Одинокая душа призрачного счастья, том1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава 1

Он был доблестным воином и одержал множество побед во славу Короля, но был убит. И погиб он не от вражеского меча на поле боя, а от предательства лучшего друга. Однако, душа героя не канула в Лету. Боги даровали ему бессмертие. Что же это награда или наказание?

16+

Древний Уэльс, королевство Поуиса, ХI век, год 1039-й

Глава 1

– Больно, – хрипло простонала златовласая красавица, медленно приходя в себя.

Поерзав, она попыталась принять более удобное положение, но стало только хуже. Жесткий край седла врезался под ребра, причиняя страдания при каждом шаге коня. Все тело ломило. Сказывалось долгое пребывание в неестественной позе. Пленница не чувствовала ни ног, ни рук, онемевших от впившейся в нежную кожу жесткой веревки.

– Очнулась? – спросил воин и грубо хлопнул ее по мягкому упругому месту, которое в этот момент находилось выше головы. Эвелин вскрикнула от неожиданности и боли, рука у него оказалась тяжелой. Рыжий варвар громко засмеялся. – Вот не будешь больше сбегать от меня и кусаться, – беззлобно проговорил он и бросил взгляд на свежий шрам от зубов, красовавшийся на его широком запястье.

– Не буду, – взмолилась невольница. – Слово даю, что не буду. Только развяжи.

– Нет тебе веры, – ухмыльнулся он и продолжил путь, не обращая внимания на стоны.

Сознание Эвелин находилось на грани, оно готово было вновь погрузиться во тьму. Голова отяжелела и нещадно болела от прилившей к вискам крови. Рассыпавшиеся волосы цеплялись за низкорослые колючки и кусты, росшие вдоль тропинки, по которой они пробирались вот уже несколько часов. Все это причиняло невероятные мучения.

– Еще немного и я умру на твоих глазах, – продолжала стенать пленница. – Что ты будешь делать тогда с моим трупом? Прикопаешь прямо здесь у дороги? Разве я не нужна тебе живой?

Воин на минуту задумался.

– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Сделаем привал и отдохнем.

Натянув поводья, лохматый верзила свернул с тропы и спешился у дерева, под широкой зеленой кроной. Стянув с коня свою драгоценную ношу, он усадил девушку прямиком на траву. Эвелин почувствовала сильное головокружение, от резкой смены положения в глазах потемнело.

– Развяжи, – снова попросила она, постепенно приходя в себя и протягивая воину посиневшие руки.

Тот хмыкнул в ответ и, вынув огромный нож из голенища сапога, сначала повертел им у глаз испуганной пленницы, как бы дразня, затем опустился рядом, с интересом разглядывая тонкие черты девичьего лица. Остановил взгляд на покусанных припухших губах и, усмехнувшись, не торопясь, перерезал путы. Эвелин тут же принялась растирать онемевшие конечности. Кровь начала поступать к пережатым венам, и из груди непроизвольно вырвался стон.

Глаза варвара потемнели, он резко подался вперед и повалил златовласку на землю, всем телом прижав к земле. Уткнувшись носом в шею, шумно втянул воздух. Близость воина была отвратительной, от него несло конским потом и давно немытым телом. Эвелин вся сжалась, забыв, как дышать, сопротивляться сил не было.

– Ох, и по душе пришлась ты мне, девка… Взял бы прямо сейчас, – прохрипел он ей в ухо и прижался пахом еще теснее. Затем чуть отстранился и посмотрел в испуганные глаза. – Не боись… – он провел по нежной щеке шершавой мозолистой рукой, мазнул по шее и с силой сдавил грудь, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Невольница размахнулась и со всей силы ударила верзилу в челюсть, но лишь отбила себе руку, рыжий даже не шелохнулся, только сипло загоготал. – Да, не трону я тебя! Нельзя мне… – с сожалением в голосе проговорил он и тут же отвесил пощечину. Эвелин вскрикнула, схватившись за лицо. – Это, чтобы впредь послушной была. Бить тебя запрета не было!

Великан довольно хмыкнул и нехотя поднялся с земли. Взял котомку, достал ломоть хлеба и протянул своей пленнице, но та лишь головой помотала.

– Мне в кустики надо, – смущенно проговорила она, встав на ноги, и направилась в сторону леса. Верзила нагнал ее в два шага и, схватив за плечо, развернул к себе.

– Одна не пойдешь! – рявкнул он грозно.

– Не буду же я при тебе это делать, – буркнула девушка, краснея. – Здесь меня жди!

Немного подумав, воин достал длинную веревку, один конец крепко привязал за щиколотку, а другой намотал себе на руку.

– Теперь иди, – хмуро приказал он.

Скрывшись среди кустов и убедившись, что ее не видно, Эвелин тут же принялась развязывать сложный узел, чтобы высвободить ногу. Ей хотелось бежать. Несмотря на то, что первая попытка успехом не увенчалась, она готова была сделать это снова. Не пугал даже темный лес с хищными зверями. Лучше сгинуть в чаще, чем остаться пленницей и принять неизвестную судьбу. Да, и варвар безумно пугал ее своей неотесанной силищей и диким нравом. Она не знала кто ее похитил, куда везет и для каких целей. Желание было одно: спрятаться, скрыться в укромном тихом местечке, чтобы выждать время. А потом вернется с войны ее суженный и защитит свою невесту от опасности. Вот только сейчас он был где-то очень далеко, добывая славу своему королю на поле сражения. Скоро ли вернется ее возлюбленный, она не знала, но верила всей душой, что он жив, а значит все будет хорошо.

Визуализация главных героев. Ноа и Эвелин

Глава 2

Ноа метался в беспамятстве. Несвежая солдатская подстилка давно пропиталась кровью под его потрепанным в поле боя телом. Лекарю пришлось изрядно потрудиться, зашивая многочисленные раны. Но опасение вызывала лишь одна, глубокая, та, что находилась у самого сердца. Кровотечение было остановлено, а грудь туго перевязана не единожды стиранной тряпицей. Теперь оставалось уповать на волю Бога, чтобы не развился сепсис.

– А в остальном организм сильный, – выдал заключение полевой врач. – Выдержит.

Всех раненных погрузили в повозки и отправили в сторону столицы. Генерала уложили на отдельную, обильно устелив свежим вкусно пахнущим сеном, чтобы на кочках меньше трясло. Его уважали среди солдат, его ценили.

Неожиданно задул ветер и пошел сильный дождь, звонкой дробью отстукивая незамысловатый ритм по металлическим доспехам, заодно смывая с них вражескую кровь. Ехавший рядом солдат стянул с себя плащ и заботливо накрыл своего командира.

– Чтобы раны не намокли, – прокомментировал он свои действия, хотя знал, что Ноа его не услышит.

Вскоре дорога раскисла, и колеса повозки начали вязнуть в грязи. Воинам раз за разом приходилось спешиваться и, проваливаясь по колено в слякоть, выталкивать телегу из колеи. Но даже это не могло омрачить их настроения. Бойцы возвращались домой живыми, невредимыми и с доблестной победой для своего Короля.

Приставленная к генералу санитарка сидела рядом, время от времени кладя на лоб смоченное в холодной воде полотенце. Несмотря на холодную погоду, Ноа бредил и с силой сжимал ее теплую маленькую ладонь, называя красивым именем Эвелин.

* * * * *

Эвелин очнулась от того, что ее обмякшую тушку, словно тряпичную куклу, стянули с лошади и, чуть пошатываясь, понесли в неизвестном направлении. Сил не было, чтобы открыть глаза и осмотреться, но она догадывалась, что они прибыли на место. И держал ее на руках никто иной, как рыжий охотник, жаждущий избавиться поскорее от бремени и получить, наконец, обещанное вознаграждение.

Судя по гулким шагам, они оказались в просторном помещении с высокими потолками. Несший ее мужчина остановился и встряхнул, поудобнее перехватывая свою ношу. Эви с трудом сдержала стон. Все тело ломило от боли. Охотник не заметил, что она пришла в себя и продолжил свой путь, приваливаясь на одну ногу.

Кто-то вышел навстречу, и молодой голос насмешливо поинтересовался:

– Плохо выглядишь, Вилли! Где тебя так изрядно потрепало?

– Эта тварь пыталась сбежать от меня два раза! Пришлось ловить ее по полям и болотам. После чего она прокусила мне руку и всадила нож в бедро.

– Что? Все это сделала с тобой какая-то мелкая девчонка?

– Не зубоскаль! А лучше накинь мне золотых на лекаря! – прорычал обиженный громила. – И показывай, куда ее уложить, а то мочи нет, как придушить хочется!

– Не переживай, охотник! Ты будешь вознагражден по заслугам, – с достоинством ответил молодой голос. – Следуй за мной.

Вскоре Эвелин услышала, как скрипнула дверь, ее внесли в какую-то комнату и небрежно кинули на мягкое ложе. Чуть позже щелкнул замок и все стихло.

Еще какое-то время полежав неподвижно, она решилась, наконец, открыть глаза. Ее измученное тело лежало на огромной белоснежной кровати, завешенной легким прозрачным балдахином, а вокруг царила поистине королевская обстановка. Шикарная мебель, инкрустированная драгоценными камнями, мягкие ковры и дорогие картины в тяжелых золотых рамах. Будучи из аристократической семьи, Эви разбиралась в искусстве и с первого взгляда определила подлинную руку известного художника.

Приподнявшись на постели, она со стоном схватилась за голову, в глазах потемнело, затылок нещадно заныл. Девушка осторожно спустилась с высокой кровати и первым делом проверила дверь. Заперта. Этот факт совсем не удивил, ведь ей отведена роль пленницы. Следующим обследовала окно, подергала раму. Все намертво забито, не выбраться отсюда тоже. Насколько высоко находилась ее темница, определить не получилось, потому что к тому времени уже совсем стемнело на улице, и комнату освещал одиноко стоящий на столе канделябр.

Эви вернулась на прежнее место и присела на край кровати, чувствуя себя разбитой. А еще очень хотелось есть. Она с досадой вспомнила ту самую краюху хлеба, которую в пути предлагал ей Рыжий Вилли. Какой же была глупой, что отказалась, и словно подтверждая это, жалобно заныл желудок.

«Нужно лечь и уснуть, – уговаривала себя пленница, – может быть тогда и голод забудется…» Хорошая была мысль, вот только сон никак не приходил. Страшила неизвестность.

Эви не знала сколько времени ушло на борьбу с бессонницей, но вдруг щелкнул замок, и на пороге появилась молоденькая чернобровая служанка. Она поклонилась и, махнув рукой, молча предложила следовать за ней. Эвелин не стала противиться.

Оказавшись в смежном помещении, она, к великой радости, обнаружила огромную бадью с исходившим от нее паром. Это была непозволительная роскошь. Горячая вода! Вот чего не хватало сейчас Эви даже больше, чем еды и сна.

Девица, все так же, не говоря ни слова, избавила пленницу от грязного, местами порванного платья, помогла забраться и погрузиться в душистую пену, после чего, подхватив ее вещи, удалилась из комнаты. Эвелин не хотелось сейчас ни о чем думать, она блаженно прикрыла веки, наслаждаясь теплом и покоем. Наверное, красавица успела задремать, потому что, почувствовав нежные прикосновения к телу, она подумала о Ноа и издала чуть слышный стон наслаждения. Но открыв глаза, вздрогнула, увидев перед собой не своего жениха, а ту самую молчаливую служанку. Девица смущенно улыбнулась и продолжила водить мочалкой по телу невольницы.

Глава 3

Король стоял на балконе и задумчиво смотрел на луну. Несмотря на столь поздний час, ему не спалось, и он с удовольствием подставлял лицо прохладному ночному бризу.

Правитель был уже не молод, но еще полон жизненных сил и стремлений. Будучи маленьким человеком с большими амбициями и, взойдя на престол Поуиса, Гриффидд ап Лливелин жаждал большего. Его целью было завоевать весь Уэльс. Но это в будущем, а пока что, он ждал вестей с Рид-и-Гройс. От победы над англосаксами в данный момент зависело, сможет ли он захватить еще и трон Гвинеда.

Однако, не только ожидание известия о победе не давало правителю уснуть этой ночью. Должно было случиться кое-что еще, что, как он считал, непременно изменит его жизнь к лучшему. Внесет некое разнообразие в его рутинное существование. Уж в этом он был абсолютно уверен, отчего и прибывал в некотором возбуждении.

«Не единой политикой жив человек!» – размышлял повелитель маленького королевства. Ему, заполучившему трон, требовалось теперь удовлетворение плотских утех. Он желал видеть рядом с собой красивую женщину. Прежние наложницы его больше не интересовали, хотелось чего-то нового. Будучи королем, мог взять любую девицу, но эта «любая» ему была не нужна. В Правителе жил дух охотника, завоевателя, и потому он мечтал получить недосягаемое.

Дверь в покои, чуть скрипнув, отворилась, прервав поток королевских измышлений, и пред правительские очи предстал молодой маркиз Орис ап Баратеон. Будучи новой десницей короля, он имел привилегию появляться в опочивальне в любое время дня и ночи, будь то плохие или хорошие известия.

– Ваше Величество, – подданный глубоко поклонился, – разрешите доложить: райская птичка поймана и надежно заперта в Вашей клетке.

– Отлично! – глаза Короля радостно сверкнули. – Хочу увидеть ее прямо сейчас!

– Наберитесь терпения, мой повелитель. Девицу необходимо подготовить. И, потом, ей нужно набраться сил, чтобы быть в состоянии исполнить все Ваши желания. Не благоразумнее ли отложить встречу на завтра?

– Что же, возможно, ты прав. Я ждал этого три месяца, подожду еще несколько часов! Есть ли новости с Рид-и-Гройс?

– Известий, пока, нет, Ваше Величество, но уверен, все сложится удачно, как Вы и хотели.

– Ступай! – он махнул рукой в сторону выхода. Орис снова поклонился и покинул покои, оставив короля наедине со своими мыслями.

Гриффидд не спеша прошелся по комнате, а потом удобно устроился в мягких перинах огромной кровати. Медленно погружаясь в дрему, он представил образ девушки, которую видел лишь однажды, но возжелал с первого взгляда. Грела мысль, что находилась она сейчас в замке и в полной его королевской власти. И хотел он эту девицу не потому, что она была молода и прекрасна, а потому, что принадлежала другому. Красотка являлась невестой его верного подданного, его доблестного генерала и лучшего друга Ноа…

* * * * *

Ноа пришел в себя и хотел было подняться, но застонал от неожиданной боли, пронзившей все его тело. Сидящая рядом девушка, аккуратно пресекла лихой порыв, заставив снова принять горизонтальное положение.

– Где я…? – хрипло простонал генерал, оглядываясь вокруг себя, насколько позволяло лежачее положение.

– Все в порядке, мы находимся на пути к столице. Еще сутки и будем на месте, – попыталась успокоить его сиделка.

Повернув голову в сторону, Ноа увидел своего приятеля, ехавшего верхом поблизости.

– Бран! – окликнул его, подзывая, – Отправили ли гонца во дворец, чтобы сообщить о победе?

– Думаю, что нет, мой генерал. Ждали, пока, вы очнетесь.

– Тогда скачи вперед и принеси благую весть королю! – Ноа не терпелось скорее порадовать своего суверенного друга.

– Считай, что сделано! – воскликнул воин и пришпорил коня. Было большой честью привезти хорошие новости ко двору. К тому же, это, как правило, щедро вознаграждалось.

Сиделка сменила повязки, обработала раны и, напоив лекарственным отваром, заставила предводителя войска снова лечь на импровизированную постель. Ноа был еще слишком слаб, чтобы спорить. Погружаясь в лечебный сон, он думал о том, что все-таки выжил, в очередной раз обманув Смерть, и уже совсем скоро будет дома и, наконец, сможет прижать к израненной груди свою любимую девочку, свою Эвелин.

* * * * *

Эвелин проснулась на рассвете. Темно-зеленые портьеры, обильно расшитые золотом, не были задернуты, и солнечным лучам ничего не мешало проникнуть в комнату, добраться до спящей девушки и разбудить ее прыгающими по подушке веселыми зайчиками.

Она сладко потянулась и, улыбнувшись, зажмурилась от яркого света, но нахлынувшие, вдруг, воспоминания о последних событиях в ее жизни, быстро стерли улыбку с красивого лица.

Выбравшись из постели, она подбежала к окну, но, как оказалось, оно выходило в сад и, кроме деревьев и цветущих кустов, из него ничего не было видно.

Вскоре появилась уже знакомая служанка, она принесла чашу для умывания и кувшин с теплой водой.

– Доброе утро, Уна! – поприветствовала ее Эвелин. – Как твои дела? У тебя все в порядке?

Девушка улыбнулась и кивнула головой. Она помогла пленнице умыться, уложить волосы и надеть свежее платье. Все это время Эвелин ощущала беспокойство. Ее душа терзалась плохими предчувствиями. Когда прислужница присела в легком книксене и хотела было уйти, Эви удержала ее за руку.

Глава 4

Эвелин сидела, забравшись с ногами на широкий подоконник, и задумчиво смотрела в окно. Она ждала встречи с королем, в надежде, что их разговор внесет ясность. Не оставляла мысль, что ее привезли сюда по ошибке.

«Орис сказал, что меня приметил король, но где он мог меня видеть? Ведь я никогда не бывала в столице», – размышляла про себя Эви, пытаясь хоть чем-то занять свои мысли. Время близилось к полудню, но за ней так никто и не пришел.

Вскоре появилась Уна. Она принесла небольшой поднос с ароматным гусем, запеченным в яблоках. Эви была голодна, но ей не хотелось обедать в одиночестве. Она отломила кусок мяса и протянула своей служанке, но та лишь испуганно замотала головой, указывая рукой на дверь, присела в книксене и выбежала из комнаты.

«Значит, скоро будут гости», – подумала девушка и, наспех перекусив, принялась ждать.

Примерно через полчаса и, правда, послышались тяжелые мужские шаги, распахнулась дверь, и в покои вошел сам король, оставив свое сопровождение за дверью.

– Ваше Величество, – произнесла Эвелин, приседая в глубоком реверансе. То, что перед ней находится монарх, она поняла по торжественному одеянию, которое венчала корона на гордо поднятой голове.

– Здравствуй, Эвелин! – произнес суверен, приближаясь к девушке. – Прошу, давай оставим весь этот чрезмерный официоз. Называй меня просто Гриффидд.

– Но я не смею… – растерянно пробормотала Эви. – Вы мой Король…

– Конечно же смеешь! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Мы познакомились с тобой несколько месяцев назад, когда я еще не был правителем этого королевства. На ярмарке… Помнишь?

И тут, Эвелин действительно вспомнила, как весной они приехали с возлюбленным в соседний городок, и он познакомил ее со своим другом, которого они встретили совершенно случайно на народном гулянии. Она и подумать не могла, что тот приятный и простой в общении мужчина окажется нынешним королем Поулиса.

– Теперь я вспомнила Вас! – радостно воскликнула златовласая красавица. – Нас познакомил Ноа! – Гриффидд слегка поморщился, услышав имя своего бывшего друга, но быстро справился со своими чувствами. – Но почему же я теперь здесь? – меняясь в лице, спросила она, – почему я Ваша пленница…?

– Ах, что ты, дитя! – сочувственно проговорил король. – Ты не так все поняла, никакая ты не пленница! Ты моя гостья.

– Но почему тогда меня держат под замком?

– Это для твоей же безопасности. И находишься ты здесь не по моей инициативе, а по просьбе моего друга Ноа.

– Ничего не понимаю… – растерянно молвила Эви. – Что значит: по просьбе Ноа?

– Как ты уже знаешь, твой жених – мой генерал и лучший друг. Отправляясь в поход под Рид-и-Гройс, он взял с меня слово, что если с ним что-то случится в бою, то я позабочусь о тебе… Я обещал, и потому ты здесь!

– Что вы хотите этим сказать…? – в ужасе спросила Эвелин. – Если я здесь, значит, с ним… О, боже! Что с ним случилось?

– Крепись, дитя. Твой жених пал смертью храбрых!

– Нет… – прошептала девушка бледными губами и медленно начала оседать на пол, теряя сознание. Гриффидд успел подбежать и подхватить на руки обмякшее тело. Последнее, что он смог расслышать перед тем, как ее разум погрузился в темноту, были чуть слышные слова: – Мой Ноа…

* * * * *

Ноа был еще слаб, но чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть на коня.

– О, генерал, – беспомощно стенала сиделка, – что вы делаете? Вам еще слишком рано передвигаться верхом!

– Победители не возвращаются лежа, – гордо ответил ей воин.

– Но ваши раны еще не затянулись, они начнут кровоточить…

– Обещаю, что буду аккуратен, – слабо улыбнулся он и слегка поморщился от боли, когда конь под ним нервно дернулся, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. – Через час будем на месте, – уверенно проговорил он и отправился в путь.

Вскоре деревья расступились, и с пригорка, на вершине которого Ноа придержал скакуна, открылся вид на столицу. Розовые лучи заходящего солнца красиво подсвечивали крыши домов. Но это завораживающее зрелище почему-то отозвалось чувством тревоги в сердце генерала.

Метрах в трехсот на дороге он заметил облако пыли, в котором вскоре разглядел приближающегося всадника.

– Что случилось, Бран? – спросил главнокомандующий, вглядываясь в тревожное лицо своего воина, когда тот подъехал ближе.

– Плохие новости, мой генерал! – начал Бран и замолчал, подбирая нужные слова. Ноа терпеливо ждал, нахмурив брови, когда тот соберется с духом и продолжит. – Тебе не стоит возвращаться во дворец! Я видел короля, рядом с ним находился этот прихвостень Орис, и они не обрадовались известию о победе. А еще больше им не понравилось то, что ты выжил!

– Ты что-то путаешь, братец…

– Все так и есть! Я сделал вид, что ушел, а сам подслушал под дверью. Из их разговора понял, что тебя нарочно отправили на верную смерть. Ты не должен был вернуться из боя.

Раненный воин на минуту задумался.

– Что ж… Спасибо, что предупредил, – тихо произнес он, стиснув зубы, и вознамерился продолжить путь.

Глава 5

Ноа уверенно приближался к воротам дворца, возглавляя уцелевшую часть своей армии. Народ, узнавший о победе, уже несколько часов толпился в ожидании победителей. Завидев солдат еще издали, люди кидали вверх шапки и размахивали руками, выкрикивая слова приветствия, чествуя тем самым своих героев.

Генерал спешился у крыльца и, бросив поводья подбежавшему слуге, гордо поднялся по ступеням. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он, скрывая нестерпимую боль в груди, предстал перед Орисом.

– Его Величество не выйдет поздороваться с героем? – спокойно спросил генерал, выдерживая презрительный взгляд новоиспеченного советника.

– Король не разговаривает с трупами, – усмехнувшись, ответил маркиз.

– Как видишь, я еще жив!

– Это ненадолго, – оскалился Орис и жестом приказал схватить воина.

Два стражника тут же оказались рядом и скрутили за спиной руки генерала. Тот дернулся, пытаясь освободиться, но тихо застонал от нестерпимой боли. Натянувшаяся ткань рубахи вмиг пропиталась кровью.

– Жаль, что ты не издох в дороге, – процедил сквозь зубы королевский прислужник. Приблизившись вплотную, он вынул меч из ножен бывшего главнокомандующего. – Так не хочется марать о тебя руки… Да, придется! – убедившись, что охрана крепко держит плененного воина, он размахнулся и со всех сил ударил в середину алого пятна. Ноа сдавленно вскрикнул, стиснув бледные губы, и обмяк в руках дворцовой охраны. Орис брезгливо посмотрел на кулак, испачканный кровью и, вынув белоснежный накрахмаленный платок, принялся тщательно вытирать ухоженные аристократические пальцы. В соседнем зале послышались приближающиеся шаги и голоса. – Бросьте его в темницу! – приказал он стражникам. – После с ним разберемся.

Маркиз еще какое-то время стоял посреди огромного холла и с опаской смотрел вслед уводимого генерала, который даже в полусознательном состоянии внушал ему чувство непреодолимого страха. «Главное, чтобы никто из дворцовых не увидел его живым, не ровен час дойдут слухи до пленницы – совсем неуправляемой станет. Ее и так усмирить нелегко будет», – подумал он, извлекая из памяти соблазнительный и прекрасный образ Эвелин.

* * * * *

Эвелин не могла уснуть этой ночью, сидела на подоконнике и глядела на увязший во тьме сад. Слез больше не было, сил тоже. Она ждала, когда придет Орис и отведет ее попрощаться с Ноа, но никто не приходил. Это изматывало, но также вселяло надежду, что ее возлюбленный жив.

Откуда-то издалека доносились приглушенные звуки застолья. «Празднуют победу…» – догадалась Эви. Может про нее просто-напросто забыли?

Вдруг раздался шорох у закрытой двери. Пленница насторожилась. Затем чуть слышно щелкнул замок и в приоткрывшуюся щель осторожно скользнула служанка.

– Уна? – удивленно воскликнула девушка. – В такой поздний час?

Гостья тут же приложила палец ко рту, показывая, что нужно молчать. Она приблизилась, протягивая аккуратно сложенный клочок бумаги. Эви схватила записку, пробежала глазами по неровным строчкам и почувствовала, как сердце замерло в груди.

«Генерал жив. Он заперт в темнице», – гласило послание.

Сквозь слезы Эви посмотрела на служанку, и та кивнула, подтверждая написанные слова, а затем махнула рукой, приглашая следовать за ней.

Пленница смяла листок и бросила в камин, забыв о том, что огонь в нем давно погас. Не обратив на это никакого внимания, она осторожно покинула комнату и устремилась вслед за своей подругой.

Вокруг царил полумрак. Сердце отчаянно билось в груди от страха, что ее могут заметить. Нервы были на пределе. Она чуть не вскрикнула, когда запнулась обо что-то мягкое, распластанное на полу. Уна вовремя подхватила, не дав ей упасть и закрыла ладошкой рот. На полу, вытянув ноги, лежал рослый детина. Служанка, положив ладони под щеку, показала, что горе-охранник спит и увлекла девушку дальше по коридору.

Так, незаметно для чужих глаз, они добрались до подвальных помещений, изредка прячась от проходивших мимо пьяных стражников. Уна уверенно тянула вперед, казалось, она знала каждую лазейку, прекрасно ориентируясь в лабиринте огромного дворца.

Вскоре они оказались в темнице, осторожно обойдя отчаянно храпевшего постового, от которого несло кислым самогоном.

Эвелин сняла горящий факел со стены и, освещая себе путь, устремилась на чуть слышный звон цепей. Увидев темный силуэт за одной из решеток, она позвала сдавленным от накативших слез голосом:

– Ноа…

Тень в глубине камеры вздрогнула, снова звякнув цепями. Эви оглянулась в поисках своей спутницы, но ее уже и след простыл, она словно растворилась во мраке подземелья. Однако, в том месте, где служанка стояла всего лишь минуту назад, девушка увидела большой ржавый ключ.

Отперев замок, Эвелин со скрипом отодвинула решетку и вошла внутрь. Медленно подойдя к пленнику, она осветила его лицо и вскрикнула от радости:

– О, боги! Ноа, ты жив!

Глава 6

Орис стоял не в силах сбросить оцепенение. Чувство страха никуда не делось. Руки тряслись, сжимая клинок, с которого все еще капала кровь Ноа. Советник смотрел на мертвое тело и не мог отделаться от мысли, что это еще не конец. Он продолжал бояться генерала, даже зная о том, что тот мертв.

Дрожащими пальцами маркиз достал платок и вытер испачканное в крови лезвие. Впервые в жизни он убил человека собственноручно, и ему было слегка не по себе. Нет, Орис не испытывал муки совести, скорее всего из-за отсутствия таковой. Это было всего лишь мерзкое ощущение и легкая тошнота. Чуть пошатываясь, он вышел из камеры, хотелось поскорее глотнуть свежего воздуха.

Чем дальше советник отдалялся от темницы, тем увереннее и тверже становились его шаги. Мысли о мертвом генерале постепенно ушли на второй план.

Он думал о пленнице, которая покорно ждала его у себя в комнате. Все получилось даже лучше, чем он предполагал. Теперь Орис знал слабое место Эвелин, на которое можно надавить и заставить девушку повиноваться. И чем больше он об этом думал, тем сильнее ее желал. Маркизу хотелось отправиться к ней прямо сейчас, но, поборов свои чувства, все-таки решил сначала увидеть короля.

Суверен расслабленно сидел за столом, не выпуская из рук серебряную чашу с крепким напитком. Советник опустился рядом и, придвинув глиняную бутыль, наполнил до краев бокал.

– Что случилось? – поинтересовался Гриффидд, вскинув бровь.

– Генерал мертв, – коротко ответил Орис и залпом осушил кубок.

Король слегка нахмурился. Вздохнул.

– Ноа был моим лучшим другом, – тихо произнес он, и тень сожаления мелькнула на лице.

– Большая утрата для Государства и для его невесты, – ехидно поддержал его маркиз.

Гриффидд решительно отодвинул чашу с недопитым элем.

– Подготовь ее и приведи ко мне, – сухо приказал он. – Я слишком пьян, чтобы сейчас уснуть, – повелитель встал из-за стола, шумно отодвинув стул, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. – Праздник окончен! – громко провозгласил он и отправился в свои покои ждать прихода Эвелин.

* * * * *

Эвелин была в отчаянье. Она ходила по комнате, нервно измеряя ее шагами, и думала. Думала о том, что сделает все, что потребует от нее Орис, чтобы только спасти Ноа. «Ему сейчас намного хуже и больнее, – бормотала невольница, подбадривая себя. – А мне нужно всего лишь немного потерпеть…»

Девушка вздрогнула и замерла посреди зала, когда открылась дверь. В комнату не спеша вошел молодой советник.

– Как Ноа? – с волнением спросила Эви.

– Ему уже лучше, – спокойно соврал Орис, подходя ближе. – Но ты же знаешь, что должна сделать, чтобы твоему жениху стало совсем хорошо?

Эвелин тяжело сглотнула и, кивнув головой, смиренно опустила глаза.

– Сделаю все, что прикажете… Только отпустите Ноа… – чуть слышно прошептала она.

– Хорошая девочка, – молодой маркиз коснулся ее лица, затем, не торопясь, зашел сзади. Потрогал мягкие, как шелк, волосы, пропустив их сквозь пальцы. Эви не шевелилась. Орис прильнул к ней всем телом и, крепко обхватив руками, еще сильнее прижал к себе. Склонился к уху и шумно втянул воздух, наслаждаясь запахом и страхом своей жертвы. – Сейчас тебя переоденут… – шептал он, водя носом по ее тонкой шее, – и отведут к Его Величеству Королю… Ты сделаешь все, что он от тебя потребует… – его горячая ладонь скользнула вниз живота, а другая легла на горло, – и все это время ты будешь молчать. Никаких лишних вопросов. Никаких просьб. Поняла? – спросил он, сдавливая сильнее пальцы.

– Поняла… – прохрипела пленница. – После этого вы отпустите Ноа…?

– После этого ты придешь ко мне, и мы вместе решим, как помочь генералу, – советник оттолкнул от себя пленницу и хлопнул ладонями три раза. Тут же появились служанки с горячей водой и чистой одеждой. – Помни, Эвелин: жизнь Ноа сейчас всецело в твоих руках, – проговорил он напоследок и вышел, оставив девушку на попечение прислужниц, которые тут же принялись готовить ее тело ко встрече с повелителем.

* * * * *

Повелитель сидел, откинувшись на спинку кресла, и медленно потягивал эль. Даже в такой расслабленной позе он умудрялся сохранять гордое величие и осанку короля.

Эвелин привели примерно через час. Гриффидд ожидал увидеть красные заплаканные глаза и даже был морально готов к женской истерике, но перед ним стояла спокойная девушка, готовая смиренно принять свою судьбу. «Орис, чертов волшебник! И как ему это удалось?» – подумал суверен, восхищенно осматривая покорную наложницу.

Служанка, сопровождавшая Эви, сняла парчовый халат с хрупких плеч, оставив ее стоять в одной лишь прозрачной сорочке, через которую были видны все округлости прекрасного тела. Низко поклонилась и вышла за дверь.

Медленно поднявшись и слегка пошатываясь, Гриффидд подошел к Эвелин почти вплотную и остановился, пожирая глазами. От него несло элем и потом. Видимо мыться перед встречей с наложницей было не царское дело.

Эви напряглась и опустила перед ним взгляд. «Я выдержу… – в сотый раз повторила она про себя, – сделаю все, лишь бы Ноа остался жить…»

Король молчал, лишь тяжело дыша перегаром. Взявшись за подбородок, он поднял ее голову и впился ртом в нежные девичьи губы. Пленница не сопротивлялась, позволив мужским рукам грубо исследовать тело. Она закрыла глаза. Ее душа была сейчас рядом с Ноа.

Глава 7

Ноа с недоумением смотрел на безжизненный труп, повисший на цепях, и не мог понять, что происходит. Почему он стоит здесь и взирает со стороны на свое тело?

Медленно генерал перевел взгляд на руки, свободные от кандалов. «Я больше не прикован к стене…?» – удивленно подумал он.

Первым порывом было броситься во дворец и найти Эвелин, но по какой-то причине Ноа не мог двинуться с места.

Неожиданно перед ним заклубился темный туман, воплощая в воздухе силуэт в длинном черном плаще. Капюшон, надетый на голову, полностью скрывал лицо незнакомца.

– Генерал Ноа ап Хевен из Поуиса? – спросил он голосом, лишенным каких-либо эмоций.

– Да, – ответил Ноа и нахмурился, не нравилась ему складывающаяся ситуация.

– Вы умерли сегодня, двадцать пятого августа одна тысяча тридцать девятого года, в возрасте тридцати двух лет, – проговорил незнакомец официальным тоном, протягивая к нему руку. – Ваша жизнь окончена. Идемте со мной.

– Ты кто такой есть? – удивленно спросил генерал.

– Я – Жнец Смерти… – растерянно ответил человек в черном. – Проводник душ в мир мертвых из мира живых. Но вам не нужно задавать мне вопросы, вы просто должны пойти со мной!

– Извини, братец, но я не могу, – ответил генерал, дружески хлопнув собеседника по плечу, и, получив, наконец, возможность двигаться, отступил назад. – Во-первых, я понятия не имею, кто ты в действительности такой, а во-вторых, у меня остались здесь неоконченные дела, – Ноа развернулся и решительно направился к выходу из темницы.

– Да, стой же, безумный! Остановись! – испуганно закричал Жнец. – Ты не можешь здесь оставаться! – он рванул за своим подопечным и, ухватив его за руку, попытался остановить.

– Это еще почему? – спросил генерал, дернув плечом, и продолжил путь.

– Да потому, что ты умер! Ты – бесплотная душа. У тебя нет тела! Никто не может тебя ни видеть, ни осязать. Кроме меня…

Ноа остановился и нечитаемым взглядом уставился на незнакомца.

– Лжешь? – неуверенно спросил он.

– Можешь сам убедиться, – ответил Жнец, незаметно переходя на «ты», и указал в конец коридора, где неожиданно появились несколько стражников и направились прямо навстречу к ним.

Ноа замер на месте и, приняв воинственную стойку, приготовился оказать сопротивление. Однако воины никак не отреагировали на его позу, казалось, они даже его не заметили. «Возможно, это из-за полумрака, царящего здесь», – подумал генерал и, дождавшись, когда ближайший стражник окажется совсем близко, с размаху ударил в челюсть. Однако, рука прошила лишь воздух, не причинив воину никакого вреда. Более того, все остальные, так и не обратив на Ноа ни малейшего внимания, просто прошли сквозь него.

– Теперь ты веришь, что тебе здесь не место? – спросил Жнец Смети растерянного генерала.

Не дождавшись ответа, он подошел ближе и, пока Ноа не успел опомниться, накинул на него свой плащ, словно обнял крылом. И в тот же миг они оба исчезли в портале.

– Не делай этого, Жнец! – единственное, что успел крикнуть генерал, растворяясь в воздухе. – Я нужен Эвелин!

* * * * *

– Эвелин умрет завтра, – тяжело вздохнув, проговорил Жнец Смерти. Впервые за последнюю сотню лет он сочувствовал своему подопечному. – Ее жизненный путь тоже подошел к концу. Мне жаль…

– Ты знаешь это заранее и не можешь ей помочь?! – в отчаянье спросил Ноа.

– Я никому не могу помочь, даже если очень сильно захочу, потому как не вправе вмешиваться в жизнь людей. Я всего лишь проводник, – не торопясь, он прошел в глубь замкнутого помещения, в котором они оказались минуту назад, буквально появившись из воздуха. – Присаживайся, в ногах правды нет.

Ноа удивленно огляделся, будучи уверенным, что они находятся в абсолютно пустой комнате. Какого же было его изумление, когда за спиной увидел небольшой стол и два стула. Ощупав мебель, будто желая убедиться в ее реальности, он опустился на жесткое сиденье. Проводник, скинув плащ, сел напротив, и они изучающе уставились друг на друга. Молодой темноволосый генерал и юный Жнец Смерти с зелеными глазами.

– Итак, приступим. Слушайте меня и не перебивайте, – первым нарушил молчание зеленоглазый. – Думаю, вам известен тот факт, что душа способна перерождаться четыре раза, но она не помнит свои предыдущие жизни…

– Я не верю в реинкарнацию, – подал голос Ноа.

– Ну, я же просил не перебивать, – обиженно проговорил Жнец, переходя на неофициальный тон. – Ты сбиваешь меня с мысли! И уже не важно, веришь ты или нет, потому что эта жизнь была у тебя последней. Ты не сможешь переродиться снова.

– И что же ждет меня дальше? – усмехнувшись спросил генерал.

– Дальше тебя ждет Ад или Рай. Это зависит от поступков, которые были совершены тобой в течение всех четырех жизней… – Проводник задумчиво постучал пальцами по столу. – И обычно к этому времени решение Всевышнего Суда уже лежит у меня на столе, – повернув голову, он посмотрел на часы, которых еще миг до этого не было на стене. – Что ж, подождем… А, пока, выпей вот это.

Жнец поставил перед Ноа серебряный бокал.

Глава 8

Орис сидел в глубоком кресле своего кабинета и задумчиво смотрел на колыхающийся огонек свечи. Чувства притупились от выпитого эля, но мысли продолжали беспокоить помутневшее сознание маркиза.

За короткий срок он добился нескольких важных целей: стал Старшим Советником Короля, надежно укрепил статус при дворе, убрал Ноа со своего пути и, как приятное дополнение, овладел телом Эвелин, но почему-то ни удовлетворение, ни ощущение победы так и не пришло. Он даже мог предположить, что испытывает муки совести, если бы верил, что она (эта совесть) у него есть.

Как бы то ни было, потеря златокудрой наложницы его удручала, будто бы он лишился чего-то важного. Получил желаемое, но не успел им вдоволь насытиться. Мысли о девчонке, покончившей с собой, не давали покоя, она снилась ему последние несколько ночей, отчего советник плохо спал и выглядел измученным. Темные тени залегли под глазами. «Что это было? Мимолетная любовь?» – спрашивал он и ненавидел себя, потому что знал: это чувство – непозволительное проявление слабости, а он всегда мечтал быть сильным, таким же, как лишенный им жизни Ноа.

Молодой маркиз перевел взгляд на висевший на стене меч генерала. Он прикрепил его на самом видном месте, как трофей, напоминающий о последних событиях. Вид оружия его тяготил, и Орис подумывал не снять ли его оттуда и не убрать подальше, как говорится, с глаз долой – из сердца вон...

Неожиданно раздумья прервались. Его внимание привлекло какое-то движение в углу. Это было странно, советник знал, что в комнату никто, кроме него, не входил, а дверь была заперта изнутри.

– Ну, здравствуй, Орис, – послышался знакомый голос из темноты, и на свет выступил генерал.

– Ноа…? – спросил маркиз, и голос его дрогнул. – Это не можешь быть ты… Ты умер… Я лично поджег хворост на твоем погребальном костре… – глаза советника наполнились ужасом, он вжался в кресло, представляя собой жалкое зрелище.

– Я говорил, что доберусь до тебя? – игнорируя его слова, продолжил вещать погибший воин, – и оторву твою гнилую голову?

– Пощади… – прохрипел Орис, сползая на пол, и на коленях приближаясь к генералу.

– А ты пощадил Эвелин, когда она молила тебя об этом? – глаза Ноа наполнились гневом и слезами при упоминании любимой.

– Прости… Я был ослеплен страстью и не знал, что творю… – продолжал пресмыкаться обезумевший маркиз, подползая ближе к генералу и цепляясь руками за его штаны. – Я буду молиться за упокой ваших душ…

– Помолись лучше за свою, – прорычал Ноа, и ухватив жалкого советника за ворот, рывком поднял на ноги. – Ты сдохнешь, как крыса!

С отвращением генерал заглянул в глаза своего врага и, увидев там бездну страха, брезгливо откинул от себя. Тот отлетел, словно тряпичная кукла, и с силой ударился о стену. Меч, висевший над ним, покачнулся и упал вниз, случайно скользнув по открытой шее. Кровь хлынула горячим фонтаном из поврежденной артерии.

Ноа стоял рядом и с удивлением наблюдал, как советник, хрипя, пытался зажать пальцами рану, как тянул к нему окровавленные руки, взывая о помощи, а потом застыл, уставившись на него стеклянным взглядом.

Все произошло очень быстро. Генерал стоял в некой растерянности. Он не чувствовал ничего: ни жалости, ни сострадания, ни удовлетворения от мести. Ноа молча наблюдал, как с последним вздохом от мертвого тела отделилась душа и, появившийся незнакомец в черном плаще начал зачитывать уже знакомую речь:

– Старший Королевский Советник Орис ап Баратеон из Поуиса? – спросил он официальным тоном.

– Да, – растерянно ответил маркиз, переводя взгляд со своего мертвого тела на Жнеца Смерти и обратно.

– Вы умерли сегодня, двадцать восьмого августа одна тысяча тридцать девятого года, в возрасте двадцати восьми лет. Ваша жизнь окончена. Идемте со мной, – незнакомец в черном протянул ему руку, и Орис, без всяких возражений взявшись за нее, растворился в воздухе.

– Твоя возлюбленная отомщена. Ты чувствуешь облегчение? – спросил появившийся из ниоткуда зеленоглазый Жнец.

– Нет, – хмуро ответил Ноа. Он подошел к телу советника и поднял свой меч, узнав его по уникальному рисунку на рукояти. Затем обтер лезвие, измазанное в крови, об одежду Ориса и привычным жестом вложил в пустые ножны у себя на поясе. – А ты разве не должен заниматься сейчас душой этого… – он указал рукой на мертвое тело, распластанное у его ног, пытаясь подобрать нужное слово.

– Им занимается другой Жнец.

– Так вас, значит, много?

– Люди умирают слишком часто, мне одному было бы не справиться.

– Разумно, – подметил Ноа и устремился к выходу.

– А ты далеко ли собрался? – спросил, останавливая его зеленоглазый.

– Хочу навестить кое-кого еще…

– Постой, – забеспокоился Жнец Смерти. – Ты не можешь убить короля!

– Это еще почему? – нахмурился генерал. – Он тоже причастен к гибели Эвелин.

– Его время еще не пришло, – произнес зеленоглазый. Словно ища подтверждение своим словам, он вынул из кармана серебряный жетон, убедился, что тот пуст, и продолжил: – Гриффидд не выполнил до конца свое предназначение. Он должен объединить Уэльс, создав из него могущественное государство, и оставить после себя семь потомков, которые тоже сыграют определенную роль.