Одержимый сосед

Глава 1. Переезд

Я ненавижу утро.

Особенно, когда оно начинается с визга дрели, пробивающей бетон, как будто кто-то вломился в мои стены, чтобы выкрутить из меня остатки жизни.
Сначала я подумала, что это просто кошмар. Ну, или мои соседи решили сдохнуть и оставить телевизор в режиме белого шума. Но потом раздался ещё один, протяжный, мерзкий звук — и я чуть не выронила телефон, который бессильно висел в моей руке.

— Блядь, — выдохнула я, откидывая простыню и резко поднимаясь.

Голова гудела от вчерашнего вина. Волосы — спутанные, как мои мысли. В зеркале я выглядела как жертва насильственного сна: мятая майка, трусы на перекосяк, глаза, словно кто-то прошёлся по ним ботинками.

А потом — снова.

ВЖЖЖЖЖЖЖ.

Я подошла к окну, и, конечно же, — строительный ад был не на улице.
Он был внутри дома.

Точнее — за стенкой.

Соседняя квартира. Та самая, пустовавшая с осени.
И вот, пожалуйста — утро, кофе к чёрту, и мой ебаный ад только начинается.

Я вскипела. Босиком, с бешеными шагами, пошла по коридору, игнорируя всё — даже то, что у меня под глазами мешки, а соски торчат сквозь майку. Мне было похуй. Я шла убивать. Или хотя бы — наорать.

У двери стояла пара коробок. На одной — надпись: MILLER.
Новая фамилия. Новый сосед.

Я уже набрала воздух в грудь, чтобы вломиться, как фурия, но дверь открылась раньше, чем я постучала.

Он стоял в проёме.
Без рубашки.
В спортивных штанах, висящих на бёдрах, как будто вот-вот соскользнут.
Телосложение — как у тех, кого я обычно лайкаю ночью в инсте и потом прячу историю.
Грудь в шрамах. Живот — стальной пресс.
Руки… мать его, руки.

Но не это поразило меня.
А глаза.

Холодные.
Тёмно-серые.
Никакой эмоции.
Ноль интереса.
Только расчёт и… что-то опасное. Такое, от чего по спине ползёт дрожь, как от прикосновения к стеклу в мороз.

— Ты и есть тот мудак, который решил сверлить в восемь утра? — выпалила я, не успев даже вдохнуть.

Он моргнул медленно.
Как хищник.
Как будто решал — ответить или сожрать меня сразу.

— А ты, видимо, та стервозная соседка, о которой говорил риелтор.

Я охуела. Просто моментально.
Риелтор?!
Он знал обо мне?

— Что, блядь?

Он опёрся плечом о косяк, не отводя взгляда.

— Он сказал, здесь живёт одна «взрывная». С характером. И, судя по утреннему прикиду, — не соврал.

Я почувствовала, как покраснела. Только не от стыда. А от злости и… чего-то ещё.
Тепла между ног. Чёрт.
Нет. Только не это.

— Слушай, придурок, мне вообще насрать, что говорил тебе риелтор. Я работаю ночами. Я пишу тексты. Я — журналистка. И мне нужен сон. А не дрель, долбящая мне мозги в череп.

Он кивнул. Медленно. Почти уважительно.
Потом резко повернулся, зашёл в квартиру и захлопнул дверь прямо перед моим лицом.

Я стояла. Молчала.
Смотрела на деревянную панель и чувствовала, как сердце долбит по рёбрам. Не от обиды.
От ярости.
И возбуждения.

Сука.

Я вернулась в квартиру, будто меня вышвырнули с поля боя.

Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Пульс — в ушах. Тело — на взводе.
Ну и что это, блядь, было?

Какой-то мудак с торсом порноактёра и голосом, как у грёбаного дьявола, закрыл мне рот одной фразой и ушёл, будто король драмы.
Нет, ну нормальный вообще?

Я подошла к раковине, налила воды и залпом выпила. Потом посмотрела на себя в отражении кухонного окна. Вся дрожу. Руки напряжены. Щёки пылают.

Я не злилась. Я горела.
И это — самое страшное.

Потому что я не знала его.
Но уже хотела.

Хотела его голос.
Его взгляд.
Его руки.

Хуйня, Лекси. Очнись.

Я пыталась переключиться. Взяла ноутбук, открыла черновик статьи, которую нужно было сдать ещё вчера.
Тема: «Психология онлайн-доминирования». Как символично, сука.

Но экран размазался. Перед глазами — он.
Серые глаза. Эти шрамы. Голос, пробирающий до самой пизды.

Я захлопнула ноутбук. Нахуй. Не могу.

Прошло минут десять.
И вдруг — тишина. Дрель замолкла.
Может, сдох. Или ушёл.

Я подошла к двери.
Поставила глаз к глазку.
И чуть не ёбнулась.

Он стоял прямо перед дверью.
Лицо близко. Почти впритык.
Он смотрел в глазок.
На меня.

Я отшатнулась, сердце заколотилось, как бешеное. Руки вспотели.
Что за…
Он, блядь, шпионит?

Стук.

Тихий.
Двойной.

Я замерла.
Не двигалась.
Не дышала.

— Я не сверлю, если ты это хотела знать. — его голос прошёл сквозь дерево, как сквозь мою кожу.
— Но могу начать снова.
Если не выйдешь.

Кровь застыла.

Шантаж, серьёзно?

Я стояла, босиком, в мятой майке и трусиках, без бюстгальтера, с колотящимся сердцем и пульсом между ног.

Он знал, что я здесь.
Он чувствовал, как я подошла.
Он не стучал просто так.
Он ждал.

Мои пальцы легли на замок.

— Иди нахуй, Джейк.

— Уже был там. Не понравилось. Предпочитаю твои губы.

Я сглотнула.
Что это за…
Как он вообще…

— Ты даже не знаешь меня, — хрипло прошептала я. Хотя знала — он меня слышит.

— А ты хочешь, чтобы я знал?

Тишина. Только моё дыхание.
И дрожь в пальцах.

Я резко развернулась, упёрлась лбом в стену. Дышала, как после марафона.

Этот придурок не просто сосед.
Он — проблема.
Большая, ёбаная, сексуальная проблема.

Весь день я ходила по квартире, как на иголках.

Открывала окна — слишком душно. Закрывала — тишина пугала.
Включала музыку — раздражала. Выключала — начинала слышать его шаги.
Даже его дыхание сквозь стены.

Мне было некомфортно в собственной квартире.
В своём ебучем доме.

Часов в семь я попыталась отвлечься: пицца, сериал, бокал вина.
Но каждая тень за окном, каждый звук в коридоре — натягивали мои нервы, как струны.
Я сидела на диване, скрестив ноги, в старой футболке и без нижнего белья, как будто ждала, что он постучит.
Снова.

Глава 2. Глаза в глазок

Я проснулась от щемящего чувства внизу живота.
Такое бывает после секса — хорошего, животного, дикого.
Вот только… секса не было.
И это, сука, бесило.

Я валялась в кровати, распластанная, как выброшенная на берег русалка, голая, запутавшись в простынях. В голове — обрывки. Его стон. Его шепот. Его тело.
Я прикусила губу и закрыла глаза. Не помогло. Воспоминания не уходили. Они царапали, щекотали, возбуждали.
Чёрт, я слышала, как он дрочит.
И знала, что он это делал специально для меня.

Я встала, пошла на кухню — и остановилась.
На столе — кофе.

Охуеть.

Кофе в термостакане, закрытый. Рядом — маленький бумажный пакетик, в нём…
Круассан.
И, как в каком-то дешёвом фильме, — бумажка с надписью:

«Чёрный, без сахара. Смотри в глазок, Лекси.»

Я чуть не села прямо на пол.

Он был здесь.
Когда? Ночью? Утром? Пока я спала?
И как он, чёрт возьми, знает, как я пью кофе?

Мои руки дрожали. Я посмотрела на дверь.
На глазок.

Блядь. БЛЯДЬ.

Я подошла и посмотрела в него.
Пусто.

Но дрожь уже пробежала по спине, как хищник.

Я вернулась, села на табурет и уставилась на кофе.
Он знал. Всё.
Мою привычку вставать в семь тридцать. Мой вкус. Мой ритм.
Он следил за мной.

Я сделала глоток. Горячий. Горький. Идеальный.
И мне стало страшно вкусно.
От него.

Я зареклась.
Сказала себе: всё, хватит. Не думай о нём. Не думай о его теле, о голосе, о взгляде, который пронизывает до костей.
Не думай, как он стоит, облокотившись на дверной косяк, и говорит:
«Ты мокрая, Лекси».

Но мой мозг — не слушался.
А тело — предавало.

Я поймала себя на том, что не выхожу из квартиры, пока не услышу его шагов в коридоре.
Я стояла у двери, когда он хлопал входной.
Я знала, когда он возвращается. Когда уходит.

И каждый раз — я смотрела.

В глазок.

Он… всегда знал.

Он не просто шёл мимо. Он останавливался.
Прямо напротив моей двери.
И смотрел в глазок.

Прямо на меня.
Прямо внутрь меня, чёрт его дери.

Это было невозможно.
Он не мог видеть меня. Это обычный глазок, блядь.
Обычная старая линза.
Но каждый раз, как я приникала к ней — он уже стоял там.
Смотрел.
Без улыбки. Без эмоций.

Только этот взгляд.
Холодный. Спокойный.
Опасный.

Первый раз это было утром.
Он вернулся с пробежки — футболка прилипла к телу, плечи широкие, волосы влажные.
Я прильнула к глазку, затаив дыхание.
Он прошёл.
Остановился.
Повернулся.

И встретился взглядом со мной.

У меня вырвался тихий вскрик.
Я отпрянула от двери, как будто он ударил меня током.
Сердце колотилось в груди, я прижала ладонь к груди, ноги стали ватными.

Он знал.

Он чувствовал, когда я смотрю.
Когда я рядом.
Когда я… возбуждена.

Я села на пол прямо у двери. Спина — к дереву, колени к груди.
Пульс гремел в ушах.
Воздух не лез в лёгкие.

Это ненормально.
Это… болезнь.

Но я всё равно подползала к двери каждый раз, как слышала его шаги.

Каждый.
Сраный.
Раз.

Я сидела в тишине. Уже третий час.
Но тишина у нас с ним — всегда обманчивая.

Где-то глубоко внутри у меня всё зудело.
Словно кожа знала: он рядом.
Он думает обо мне.
Он играет.

Он ждал, когда я сорвусь.

И я срывалась.
Постепенно.

Сначала просто слушала.
Потом — смотрела.

А теперь — стою у двери, в одних трусиках и майке, в два часа ночи, прижавшись к холодному дереву, затаив дыхание.
Я хочу — чтоб он был там.
И, сука, он есть.

Тук.
Тук.
Тук.

Три чётких удара.
Медленно. С паузой. Как будто он знает, что я тут.

Я замираю.
Он не звонит. Только стучит.

— Лекси, — звучит его голос. Глухо. Сквозь дерево. Но я чувствую его вибрацией.

— Что тебе нужно? — хриплю. Сама не верю, что отвечаю.

— Ты смотришь. Часто.
Я решил — посмотреть в ответ.

Я сжимаю зубы.
Сердце стучит, как бешеное.

— А может, ты просто ебанутый сталкер?

— Возможно.
А ты — девочка, которая любит глазеть.
Скрестим диагнозы?

Я прикрываю глаза.
Чёрт, как же он говорит.
Как будто шепчет мне прямо между ног.

— Я не открою.

— Я и не прошу.
Мне нравится, как ты дрожишь за дверью.
Наверное, ты опять без трусиков.

— Иди нахуй.

— Уже ушёл. Но глазок помни. Он смотрит. Всегда.

Тишина.

Я бросаюсь к глазку.
Пусто.

Только коридор. Только свет.

Я прижимаюсь лбом к двери.
Дышу тяжело.
Груди вздымаются. Тело горит.

Он свёл меня с ума.

И самое страшное — я не хочу, чтобы это прекращалось.

Я сидела с бокалом вина и чувствовала себя жалкой.
Как идиотка, которая поверила, что этот псих играет только с ней.
Ну да, конечно. Мачо с телом греческого бога, с лицом порочного дьявола — и вдруг решил страдать по одной соседке?
Сказки, блядь.

Я слышала её шаги.
Слышала её фальшивый смех.
Тонкие каблуки стучали по лестнице.
Она хихикала, как девка с Tinder. Наверняка так и есть.

Он вышел ей навстречу.
Они поцеловались. Прямо под моей дверью.
Я слышала — звук слюны.
Меня чуть не вырвало.

Я подошла к глазку.
Прильнула.
Точно.

Высокая, блондинистая, с силиконовыми губами. Шлюха.
Он приобнял её.
Но потом — повернулся.

И снова — прямо в глазок.
Прямо в меня.

Я дёрнулась назад, будто он ударил.
Зачем? Почему?

Он знал, что я смотрю.
Он хотел, чтобы я увидела.

— Сука, — прошипела я.

Я отскочила от двери, сжала кулаки, разорвала футболку.
Ходила по комнате, как бешеная.
Ревность жгла хуже кислоты.

Глава 3. Необъяснимая тяга

Порой кажется, что если просто выйти из квартиры — всё обнулится.
Новая улица, новые люди, музыка, алкоголь — и ты как будто уже другая.
Но я не могла стереть из головы его глаза.
Глазок.
Шепот.
Это напряжение, как натянутая струна, готовая лопнуть от одного его взгляда.

И всё же я пошла.
Выбежала из квартиры, будто спасаясь от пожара.
На мне — короткое чёрное платье, грудь вываливается, губы красные, духи сладкие до тошноты.
Подруга Кейт устраивала «маленькую вечеринку» в честь своей новой съёмной квартиры.
Конечно, с кучей народа, дешёвым вином и попытками переспать с кем угодно.

Я хотела напиться. Забить. Потерять лицо.
Потерять его.
Да хоть бы и самой вырубиться где-нибудь под раковиной — лишь бы не думать о нём.

— Лекси! Девочка, ты огонь! — Кейт встретила меня с бокалом шампанского и подколами.
Я улыбалась. Врала.
Говорила, что всё прекрасно.
Что я влюбилась в нового бариста.
Что у меня новая жизнь.

Всё — ложь.

Я сидела, смеялась, танцевала, целовалась с каким-то чуваком, но всё это было… пластиком.
Я не чувствовала ничего.

Вино смешалось с текилой, текила — с колой, кола — с глупыми разговорами.
В голове плавал туман, как в ванной с пеной.
Тёпло. Мутно. Безопасно.

— Может, поедем ко мне? — шепнул парень в ухо, прижимаясь. Я даже не помнила его имени.
— Иди нахуй, — выплюнула я и хохотнула. Он, кажется, обиделся. Ну и похуй.

Я поняла: всё. Надо валить.

Такси ехало виляя. Или я виляла.
Пальцы дрожали.
В голове — только он. Только Джейк.

Почему он смотрел на меня? Почему он выбросил ту девку? Почему он… исчез?

Я вышла на своём этаже, ключ выпал, каблук сломался, я чертыхнулась, опёрлась о стену и с трудом добралась до нужной двери.

ТУК.
ТУК.
ТУК.

Три удара. Как он.

Только потом я поняла — я стою не у своей двери.

Это была его.

Он открыл мгновенно.
Как будто ждал.
Как будто стоял там, на расстоянии дыхания, чувствуя, что я вот-вот сделаю эту сраную ошибку.

Дверь распахнулась, и передо мной снова оказался он.

Голый торс, серые спортивные штаны, сигарета в пальцах.
Волосы чуть растрёпаны, на ключице тонкий шрам.
Он не сказал ни слова. Просто смотрел.

— Привет… — я выдохнула. Хрипло. Тупо. Пьяно. — Это не моя дверь, да?

Он не ответил.
Вдохнул дым. Выдохнул вбок.
Потом взгляд медленно скользнул вниз — от моих глаз к губам, к ключице, к груди, которая чуть ли не вывалилась из платья.

— Ты не умеешь нажимать нужные кнопки, Лекси.
И не в ту дверь стучишь.

Я рассмеялась. Громко.
Нервы и алкоголь делали своё.

— Знаешь… мне кажется, ты на меня дрочишь. — сказала я. — По ночам.
— А ты на меня. Через глазок.
— Сука. — усмехнулась я.
— Пьяная.
— Влюблённая. — вырвалось.
Чёрт.

Он приподнял одну бровь.
— В кого?

Я шагнула ближе. Практически впритык.
Подняла руку, провела пальцем по его плечу. Его кожа была горячей. Язык чуть не прикусила от этого прикосновения.

— В тебя. — прошептала. — Или в то, как ты меня ненавидишь.

Он схватил меня за запястье. Жёстко.
Я пискнула — от неожиданности и от возбуждения.
Так близко. Чёрт, так близко.

— Ты не знаешь, что такое моя ненависть. — прошептал он.
— Покажи. — выдохнула я.

Тишина.
Только дыхание. Его. Моё.
Оно било друг другу в губы.
И в этот момент я подумала, что он поцелует меня.
Что он сорвёт с меня это платье, развернёт и трахнет прямо у стены.

Но он резко отступил.
Разжал пальцы.
И отодвинулся.

— Уходи.

Я стояла в ступоре.
Словно кто-то плеснул мне в лицо ледяную воду.
— Что?

— У тебя дрожат бёдра. Ты мокрая, Лекси. Пьяная. Ты не понимаешь, во что лезешь.

— Ты сам хотел. Ты смотрел в глазок. Ты говорил…

— Я просто проверял, как глубоко ты можешь утонуть.
И, похоже, уже на дне.

Эти слова — как плеть.
Хлёстко. Без жалости.
Я разозлилась. Почти расплакалась.
Подступило чувство, будто меня раздели догола и выкинули на мороз.

— Ненавижу тебя, — прошипела я.
— С этим мне легче. — холодно отрезал он.
— Ты… тварь.
— А ты — сломанная кукла. Иди спать.

Я ударила его кулаком в грудь. Слабо. По-женски.
Он поймал мою руку, сжал, приблизил к своим губам…
И просто дунул на неё.
Словно смеясь.

— Ты даже на это не способна, малышка.

Малышка.

Блядь.

Я развернулась и вылетела из его квартиры, как ошпаренная.
Платье задрано, каблук всё ещё сломан, по щеке течёт не то слеза, не то остатки вина.

Дверь за спиной захлопнулась.

А я знала — он всё равно смотрит в глазок.

Я едва дотащилась до своей двери.
Руки дрожали. Пальцы не попадали в замочную скважину.
Ключ крутился, как бешеный, будто издевался.

— Чёрт! — выдохнула я, швырнув клатч о стену.

Ввалившись внутрь, я рухнула на пол прямо в коридоре.
Слёзы катились по щекам, размазывая тушь.
Грудь сжалась до боли, до омерзительного чувства пустоты.
Я хотела трахаться.
А осталась униженной.

Он меня оттолкнул.
Он. Сам.
После всех этих взглядов, молчаливых касаний, дурацкого флирта и глазка.

Ты не знаешь, во что лезешь…

Ты мокрая, Лекси…

Сука. Да, мокрая. И что?
Разве это грех — хотеть?
Разве это грех — дрожать от одного взгляда?

Я встала, шатаясь, пошла в ванну.
Схватила полотенце, вытерла лицо.
Посмотрела на себя в зеркало.

В глазах — злость.
Губы распухли.
Платье на перекос, лифчик где-то соскользнул. Волосы — как будто меня кто-то драл.

Выгляжу, как последняя шлюха.
Которую даже трахать не захотели.

— Уёбок… — прошептала я, садясь на край ванны.
— Просто уёбок.

Глава 4. Мой сосед — псих?

Иногда я думаю, что с ума сходят не резко.
А медленно.
Так, что ты даже не замечаешь — трещина, за трещиной, по одной.
А потом… бац — и ты просыпаешься в своей же квартире, а она уже не твоя.

На следующее утро после той странной записки, где он писал, что умеет «топить», я проснулась от звука.
Еле слышного.
Такого, который не расслышать, если ты не на грани нервного срыва.
Царапанье. С шипением.

Я вскочила. Подумала: мыши? Кошка?
Но у меня нет ни кошки, ни мышей. Только тараканы в голове.
Постояла в тишине.
И всё… затихло.

Часов десять утра. Холодный свет пробивается сквозь жалюзи. В квартире — мёртвая тишина.
Но вот странность: мои ключи — не на тумбочке, где я их всегда бросаю, а на полу, рядом с обувной полкой.

Я их не роняла. Я чётко помню. Клала на край.
А теперь они валяются, будто кто-то пробовал взять, но передумал. Или уронил.

Я подняла их. Осмотрела.
Вроде всё ок.
Но осадок остался.

Прошла в ванну. Чистила зубы — и снова.
Как будто… что-то двинулось за спиной.
Повернулась — пусто.
Но мурашки встали, будто я не одна.

Я открыла шкаф — всё на месте.
Прошла на кухню — в раковине кружка, которой я не пользовалась уже неделю.
Что за херня?

Уже час дня, а я всё хожу по квартире, как детектив.
Осматриваю пол, трогаю двери, щёлкаю замками.

И с каждым часом уверенность растёт: тут кто-то был.
Не украл. Не испортил. Просто… был.
Как будто нюхал мою постель. Как будто ел моими глазами.

Я подошла к входной двери.
Вдохнула.
Приложила глаз к глазку — пусто.
Но дышать стало тяжело.

Я не могу доказать себе, что это не паранойя.
Потому что всё слишком реально.

Я вспомнила записку.

Ты хочешь утонуть.
Я умею топить.

Я вытащила её из ящика. Села с ней на пол.

— Топи, ублюдок… — прошептала я. — Но не жди, что я не выплыву.

Мир вокруг словно менялся.
Становился чужим.
Даже моя квартира — казалась ареной.
Не домом.
А клеткой.

Я вышла в магазин. Пройтись, дышать, смотреть на нормальных людей.
Постараться сбежать из собственного черепа, где крутился один и тот же вопрос:

Он следит?
Он был тут?
Или это я теряю голову?

На обратном пути я встретила Хлою — ту самую подругу, у которой была та долбаная вечеринка.
Она шикнула на меня:

— Ты как будто на лоботомии была. Всё ок?

— Нет.
Ответила честно, без эмоций.

— Хм… Это про горячего соседа?

Я замерла.

— Ты что-то знаешь?

— Ну, — она скривилась, — я спросила у управляющей про него. Типа, кто он, откуда.
И знаешь, что она сказала?
Он снял квартиру на год. Но не представился. Платит наличкой. С ним никто не общается. Даже арендодатель — через какого-то посредника.

У меня подкосились ноги.
Он как тень.
Как будто существует, но не совсем.
Как будто может исчезнуть — и никто не заметит.

— И ещё, — добавила Хлоя, — та бабка с пятого этажа говорит, он каждый день выходит в разное время.
Как будто специально, чтобы никто не привык.

Он — как хищник.
Сбивает след.
Стирает отпечатки.
И точно знает, где и кто ты.

Вернувшись домой, я закрыла за собой две щеколды, цепочку и поставила палку под дверную ручку.
Я, блядь, не параноик. Я просто — не тупая.

Но всё равно чувствовала: он здесь.
Может не физически.
Но он в воздухе, в тенях, в звуках.

И вот… ночь.
Кошмарная ночь.

Около двух тридцати, когда я только задремала под звуки старого сериала…
ЗВОНОК.
В ДВЕРЬ.

Резкий, громкий. Пронзительный.
Я вскочила, сердце — как пуля в горло.

Взяла нож с кухни.
Подкралась к двери.
Глянула в глазок.

Он.
Стоит.
Без движения.
Без эмоций.
Просто смотрит.

Я стояла у двери с ножом в руке.
Медленно дышала.
Он не звонил второй раз. Не стучал. Не говорил ни слова.
Просто стоял.
Молча.

Как будто знал — я смотрю.

Я не знаю, что было страшнее — то, что он пришёл среди ночи, или то, как он это сделал.
Без эмоций. Без импульсивности.
Как будто по плану.

Я смотрела на его лицо в глазке — и оно почти не двигалось.
Только глаза — глаза будто прожигали насквозь.
Темно-серые. Без капли тепла.

Я стиснула зубы. Сняла цепочку.
Щелчок замка прозвучал, как выстрел в голове.
Открыла.

Он стоял вплотную.
Не двигался.
Тело напряжённое, взгляд — лёд с бензином.

Я чуть подняла нож.
Не чтобы пугать.
Чтобы хотя бы чувствовать, что я не совсем беззащитная дура.

— Ты что, ебанулся? — голос сорвался. — Два тридцать ночи! Какого хуя ты тут забыл?

Он не ответил.
Смотрел.
Долго. Без миганий.
А потом... шаг вперёд.
В квартиру.

Он просто вошёл.
Как будто имеет право. Как будто я — проходной двор, а не человек.

— Ты охуел?! — я подняла нож. — Я сейчас...

— Опусти, Лекси. — его голос был хриплый, низкий, и такой... спокойный, что стало ещё страшнее. — Если бы я хотел — ты бы не встала с пола.

Пауза.

Это не угроза.
Это просто факт.

Он прошёл внутрь.
Осмотрелся.
Положил руки в карманы.
Встал у окна.
Я за ним — как за тигром в тесной клетке.

— Как ты попал в мою квартиру?

— Не сегодня.

Он повернулся ко мне.

— Что?

— Сегодня — нет. Я не входил.

— А до этого?! — я почти орала.

Он не ответил.

Я сжала нож.

— Ты псих, блядь. Реальный. Ты стоял за дверью, ты... Ты следишь за мной. Смотришь в камеру. Ты...

Он подошёл.
Быстро. Резко.
И встал так близко, что лезвие ножа коснулось его рубашки.

— Я слежу, Лекси, — сказал он. — Потому что ты сама этого хочешь.