Один день в году

Один день в году

Если честно, я устал. Устал от этой вынужденной самодостаточности, взваленной на мои плечи годами одиночества.

А может, ну его к черту? Пойти к ним - да и дело с концом. Хотя нет, это слабость. Обрывать надо все самому, а не позволять это делать существу, лицо которого навек застыло маской глубокого безразличия. Нет, это не люди, уже не люди. Человеку нужны эмоции, а теперь во главе угла - функционал.

Наверное, болванкам в данной ситуации повезло гораздо больше, если считать везением полное перегорание. Одним днем их психическое здоровье было полностью разрушено, и теперь они живут в мире грез.

А вот интересно, они так же, как и я, в дождливую погоду ощущают неприятную тяжесть внутри черепа? Год за годом, приходя себя и наблюдая за последними из них, пасущимися в гетто, я так и не нахожу ответ на свой вопрос. Хотя, думаю, тяжесть есть, а осознания ее - нет, ведь для этого необходимо сознание. Ну, будем надеяться, что хотя бы картинки, что они видят, полны тепла и счастья. Кстати, среди них нет ни одного мужчины, да и взрослых женщин тоже не наблюдается. Видимо, их утилизируют за ненадобностью. Я все опасаюсь, что когда вернусь сюда через год, то уже не застану ее, не увижу такое знакомое повзрослевшее лицо в обрамлении светло-русых волос, чуть тронутых сединой. Время, к сожалению, бежит лишь в одном направлении. Не хочется об этом думать…

Если бы я только мог ее вытащить. Хотя зачем? Ради собственного эгоизма? Она, по сути, станет для меня только обузой - живой статуей, требующей ухода. Про мужские потребности я уже даже молчу. Не смогу я так, да и возраст дает о себе знать. Нет, уж лучше так, скрываясь в густом кустарнике с биноклем. Хорошо хоть четвертого октября еще нет первых морозов - они ударяют позже, заставляя пожелтевшую листву бодро опадать, покрывая землю золотистым ковром, на котором особо не спрячешься.

До наступления темноты еще несколько часов, поэтому мне тут пока валяться и валяться, ковыряясь, как обычно, в собственных мыслях и воспоминаниях. Не знаю почему, но в темное время суток они видят гораздо хуже, поэтому и понавесили повсюду дополнительные фонари. Особенно их много вокруг вышек. Боятся чего-то: возможно, повторения инцидента десятилетней давности, аналогичного тому, который привел к нынешней ситуации. В один миг люди разделились на две группы - на тех, кто стал болванками, и на тех, кто стал безразличными.

Я много размышлял по поводу того, как так получилось, что я не стал болванкой, и пришел к единственному выводу, что причиной явилось отключение мною почти разрядившегося пидра от капюшона первого поколения для его замены на заряженный. Видимо, в этот миг Сетью был послан некий сигнал, поджаривший мозги владельцам старых капюшонов. Всего лишь один короткий миг, на который я окунулся в гнетущую серость реальности, от которой нас всех в добровольно-принудительном порядке спасали путем капюширования, закончился для меня личным адом…

Нет, определено эта тяжесть в голове напрягает. С ней невозможно свыкнуться. За десять лет я так и не смог. Черт! Десять лет одиночества в кругу людей - это сильно! Стариков, которых капюширование по медицинским противопоказаниям обошло стороной, отловили давно, счастливчиков же вроде меня я до сих пор не встречал. Не исключаю, что такие есть, да только их еще поискать надо по миру, ведь и они, не будь дураками, научились прекрасно скрываться за такой-то срок: так же, как и я, обустроили убежища, вдали от безразличных глаз, понатаскали припасов, развели огородики, да и доживают свой век.

Забавно, она словно чувствует, что я за ней наблюдаю. Всякий раз, когда я подношу бинокль к глазам, она невидяще смотрит в моем направлении и привычным жестом поправляет спутанные волосы. Это единственный жест, оставшийся от нее прежней. Когда она так делала, то я всякий раз видел белесоватую полоску рубца от шрама, начинавшегося от уха и проходящего дугой через макушку к другому уху. Ну а как без этого было проводить трепанацию?

Я даже почти хорошо помню тот день, когда впервые увидел его.

- Похоже, у кого-то завелись вши, - пошутил я тогда. Она как раз пришла на работу через несколько дней после пятичасовой процедуры. Ее гладковыбритый череп украшал импровизированный чепец из туго намотанного в несколько слоев бинта, пропитанного по контуру разреза желтым асептиком.

- Нет! - засмеялась она, обнажив милые зубки. Зато так теперь удобнее за мной из космоса следить.

- Это как?

- Как за белым пятном!

- И аэродинамика, кстати, заметно улучается! Тебе уже выдали оба пидра?

- Пока нет, - развела она руками.

- Странно, мне полтора года назад почти сразу вручили. Я еще тогда, помню, посмеялся, что помимо тех, что вокруг, у меня теперь еще два собственных. Наверное, сейчас производственные мощности не успевают за всевозрастающими потребностями. Об этом надо было заранее заботится, а у нас, как обычно, все через… Ну, ты и сама знаешь, через что.

- Ага! - хихикнула она. - А как это?

- Что?

- Ну, видеть мир иначе.

- Необычно, если честно. Только рекламные баннеры раздражают, но я не готов платить за то, что нам навязано, так что пусть будут. И все же мир, оформленный по твоему желанию, - это нечто! Сегодня я гуляю по улочкам своей юности, а завтра уже могу побывать в городке из любимой компьютерной игры. Хотя, знаешь, это только с одной стороны классно…