Одиночество

Глава 1

Глава 1

Вот и время уходить, начинать всё сначала.

Вот и время выбирать порты и причалы.

Вот и время заплатить слёзами за радость.

Время уходить, время падать, время падать.
Григорий Лепс, Ани Лорак, Уходи по-английски©

Сдвинув маску для сна на лоб, Том несколько секунд смотрел в потолок и бездумно моргал, пока мозг загружался. Затем нахмурился, поскольку комната не казалась знакомой. Сев, Том огляделся, по-прежнему не признавая спальню, что по убранству проигрывала всем комнатам дома. Ещё и пижама какая-то на нём надета. Это ведь пижама? Том оттянул рубашку, отпустил, поднял голову. Точно пижама, но он их в жизни не носил. Впрочем, Джерри хотел купить красивую качественную пижаму и спать в ней, Том помнил это пожелание своей альтер.

Откинув одеяло, Том встал босыми ногами на пол. Прошёлся туда, сюда, пристально приглядываясь к деталям обстановки, словно был уверен, что знает это место, просто не узнаёт спросонья. Он так и думал. Думал, что это одна из тех комнат в бесконечной квартире, куда заходил два раза от силы, потому она кажется незнакомой. Том вышел в коридор, посмотрел вторую комнату, третью, кухню – и квартира закончилась. Упёрся во входную дверь, вернулся в спальню. Круг замкнулся. Это определённо не квартира Оскара. Но где же он тогда? У кого?

Стоя посреди сумрачной спальни, Том в растерянности водил зрачками из стороны в сторону. Подойдя к окну, он раздвинул шторы, через стекло выглянул на улицу. И увидел кричаще проплывающий по серой дороге знаменитый красный автобус. Такие автобусы курсируют в…

Он в Лондоне?

Он в Лондоне!

Память обрушилась шквалом. Том отшатнулся от окна, задохнулся, рыбой раскрыв рот. Закрыл рот ладонями, тараща невидящие глаза, перед которыми пробегал последний отрезок жизни, что привёл его сюда. Сердце влёт забилось неистово, пульсировало в основании горла, встав поперёк дыхания. Они развелись. Развелись после разыгранного Джерри спектакля, по сюжету которого он, Том, ушёл от Оскара, обвинив перед его отцом в повторяющемся насилии.

Всё, что сказал Джерри, звучало в голове. Его надрывные речи, его плачь, его подлая ложь. И дюжиной толстых булавок в сердце – последние слова Оскара, его взгляд, уход без оглядки. Нечем дышать. Почва уходит из-под ног.

- Что ты наделал?! – в сердцах крикнул Том в адрес своей альтер, своего возродившегося проклятья.

Взгляд зацепился за пятно белого цвета на столе. Взяв лист бумаги, Том прочёл лаконичное послание, каллиграфическим почерком написанное на всё пространство листа: «Включи ноутбук». Протестная натура подняла иглы противодействия: «Не буду!». Но что-то внутри – то ли интуиция, то ли голос разума – подсказало, что лучше послушаться и посмотреть, что Джерри оставил для него. Подняв крышку ноутбука, Том включил его, сел за стол. В центре рабочего стола располагался видео-файл. В развернувшемся после клика окне Том увидел себя – но не себя. То же лицо было совершенно другим из-за разницы мимики и совершенно иного взгляда.

«Поздравляю, Том, теперь ты свободен от уз брака, как и хотел, - говорил на записи Джерри, снявший себя так, что казалось, будто это прямое включение, и он смотрит в глаза».

«Я не хотел…», - подумал Том, но не крикнул, слушая, что его коварная альтер скажет дальше.

«Ты счастлив? Должен быть, поскольку я исполнил все твои желания: ты в разводе, брачный контракт аннулирован, личной охраны у тебя больше нет. Больше тебя никто и ничто не сковывает. Я выбрал Лондон, чтобы ты начал жизнь с чистого листа на новом месте, но ты волен выбрать другую страну для проживания, но тебе придётся постараться, чтобы переехать. Ты всегда хотел быть самостоятельным, и я даю тебе такую возможность. Наши деньги я перевёл на другие счета, номера их ты не знаешь. У тебя есть пять тысяч наличными, на этом всё. Дальше – заработай. Работай своими силами и умом, обеспечивай себя, решай бытовые вопросы, которые теперь только на тебе. И не пытайся позвонить Оскару, ты помнишь, каким было «ваше» расставание…».

- Сука, - прошипел Том.

«Наверняка ты хочешь разбить ноутбук, - продолжал Джерри, как в воду глядел. – Но подумай ещё раз, лишних денег на новую технику у тебя нет. Учись нести ответственность за свои поступки и думать дальше, чем о сегодняшнем дне. Пора уже. Ты хотел быть взрослым и независимым – будь им. Покажи, на что способен. А я буду присматривать за тобой, но не вмешиваться. Только если ты ни с чем не справишься и дойдёшь до дна, до полного отчаяния, я включусь и спасу тебя, дам деньги, налажу жизнь. Но в таком случае ты больше никогда не сможешь говорить, что кто-то, в том числе я, мешает тебе жить так, как тебе хочется. Посмотрим, на что ты годишься, ты сам увидишь. Наслаждайся свободой, строй свою жизнь. Если тебе понадобится обратиться к какой-то части моего послания, оно для удобства продублировано в текстовой форме, - Джерри безошибочно указал на значок текстового файла левее окна видеопроигрывателя. - Дальше ты сам по себе. Удачи, Котёнок. Я рядом».

План Джерри прост, гениален и изощрён – Том сам поймёт, чего он хочет. И должен будет сам этого добиться либо же сломаться и признать, что ни на что не способен без поддержки, больше никто не поднесёт ему всё готовое. Если Шулейман не нагрянет, окончательно забыв про гордость и здравый смысл. Но от этого вроде бы обязался защищать Пальтиэль.

Глава 2

Глава 2

Труп амбиций храню на лице в мешках;
Слишком сложно встать, чтоб развеять прах.
Наигралась в слова и теперь молчу;
Расскажу секрет только палачу.

Наша Таня, Дориан Грей©

Силы не покинули, но не было желания ни на что. Том не выходил из дома, не принимал душ и не подходил к зеркалам, не ел. За день он употреблял только один стакан воды из-под крана и шёл обратно в помятую кровать, что не застилал. Поздним вечером Том лежал на боку и в темноте бездумно смотрел какой-то сериал с преобладанием мрачных красок, свет экрана раздражал глаза, мозг же погрузился в полное отупение.

На третьи сутки прозябания в оторванном от реальности коконе квартиры захотелось есть. Не понаслышке знакомый с голодом организм требовал топлива. Том сходил до холодильника, заглянул в его абсолютно пустые недра. Джерри не позаботился о нём и не запасся продуктами хотя бы на первое время. Выбор невелик – или сходить в магазин, или голодать. Голодать Том больше не мог. Переодевшись впервые с момента пробуждения, Том взял ключи, деньги и вышел из квартиры, смотря под ноги в глубокой, поглощающей свет меланхолии, что тяжестью лежала на плечах, давя к земле.

На улице мокро, асфальт чёрный от недавно прошедшего, час назад закончившегося дождя. Магазин располагался недалеко, на противоположной стороне улицы, на углу. Том наткнулся на него скорее случайно, периферическое зрение поймало свет зазывающей вывески. Внутри традиционно светло, люди с тележками плавают между рядами, не улыбаются. Том тоже не улыбался, не поднимал головы, не испытывал привычного яркого интереса к продуктам – только голод хотел утолить, от которого страдающей душе делалось ещё хуже.

- Извините, но мы не принимаем евро, - сказала женщина на кассе.

Принудительно вернувшись из прострации в жестокую реальность, Том в отрешённом непонимании посмотрел на продавщицу в синей униформе, переспросил:

- Что?

- Мы не принимаем евро, - повторила та. – У вас есть фунты?

- Нет…

Джерри намеренно не поменял деньги заранее. Том же хотел быть самостоятельным, пусть заблаговременно думает, в какой стране находится и в какой валюте расплачиваться за покупки. Заблаговременно не получилось, Тому в голову не пришло, что в Англии не принимают евро, кроме которых он ничего в руках не держал. Когда они были в России, где тоже в ходу иная валюта, за всё платил Оскар, так же дело обстояло в Японии, куда они наведывались ради Диснейленда, у Тома практически не закрепилось в голове, что деньги надо менять. Он вообще не привык иметь дело с деньгами, за жизнь держал в руках наличные считанные разы, за всё и всегда платил Оскар, а если не Оскар, то Том расплачивался картой и ему не приходилось думать о валюте и количестве средств. Но ещё не всё потеряно с ним.

- Может быть, карта? – предложила вариант кассирша.

- У меня нет с собой карты. Только наличность.

- Извините, но в таком случае я не могу вас обслужить.

От взгляда на сочный сэндвич в прозрачной фольге, который купил, чтобы поесть по дороге домой, рот наполнялся слюной и желудок сводило. Столкнувшийся с неожиданной, новой ситуацией, Том подумал пару секунд, продолжая задерживать очередь, и попросил:

- Не убирайте мои продукты, пусть они полежат в стороне. Я сейчас поменяю деньги и вернусь.

Хоть тормозящий покупатель, видимо, забывший, где он, раздражал женщину на кассе, она ответила согласием и аккуратно отложила продукты, среди которых не было ничего замороженного, что могло бы потечь. Том быстрым шагом покинул магазин, но он не знал, что банки в Англии работают только до шести вечера, а сейчас было начало восьмого.

- Добрый вечер, подскажите, пожалуйста, где ближайший банк, - обратился Том к прохожему, но у того в ушах были неприметные затычки беспроводных наушников, и он, лишь взглянув на парня, пошёл дальше.

А те, кто слышали просящий о помощи вопрос, непонимающе косились на странного парня, что в век интернета и интерактивных карт в каждом кармане пристаёт к прохожим, чтобы найти дорогу. Наконец, женщина с выдающимися скулами, одетая в дорогой полушубок, остановилась и ответила на вопрос:

- Ближайший банк находится на параллельной улице, Риджент, 207.

- Спасибо вам.

- Мистер! – окликнула дама Тома, поспешившего к цели. – Он уже закрыт.

Том остановился, повернулся к ней:

- А какой открыт?

- Никакой. Банки работают строго до шести по полудню.

- Вы уверены?

- Совершенно уверена.

- Спасибо, - сникнув, понурив голову, тихо поблагодарил Том.

И не подозревал он, что банки могут быть недоступны в момент необходимости – не только в Англии, в принципе. Ни в чём он не разбирается, базовых взрослых познаний, над которыми обычно люди и не задумываются, у него нет. Для него город – не среда обитания, а развлекательная декорация, куда выходил из устроенного мирка, чтобы разбавить день впечатлениями. Только два с половиной года назад, после объединения, когда сбежал в Париж и дальше, у него был большой проблеск самостоятельности, у него были ресурсы и потенциал, которые помогли путешествовать без происшествий, приобрести телефон, освоить интернет и так далее, что было для него ново. Но потом он вернулся к Оскару, и необходимость в овладении жизненными навыками отпала. Зачем что-то знать, если Оскар всё сделает, если он, Том, даже не видит, как решается тот или иной вопрос? В его мире некоторые задачи решались по щелчку пальцев, хоть понимал, что на самом деле они требуют определённых действий. Но действия совершал не он, потому в его мире всё сказочно просто. Вот только в реальном мире всё не так. Но он не понимал, насколько.

Глава 3

Глава 3

Может быть, Оскар его не любил, потому так легко отпустил? На его месте Том… Ничего бы он не сделал, ушёл, смиренно опустив руки и голову. Но потом непременно бы вернулся. Он всегда возвращался, не мог иначе вне зависимости от того, что на сердце: любовь, чувство единственного дома или понимание, что идти больше некуда. Как раз Оскар проявлял интерес к Джерри, хотел его и представлял, ревновал, говорил, что Джерри не отпустит, а его, Тома, может отпустить. Почему он мог и отпустил того, кого, как утверждал, любит? Любимых же не отпускают, Оскар пообещал не отпускать, но не сдержал слово и почти не боролся. Сильнейшее чувство по большей части пустой звук?

Нет. Оскар любил его и любит. Том не мог поверить в обратное, не мог всерьёз допустить подобную мысль. Просто Джерри прицельно ударил в единственное слабое место Оскара, в его уязвимость – страх быть брошенным. Как же больно, что его страх сбылся, что он снова узнал, каково это, и пережил предательство того, кому верил!

Верил ли? Если бы верил, не поверил, что Том мог так с ним поступить. Оскар же его знает, знает лучше, чем кто-либо, и должен знать на уровне наизусть, что он не способен на предательство! Но когда задевается травма, невозможно быть объективным, Том хорошо это понимал.

Но почему он поверил, почему, почему? Как сказать, что всё гнусная ложь и отменить причинённую боль, вернув общее счастье?

Двести тридцать. Ровно столько раз Том звонил Оскару, набирая цифры наугад. Попадал то на механический голос, сообщающий, что такого номера не существует, то на незнакомых людей, которые были не рады его слышать. Бесполезно. Дозвониться до нужного человека методом случайного подбора невозможно. Поняв это, Том перестал насиловать мобильник по главному его предназначению.

Как ещё можно связаться? Номера Пальтиэля Том не знал. Джерри тоже не знал, потому не пришлось корректировать память. Жазель? Нет, её Том набирал множество раз, но номер был в памяти телефона, а не в его голове. Кто-то из охраны? Смешно. Том их и в лицо-то не знал, кроме отличившегося Вайлдлеса, не говоря уже о личных номерах. Том потёр лоб, испытывая зарождающуюся давящую головную боль от того, как напрягал мозг в поисках выхода из безысходной ситуации.

Инстаграм? Загоревшись надеждой, Том схватил телефон, но быстро потух, сникнув до ставшего родным состояния серого несчастья. Он не помнил данные для входа в свой аккаунт, а в памяти нового телефона их не было. Да и если бы помнил, что бы это дало? Директ Оскар почему-то не закрывал, но на данный момент у него девятнадцать миллионов подписчиков, каждый день ему приходят тысячи сообщений от тех, кто на что-то надеется. Какова вероятность, что среди тучи посланий он увидит сообщение от него? Нулевая. Такая вероятность из области чудес, а в чудеса Том не верил.

Инстаграм не спасёт. Что ещё есть? Фейсбук! Оскар точно зарегестрирован в фейсбуке и часто туда заходит!

Кликнув на ссылку необходимой социальной сети, Том впервые в жизни быстро создал страницу с минимальными данными. Сделал селфи в капюшоне, но сдвинув его с лица, чтобы Оскар мог его узнать, и загрузил фото. Чувствуя покалывание в пальцах от того, что счастье вновь приблизилось, блеснуло впереди, и всё зависит от его действий, без труда нашёл страницу Оскара. И… столкнулся с тем, что ему нельзя отправить ни сообщение, ни запрос на добавление в друзья. Конечно, если бы любой мог ему написать, Оскар не смог бы пользоваться забитой страницей, а ему того не надо, он и друзей-то игнорирует нередко, когда хочет просто полистать новости и ни с кем не общаться.

Том посмотрел на стену в надежде, что на ней можно что-то написать, но нет, нет, нет, никакие действия нельзя совершить, только смотреть. И он смотрел на фото профиля, на котором их на самом деле было двое, своей рукой Том его делал, но Оскар его обрезал, не захотев ставить совместную фотографию. Не после развода обрезал, нет, а ещё тогда, когда захотел сделать этот снимок заглавной фотографией профиля. Это было… Это было давно, если подумать. Только Тому казалось, что счастье было вчера, а в действительности с него минуло минимум семь месяцев, а то и больше – счастье треснуло и захворало в тот момент, когда ему хватило слабоумия сомневаться в том, чего хочет.

- Оскар, позвони мне, ты же можешь узнать мой новый номер, для тебя это несложно. Я всё объясню, - прошептал Том, большим пальцем поглаживая экран телефона, на котором развернута страница недоступного человека.

Таковым Оскар является для большей части населения Земли – недоступным. Это случайность, что для Тома он был обычным человеком, своим, тем, кому можно позвонить, когда попал в беду, и к кому можно прийти, когда ночью страшно спать. Теперь всё встало на свои места: Оскар там, на своём Олимпе, а Тому нужно заключить сделку неизвестно с какими силами, чтобы с ним связаться.

Том искусал губы и пальцы в изнуряющих раздумьях: как ему поговорить с Оскаром? Всё его существо отказывалось признавать, что этого может не случиться. Не может. Он найдёт выход, найдёт, и Оскар непременно простит и примет обратно.

А если всё-таки не любит, не ждёт обратно?.. Нет, не может быть. Оскару больно, есть причина, но Том всё исправит. Ради того, что он имел, стоит бороться; ради того, чтобы сказать правду и не жить с тем, что самый близкий человек из-за тебя страдает.

Том то вспыхивал неуёмным желанием борьбы и верой, что у него всё непременно получится, всё непременно наладится и вернётся; то затухал и стухал, опускался на самое глубокое дно меланхолии и апатии, существуя с разлагающей мыслью, что он всё потерял безвозвратно, вся его жизнь осталась там, с другой стороны Ла-Манша и по ту сторону развода. Привычные для него качели, но в этот раз причина у них была реальной, не придуманной им самим.