Одичалая

Пролог.

Блеклые глаза мужчины странно блеснули, а на лице проявились все признаки изумления:

- Сколько тебе лет, дитя?

Невзирая на волнение, Ева решительно расправила плечи и упрямо вскинула подбородок.

- По меркам своего мира я уже молодая женщина.

За спиной внезапно натужно завыл ветер. Мужчина оторвал взор от нее, удивленно покосился на свой раздувшийся балахон и, нахмурившись, поглядел поверх ее макушки. Она последовала его примеру, оглянулась и потрясенно оцепенела. Посреди площади образовывались странные завихрения, подметая мостовую и поднимая пыль столбом. Вихры медленно сходились и сплетались в замысловатые фигуры, формируя нечто похожее на смерч. Потребовалось несколько секунд, чтобы он вырос до размеров трехэтажного дома и неторопливо, угрожающе завывая, двинулся к ним.

Парализующий волю страх охватил ее сознание, ноги буквально приросли к земле, но стоило убийственной стихии резко рвануть с места, Ева испуганно вскрикнула и бросилась к воротам. Прежде чем она пересекла невидимую черту, мощный поток подхватил ее и, яростно завывая, оторвал от земли. Свивая вокруг нее свои объятия, он закрывал все доступы к ней, и вместе с тем сковывал, лишал движений, заставляя парить над самой поверхностью земли.

Когда полупрозрачная от пыли стена окончательно сомкнулась, страх вырвался на свободу истошным криком. Готовясь захлебнуться в пылевом облаке, Ева неожиданно с удивлением отметила чистейший теплый воздух, окружающий ее, тем не менее не позволяющий вырваться из ловушки.

С ужасом глядя на застывшего в шоке мужчину, она испуганно забарахталась, как вдруг ноги коснулись твердой поверхности. Не раздумывая ни секунды, она тут же сорвалась с места, пробудив иступленный вой ветра, и моментально увязла в плотной преграде, вращающейся вокруг нее с бешеной скоростью. А в следующее мгновение ее по инерции швырнула на мостовую. Все тело отозвалось жгучей болью, содранный бок опалило огнем, но не позволяя себе медлить, Ева живо вскочила и ринулась к воротам, надеясь найти там спасения, но нечто полупрозрачное крепко охватило ее за талию и потянуло назад.

- Помогите! - закричала она, в целом уже ни на что ни надеясь, однако мужчина словно очнулся ото сна и, подбежав, воздел руки вверх.

- Держите ее! – внезапно рявкнул он, сверкая наливающимся голубым цветом глазами, и два закованный в сталь стражника, беспрекословно подчинившись, покинули свой пост. Резво, невзирая на тяжесть доспехов, оба подскочили к ней и крепко ухватили за запястья. Однако беснующаяся стихия оказалась сильнее, утягивая ее все дальше от спасительной цели, отчего кованая обувь стражи заскрипела по камню, издавая зубодробительный скрежет.

Мужчина в балахоне тем временем, обратив ладони к смерчу, что-то иступлено шептал, отчего стихия еще больше бесновалась. Вместе с тем тяга на талии Евы все больше слабела и ее сантиметр за сантиметром вытягивали из крепкой хватки ветра, пока окончательно не выдернули, едва дружно не рухнув на землю. Истошный вопль не желающей терпеть поражение стихии, лязгнул по обнаженным нервам и смерч неожиданно распался, чтобы в следующий миг возникнуть прямо перед мужчиной, судя по всему магом, и яростно отшвырнуть того в сторону. А затем метнуться к Еве и оплести ее несколькими прозрачными путами, снова отрывая от мостовой.

Она заверещала, принимая почти горизонтальное положение относительно земли: впереди двое тянут за руки, а по всему тело струятся прохладные потоки, увлекая назад. Ее единственная надежда в человеке, отброшенном к стене, угасла. После такого удара не то что не встанешь, костей не соберешь, однако к ее изумлению, мужчина бодро вскочил на ноги и кинулся к ней, на ходу воздевая ладони вверх и скороговоркой проговаривая непонятные слова. Он не успел всего лишь чуть-чуть, ее вырвало из хватки стражников и объяло сплошной стеной, аккуратно возвращая в вертикальное положение и по-прежнему не причиняя вреда.

Неужели жених не намерен расставаться с невестой, или же лорд не желает отпускать ее в закрытый город, куда сам не имеет доступа. Маловероятно, так как за последние дни ни один не давал о себе, а это значит только одно: жених в угоду собственнических инстинктов, не склонен освобождать ее от обязательств, принятых одичалыми.

От внезапной догадки спину неприятно осыпало снежной крупой. Ева умоляюще воззрилась на мага, и одними губами прошептала «пожалуйста». Лучше два года обременений, чем всю жизнь мучений, именуемых браком с абсолютно равнодушным человеком, а перед ней спасение в виде фигуры в сером балахоне, способной подарить долгожданную свободу, через тяжкую повинность.

Они сквозь мутную пелену смотрели друг другу в глаза, и казалось, маг видит ее насквозь и читает, как открытую книгу. Кивок и он решительно устремляется к ней, что-то сказав страже, а вихрь по-прежнему успешно теснит ее все дальше от ворот. На подмогу, словно по свистку, выбегают еще два закованных в броню силуэта, а дальнейшее происходит настолько быстро, что она не успевает осознать происходящее.

Нечто сотканное из воздуха, как ножом вспарывает стену перед ней, несколько рук проникают в образовавшуюся узкую щель, хватают за предплечья и резко выдергивают ее из кокона. Над площадью раздается оглушительный отчаянный рев ветра, и пока ее быстро тащат к воротам, так что она едва успевает перебирать ногами, несколько хлестких ударов прозрачных плетей начинают лупцевать прямо по стражникам, а две другие обвиваются вокруг девичьего стана, не позволяя отнять добычу. Они почти у ворот, она каким-то образом видит ту незримую грань, не дозволяющую чужакам пересечь запретную черту, и вдруг слышит вопрос:

1.

Лес принял ее, стал ее домом, но она так и не стала своей. На нее косились, сторонились, осуждали, ибо ее отношение к жизни противоречило их устоям. Не предаваться праздности и жить во благо процветания поселения – таков устав Одичалых. Хмурые, насупленные, мрачные и скупые на улыбки, они в принципе не умели веселиться, тяжелая жизнь в суровых условиях разучила их испытывать радость. Даже те редкие новички, которых судьба забрасывала в этот дикий край, невольно заражались их настроем, тем самым моментально вливаясь в ряды лесных обитателей. Таковых на ее памяти оказалось немного, и имя им Пришлые.

Горемыки, неведомыми силами вырванные из собственного мира и выброшенные в пространственный разлом, как какой-то мусор, они заново учились жить и выживать. Ева являлась одной из них. В семнадцать лет потерявшая родителей, не нужная никому, она оказалась лишней в породившем ее мире, и окружающая реальность поспешила избавиться от нее.

Поначалу новая обстановка жутко угнетала ее, пока однажды не пришло понимание, что иного пути нет, кроме как научиться сосуществовать с угрюмыми соседями. А вскоре нашлась и отрада. Выполняя мелкие поручения, она с затаенной радостью спешила покинуть деревню и на целый день терялась на просторах необъятного леса, находя свою прелесть в единении с дикой природой.

Занимаясь лесным промыслом вдали от пасмурных лиц и отрывистой, только по существу, речи, она целиком предавалась ощущению свободы и триумфу добытчика, который строго осуждали, а с сумерками возвращалась в поселение.

Примитивные деревянные постройки из потемневшего сруба, протянувшиеся на несколько сот метров, защищали от холода и дождя, но совершенно не предохраняли от северных ветров – единственный признак зимы. Оконные проемы закрывались хлипкими ставнями, дверь занавешивалась плотной шкурой, и все равно этого было недостаточно. Потоки ледяного воздуха с легкостью находили щели между неплотно подогнанных бревен и, издавая жуткое завывание, сквозняками гуляли по помещению. В эту пору начиналась активная деятельность знахарок и знахарей, бегающих от дома к дому с полным мешком засушенных трав и склянок со снадобьями.

Две зимы Еве удалось пережить без последствий, вероятно благодаря закалке, пропагандируемой родителями, когда те еще были живы. Регулярные омовения нагишом в двадцатиградусный мороз и босые пробежки по снегу, являлись традицией в их семье, однако именно с этого все началось. Обыкновенная отдышка, затем небольшой кашель, а после… То ли ошибка врачей, то ли насмешка судьбы, но рак легких забрал обоих. Они сгорели меньше чем за полгода, ушли один за другим. Стало быть, поэтому судьба и забросила ее в этот мир, в попытке сохранить жизнь в экологически чистой заповедной зоне, каковой, по земным меркам, являлся Запретный лес.

Названием этот край обзавелся шесть сотен лет назад, когда в центре тайги вырос первый дом, отстроенный руками изгоя, по слухам, осужденного за убийство. Следом за ним потянулось еще несколько человек, не способных обосноваться в городе, а после началась череда загадочных явлений. Рядом с крошечным поселением в земле возник разлом и из него вдруг повалили люди, утверждающие о существовании иных миров.

Вскоре за этими событиями, пограничные столицы взбудоражила новость о массовой миграции, и к лесу выдвинулись войска, но на подходе, ступив за незримую грань, едва ли не сгинули, пораженные неизвестной болезнью. Не всех удалось спасти, зато с тех пор одичалые, прозванные так за замкнутый образ жизни в диких условиях, безбоязненно бродили по местным окрестностям, отстраивали деревню и без последствий пересекали рубеж, защищающий их владения. А горожан именовали Чужаками, не смевшими вторгнуться в богатый на дары заповедный массив.

С тех незапамятных времен, местное население прибывало, селение росло, формировались нерушимые устои и негласные традиции. Отныне каждая минута измерялась в количестве добычи, а лишний шаг и избыточная говорливость непременно подвергались порицанию. Впоследствии все обыденное обрело новый смысл, сводящийся к удовлетворению нужд закрытой обители. Массово процветало некое подобие коммунизма - все шло в угоду общественных целей и в ущерб личных интересов.

Уловив образ мышления жителей, Ева нескоро свыклась с устоявшимся бытом, а когда это все же произошло, все равно на фоне местных выглядела обывателем, не способным вписаться в житейский уклад одичалых. В итоге закрыв глаза на осуждающие взоры, она научилась лавировать в местных порядках, способных найти отклик в душах советских людей, и просто наслаждалась жизнью.

Ева находила определенное удовольствие в промысле, потому каждый раз с нетерпением ловила очередной наказ и шустро исчезала из поля зрения деревенских. Вероятно, именно поэтому весьма быстро обросла всеми необходимыми навыками и обрела некоторое признание среди старожил. За два с половиной года пребывания в Запретном лесу она научилась бесшумно передвигаться по лесу, находить тайные тропы, читать следы, чутко улавливать и вычленять из шума необходимые звуки и стрелять из лука.

Единственное, что приводило в уныние - это закрытый доступ в город. Время необходимое для адаптации Пришлых давно истек, но ей по-прежнему запрещали пересекать границу обители. Она неоднократно обращалась с вопросом к Верте, женщине взявшей над ней опеку, и всякий раз получала резкий выговор. Ловила на себе хмурые взгляды негласного вожака одичалых, не раз оказавшегося свидетелем их разговора, и поспешно скрывалась из виду, дабы избежать излишнего внимания к собственной персоне и так выглядевшей на фоне местных белой вороной.

Самое забавное, что по меркам этого мира, она считалась подростком, не способным позаботиться о себе, хотя опытом и знаниями превосходила каждого второго состоявшегося жителя этого мира. Об этом ей поведал сын Верты, обучивший всему, что знал сам, он же и предостерег показывать свой характер и позитивный настрой. Карт стал для нее не просто другом, а отдушиной: только с ним она не замыкалась в себе и оставалась сама собой. В виду того, что их часто видели вместе, ей прочили его в женихи, на что мать парня смотрела благосклонно. Однако Ева знала о тайной влюбленности приятеля в местную красавицу и умницу Сейлу, и относилась к пересудам абсолютно спокойно. До сего момента…

2.

И только значительно позже, лежа в кровати в преддверии сна, Ева вдруг вспомнила обстоятельства, при которых угодила в этот мир.

- Здравствуйте! – приближаясь к длинной стойке ресепшн, поздоровалась Ева.

- Добрый вечер! – поприветствовала ее молодая женщина, лихорадочно пряча принадлежности для маникюра и хватаясь за внушительную пачку бумаг, - Как фамилия?

Обескураженная вопросом, она оторопело уставилась на администратора, громко шуршащего распечатками.

- Ветрова, - неуверенно сорвалось с губ.

- Студентка? – поинтересовалась та, еще больше ввергая ее в ступор.

Потеряно глядя на шустро перебираемую стопку каких-то бланков, Ева на автомате ответила:

- Да. Заочница.

Администратор вдруг разочарованно вздохнула, отложила бумаги и с жалостью посмотрела на нее:

- Извините, но вы нам не подходите.

- Прошу прощения?.. – переспросила она.

- Вы нам не подходите, - терпеливо повторила женщина, а затем, обнаружив непонимание в глазах девушки, все же пояснила: – Мы не берем студенток на работу.

Ева молча перевела взгляд на отложенную в сторону пачку, начиная догадываться о происходящем, а затем, осознав весь комизм ситуации, неожиданно расхохоталась. Теперь настал черед администратора округлять глаза и непонимающе взирать на посетительницу.

- Я курьер, - наконец, просипела Ева, с трудом унимая смех. – Вот, - и протянула внушительный пакет и бланк, наблюдая за просветлевшим лицом женщины. Получив роспись и благодарность, она с улыбкой кивнула, и уже направилась к двери, когда та внезапно распахнулась, явив молоденькую девушку.

- Здравствуйте. Я по поводу работы.

Ева переглянулась с администратором, и обе, не сговариваясь, неожиданно прыснули со смеху. Видя вытянувшееся лицо соискательницы на вакантное место, она спешно пропищала извинения и поспешила ретироваться. И лишь за пределами здания, глянув на время, с ужасом обнаружила, что безнадежно опаздывает по следующему адресу доставки, и бросилась к автобусной остановке. Она уже дважды получила выговор от начальства, третье опоздание ей точно грозит штрафом, а ей «ой» как нужны деньги для сдачи одного из самых важных предметов, чей преподаватель предпочитает знаниям студентов взятки.

На горизонте внезапно замаячили огни подъезжающего автобуса. Ева тут же сорвалась с места, в надежде успеть добежать до распахнувшего двери транспорта, а в следующий миг потеряла под ногой опору и полетела вперед. С испугом ожидая жесткого удара, она вскинула перед собой ладони, но вместо твердого асфальтированного покрытия неожиданно соприкоснулась с мягким настилом. Пальцы зарылись в ворох сосновых иголок, колени проехались по земле, а распущенные волосы разметало, светлым саваном укрывая лицо и подметая мульчу. И лишь спустя пару долгих секунд, во славу оценив удачное приземление, она осознала, что вокруг слишком светло и не по зимнему тепло.

Ева недоверчиво подняла голову, разом садясь на колени, и с удивлением оцепенела. Это точно не то место, куда она торопилась. Домики из потемневшего сруба, огромные поленницы, грубо сколоченные скамейки и аккуратные низкие деревянные оградки. На ум тут же пришла ассоциация с деревенским поселком, сохранившим уклад советских времен. Все чистенько, опрятно и не требует ремонта, как ныне в современных поселках. И тут в поле зрения угодил высокий русоволосый мужчина в льняной рубахе и свободных штанах песочного цвета, и картина стала полной.

Крепко зажмурившись, Ева растерянно потрясла головой, но окружающая обстановка не изменилась. Затем осторожно огляделась и с испугом констатировала, что находиться под прицелом пары десятков глаз. Люди одетые также просто, как самый первый представитель поселения, стояли полукругом и в странном безмолвии разглядывали ее, отчего стало очень неуютно. Наверное, что-то такое отразилось на ее лице, потому что мужчина быстро приблизился к ней и протянул руку:

- Позволь помочь.

Мягкий тембр немного успокоил ее. Она неуверенно вложила подрагивающие пальцы в широкую мозолистую ладонь и тут же оказалась на ногах.

- Где я? – спросила она и нервно улыбнулась.

Мужчина с глубоким сожалением заглянул ей в глаза и тихо произнес:

- Уже не дома, - а спустя небольшую паузу прозвучала потрясшая ее фраза: – Боюсь, теперь этот мир станет твоим домом.

Ева вздрогнула и пошатнулась, но крепко обхватившие за плечи руки помогли устоять на ногах.

- Меня зовут Аксен, - представился мужчина.

С ужасом продолжая озираться, она машинально назвала свое имя и замолчала. Что еще говорить при таких обстоятельствах она не знала, зато с облегчением обнаружила, как зрители под суровым взором нового знакомого нехотя расходились.

- Ева, всему свое время, ты обвыкнешься. А для начала тебе необходимо переодеться и поесть.

Она несмело подняла на него взгляд, встретилась с глазами лазурного неба и, засмотревшись, замерла.

3.

            Обвесившись тлеющими пучками полыни, Ева бесшумно ступила в Топняки и тут же погрузилась в упругий, пружинящий при каждом шаге, мох. Как только под ступней проступила первая влага, ее моментально накрыло облаком мошкары. Курящийся вокруг нее дымок образовал небольшую зону отчуждения, но единицы вредных насекомых упорно продолжали лезть прямо в лицо, раздражая невыносимым писком.

Время от времени отмахиваясь от назойливых насекомых, Ева быстро достигла первой поляны с похожей на морошку ягодой и, разочарованно оглядев ощипанные кустики, сокрушенно вздохнула. Спустя еще час, разочарование только окрепло - все ближайшие места с болотной ягодой, оказались полностью опустошены.

В очередной раз обнаружив ту же картину, Ева с тихим ворчанием сняла с плеч мешок, извлекла из него узкий металлический цилиндр и резко встряхнула им. В руках с негромким щелчком выросла длинная трость. Вернув поклажу за спину, она снова с тоской оглядела голую поляну и, прощупывая перед собой тропу, двинулась дальше.

Вскоре мошкара вовсе перестала досаждать целиком поглощенной дорогой девушке, вызывая своим писком лишь глухое раздражение. А через час блужданий в удушливой духоте, она, наконец, достигла первой более-менее твердой поверхности, щедро усыпанной оранжевыми градинами. Обрадовавшись находке, Ева сняла с пояса сложенную сетку, мелко сплетенную из гибкой проволоки, и придала ей форму сферы. Затем пошарила по кожаному поясу, оснащенному множеством карманов, и нашла среди всякой ненужной мелочи, накопившейся из соображений запасливости одичалых, силиконовую ленту, на деле часто используемую в быту вытопленную смолу Красного дерева. Не раздумывая, крепко обмотала поврежденный палец, отхлебнула из кожаной фляги воды и приступила к сбору.

По мере наполнения корзины, дымок вокруг Евы медленно сходила на «нет», пока ее вовсе не накрыло плотным облаком мошкары. В итоге ей пришлось ненадолго отвлечься, чтобы закурить новые пучки полыни, и только после этого вернуться к прерванному занятию. А спустя какое-то время, окинув взглядом две полные сетки ягоды, она сочла свой долг выполненным и, прикрепив корзины к поясу, неторопливо двинулась в обратный путь.

Уставшая, мокрая, но не теряющая бдительности, Ева все чаще прикладывалась к фляге. Содранная рукояткой трости повязка давно затерялась где-то в дороге, но ни это заботило девушку - она потеряла тропу. Здешние места и для бывалого одичалого представляли опасность, чего уже говорить о ней, Пришлой.

Вновь остановившись на короткую передышку, Ева еще раз огляделась, разыскивая незримые знаки, указывающее направление, как вдруг слуха достиг непонятный звук. Она насторожилась, внимательно вслушиваясь в окружающую тишину, и тотчас расслышала в отдаленном крике собственное имя. Однако вместо ожидаемой радости, испытала необъяснимую тревогу. Если за ней кого-то прислали, значит, что-то стряслось.

В предчувствии дурных вестей Ева резко сорвалась с места и моментально, по самое колено, погрузилась в вязкую трясину. Кляня себя за импульсивность, осторожно выбралась на относительно твердую поверхность и принялась ощупывать тростью место следующего шага.

- Е-ва! – вскоре отчетливо донеслось до нее.

- Я здесь, - не отрывая глаз от земли, откликнулась она и неторопливо двинулась в направлении крика. Еще с пару десятков шагов и она, наконец, ступила на более-менее надежную почву. На ходу с силой ударила в землю концом трости, вернув ее в положение короткого цилиндра, и засунула за пояс. А еще через мгновение ей навстречу вышел Карт в сопровождении Ригора.

Ева озадаченно покосилась на парня, с которым изначально не сложились отношения, и к собственному удивлению обнаружила на его лице неподдельный испуг. Открыв рот, повернулась к другу и тут же с клацаньем захлопнула его - так резко Карт схватил ее за руку и потянул за собой.

- Потом, – одним словом пресек он любые расспросы и поволок ее прочь из Топняка. Встревоженный вид приятеля, вынудил Ева проглотить все вопросы и поспешить следом. А спустя час быстрого хода, почти на пределе бега, ее глазам предстало невиданное ранее зрелище. Они словно угодили в растревоженный кем-то муравейник, такая суета и шумиха царили в селении.

- Неужели все так плохо? – шепотом спросила Ева, увидав бегающих от дома к дому знахарей, но вопрос остался без ответа – на их пути неожиданно выросла фигура вожака.

- Почему так долго? – сурово спросил Аксен.

- Она ушла в самую глубь Топняка, - за всех ответил Ригор, и хмурый взгляд лазурных глаз тотчас обратился к девушке.

Совершенно не понимая, когда и в чем успела провиниться, Ева все же пояснила:

- Все ближайшие места обошли до меня.

Мужчина кивнул, принимая объяснение, и неожиданно подался вперед. Она по инерции отшатнулась от него, однако моментально оказалась остановлена. Вожак обхватил ее голову ладонями и тщательно всмотрелся в лицо, выискивая неведомые ей признаки. Подвергаясь странному осмотру, Ева ошарашенно смотрела ему прямо в глаза, пока также внезапно, как угодила в захват, не очутилась на свободе.

- Ригор, - принялся раздавать указания Аксен, - забери ягоду и отнести к Сенте, она знает, что с ней делать. Карт, отведи Еву ко мне.

И без того круглые глаза девушки, вовсе превратились в блюдца. С ее спины и пояса тут же исчезла поклажа, а рука снова оказалась в плену. Удрученно плетясь за другом, она в итоге не выдержала и тихонечко взмолилась:

4.

            Ева давно хотела получить небольшую свободу действий, однако, привыкнув к определенному ритму жизни, оказалась совершенно не приспособлена к полному раздолью. Ей обыкновенно нечем было себя занять. А еще она очень скучала по лесу, когда забредаешь в самую глушь и вдруг понимаешь, что в радиусе нескольких километров нет ни одной живой души, есть только ты и «говорящая» тишина. Превосходная возможность, отключиться от проблем и поразмыслить о жизни, вслушиваясь в перешептывания лесной чащи и подолгу обозревая ее досуг.

            Проживая в доме Аксена, вопреки опасениям, Ева абсолютно не испытывала дискомфорта. Они словно удобные соседи, не мешали друг другу и занимались каждый своим делом. То, о чем предупреждал ее Карт, за эти дни подверглось серьезному сомнению, пересмотру, а после и вовсе утратило смысл. Ни единого лишнего знака внимания, ни намека, все только по делу и существу. С каждым последующим днем она все больше утверждалась во мнении, что вожак воспринимает ее не более чем вездесущего ребенка. А то многозначительное молчание в ответ на вопрос объяснялось нежеланием обидеть ее.

            Однажды наводя порядок в новом жилье, Ева нашла потрепанную книгу с описанием употребляемых в пищу трав и кореньев и вызвалась заняться готовкой. С этого момента им приносили на порог не готовую пищу, а сырое мясо и свежие травы, все остальное ей удалось найти в закромах вожака. Снова почувствовав себя нужной, она с завидным упорством принялась вспоминать утраченные навыки готовки. А вскоре преисполнилась гордости за саму себя, не смотря на скудный запас одичалых, сумевшей разнообразить их небогатый рацион. И каждый раз, расцветая маковым цветом от похвал Аксена, она еще больше преисполнялась рвения.

            На четвертый день карантина она совершенно расслабилась – угроза инфицирования миновала. Может благодаря счастливому случаю или ее предосторожности, в целом это уже не имело значения, ибо начался обратный отсчет подходящего к концу безделья. Близился час встречи с другом, по которому она успела соскучиться, в связи с чем ее настроение росло, а Аксена прямо пропорционально падало.

Упаднический настрой вожака, Ева списывала на болотную заразу, унесшую жизнь двух крепких ребят и девушки. Сравнительно небольшая смертность по отношению к событиям двенадцатилетней давности. Наученные горьким опытом люди сумели предотвратить масштабную эпидемию, однако трагичности момента это не меняло, лишний раз убеждая насколько нелегка и опасна жизнь одичалых.

            Загодя собрав свой вещевой мешок, Ева потушила очаг и вскоре принялась накрывать на стол, не сразу обнаружив бесшумно появившегося в дверях вожака. Заприметив возле порога ее поклажу, Аксен замер, а лазурного цвета глаза обратились к ней.

            - Не терпится вернуться под крышу Дома Карта?

            Раздумывая как ответить и не отрываясь от занятия, Ева неопределенно пожала плечами.

            - Тебе здесь не комфортно? – поинтересовался вожак, приближаясь к столу.

            - Не в этом дело, - неуверенно начала она. - Здесь я на правах гостьи, а там - на правах члена семьи.

            - Да, верно, - словно нехотя согласился с ней мужчина.

            Начатая тема породила вопрос, который давно не давал ей покоя, потому она поспешила его озвучить, заглянув в глаза мужчине:

            - Могу я узнать, почему вы отказали Верте?

            - Она изначально приняла тебя как дочь, - не задумываясь, ответил Аксен.

            Объяснение Еве показалось не убедительным.

            - Названная, не кровная, - с долей скепсиса заметила она.

            - Это ничего не меняет, Ева, - прохладно отозвался Аксен, вдруг растеряв все свое благодушие.

            Не удовлетворившись ответом, девушка все же решила не испытывать терпение вожака и, закончив расставлять чаши, пригласила его за стол.

            - Преломите со мной хлеб.

            - Свет свидетель, долг возвращен с лихвой, - поблагодарил он с едва заметной улыбкой.

            Более к этой теме они не возвращались, а ближе к вечеру Ева покинула гостеприимный дом негласного лидера одичалых и поспешила на поиски друга.

            - Букашечка, - с улыбкой протянул вышедший на встречу парень и распахнул для нее руки. Она стремглав влетела в его объятия и тут же оказалась в крепком захвате.

- Как же я рад, что все закончилось, - с непередаваемым облегчением выдохнул ей на ухо приятель.

            - Ты не представляешь объем моей радости, - тихо вымолвила она, повиснув на его шее. - Я скучала, Жук.

            - Я тоже, Ева, - чмокнув в висок, ответил Карт и, опуская ее на землю, заговорщицким шепотом добавил: - Ты, наверное, удивишься, но и мама немного взгрустнула.

            - Не сомневаюсь, - тихо рассмеялась девушка, - два кормильца значительно лучше одного.

            - Не ерничай, - пожурил ее приятель и заботливо поинтересовался: - Ты ела?

            Кивнув, Ева схватила его за руку и стремглав поволокла прочь от дома.

            - Куда?.. – несколько опешив, спросил он.

5.

            Слова Евы оказались пророческими. Аксен не изменил своего решения и оставил молодую женщину на попечении Мелики. А уже пару дней, всем стало известно кто заправляет в Доме Ригора, когда того нет. Слишком великодушная мать парня оказалась «под каблуком» у Алисты, и вместо дополнительной помощи от нового члена семьи, задаром получила нахлебницу, устанавливающую свои порядки. Естественно сын мешал самоуправству красотки, однако едва его нога ступала за порог, власть сию же секунду оказывалась в руках у пришлой.

Помимо этого, очаровывая мужчин, готовых ей всегда и во всем прийти на помощь, Алиста активно занималась разработкой стратегии «Как завоевать Вожака». И делала это, надо заметить, весьма грамотно, избрав верную тактику. Никакой навязчивости, деликатный подход и конечно весьма красноречивый внешний вид.

Вот скажи кто Еве, что из рубища можно изготовить сексуальный наряд, она ни за что бы не поверила, если бы не увидела собственными глазами. Просторные раструбы штанов превратились в капри, а рубашка трансформировалась в приталенную тунику с разрезами на бедрах и открывающим вид на округлости вырезом. Умом она понимала, как Алиста дошла до этого: жгучее желание понравиться, надлежащий вкус, иголка с ниткой и умение шить, и все-таки сама никогда бы не додумалась что-то изменить в местной одежде.

Самое интересное, что и полное отсутствие косметики, которой пришлая видимо никогда не пренебрегала, совершенно не остановило ее. Таким образом, в ход пошел толченый уголь, заменивший тушь для ресниц и подводку для глаз, а сушенные и перетертые в пыль корни Марены и животный жир - сгодились для румян и блеска для губ. Все-таки удивительные способности и познания у этой предприимчивой дамы, сумевшей, казалось бы в безнадежной ситуации, найти творческий подход к достижению собственной цели.

Отслеживать успехи красотки, Еве, как ни странно, способствовала Иласулу, с которой таки нашлось время пообщаться. В один из таких вечеров, в пол уха слушая россказни одичалой, она припала спиной к дереву и сползла по нему на землю.

            - Ты не поверишь, она даже приглашала Аксена разделить трапезу, - возмущенно высказалась Ила.

            - Имеет право, она член семьи, - ровно уронила Ева, совершенно не интересуясь досужими домыслами. Невольно поражаясь строго осуждаемой словоохотливости девушки, она устало откинула голову назад и закрыла глаза. После беготни по скалистой местности в поисках дичи, все мышцы немилосердно ныли.

            - Еще нет, сперва испытание, - начала перечислять Ила, - после определят ее навыки и уже потом вожак решит, оставлять ли ее при Доме Ригора.

            - Мелику жалко, - между прочим, протянула Ева.

            - Угу, но ежели ее сын промолчит, все оставят как есть.

            - Ну и Свет с ними.

            - Ева, тебе совсем не интересно, да? – вдруг спросила Ила.

Раздумывая над ответом, она неожиданно почувствовала на лице горячие ладони и, испуганно распахнув веки, изумленно воззрилась в лазурные глаза.

            - Что с тобой? – с тревогой спросил вожак, присевший возле нее на колено.

            Она с недоумением поглядела на Аксена, а следом пришло понимание, как все виделось со стороны.

            - Просто устала.

            Мужчина осторожно отвел от ее лица выбившуюся из косы прядь и мягко прикоснулся ко лбу. Прищурившись, что-то быстро зашептал и, словно удостоверившись в ее словах, удовлетворенно кивнул и выпрямился.

Принимая протянутую Аксеном руку, Ева покосилась в сторону и с досадой заметила таращившуюся на них одичалую.

            - Уже поздно, идите по домам, - прозвучало скорее советом, нежели приказом вожака, но обе девушки последовали ему беспрекословно, в полном безмолвии проделав обратный путь.

*****

            Закинув поклажу за спину, Ева покинула двор и тут же споткнулась на ровном месте, едва ли не растянувшись поперек дороги. Мимо, в подвернутых штанах и подпоясанной искусно вышитой лентой, важно шествовала Ила. Смерив девушку внимательным взглядом, она тотчас обнаружила еще несколько мелких деталей, явно позаимствованных из известного источника, и насмешливо поинтересовалась:

            - Подражаешь нашей местной законодательнице моды? – так и не дождавшись ответа от смутившейся девушки, Ева покачала головой и с укоризной добавила: - А ведь только вчера осуждала ее за откровенный вид.

            Небрежно брошенное замечание угодило прямо в цель: Иласулу потупила стыдливый взгляд и, нервно дергая поясок, едва слышно промычала:

            - Я просто…

            - Можешь ничего не объяснять, Ила. Подражание еще никому не принесло пользы, так что зря стараешься, - договорив, Ева отвернулась и быстрым шагом устремилась к кромке леса, торопясь как можно скорее погрузиться в неповторимую атмосферу Кирстена.

Справившись чуть быстрее обычного, благодаря налаженным отношениям с торговцами, Ева пустилась в небольшую прогулку по столице. Посмотреть еще было на что, учитывая немалые размеры города, при этом потеряться совершенно не грозило, так как по одну сторону всегда высилась темная, неприветливая стена лесополосы. Но это только издали, вблизи же ветки гигантских исполинов приветливо помахивали путникам, бережно укрывая от жалящих лучей солнца, а яркая листва радостно шептала напутствия.

6.

Мешок раздулся как слон после водопоя, однако Ева продолжала в него заталкивать все, что на ее взгляд могло пригодиться.

- Он не резиновый, - спустившись с крыльца, насмешливо заметил Карт.

Наконец, утрамбовав содержимое, она туго затянула тесемки и недовольно проворчала:

- Эта клуша по-любому стильных шмоток набрала и здешней замены косметики.

- Вот и проведи ревизию.

Удивленно вскинув на парня глаза, она состроила кислую мину и раздраженно произнесла:

- Оно мне надо? Знаешь какая тут истерика начнется? Не дай Свет, тебе подобное увидеть.

В ответ Карт иронично хмыкнул и с нескрываемым любопытством поинтересовался:

- И что, будешь сама всем снабжать ее?

- Вот уж дудки! Пущай… тьфу, пускай сама себя обеспечивает всем необходимым.

- Букашка, не забывайся, в походе работают в паре, - с укоризной напомнил приятель.

- Помню, - насупилась Ева и сурово припечатала, - но на шею сесть не дам.

- Именно поэтому я хотел, чтобы ты сопровождала Алисту, - вдруг раздалось со спины.

Ева вздрогнула и медленно обернулась к вожаку, лихорадочно вспоминая, что успела наговорить на собственную карму.

- Зачем тогда Мелику на растерзание отдали? – вопрос вырвался сам собой. Запоздало сообразив, с кем разговаривает, она испуганно втянула голову в плечи и виновато взглянула на Аксена.

- Ей тоже нужна встряска, скоро сын жениться, неведомо какой характер у невестки водится, - совершенно невозмутимо ответил вожак, и Ева перевела дух.

- Значит это временно?

- Поглядим, что на это скажет Ригор, - невозмутимо отозвался Аксен.

- Он не даст мать в обиду, - уверенно заявил Карт.

- Не будем делать поспешных выводов – всему свое время, - не стал спорить вожак, затем снова обратился к ней: - Ева, отправляйтесь на запад, к Бурелому, там же у реки найдешь свидетельство испытания. Боровик обходите стороной, там сейчас неспокойно.

Внимательно выслушивая указания, она краем зрение заметила приближение местной дивы и напряглась в ожидании неприятностей, а вожак меж тем продолжал:

- Возвращайтесь строго до полудня. Проинструктируешь Алисту уже в пути. Если произойдет что-то непредвиденное, ты знаешь что делать.

Ева кивнула и, наконец, посмотрела на ступившую во двор молодую женщину, чтобы тут же недовольно скривиться.

- Горбатого могила исправит, - тихо пробормотала она, оценивая совершенно не подходящее для леса одеяние, и с удивлением взглянула на мужчину, внезапно расслышав в его голосе гневные нотки.

- Это не увеселительная прогулка, Алиста. Своей непредусмотрительностью ты подвергаешь опасности себя и ставишь под удар своего спутника. У тебя пять минут, чтобы одеться соответствующе.

Уверенный облик женщины поблек: плечи еле заметно дрогнули и поникли, голова покаянно опустилась.

- Прости, Аксен. Я все исправлю, - и стремглав бросилась прочь.

- Будь осторожна, Ева - вымолвил вожак, снова взглянув на девушку. – Да, хранит тебя Лес.

- И вас одарит щедротами, - ответила она традиционной фразой и растерянным взглядом проводила его фигуру до калитки.

Пять минут растянулись на все пятнадцать. Еще издали завидев спутницу, облаченную в более привычный наряд, Ева забросила за спину поклажу, лук, колчан со стрелами и напоследок обняла друга.

- Земля прощай, - уныло выдавила она, покидая двор.

- В добрый путь, - тут же донесся в спину веселый голос Карта.

Она лишь прискорбно покачала головой и размашисто зашагала по дороге.

- Здравствуй, - поприветствовала ее нагнавшая Алиста, приноравливаясь к быстрому шагу.

Бросив короткий взгляд на спутницу, Ева уронила:

- И тебе не хворать.

- Тебя же Ева зовут? – и, не дожидаясь ответа, торопливо представилась сама: - А я Алиста.

- В курсе, ты у нас местная дива.

Вызванная словами улыбка, прямо таки ослепила, на что Ева скептически фыркнула.

- Нашла чем гордиться. Тебе же кости перемывают на каждом углу, с поводом и без повода. И поверь мне, это не восхищение, а чистой воды порицание.

Женщина нахмурилась и надменно заявила:

- В людях говорит зависть.

- Не отрицаю, - спокойно согласилась Ева, - однако это не городская община, а суровый край, Алиста. Не то место выбрала для показательной деятельности, в здешнем обществе никогда не найдешь одобрения - ты здесь такая же чужая, как и я.

- Тебя приняли, - не согласилась с ней собеседница.

- Потому что я приняла их законы, тем не менее это не отменяет того факта, что я пришлая. На любой проступок «своего» человека одичалые закроют глаза, а такие как мы - подвергнемся строгому осуждению.

Примерная карта местности