где-то внизу, в руинах, в голове одного из захватчиков рисуется образ. Образ женщины. У пирата потеют ладони, его взгляд скользит по её телу, слюна скапливается во рту.

«Куколка, – думает он. – Сначала сам возьму её. Потом продам за хорошую цену. Чистая кровь. Слабая земляночка. Да ещё и красотка, каких поискать. Таких любят на Блаккаре».

Никакого удивления его грязные мысли не вызывают у меня. Он желает использовать девушку, чтобы сбросить напряжение и удовлетворить свои плотские потребности. Я привык к тому, что кругом все думают о таком.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Это, значит, и есть двое выживших? Пират и пленённая им девушка. Я не двигаюсь, но мой разум уже там. Сосредотачиваюсь на пирате. Землянку… не чувствую. Как будто её там и нет.

Я вижу пространство и девушку его глазами: узкое укрытие под обломками, её светлые волосы, припорошенные пылью, большие испуганные глаза, устремлённые на него. Она забилась в угол, не умоляет её отпустить, а просто дышит. Застыла в ожидании своей участи.

Я не чувствую её страха. И я не чувствую… ничего. Это странно. Неправильно. Я – самый сильный менталист во вселенной. Я читаю эмоции как строки кода. А здесь абсолютная тишина. Ни ужаса, ни боли. Только… пустота.

Я поворачиваюсь к люку.

– Остаетесь здесь. Я иду один.

– Ваше величество! Но… – Азор пытается остановить меня, но я уже шагаю вниз, активируя гравитационные поля. Я падаю не как человек – как тень, как приговор.

С лёгкостью нахожу нужное место. В разломе, среди кусков металла и проводов. Это было нападение пиратов. Но случился взрыв, который уничтожил всё кругом. Всё, кроме этих двух двоих.

Приближаюсь к ним тихой тенью. Пират стоит спиной ко мне, нагнувшись над ней. Его рука уже тянется, чтобы схватить за волосы. Я не говорю. Не предупреждаю. Потому что в этом нет никакого смысла и благородства.

Этот мужчина виновен. Я вижу все его пороки, все его поступки, что он совершил за свою жизнь. И я, как судья, уже вынес ему смертный приговор. Но всё-таки это не по моим правилам. Смерть – слишком быстрый выход для того, кто украл столько жизней.

Его ждёт более страшное наказание. Жизнь среди таких же отморозков до конца своих дней. Мой разум врывается в его череп и отключает все системы. Он падает, как тряпичная кукла, но остаётся жив. Ответит за свои поступки перед судьями Межгалактического альянса.

Пират перестаёт существовать для меня. Мой взгляд приковывается к девушке. Красивая. Светлые пряди взлохмачены, белый комбинезон слегка порван и пропитан кровью и грязью. Серые глаза, как дым после взрыва с частицами белоснежных облаков. Сочные губы цвета спелой вишни.

Она смотрит прямо на меня, не опускает взгляд, не скрывает своего… любопытства. Она даже не моргает. Но я вижу, как мелко дрожат её губы. И всё-таки страх проскальзывает в её взгляде, выдавая её.

И я не могу понять. Я до сих пор ничего не слышу. Не чувствую её. Ни одной мысли, ни одной эмоции. Будто передо мной никого и нет. Но при этом я ведь отчётливо её вижу.

Я приближаюсь к ней и опускаюсь на колени.

– Ты в порядке?

Она всё ещё молчит. Только смотрит на меня с подозрением. И вдруг хватает меня за руку. Крепко. Слишком крепко для слабой землянки. Её пальцы дрожат, но хватка, как сталь. И это прикосновение обжигает.

Выбивает почву у меня из-под ног. Заставляет задыхаться от удивления. Что за странная реакция на землянку? Почему от её взгляда, от её прикосновения во мне будто взорвалась сверхновая звезда?

Глава 2. Поцелуй

Он целует меня, и мир не просто переворачивается – он взрывается.

Не в переносном смысле, а по-настоящему, физически ощутимо. Как будто внутри меня включили термоядерный реактор, и я рискую расплавиться.

Каждая клетка тела наэлектризована до предела, каждая вена пульсирует обжигающим огнём.

Его губы, твёрдые и уверенные, настойчиво раскрывают мои, вторгаясь в мой рот требовательным поцелуем, и незнакомец углубляет его, лишая меня воздуха.

Я не понимаю своей реакции. Моё тело будто предало меня, отзываясь на его прикосновения против моей воли.

Он меня спас.

Появился словно из ниоткуда в тот момент, когда этот гадкий пират, с сальными волосами и гнилым запахом изо рта, уже тянул ко мне свои липкие лапы, чтобы сорвать одежду, чтобы заполучить меня, словно вещь. Гадкое, мерзкое животное!

Я потеряла всё. На колонию напали, безжалостно убили всю мою команду, развеяли по ветру труды нашей работы, нескольких месяцев… всё обратилось в пыль. Теперь я не представляю, как жить дальше. Как склеить осколки своей жизни.

На Земле осталась моя младшая сестрёнка Мила. Моя маленькая звёздочка. Ей всего десять, и она лежит в больнице с этой проклятой генетической болезнью, пожирающей её изнутри.

Все кредиты, что я с таким трудом зарабатываю здесь, в этой дыре, я отправляю на родину.

Я должна помочь ей! Я хочу, чтобы она жила, смеялась, чтобы её глаза искрились!

А теперь… теперь я чувствую себя обломком космического корабля, потерявшим курс в бесконечном пространстве.

Но я даже не успеваю обдумать свою участь, ощутить весь ужас произошедшего, как этот незнакомец, спасший меня от смерти, ворвался в мой мир, а теперь и в моё личное пространство, затапливая его своим присутствием. Жадно, словно умирающий от жажды, поглощая меня этим безумным поцелуем, от которого у меня кружится голова.

Всё тело простреливает импульсами, против воли вызывая дрожь. Мне хочется прижаться к нему сильнее, обвить его шею руками, протянуть руку и коснуться этих иссиня-черных волос… Но это же неправильно! Что, чёрт возьми, происходит? Это какое-то безумие!

Он… он ведь делает то же самое, что и тот пират. Просто другим способом. Он так же желает заполучить меня. Присвоить меня. Как трофей. Как вещь. Из одной ловушки я просто на сверхскорости лечу прямиком в другую!

Я собираю остатки воли в кулак, словно собираюсь прыгнуть в ледяную воду, и со всей силы кусаю его за губу. А следом, не давая ему опомниться, точным, резким ударом бью его кулаком в солнечное сплетение.

Сомневаюсь, что во мне хватит сил, чтобы причинить ему настоящую боль, но… похоже, получается. Он отшатывается назад, отрываясь от меня, словно ошпаренный.

В его удивительных, ярких, пронзительно-голубых глазах, словно осколки чистого льда, вспыхивает не боль, а удивление. Словно он даже не допускал мысли, что получит от меня отпор.

Я вскакиваю на ноги, хоть и чувствую в теле мерзкую слабость. Взрыв застал меня врасплох, меня здорово приложило всей правой стороной. Чудом осталась жива.

Незнакомец поднимается следом за мной. Движения плавные, хищные. Спокойный и… величественный. И… чертовски красивый.

Никогда прежде не видела таких мужчин. Он точно не землянин. Такие яркие глаза… словно кусочки неба, в которых отражаются далекие звёзды. И от него исходит что-то. Какая-то безумная, подавляющая властность. Будто он привык, что все кругом ему беспрекословно подчиняются.

И сейчас он, словно очнувшись, медленно протягивает руку и кончиками пальцев осторожно касается своей губы. Прокусила до крови, точно. На его лице ни тени злости, только какое-то странное, изучающее выражение. Он смотрит на свои пальцы, измазанные кровью – яркой алой кляксой на фоне его смуглой кожи – и молчит.

А я… Я больше не могу молчать. Меня захлёстывает волна обиды, обжигающей боли, безысходного отчаяния. Я для него – всего лишь слабая землянка, которой можно легко помыкать, использовать и выбросить. И это так тяжело осознавать. Осознавать, что этот незнакомец, этот сильный, явно неземной мужчина, может сделать со мной всё, что ему вздумается. Что я абсолютно беззащитна перед ним.

– Ты… ты… – мой голос дрожит, срывается, но в нём клокочет настоящая, животная ярость. – Ты что себе позволяешь, ублюдок?! Ты меня спас от одной грязной смерти, чтобы сам сделать то же самое, что и этот гадкий пират?!

Мужчина бросает на меня… странный взгляд. Словно он вообще не понимает, о чём я говорю. Словно он не целовал меня несколько секунд назад. Так жарко, так властно, что моё тело почти плавилось от удовольствия, как дешёвый пластик на костре.

Досада. Я ведь не должна была чувствовать что-то подобное. Мне ведь должно было быть мерзко. Противно, что меня касается какой-то незнакомец. Но было по-другому. Неправильно было! Чёрт.

– Я не хотел обидеть тебя, – говорит он спокойно, ровным, глубоким голосом. И это спокойствие бесит меня ещё больше.

– Ты уже обидел! – восклицаю я, чувствуя, как глаза начинает нестерпимо щипать от подступающих слёз. Меня шатает. Едва держусь на ногах. Всё вокруг плывёт. – Ты думаешь, я не вижу? Ты смотришь на меня так же похотливо, как и тот пират!

Визуалы героев

Марина (Мара) Белова, 20 лет

Обычная землянка, которая работала инженером на далёкой колонии, пытаясь заработать кредитов на лечение сестры Милы. Родители погибли, когда Марине было всего шестнадцать. С тех пор ей пришлось взять на себя всё. Стать защитницей сестре и обеспечивать их будущее.

Зириан третий, 33 года

Одарённый эрийец. Император, получивший свой трон не только по династической линии, но и по своим умениям. Самый сильный менталист в мире. Но имеющий одну слабость. Он не умеет блокировать свои способности, они вечным потоком проходят через него. Именно поэтому Зириан не сближается с людьми. Вот только Марина оказалась для него сюрпризом.

Дорогие читатели!

Вы просили, и я созрела. История известного Зириана третьего, который встречается как второстепенный, но, тем не менее, как важный персонаж в других историях (правда ему там всего пятнадцать лет): «Землянка во власти звёздного адмирала» - https://litnet.com/shrt/NPr2 и «Искушение звёздного принца» - https://litnet.com/shrt/qEOa Кстати, кто-нибудь догадывается, какую невесту приготовили Зириану на Ошоре? Подсказка: она из знатного рода, и о ней было пару слов в «Искушении принца»)))

Жду ваших комментариев, звёздочек на книге!

Всех обнимаю)

Глава 3. Эксперименты

Я открываю глаза и вижу… темноту.

Не сразу понимаю, где я нахожусь. Ни единого луча света. Только тихое, почти неслышное гудение где-то рядом, как пульс далекой звезды, ровный и глубокий. Воздух прохладный, чистый, с лёгким металлическим привкусом. Не гарь. Не дым. Не запах разрушенной колонии. Как будто весь ужас остался за пределами этого места.

Я лежу на мягкой поверхности. Матрас идеально повторяет изгибы тела. Я приподнимаюсь, и сердце сжимается ледяной рукой: под одеялом я полностью обнажена.

Сердце бьётся быстрее, с перебоями. Кожа покрывается мурашками, не только от холода. Я хватаю одеяло – белое, невесомое, как дыхание – и закутываюсь в него плотнее, отчаянно цепляясь за хоть какую-то защиту.

Оно пахнет странно. Чужим. И всё же… странно притягательным. Холодноватым ароматом, как морозный воздух после метели в заснеженном лесу, с едва уловимой ноткой чего-то древнего, землистого…

Поднимаюсь с кровати и осматриваюсь кругом.

Комната небольшая. Металлические стены холодно поблескивают в темноте, круглые иллюминаторы – мертвые, черные глазницы. Это каюта космического корабля. Бездушное убежище. Мебели практически нет, только моя койка, примитивный металлический стол и… кресло. И в нём… кто-то сидит.

Дыхание застревает в горле. Воздух превращается в вязкую массу, давящую на грудь. Страх окутывает меня с головой.

– Ты проснулась.

Голос. Глубокий. Низкий. Как гул далекого грома, раскатывающегося в пустой вселенной. Знакомый. До боли знакомый. До ужаса знакомый.

Пальцы судорожно сжимают край одеяла, побелевшие костяшки отзываются тупой болью. Я чувствую себя уязвимой. Обнажённой не только телом, но и душой. Как будто он видит все мои страхи, всю мою боль, всю мою сломанную сущность.

Из темноты выступают глаза. Яркие. Пронзающие. Голубые, как лёд над бездной, как самые холодные звезды в галактике.

Он смотрит на меня. Не мигая. Не отводя взгляда. Прожигая меня насквозь.

Зириан.

Император.

Тот, кого я ударила. Которого укусила. Которого обвинила в том, что он такой же, как отвратительный пират.

Тот, который спас меня. А потом… целовал. Жарко. Неистово. Так, что я задыхалась от странного, обжигающего наслаждения и трепетала в его руках.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

Я сглатываю. В горле пересохло.

– Я… нормально, – выдавливаю я. Слова звучат фальшиво, даже для меня. – Просто… просто…

Молчу. Не могу подобрать слов. В голове – хаос. Обрывки воспоминаний, страх, отчаяние. Стыд. Неловкость. И ещё что-то… странное. То самое, что было, когда он целовал меня. Когда мир взорвался внутри меня, оставив после себя только пепел и желание… желание, в котором я боюсь признать даже самой себе.

– Прости…те, – шепчу я. – За то, что кричала. За удары. Я… я была в шоке. Я не знала, кто вы. Я не хотела…

Он не отвечает. Только медленно встаёт.

Высокий. Мощный. Одетый в темную, облегающую форму, подчеркивающую силу каждого мускула. Движения, как у хищника. Плавные. Уверенные. В каждом его жесте – власть и грация.

Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Я стою как вкопанная. Парализованная. Не могу пошевелиться. Сердце бьётся так яростно, будто хочет вырваться из груди и сбежать прочь.

Расстояние между нами сокращается. Я чувствую его. Его тепло. Его запах. Этот холодный, древний аромат власти и одиночества, смешанный с чем-то острым и диким, словно запах грозы в горах.

Его взгляд скользит по мне. По лицу. По шее. По рукам, сжимающим одеяло. И я чувствую, как он смотрит на меня. Не оценивающе. Не свысока. В его взгляде проскальзывает неприкрытое желание. И это меня пугает до дрожи в коленях.

Это не совсем похоть, не такая, как у того пирата. Это… нечто иное. Глубже. Сильнее. Темнее. Будто он смотрит не только на тело, а на что-то внутри. На ту часть меня, которую я сама не знаю. И он не просто желает меня, он… нуждается во мне.

Я опускаю глаза. Щеки горят так, что кажется, будто кожа плавится. По телу пробегает дрожь, концентрируясь внизу живота. Я ненавижу это. Ненавижу, что реагирую на него. Что моё тело предаёт меня снова.

– Ты красивая, Мара, – говорит он тихо.

Я холодею. Откуда… откуда он знает моё имя? Правда, Марой меня никто не называл… кроме родителей, когда я была маленькой. Для всех я просто Марина. Но что это значит? Он прочитал мои мысли? Пока я спала… он залезал в мою голову, вытаскивая из глубин памяти самые сокровенные воспоминания?

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Он произносит это не как приказ, а как просьбу. Но в этой просьбе чувствуется непреклонная воля.

– И что… это значит? – осторожно интересуюсь я, затаив дыхание.

Я знаю, что он опасен для меня. Я не представляю, чего мне ждать от императора. Говорит, что я красивая. Целовал меня. Смотрит так… Интуиция кричит мне, что он не отпустит меня. Что я ему нужна. Как воздух, как лекарство, как... что-то большее, чем просто женщина.

Глава 4. Желания

В голове творится полный бедлам. Слова императора… одновременно пугают и заводят. Я никогда не была особенной. Я ведь совершенно обычная земная девчонка. Всё что умею, это ковыряться в микросхемах роботов.

А сейчас… в один миг я стала кем-то значимым. Для самого могущественного мужчины во всём мире. Это… конечно, будоражит. Даже больше, чем его поцелуй. Потому что он сам сказал, что нуждается во мне.

Но мне жутко. Я не понимаю, как это сработало, как я стала глушилкой для его мыслей и эмоций. Это какая-то дикая случайность. И ещё я боюсь, что реагирую на него слишком эмоционально.

Тот поцелуй… я же не хотела его отталкивать. Впервые в жизни чувствовала такую дикую потребность в ком-то. Мне понравилось. Блин, мне так понравилось, что я теряла себя. Хотелось раствориться в этом незнакомце полностью.

И это очень страшно.

А вдруг… я привяжусь к императору, а он просто будет воспринимать меня как своё лекарство от шума в голове? Что я тогда буду делать? Как я смогу пережить такую участь? Быть просто глушилкой для того, кто меня так будоражит…

Спустя пару мгновений дверь в мою каюту открывается, и мне приносят одежду. Я узнаю, что это эрийец по его глазам. У них такие специфические оттенки. От светло-голубых до глубоких синих, а ещё иногда встречаются фиолетовые. Вот как раз у этого парня фиолетовая радужка.

– Госпожа Белова, – произносит он без всякой интонации. – Император приглашает вас на обед. Я буду ждать вас за дверью.

С лёгким поклоном он выходит. Я ещё плотнее закутываюсь в одеяло. Белова. Они даже знают уже мою фамилию. Всё обо мне, блин.

На миг я задумываюсь. Включаю эми-браслет и открываю свой счет. Смотрю на сумму кредитов и чуть в обморок не падаю. Я никогда в жизни таких цифр не видела, не то, чтобы мечтала о таком.

Да на эти деньги можно жить до конца дней и ни в чём себе не отказывать.

Зачем он так? Для чего?

Я пишу сообщение сестре. Если она себя чувствует лучше, то ответит. Параллельно набираю и в больницу, где она лежала. Спрашиваю о переводе своей сестры в другое место. Уточняю контакты новой больницы, если им известно.

А потом быстро переодеваюсь в новую одежду. Пока этот эрийец, ожидающий меня, не решил меня поторопить.

Белый комбинезон из незнакомой ткани обтягивает меня, как вторая кожа. Не давит, не стягивает, а словно обволакивает тело, как дыхание. Провожу руками по себе, вроде всё в порядке.

На меня наваливаются воспоминания, которые жгут изнутри: его поцелуй, его взгляд, его прикосновение… и мой собственный ответ – тот самый взрыв внутри, который я до сих пор не могу объяснить.

Подхожу к зеркалу. Отражение – бледное, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны. Быстро провожу по ним рукой, приводя более или менее в приличный вид.

Волнуюсь перед встречей с императором. Просто из-за его статуса. Конечно, больше причин нет. Кто он, а кто я. Мы с ним с разных планет, из разных миров, чёрт возьми.

А ещё… этот комбинезон какой-то слишком откровенный, что ли. Не могу сказать, что мне не нравится моя фигура, но я бы не отказалась от чего-то, что хоть немного прикрывало бы её. Но другого ничего не предложили. Ладно, лучше уж так, чем в одном одеяле идти.

Вздыхаю и иду к выходу. Дверь открывается бесшумно. На пороге стоит всё тот же эрийец – высокий, с серебристыми волосами, собранными в узел. Его форма сидит безупречно, движения точные, как у робота. Окидывает меня каким-то быстрым, оценивающим взглядом.

– Я… готова, – выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он просто молча кивает. Никакой улыбки. Просто поворачивается и идёт вперёд, ожидая, что я последую. Будто у меня есть выбор.

Мы проходим по каким-то бесконечным коридорам – тут всё серое, строгое, без каких-либо украшений. Только светящиеся полосы вдоль стен, которые указывают путь. Каждый встречный эрийец бросает на меня взгляд. Один – с любопытством. Другой – с презрением. Третий – с чем-то вроде страха.

Но все они смотрят. Как на чужака. Как на какую-то угрозу. Как на диковинку.

И тогда я понимаю: я нарушила порядок. Ворвалась в мир, где каждый шаг расписан, где каждое слово имеет вес, где даже молчание – часть системы. А я тут – хаос. Но я же не хотела этого. Само как-то так получилось.

Обеденный зал – огромный, круглый, с потолком, на котором имитируется ночное небо какой-то далекой планеты. Звёзды медленно плывут над головой. Стол небольшой, накрыт на двоих.

Зириан сидит во главе, выпрямившись, как клинок, в своей черной форме, с символом Эрийи на груди. Рядом – свободное место. Очевидно, что для меня.

Он поднимает глаза, когда я вхожу. Голубые. Холодные. Но в них не просто лёд. В них что-то живое. Что-то, что шевелится, когда я рядом. Его взгляд скользит по моему телу, и мне кажется, его глаза вспыхивают ярче.

– Садись, – говорит он ровно, и от этого одного слова у меня сердце начинает бешено колотиться в груди.

Иду к нему на ватных ногах. Блин, мы будем сидеть очень близко. Между нами, наверное, и метра не будет. Я и император всей вселенной. Как я еще тут в обморок не грохнулась? Как я вообще выдержу этот обед?

Глава 5. Просто таблетка

Я сижу рядом с ним, и кажется, будто сам воздух вокруг нас замер. Холодный, космический воздух, будто просочившийся сквозь невидимые щели обшивки корабля. Даже звёзды на потолке, искусно вплетённые в голографическую проекцию, будто застыли в полёте, как если бы кто-то, подобно капризному богу, приостановил время только для нас двоих.

Его слова повисают в тишине, тяжёлые, как кометы в безвоздушном пространстве, и с оглушительным эхом отражаются внутри меня: «Ты нужна мне… Я могу просто выдохнуть и побыть собой». Он говорит это так просто, так искренне, что я впадаю в ступор, в оцепенение.

Я не могу отвести взгляд от его необычных голубых глаз. В них плещется целый океан, штормовой и бурный, но сейчас – удивительно спокойный. Он смотрит на меня – не как на трофей, завоёванный в очередной межзвёздной войне, не как на вещь, которую можно купить или продать, а как на кого-то… важного. И это пугает больше всего.

Потому что я начинаю верить ему. Начинаю чувствовать, что, может быть, действительно есть место, где я не просто выжившая, не просто старшая сестра, взвалившая на себя непосильную ношу, не просто инженер с грязными руками и долгами по уши… А кто-то, чья тишина способна усмирить целую вселенную.

– Вы… вы всю жизнь слушали чужие мысли? – спрашиваю я тихо, почти шёпотом. Голос дрожит, словно на морозе. Я вдруг осознаю, насколько он сильный, этот император, и насколько я… мала. Хватит ли меня, чтобы быть той самой тишиной?

Он кивает. Его лицо остаётся невозмутимым, словно высеченным из мрамора, но в глазах проскальзывает усталость. Глубокая, древняя, как сама Эрийя. Каково это – каждый день слышать другие жизни? Чувствовать чужие страхи и надежды, предательства и любовь? Это должно быть невыносимо.

– С самого рождения. Мы, императоры династии Талаксис, рождаемся с даром эмпатического восприятия. Мы чувствуем всё: страх, ложь, желание, боль. Миллионы голосов, миллионы эмоций… Это помогает править. Но разрушает душу. Я не помню, когда в последний раз был один. По-настоящему один.

Он делает паузу. Смотрит вперёд, словно видит сквозь стены корабля – сквозь время, сквозь годы одиночества. В глазах – тоска, вселенская печаль. И у меня возникает дикое, безумное желание предложить ему всю себя. Чтобы он мог наслаждаться тишиной постоянно. Чтобы я стала его тихой гаванью, его личным убежищем от этого шторма мыслей.

От этой безумной идеи я чувствую, как к щекам приливает кровь. Горячая волна жара обжигает кожу. Никогда прежде… я ничего подобного не испытывала ни к одному человеку. А тут дикое, необъяснимое желание стать ему помощницей. Безраздельно. Без всяких условий.

– А ты… ты – как глубокая ночь после бури, - продолжает Зириан. Его взгляд становится более мягким, почти ласковым. - Ни одного сигнала. Ни одного шёпота. Только покой. Когда ты рядом, я перестаю быть императором. Я просто… существую. Это невероятно приятное чувство.

Он прикрывает глаза на мгновение, словно наслаждается вкусом этой тишины.

Моё сердце сжимается. Болезненно, нежно. Я не ожидала этого. Не ожидала, что он скажет такое. Что его великая мощь, его холодная власть – всего лишь маска над чем-то… израненным. Над уставшей, измученной душой.

Как будто он тоже выжил. Только не в обломках колонии, как я, а в руинах собственного разума. Удивительно… Между нами оказывается гораздо больше общего, чем я могла предположить.

– Вы… хотите, чтобы я осталась? – уточняю я, чувствуя, как щёки начинают гореть с новой силой.

– Да, – говорит он без колебаний. Уверенно. – Мне бы хотелось. Но я против рабства. Поэтому… мне важно, чтобы ты сама была не против. Я хочу, чтобы это было твоим решением, а не моей прихотью.

Он поворачивается ко мне полностью. Его голубые глаза смотрят на меня твёрдо, пронзительно. Он будто хотел бы прочитать меня, но не выходит. И ему… нравится это. Нравится, что впервые в жизни он не видит ответов, которые всплывают на поверхности чужого разума.

– Я не хочу держать тебя силой. Я никогда не скрывал, какой я есть. Я не забираю то, что не дано добровольно.

Он делает паузу. Голос становится чуть мягче.

– Так ты решила? Останешься со мной или нет?

Воздух застревает в лёгких. Я делаю судорожный вдох, пытаясь унять дрожь в руках. В голове – шум. Шум, которого раньше никогда не было. Потому что я переживаю так, как никогда в жизни. Мой ответ может изменить всю мою жизнь и, возможно… не только мою. От этого становится одновременно страшно и безумно интересно.

Я смотрю на него. На эти высокие скулы, на напряжённую линию челюсти, на руки, способные сжать галактику в кулак… и при этом так осторожно положенные на стол, будто он боится меня напугать.

Император, владеющий целыми мирами, боится напугать меня? Эта мысль кажется невероятной.

И я киваю.

– Да, – выдавливаю я из себя с трудом. – Я… я хочу остаться. Я буду вашей тишиной.

На его лице – едва уловимое движение. Уголки губ приподнимаются. Не улыбка, нет. Скорее – облегчение. Как будто он боялся услышать «нет». Как будто мой ответ – это не просто согласие, а спасение из какой-то бездны. И я вдруг понимаю, что он отчаянно нуждается в этом спасении.

Он кивает в ответ. Один раз. Тихо. Почти благоговейно.

Глава 6. Столкновение

Ночь выдалась… утомительной. И очень неприличной. А всё потому, что меня преследовали горячие сны. Сны, в которых я теряла всякую волю, всякий стыд.

Там был он. Зириан. В полумраке, в тишине, там не было никого, только он и я, и запретная грань, которую я жаждала переступить. Во сне его руки, обжигающие и уверенные, словно знали меня лучше, чем я сама, изучали каждый изгиб моего тела. Его губы касались шеи, ключиц, плеч… мест, где пульс бился особенно сильно. Там я чувствовала себя по-настоящему живой, грешной и желанной…

Проснулась с пересохшим горлом, словно после долгого странствия по пустыне. Скомканные простыни свидетельствовали о мучительном сне, а сердце колотилось так, будто стремилось вырваться из груди, убежать от наваждения, от желания, стыда и страха.

Я хотела его. Императора… Чужого, далёкого, притягательного, и у которого… есть невеста. Эти мысли были неправильными, отвратительными, но в то же время… такими нужными, такими искренними.

Как я могу желать его? Как я могу желать то, что не могу получить?

И всё это при том, что я даже не знаю, каково это – близость с мужчиной.

Ведь у меня никогда никого не было. Моя жизнь всегда была на грани выживания, о какой романтике и прочем могла идти речь? Тут бы только себя прокормить да сестру обеспечить.

Но… но я чётко понимаю, осознаю, что это за желания проснулись в моём организме. Это безумные инстинкты. Жажда мужчины. Именно его. Императора.

Я не могу сидеть в каюте. Не могу лежать, задыхаюсь. И я не могу больше думать о том, какие бесстыжие мысли лезут в мою голову. Я должна бежать, должна остудить свой пыл, проветриться.

Накинув тот самый тонкий, облегающий белый комбинезон, который кажется нарочно созданным для соблазна, я выхожу босиком в холодные коридоры корабля. И очень надеюсь, что не встречу ни одного эрийца за время своей прогулки.

К счастью, коридоры пустынны. Светящиеся полосы на стенах мерцают ровно, отстранённо. Я иду, не глядя по сторонам, тщетно пытаясь выкинуть его из головы. Не вспоминать его глаза, его фигуру, его губы на моих губах.

Марина, ты сошла с ума. У императора невеста, будущая императрица и мать его наследников. А ты для него просто тишина. Просто та, кто дарует спокойствие. Временное. И как только эта странная связь сломается, он просто выставит тебя за дверь. Будет искать кого-то другого с теми же функциями…

Она же будет делить с ним жизнь, постель, власть… всё то, чего у меня никогда не будет. Никогда не будет.

Я сворачиваю за угол, не глядя вперёд, а гипнотизируя пол, и вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. Точнее… в кого-то.

Меня отбрасывает назад, но сильные, обжигающие руки подхватывают меня за талию и прижимают к твёрдому, горячему телу. В нос ударяет знакомый аромат. И я понимаю, кто передо мной.

Я вскидываю глаза и замираю. Мир сужается до одной точки.

Всё правильно. Это он. Зириан.

В своей чёрной форме, с расстёгнутым воротом, будто ему жарко, будто он задыхается. С волосами, слегка растрёпанными и мокрыми, будто он тоже не спал. Будто он тоже бродил по коридорам, измученный, пытаясь убежать от чего-то. Словно он окатил себя ледяной водой, надеясь унять внутренний пожар…

Мы смотрим друг на друга. В упор, не отрываясь. Молча.

Время останавливается. Мир перестаёт существовать, остаёмся только он и я.

Его голубые глаза вспыхивают яркими всполохами. Как северное сияние. Мне чудится, будто в них мелькает что-то живое, голодное, неукротимое. Зверь, выпущенный на волю. Оно пожирает меня. С ног до головы. И я чувствую, как по коже пробегают мурашки. Как внутри всё сжимается, рвётся, горит. Будто я стою на краю пропасти, и он тянет меня вниз.

Мои ладони сами ложатся ему на грудь. Против воли, против разума. Я не понимаю – хочу оттолкнуть или прижаться к нему сильнее... Сопротивляться или сдаться? Убежать или остаться?

Вместо ответов на свои вопросы, я просто растерянно веду рукой по его комбинезону. Неосознанно, спокойно, хотя на деле ни о каком спокойствии не идёт речь. Я вся горю. Горю от его близости и от его взгляда.

Я чувствую, как напрягаются его пальцы на моей талии. Как его челюсть сжимается сильнее. Как его дыхание становится тяжелее и глубже.

– Мара… – шепчет он.

И… срывается. Словно теряет контроль над собой...

Один миг, и Зириан вжимает меня в стену. Не грубо, но настойчиво. Чувствую спиной холодную металлическую поверхность, а впереди – его разгорячённое тело. Преграда, от которой нет спасения.

Он наклоняется и целует меня. Жадно. Без разрешения. Без предупреждения. Без сожаления. Наплевав на все правила и на приличия.

Несколько мгновений я просто стою, будто парализованная. Пытаюсь осознать, сон это или реальность. Как так получилось? Но потом понимаю, что не могу думать, я чувствую его и этого, кажется, достаточно. И тогда я… отвечаю.

Да и как можно не отвечать на такое? Разве можно сопротивляться буре? Разве можно не тонуть, когда тебя так целуют?

Его язык – настойчивый, требовательный, сладкий и солёный одновременно – сладко ласкает меня. Одной рукой он удерживает меня за талию, не даёт сбежать, другая же скользит вверх, по спине, по шее, запутывается в волосах, прижимает меня ближе, ещё ближе, будто хочет сломать границы между нами.

Глава 7. Согласие

Зириан не отводит от меня взгляда. Ни извинений, ни попыток оправдаться. Просто стоит прямо передо мной. Высокий, напряжённый, как натянутая тетива, и смотрит на меня так, будто я – последняя вода в пустыне, а он – умирающий путник, которому запретили пить.

И… я едва сдерживаюсь, чтобы не распахнуть перед ним объятия. Потому что мне тоже безумно хочется утолить эту жажду.

– Вы… вы не имеете права, – шепчу я, дрожа. Внутри все ещё горит, и я ненавижу себя за эти неправильные желания и чувства. – У вас есть… есть невеста. Есть обязанности. Есть целая империя, которая ждёт наследника. А я… я не игрушка. Не утеха на одну ночь.

Он молчит. Его челюсть сжата до хруста. По вискам пробегают тени напряжённых мышц. Он не отрицает. Не спорит. Принимает каждое моё слово как удар и не защищается.

– Ты права, – наконец произносит он хрипло. Так, будто эти слова вырвались из него вопреки воле. – Я не имею права нарушать договорённости с семьёй моей невесты.

Он делает шаг назад. Ещё один. Отдаляется физически, но не эмоционально. Его взгляд все ещё держит меня, как на прицеле бластера.

– Но ты ошибаешься, Мара. Ты нужна мне не как утеха на одну ночь. И, конечно же, ты не игрушка. Да, я хочу тебя, и мне сложно противиться своему желанию. Но это не просто похоть. Я чувствую что-то новое, необычное. И пока не могу сформулировать это окончательно.

Я замираю. Эти слова… они опаснее поцелуя. Потому что поцелуй можно списать на страсть, на миг, на слабость. А это… это признание. И оно меняет всё.

– Я не обещаю тебе ничего, – продолжает он. – Потому что не имею права обещать. Потому что знаю, что у меня есть договорённости, которые нельзя оборвать по щелчку пальцев. К тому же это будет некрасиво по отношению к Элизе.

Он делает паузу, а у меня щиплет глаза от подкрадывающихся слёз. Он так мягко произносит её имя. Это не просто какая-то непонятная принцесса, которую ему подсунули, чтобы он женился. Между ними действительно есть что-то.

– Но сегодня… сегодня я позволил себе миг. Один. Без правил. Без долга. Без будущего. Только ты. Только сейчас. И да – я сожалею. Не о том, что поцеловал тебя. А о том, что не могу продолжить.

Я опускаю глаза. Смотрю на свои пальцы, сжатые в кулаки. На пол, мерцающий под ногами.

– Я не хочу быть ошибкой, – шепчу я. – Не хочу быть тем, о чём вы будете жалеть утром. Не хочу быть тайной, которую придётся стирать из памяти, когда придёт время жениться.

Он подходит ближе. Медленно и осторожно. Как к испуганному зверю.

– Ты не будешь ошибкой, – говорит он. – Ты – исключение. Единственное за всю мою жизнь. И даже если завтра я надену корону и возьму чужую руку… ты останешься тем, кто видит меня без маски. Кто слышит моё дыхание. Кто чувствует, как я теряю контроль. Потому что ты единственная можешь меня видеть… настоящим.

Он останавливается в шаге от меня. Не прикасается. Просто стоит. Его тепло ощущается, как гравитационное поле. Я чувствую его, даже не касаясь.

– Я не прошу тебя быть моей любовницей. Не прошу быть моей тайной. Я прошу… быть рядом со мной. И дать мне время. Время, чтобы разрешить все политические вопросы. И тогда…

Он замокает и это «тогда» зависает между нами, как обещание. Будто император хочет чего-то большего, чем просто моя благосклонность на ночь с ним. Не просто желание воспользоваться моим даром окутывать его тишиной. А нечто другое.

То, о чём я пока боюсь даже думать. И он, видимо, тоже. Потому что замолкает и недоговаривает. Зато смотрит… Боги, как смотрит! Словно еле сдерживается, чтобы снова не прижать меня к стене, не выдохнуть в губы все те слова, которые он подавляет.

– Я не хочу делить тебя ни с кем, – добавляет он тихо. – Но если ты скажешь «нет», я найду в себе силы отступить. По крайней мере, я попытаюсь это сделать.

Я поднимаю на него глаза. Мои щёки мокрые, противно липнут к коже. Я даже не заметила, когда заплакала. Кажется, я просто не в силах сдержать этот поток эмоций, который захлестывает меня с головой.

– Зачем? – шепчу я едва слышно, и это больше похоже на болезненный стон. – Зачем тебе это всё? Зачем я тебе?

Он не отвечает сразу. Секунды кажутся вечностью, пока он, словно колеблясь, медленно поднимает руку и невесомо проводит ладонью по моей щеке. Вроде безобидный жест, а меня всю пронзает током. Горю в пламени его прикосновения. И едва держусь, чтобы не притянуться к нему, как магнитом, не раствориться в его тепле.

– Потому что когда ты рядом… я слышу только себя. Только своё сердце и свои желания, а не чужие. Голоса советников, требования долга, шепот интриг – всё это исчезает. И это единственное, что делает меня живым. Настоящим. А не просто функционирующей машиной на троне, исполняющей предписанные функции.

Он опускает руку. Но не отступает. Остается в опасной близости.

– Я не прошу тебя любить меня, Мара. Не требую жертв. Я прошу не убегать и дать возможность посмотреть… что из этого выйдет. Дать нам шанс.

Я стою. Дышу прерывисто, словно после долгого бега. Чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с каждым его словом, отзывается на его просьбу. Не любить… будто я в состоянии сопротивляться этому дьявольскому соблазну. Я уже… чувствую что-то к нему. И с каждой секундой это чувство разрастается во мне всё больше и больше, пуская корни, словно ядовитый плющ.