Она стояла рядом с любимым, которого, как ей казалось, похоронила три года назад, и не могла поверить, что это действительно он. Комок подступил к горлу, говорить совершенно не хотелось, да и слова никак не находились. Дмитрий смотрел в её глаза, и в них она не видела ничего, кроме сожаления. Агата смотрела на него в ответ, и слезы катились по её щекам.
Минут десять она стояла, словно окаменевшая, а потом её руки сами собой пришли в движение. Она начала бить его в грудь, сначала медленно, потом всё сильнее, вкладывая всю свою боль и отчаяние.
— Какого черта! Ты хоть знаешь, что я чувствовала, когда тебя похоронила? Как ты мог?! Ты думал только о себе!
— Нет, принцесса, я думал о тебе.
— Не смей меня так называть. Этой привилегии ты лишился три года назад.
Девушка старалась сдержаться, но слезы неудержимо текли.
— Знаешь, как тяжело мне было с… — она осеклась, понимая, что нельзя говорить ему о сыне. — Я думала, что сама умру.