Одиночка

1

За окном светило яркое солнце, такое весеннее, несмотря на то, что весна начнётся через неделю.

Хочется, чтобы поскорее зима кончилась, растаял снег, и можно было нормально ходить, а не походкой: «это не у меня паралич, это каша под ногами из снега-грязи-песка».

Я сижу за компьютером и набираю сейчас какие-то непонятные строки в электронном дневнике.

Что ж, приступим!

Дорогой дневник!

Сегодня 22.02.17.

Меня зовут Настя, я учусь на 3 курсе универа и хочу сдохнуть! Моя жизнь катится в тартарары. Мои родные, друзья и парень отвернулись от меня.

Я пришла с пар. Устала. На физ-ре нас мучили с удвоенной силой. (Видимо, после сокращения «часов укрепления организма» нас решили гонять в разы сильнее, чтобы мы уставали также, как раньше, когда физ-ры было два раза в неделю, а не одна, как сейчас.

Я посмотрела в сторону, перпендикулярную той, на которую невольно падает взгляд, когда я отрываюсь от «дневника».

У той стены стоит стул, на нём клетка, а в ней два моих друга – пацаны, как называет их моя маман, две крысы. Приучить их к кличкам я не смогла, поэтому, играя с ними, я называю их просто: «малыши».

Я  откинулась на спинку стула.

Господи, что я делаю?!

После того, как у меня начались проблемы со здоровьем на нервной почве, мне посоветовали обратиться к психологу.

Я, было, отказалась идти к нему, но, после семейного совета было решено меня притащить к нему за шкирку, лишь бы я встретилась с «мозгоправом».

Олег Георгиевич, мужчина лет 35, высок, худощав. У него жидкие рыжие волосы,  которые сзади всегда заделаны в хвост. Поросячьи глазки, длинный нос с горбинкой, пухлые губы, а над ними были рыжие усы, которые переходили в бородку.

Когда он разговаривал, я невольно улыбалась.

Ему бы самому к специалисту, только к логопеду. Обычный человек выговаривает букву «р», а мой психолог произносит что-то вроде «рь-рь-рь».

Мне вспоминается мой первый визит к нему.

Тогда был только конец января. На улице мороз, всё тело сковало от холодно. Ужасный, пронзающий аж до костей, ветер.

Нет, и в такую погоду мне нужно тащиться к этому супер-дупер-дипломированному специалисту! Нет, ну, ты только подумай!

Более или менее добравшись до клиники, которая находилась у чёрта на рогах, я поднялась на нужный мне этаж и постучалась в кабинет.

Оттуда послышалось грозное: «Войдите!»

Я выдохнула и потянула ручку двери.

Это был обычный, ничем не примечательный кабинет. Светлые стены, панорамные окна, высокий потолок. На подоконниках стояли цветы, похожие на суккуленты[1]. В помещении был мягкий желтоватый свет, который освещал только середину комнаты, в которой стояли два мягких кожаных кресла цвета шампань, светло-коричневый ковёр с толстым ворсом. Доктор встал, когда я вошла в кабинет и мягко улыбнулся.

–Добрый день! – сказала я.

– Зд-рь-авствуйте! Присаживайтесь!

Психолог указал на место, находящееся рядом с ним.

Я спешно закрыла за собой дверь, и села в кресло. От моего веса оно немного шатнулось.

–Ой! – вырвалось у меня.

– Ничего ст-рь-ашного! Это к-рь-есло- качалка, в  пе-рь-вый рь-аз всегда так. Вы п-рь-ивыкните! Меня зовут Олег Гео-рь-гиевич, а Вас, полагаю?..

– Анастасия! – ответила я и замерла, чтобы кресло перестало раскачиваться.

– Анастасия, какова цель визита? 

Я закатила глаза.

Началось! Это ведь только первый сеанс, а мне уже хочется убить его!

– Мои родные заставили меня прийти. На нервной почве я утратила своё здоровье, от чего теперь у меня случаются приступы. А ещ        ё, бабушка вычитала в мед. справочнике очередную ересь, и теперь у меня биполярка. Эм, простите, биполярное расстройство.

­– То есть, сами Вы не считаете, что у вас данное рь-аст-рь-ойство? – задал мне очередной вопрос Олег Георгиевич.

Убейте меня!

 Я мысленно достала ОЦ-23[2] и выстрелила сначала в мозгоправа, а потом направила оружие на свой висок и спустила курок.

Жаль, что это не помогло!

– Конечно, нет! Это же очевидно.

– Хо-рь-ошо, тогда скажите, почему Ваша бабушка так рь-ешила? – Олег Георгиевич достал блокнот и занёс авторучку над ним, замерев в ожидании.

– Ну, в последнее время я часто пребываю в унынье. У меня вечный упадок сил, я часто не могу уснуть, даже, если очень устала. Просыпаюсь несколько раз за ночь просто так или из-за приступов.

2

Входя в здание университета, я была на нервах. Чувствовала себя после ночных побегушек «до туалета и обратно», мягко говоря, не очень.

Во что бы то ни стало мне нужно сдать реферат!

Коридор был пуст – небольшое пространство, которое делилось на два крыла: матфак и истфак.

Я прошла во второе, и направилась к нужной аудитории. Когда за мной закрылась дверь, я дала себе напутствие: «Будь мужиком! Ты сделаешь это! Ты их порвёшь!».

Как только всё закончилось, я поспешила на своё место. Но, как я и предполагала, меня накрыл очередной приступ. Не дойдя даже до первой парты, стоявшей в двадцати сантиметрах от кафедры, я упала в обморок.

Когда я пришла в себя, то первое, что увидела – лицо фельдшера, прикатившего в карете скорой помощи по мою душу.

– Пришла в себя, слава Богу! – услышала я скрипучий голос бабы Мани, работавшая в нашем деканате. Эта старушка отравляла всем жизнь. Вечно жаловалась на свою маленькую зарплату, сетовала, что слишком много обязанностей на её «немолодых плечах», при этом ни одну из них не выполняла, отчего у неё были конфликты со всеми студентами.

– Дайте ей прийти в себя, – грозно сказал фельдшер, и баба Маня уковыляла в здание универа, оставив меня один-на-один с бригадой скорой помощи. – В обмороки часто падаешь? – обратился ко мне врач.

– В первый раз, – я пыталась сконцентрироваться на его голосе, чтобы вновь не рухнуть от головокружения.

– Беременна?

– Разве что ветром надуло, – пыталась пошутить я, за что получила грозный взгляд в свой адрес, – эм, нет.

– Что-то беспокоит? – возобновил допрос с пристрастием фельдшер.

– Удушье, в основном по ночам, тахикардия.

– Так, приступ мы остановили. Сейчас довезём до дома, чтобы контролировать состояние. Будут ухудшения, вызывай ещё раз. Всё ясно?

– Да, – сказала я чуть хрипловатым голосом.

До дома мы доехали быстро.

Убедив бригаду, что я сама доберусь до моей квартиры на втором этаже, я зашла в подъезд и стала медленно подниматься по ступенькам, крепко держась за перила.

_____

С попытки №3 я попала ключом в замочную скважину[1], и мои уши пронзила трель. Я подняла трубку и услышала взволнованный голос своей зав. кафедры:

– Анастасия, добрый день!

– Здравствуйте, Инесса Константиновна, – я присела на стул, который стоял в прихожей, чувствуя, что разговор будет долгий.

­­­– Для тех, кто ещё не выбрал место для весенней практики, я сама распределила их на места, список у Вас на почте.

– Я поняла, спасибо!

– Напоминаю, что курсовые мы сдаём в конце марта, если хотим попасть на конференцию!

– Да, я помню, спасибо!

– И ещё…

Разговор продлился, по меньшей мере, полчаса. За это время я успела снять верхнюю одежду, скинуть обувь. Помыть руки, поставить чайник и сделать пару записей в моём дневнике.

Мой чай закончился на фразе:

– Жду Вас завтра на кафедре. Всего доброго, Анастасия.

– До свидания!

Я нажимаю «отбой» и перевожу дух.

Терпеть не могу звонки преподавателей! Особенно, из деканата, особенно от бабы Мани!

Каждый раз, как вы попадаете в поле зрения этой «милой» старушки, как тут же получаете шквал сплетен, волну ворчания на её должность и кучку комментариев по поводу ненависти к должникам.

– Ох, как же вы меня все достали! Этому сделай справку, этому продли зачётную книжку, этому выпиши направление на пересдачу, этому дай ручку для подписи, этому объясни расписание, хотя оно, как для дураков, расписано. Я за свои 7.800 должна вкалывать за всех преподавателей! Да не в жизнь! Нельзя же быть настолько глупыми. Настя, а давай мы Серёжу Кузнецова отчислим? –  говорила она про моего одногруппника уже в какой? Ах, да! Тысячный раз! – Он всё равно на учёбе не появляется, зачёты и экзамены все с пересдачами, зачётную книжку и студенческий не сдаёт. Зачем он будет тут место занимать?

– Мария Алексеевна, мне, верите или нет, всё равно! Есть он, нет его… Я их не замечаю. Мне важно, что Я на учёбе появляюсь исправно и вовремя всё сдаю. На остальных мне плевать с высокой колокольни.

– Ну, раз ты не против, я несу в главный корпус бумаги на его отчисление! – улыбнулась баба Маня и полезла в шкаф за своим пальто.

Как бы она не выпендривалась, но за всю историю нашего ВУЗа платников[2] ещё ни разу не отчисляли.

Как бы то ни было, Серёжу не отчислили.