Одиннадцатое княжество

Глава 1. Всадники

Лесгор не любил прощаний. Он молчал, как и всегда: сосны не шелестели, птицы затаились, ветер не тронул ни одной ветки. Даже утреннее небо застыло, словно само приготовилось следить, не струшу ли я в последний момент. И только знакомые зеленые стебельки не теряли обычного облика — для них ничего не менялось.

Склонившись над землей, я осторожно прищипывала слабые листики медовников, тянувшихся к свету упрямо и без сомнений. Не то что я.

— Мира, вот ты где, — послышался командный женский голос. — Всадники вот-вот прибудут.

Я вздрогнула, будто меня застали за чем-то несерьезным, почти постыдным. В такой-то день! Я нехотя поднялась и отряхнула землю с колен. Руки уже не оттереть, не меньше недели еще будут черные от земли и сока растений. В таком виде и покажусь перед учениками и волхвами Ворогата. Будет еще один повод называть нас деревенщинами или огородниками.

К нам всегда было такое отношение, несмотря на то, что именно мы снабжаем другие княжества всем, что выращено этими самыми руками на землях Лесгора.

Говорят, что работа на земле — тяжелый труд. Для нас это не так. Хорошая почва, солнце, вода и капелька любви способны сотворить настоящее чудо. Из крохотной косточки вырастают плодовые деревья, из семени — гряды сочных овощей, из обломанной веточки — широкая полоса Леса, защищающая наш мир от того, что по сей день таится за пределами.

Вот уже много лет благодаря южному Лесу, ограждающему княжества вдоль границы, мирные поселения не встречали ничего, что могло бы насторожить — дать знать, что зло не покинуло пустоши. Но заставы как и прежде стоят на страже, а Ворогат из года в год продолжает обучать особых Защитников — тех, кто способен встать против тьмы, если она снова найдет путь в мир живых.

— Я все собрала еще с вечера, мам, — небрежно ответила я.

Мама смотрела с недовольством, мой вид явно не внушал ей доверия, взгляд опустился на руки. Я сцепила их в замок, пряча черные пальцы.

— Пошли, покажешь. Надеюсь, там нет никаких растений.

Я скривилась. Неприятно было, что мама обо мне такого мнения: что я не интересуюсь ничем, кроме растений, и отправлять меня в Ворогат — ошибка, что я никогда не стану Защитницей княжеств, избранной древними чарами.

С другой стороны, семена в моей сумке все же были. Так что она была не так уж и неправа.

Мы молча прошли вдоль сада и ухоженных рядов грядок. Солнце начало очерчивать видимую часть неба меньше часа назад, и зеленые малыши повернули головки-листики ему на встречу. Их вид — такой беззащитный над поверхностью, но сколько силы прячется под слоем почвы в корнях, кормящихся самой памятью земли. Их прощальный урок для меня — каждое живое существо несет в себе зернышко этой памяти, нужно лишь дать ему прорасти.

Я улыбнулась им украдкой и повернула лицо к матери, совсем как росточки к солнцу. Вид у нее был безрадостный. Она и в обычные дни редко выглядела счастливой. С тех пор как князь посадил ее главой поселения, на ее плечи неизменно давил груз ответственности. Который она несла с честью: заботилась обо всех жителях в равной степени, никак не выделяя собственную, единственную дочь, которой не доставалось ни поблажек, ни особого отношения.

За исключением разве что книжного учения, которое я проходила в числе немногих детей, родственных княжескому роду. Простому люду это тоже не воспрещалось, но интерес к обучению грамоте в Лесгоре с каждым годом все больше сходил на нет. Наше дело — сады, поля и огороды. И в этом большинство находило свою роль с раннего детства. А чтение, как известно, отдаляет от всего земного.

Мы дошли до длинных бараков, в которых жили подростки от двенадцати до восемнадцати лет. И да! Я тоже жила там, а не в доме главы поселения, доме матери. И тут — никаких поблажек. Распашные двери были открыты настежь, внутри чисто прибрано, постели, все до единой, аккуратно заправлены, не смотря на ранний час.

В моем распоряжении здесь была двухъярусная кровать. Ее верхнюю часть занимали не вещи, как у других, а горшки с тенелюбивыми растениями, свисающими густой кроной. Двухъярусные кровати здесь предусмотрительно поставили на случай, если в княжестве увеличится число рожденных, чего не происходило уже много лет. Поэтому и места в бараке с лихвой хватало, чтобы каждому досталось по два собственных яруса. Рядом с кроватью — сундук с одеждой и маленький столик, где я хранила принадлежности для письма — мои сокровища: выделанная телячья кожа, длинные заостренные писала из дерева и кости, красный отвар коры и чернила из разных ягод.

Казалось бы, вещей не так много. Но когда дело дошло до сборов (а собраться нужно было основательно, ведь на обучение в Ворогате отправляли на целых два года), было немыслимо уместить все это в одной сумке. Да еще и сделать ее относительно подъемной.

Скривив губы в своей манере, мама расстегнула сумку, которая, по правде говоря, и сама была не прочь извергнуть все содержимое, и вытряхнула вещи на кровать. Быстро откинула в сторону предметы сменной одежды и банные принадлежности.

— Одежду тебе выдадут новую, в Ворогате не носят то, что носим мы здесь. А это что?

Она протягивала два свитка. Один — обернутый кожей и перевязанный ремешком с серебряной застежкой, в который я записывала свои наблюдения и зарисовывала, как меняются плоды: от завязи до зрелости. И второй — старый, потрепанный, на сто раз перечитанный свиток с древними преданиями — то немногое, что осталось мне от отца.

Я метнулась вперед и схватила свитки обеими руками. Я готова была расстаться со многим, но только не с этим!

Пару мгновений мама поборолась со мной взглядом, но потом сдалась:

— Ладно, это можешь взять. Расческу тоже бери. Неизвестно, есть ли у них такие, что справятся с твоими непослушными волосами. А вот чернила и там найдутся.

Мне удалось отвоевать одно костяное писало, украшенное по кругу тончайшей резьбой. А мешочек с семенами мама не заметила, и я быстро сунула его обратно. В итоге сумка осталась полупустой и выглядела даже грустнее, чем набитая мной и готовая лопнуть.

Глава 2. Путь

Дело было сделано, я уехала. Изводить себя мыслями о доме, и о том, кого я там оставила, было теперь без толку. Да это и не получалось. Ехать в телеге с крытым верхом само по себе оказалось намного тяжелее, чем я представляла. Всю дорогу нас сильно трясло, было жарко и нестерпимо душно, а остановок обоз почти не делал. Лишь две короткие передышки у реки, чтобы напоить лошадей и набрать воды, да еще одна на короткий ужин.

Из новичков верхом ехали лишь двое.

— Агний и Белогор, — пояснила Нальга.

— И что, кроме них, верховой езде никто не обучен? — спросила я.

— Многие обучены, но не всем разрешили взять своих лошадей. У большинства лошади рабочие, а не боевые. Отец Белогора долго спорил с наборщиками, доказывал, что его бахмат — лучший из помета и выдержит любое сражение. Ему разрешили. А за таких коней, как у Агния, и стадом коров не расплатиться.

Всю дорогу девочки болтали без умолку, расписывая красоты своих княжеств и делясь теми крохами знаний, что у них были о Ворогате. Злата, родом из Стражграда, седьмого по счету княжества, которое, как и Лесгор, граничило с южным Лесом, но еще и с морем на западе, рассказала о сборах и подготовке к службе на заставах.

Большинство южных застав управлялись стражградскими защитниками. Наших никто бы не подумал ставить во главе. Мы — исполнители, хранители Печатей Земли, не совсем воины. Хотя по хрупкому виду Златы тоже трудно было сказать, что когда-нибудь она сможет встать против темных сил, прячущихся в Пустошах.

И все же именно ее предки шли первой волной и погибали на границах ради общего дела — защиты Содружества.

Дорожные рассказы Дана и Нальги были еще интереснее. Их дом — первое и самое главное княжество из всех — Стославль. Некогда объединивший небольшие отдельные княжества, он стал центром путей. Туда стекались люди всех земель и сословий. Там на ежегодном съезде встречались князья, решались дела Содружества и проводились народные празднования, каких не видывало ни одно другое княжество.

Я всегда мечтала побывать хоть где-нибудь, кроме Лесгора: увидеть своими глазами горы на востоке, преодолеть на огромной ладье залив, отделяющий сушу от островных княжеств, изведать холодную красоту севера. Но Стославль всегда стоял во главе этого списка — с его большими городами и особенно белокаменным стольным градом.

Там и родилась Нальга. Ее семья, хоть и из торговцев, не знатных, как моя, все же вела жизнь, не сравнимую с нашей, деревенской. Родителям принадлежала часть каменного дома в самой кипучей части столицы, где они держали собственную лавку с товарами, привозимыми мастерами и перекупщиками по пятницам, и продаваемыми круглый год. А над ней — жилые комнаты с видом, хоть и угловым, на княжеские хоромы.

И при всем этом Нальга находила жизнь в столице обычной, даже скучной, а всеми ее стремлениями владел только Ворогат.

Сама я о Ворогате знала немного. То, как проходило там обучение, никогда широко не раскрывалось. Да и рассказывать было особо некому. Защитники после получения печатей заступали на службу вдоль границ или выполняли другие задачи, известные только им и Княжескому Совету.

— Как думаете, какие печати мы получим? — спросила Злата.

Она приподняла брови и выглядела совсем юной от плохо скрываемого любопытства.

— Огородница получит Печать Земли или Печать Ясеня, это точно, — ответила Нальга. — Лесгорцы всегда получают эти печати. Ведь их души неразрывно связаны с лесом и всем растущим из Матери-Земли.

Злата повернулась ко мне, в ее глазах плясали голубые искорки.

— Нальга права, — подтвердила я. — Наши Защитники с Печатью Земли вырастили южный Лес, чтобы закрыть границы Содружества с юга. А Хранители Печати Ясеня наполнили его духами, которые питают его, делают непреодолимым для нечисти.

— А другую печать выбрать нельзя? — спросила Злата и сразу смутилась, поняв, что снова могла меня обидеть. — Я имею в виду, если хочется.

— Печати не выбирают, — вставил Дан, — выбирает печать. И что касается лесгорцев, я считаю, им повезло знать заранее, чего ждать. Правильно? — он покосился на меня.

— Да, конечно, — ответила я и улыбнулась Злате, чтобы она себя не винила. — Я с детства люблю лес и все, что с ним связано. Любая из двух печатей мне по душе.

— Это явление называют родовой склонностью, — продолжила Нальга, которая явно знала больше, чем мы трое. — Оно свойственно некоторым княжествам, насколько мне известно. Пятое, из которого Мира, традиционно получает чары, связанные с лесом. Остров Туррос — девятое княжество — получает Печать Воды и Печать Соли. А тимарийцы, Защитники из десятого княжества, обычно выходят из Ворогата с Печатью Холода.

— Про ударную силу воды и леденящий холод я слышал, — сказал Дан, — а что за Печать Соли?

Строгое выражение лица Нальги делало ее на вид мудрее и будто бы старше всех нас.

— Соль, высасывающая само существо из любого, будь то живое или нежить.

Злата приоткрыла рот, как ребенок, слушающий сказку перед сном.

— А остальные? Я, например? — спросила она.

— Про остальных ничего не скажу, — ответила Нальга, — тут не угадаешь. Говорят, большинство княжеств растеряли самобытность, перемешались за многие поколения. Нам остается только прислушаться к себе и ждать Поклика Печатей.

— Я рассчитываю получить Печать Живы, — сказал Дан, довольно прищурившись, — исцеление больных и раненых было бы по мне.

— Надеюсь, у тебя получится, — заулыбалась Злата, а затем задумчиво опустила глаза, будто пытаясь прощупать внутри себя хоть что-то, что намекнуло бы на ее врожденные способности.

— А что вы знаете о зле, скрывающемся за Лесом? — спросила я.

Этот вопрос давно не давал мне покоя. Что, если мы не знаем всей правды, и Защитники все еще наталкиваются на порождения Нави на той стороне?

Нальга и Дан пожали плечами, а Злата вперилась в меня взглядом, будто что-то знала.

— Говори, Злата, — не выдержала я.

Глава 3. Ворогат

Последняя застава встретила нас затишьем. Эта короткая остановка нужна была лишь для того, чтобы отчитаться о количестве новичков, прибывающих на обучение. И все же было бесконечно приятно выйти на твердую землю и размяться.

Я огляделась. Вид заставы потрясал. В груди что-то сжалось от ее гордого величия, необъяснимой безмолвной силы. Каменная крепость без излишеств возвышалась над землей не меньше чем на пятнадцать аршинов. Ровные стены, сложенные из грубых плит, казалось, помнили дни давних сражений. На камне темнели следы мха и дождей. Узкие бойницы в верхнем ярусе пропускали тонкие лучи света. Над воротами — черная доска с выжженным клеймом: «Пограничная застава». Под ней — тяжелые дубовые створки, обитые железными, потемневшими от времени и сажи, скобами.

Сейчас, увидев все собственными глазами, я снова задумалась о том, что не зря Княжеский Совет до сих пор держит здесь воинские отряды, а Ворогат не перестает обучать Защитников — главное оружие против сил зла.

Сам воздух здесь пах иначе, чем в мирных поселениях. Тянуло гарью, сыростью и чем-то недобрым — может быть, следами существ, что некогда пытались пробраться из Нави в мир людей.

На зубцах крепости несли вахту дозорные. Лица их были скрыты тенями, но даже с земли чувствовался их суровый, пристальный взгляд. Здесь чужаков не ждали, пропускали только своих.

Измученный жарой и дорожной пылью обоз остался за воротами. Лошади тревожно переступали копытами, чуя близость границы.

Двое дружинников выстроили нас в ряд и довольно рутинно пересчитали, спрашивая только номера княжеств, из которых мы родом, и совершенно не интересуясь именами или чем-либо еще. Сделали необходимые заметки и пропустили нас дальше — в земли Ворогата.

Ворогат носил шестой номер в списке Содружества, хотя княжеством не являлся. Он располагался на окраине с юго-востока. Здесь не было ни сел, ни постоянных жителей. Недалеко от границ южного Леса располагался единственный город — Школа Ворогат. То самое место, где обучали Защитников и где древние печати обретали своих хозяев.

Я не знала, как работает связь между заставой и школой, но о нашем прибытии уже знали. Ворота были отворены. Обоз въехал в город и остановился посреди огромного круглого двора, окруженного деревянным частоколом, который с легкостью мог бы сойти за площадь.

Солнце уже сходило к закату, полосуя землю пурпурными лучами, но нашу усталость как рукой сняло. Глаза и не думали слипаться, разглядывая наконец изнутри место, которое мы столько раз мысленно представляли.

С западной стороны располагались длинные рубленые бараки в два уровня, видимо, для учеников. А на противоположной, восточной стороне — шестистенки, покрытые резьбой или росписью. До северной стороны не доставало взгляда, но там явно находилось что-то интересное и необычное. Кроме того, со всех сторон на равном удалении возвышались башни необычного вида, о назначении которых нам оставалось только догадываться.

Навстречу вышли двое старцев в одеяниях из точно такой же выделанной кожи, как у других Защитников, но серебристой, а не серой, длиннее и на вид массивнее. Волхвы Ворогата, я сразу узнала их, именно так они и описывались в свитке, подаренном мне отцом, который я отвоевала у мамы. Я сильнее прижала сумку, пытаясь нащупать его сквозь грубую ткань.

Позади волхвов стояли молодые Защитники без опознавательных нашивок и наручей. Тот, что постарше, держал в руках грамоты, а второй, совсем молодой, возможно, на пару лет старше меня, просто стоял, сложа руки на груди со скучающим видом.

Один из волхвов поднял руку, призывая к тишине. От этого движения все замерло, как по волшебству. Звучный голос разнесся по двору:

— Сегодня начинается ваш путь к становлению Защитниками княжеств. В двухлетний срок Ворогат проводит три круга учения: первый — «Слово и Корень» — обучение основам: грамоте и знанию земли. Второй — «Острожная Доля» — искусство боя и чар. И третий круг — «Ратное Ведовство» — высшее соединение силы духа с чарами печатей. Каждый из вас пройдет основы и удостоится Поклика. Но только тот, кто пройдет испытания и добьется отклика печати, будет допущен к оставшимся двум кругам. Недостойные станут Забытниками. Таковым запрещено возвращаться в школу, а имена их предадут забвению, чтобы не позорили род и княжества.

Сердце в груди заколотилось совсем как в момент прощания на площади Лесгора. Неужели не все ученики становятся Защитниками? От осознания этого во рту пересохло, по телу пробежала неприятная дрожь.

Я попыталась подсчитать: из трех княжеств нас прибыло двадцать семь, Ворогат не считаем, остается еще шесть княжеств. Значит, всего в этом году будет не больше сотни учеников. А сколько же печатей на нас всех? И как удостоиться их отклика?

Остальные новички тоже выглядели напуганными. Один из помощников еле заметно улыбался, потешаясь над нашим замешательством. А второй так и остался стоять с отсутствующим видом, словно его совершенно не волновало, справимся мы или нас всех именуют забытниками и прямо сейчас изгонят за стены Ворогата. Он стоял так ровно, будто его здесь и не было. Я бы подумала, что он совсем не живой, если бы его золотистые волосы не колыхались на ветру.

Второй волхв, не такой страшный, как первый, вышел вперед и разъяснил, кто куда отправляется. Сначала нам следовало пройти в западный конец, где нам выдадут одежду и другие вещи обихода, а затем девушки расселялись в четвертый барак, а юноши — в пятый.

Провожали нас помощники. Один что-то выкрикивал, стараясь собрать более-менее ровный строй, а второй шел позади, прямо за мной, так как я шла последней. Шел он неприлично близко, по пятам, что сильно давило и делало мои движения неловкими. Из-за навязчивого желания оглянуться в какой-то момент я оступилась и чуть не грохнулась на землю, но его рука подхватила меня за локоть и не дала опозориться в первый же день.

— Ты точно здесь не по ошибке? — хмуро спросил он.

Я уже и сама так думала, и от этого стало еще обиднее. Я гордо приподняла подбородок, высвободила руку и выпалила: