Одна ночь с бывшим

Глава 1

Глава 1

— Вам грозит банкротство, тюремный срок, — мерзко улыбается мне в лицо мужчина. — И полная конфискация имущества. Всей семьи.

Он отпивает спиртное, которое сам взял из моего бара, полощет дорогим виски рот и сплевывает обратно.

— Слишком теплый. Сделай новый, дорогуша.

— Я вам не дорогуша, — отвечаю гневно. — Вы меня подставили.

— Чисто формально, я подставил не вас, а вашего… папашу. Старый совсем стал, глухой! — глумится Сысоев. — Как вы вообще эту рухлядь на руководящем посту держали. Пожинайте плоды! Здесь все скоро станет моим! — произносит напыщенно.

Гневно сжимаю пальцы в кулак. Сысоев прав: отец слишком самонадеянно вел дела в последнее время и лихачил у руля компании так, словно был бессмертным и имел кошелек, в котором деньги пополнялись по волшебству!

Я много раз его предупреждала, но разве он послушал?!

Теперь нашей семье грозит лишиться всего, что у нас есть, а я пойду под суд, потому что отца от тревожных новостей разбил паралич.

И кто следующим по списку отвечает за его грязные махинации? Разумеется, я!

— Так что… Сделай новый виски, дорогуша! Со льдом.

Мерзкий тип с мясистым одутловатым лицом ведет себя, словно хозяин!

Сысоев с наглым видом вытягивает ноги и забрасывает их на стол, задев носком туфли фото нашей семьи.

В другой раз я бы возмутилась, но сейчас сама видеть не могла это фото, где папа получает престижную награду за заслуги из рук мэра на слете крупных бизнесменов.

Добизнесменился, что называется!

Семья вот-вот пойдет по миру с протянутой рукой, а меня отправят за решетку.

— Я жду, — хлопает Сысоев. — Ну же, дорогуша… Валяй! И прогнись посильнее, когда будешь ставить мой бокал на стол… У тебя смазливая мордашка и рот на вид очень рабочий. Надеюсь, сосешь ты им так же классно, как ругаешься. Может быть, насосешь на условку?

Он пошло хватается за свою ширинку, в брюках отсутствуют признаки эрекции. У него или настолько маленький член, или просто еще не встал.

Впрочем, плевать…

— У меня есть три дня, — возразила.

— Детка, мы оба знаем, что ты проебешь их впустую. Никто тебе не поможет. Отмазать не выйдет… Лучше не теряй времени зря, ползи ко мне и начинай сосать хуй… Чем дольше ты испытываешь мое терпение, тем меньше преимуществ и льгот тебе удастся насосать. Ты это понимаешь?

— Я понимаю одно: сейчас вы снимете ноги с моего стола и покинете этот кабинет.

— Но я вернусь. И, прежде чем отправлю тебя в этап на зону, отымею раком. Разминай булки, я люблю трахать девок в задницу! — добавляет он с грязной усмешкой.

Козел, каких поискать!

На одном из партнерских ужинов полтора года назад Сысоев напился и начал ко мне приставать, за что получил вилкой… едва не лишившись члена. Потом он затаил злобу и начал искать способы отомстить…

Связался с моим отцом, сладко напел ему о большом куше.

Куш первое время был реально жирным. Но это была ловушка, приманка…

Теперь он подставил отца, и нам всем придется несладко.

Сысоев уходит.

В воздухе кабинета отчетливо витает мысль: я обречена.

***

— Я предупреждала отца… Но он меня не послушал! — произношу в отчаянии.

— Алина Сергеевна, вам сделать кофе? Или чай? — осторожно заглядывает в кабинет помощница.

— Спасибо. Катерина, нет. Ничего не нужно.

— Может быть, заказать вам обед? Ой, простите… Ужин! Вы с самого утра ничего не ели… — произносит она с укором.

— Мне кусок в горло не полезет. Открой окно, просвежи. Дышать нечем.

— Да уж, этот мужчина — мерзкий, — говорит осторожно. — То, что он говорил, правда?

— Увы.

— Он никому не понравился, по всему офису прогулялся и громко говорил, как все сломает и сделает по-своему. Мерзкий тип! Алина Сергеевна…

Глаза моей верной помощницы на мокром месте. Она несколько лет на меня работает, постарше на пятнадцать лет. Уютная, верная, заботливая. Наверное, именно так ведут себя внимательные старшие сестры…

Мне-то откуда знать, у меня ее никогда не было.

— Ладно. На сегодня — достаточно. Можешь уйти пораньше. Все равно скоро здесь все… — голос срывается.

— Спасибо. Мне как раз сегодня нужно младших забрать с кружков. Но вот еще несколько моментов…

Она рассказывает о том, кто звонил, и по какой причине.

Кредиторы, партнеры, клиенты, журналисты…

Фирма отца — тонущий корабль, с которого первым побежали крысы.

Стервятников тоже хватает.

— Еще звонила ваша мама. Спрашивает, когда вы навестите отца. Настаивала…

— Не в этом году. Передайте, что папа плохо себя вел, и подарков ему не положено, — отрезала я. — Сколько мне там обещают… За его, блин, махинации?! Если доживет до того времени… Тогда и увидимся!

Глава 2

Глава 2

Визитка Леднева лежит на столе. Стильная черно-белая, с красными всполохами.

Строгая, ни капли лишнего.

Резкая и брутальная — такая же, как и ее хозяин.

Беру в руки небольшой прямоугольничек, и пальцы обжигает холодом. Черт… Она и наощупь, как лед.

Как он сам…

Как отношения с ним — выжигающие тело и душу, оставляющие после себя только пепел и ледяную пустыню.

После нашего развода прошло десять с лишним лет. Приличный срок, да?

Посмотрим, посмотрим, о-о-о…

Ну, конечно!

Само собой…

Теперь он — не просто босс успевающей компании, он генеральный директор целой корпорации, такой, что нам с отцом только облизываться и облизываться на подобные высоты.

А Сысоеву?

Нет, я же не всерьез об этом думаю, правда?

Знаю, что сотрудничество с бывшим ничем хорошим для меня обернуться не может.

Потому что он поклялся отомстить… Лично мне… Если мы еще раз пересечемся.

Все эти годы его для меня будто не существовало.

Я вычеркнула его из жизни, из сердца вычеркивать не пришлось — он вырвал его из моей груди.

Можно сказать, со своей стороны я выполнила все условия — не отсвечивала на горизонте его жизни, как оказывается, очень и очень успешной.

Да, проверила… Сразу же…

Даже всемирная Сеть была от него в восторге и услужливо подсунула самые выгодные фотографии: те, на которых этот мужчина смотрится просто фантастически привлекательно. У него загорелая кожа, черные, как смола, волосы, темные глаза. На самом деле они цвета бутылочного стекла, но это заметно лишь с очень близкого расстояния, если всматриваться в его глаза долго-долго…

Он высокий, крепкий, спортивный…

Интересно, есть ли что-нибудь, в чем он не преуспел, рассеянно думаю я, разглядывая новые фото: Леднев увлекся яхт-спортом. По-настоящему элитное увлечение, соответствующее уровню его нынешней жизни.

Он успешен, у него денег куры не клюют.

Я его не искала, он сам меня нашел.

Зачем?!

Голова разболелась, начало ломить виски!

Так, довольно!

Но последнее, что я успела прочесть, когда текст уже буквально ускользал из-под моего взгляда, это слухи о его помолвке с дочерью алмазного короля — Дьячковым.

Ах ты, паскуда… Еще и невеста у тебя имеется соответствующего уровня!

Интересно, зачем тебе тогда я?!

Зачем, если у тебя, после того как ты изменил, предал, убил мою любовь, жизнь сложилась настолько, что… твоя невеста теперь — дочь алмазного короля?!

ЗАЧЕМ?!

Очередным осколком в грудную клетку впиваются его слова.

«Если это приглашение, то я с… большим удовольствием».

«Обсудим решение твоих проблем. Не только... за твои красивые глазки, разумеется…»

Все ясно.

Ему нужна шлюха.

Первосортная блядь.

«Моя любимая… блядь, какая ты роскошная…» — еще одно нежеланное и, как я надеялась, заблокированное воспоминание!

Теперь-то я понимаю, что неверно слушала, потому что предпочитала верить, что он меня любит, а надо было… надо было слушать, как оно есть:

«Моя любимая блядь…» — и далее по тексту.

Так вернее.

Нет, я не соглашусь на его условия.

Пошел ты…

Нет, в жопу посылать не буду! Он только этого и ждет, пошлый, озабоченный, повернутый на моей заднице… циничный ублюдок!

Должен быть другой выход…

Должен!

***

Звонит мама.

Когда ее звонки на телефон не увенчались успехом, она приехала и звонит в дверь.

Битый час звонит.

Наверное, разбудила всех соседей, иначе бы зачем они стучали по батареям? И домовой чат, как растревоженный улей, тоже гудит возмущением…

— Чего тебе? — открываю.

Мама входит, строго поджав губы.

— Посмотри на себя, выглядишь ужасно! — говорит она.

— Я тебя не приглашала, — болезненно морщусь.

— Зато я приглашала тебя к отцу, но ты проигнорировала! — говорит с претензией. — И я бы тебя поняла, если бы ты носилась по городу, сломя голову, искала выход из ситуации. Но что ты делаешь? Сидишь в своей квартирке без света, с куском жирной пиццы в руках и… утопаешь в жалости к себе!

— Просто скажи, ты завидуешь, что я могу есть и не толстеть, — ухмыляюсь ей в лицо.

Сколько себя помню, мама всегда морила себя диетами.

Глава 3

Глава 3

— Позвонила ему? Кому, будь конкретнее. Назови уже его чертово имя вслух, будь взрослой.

— Ледневу. Это ты позвонила ему?! Да?!

Конечно!

Боже…

Этот сукин сын ни за что не снизошел бы до меня сам.

Уверена, он даже ни разу не поинтересовался моей жизнью.

Растоптал в грязи, отряхнулся и пошел жить дальше… сияющей, ослепительной и, как оказывается, мега-успешной жизнью…

Может быть, даже миллиардера, м?

— Да, ему позвонила я, — соглашается мама. — Сказала, что ты в отчаянии. Попросила о встрече.

— Зачем?! Как ты могла?!

— Потому что сейчас не время лелеять старые обидки, дорогуша.

— Не называй меня так, — рычу, поморщившись.

— Не время пускать сопли. Нужно использовать все имеющиеся варианты… Все!

— Ты хоть… Хоть знаешь что-нибудь о…

— О том, что у него есть невеста? Разумеется. О том, что твой бывший обязательно потребует что-нибудь взамен? Конечно. Но ничто в этой жизни не бывает бесплатно. За все приходится платить… — цинично рассуждает она.

— Почему за грехи отца должна расплачиваться я?! Почему я… Ты хоть представляешь, в какие унизительные условия меня загоняешь?!

— Поверь, если бы я могла предложить себя… кому угодно… Я бы это сделала! — шипит мама. — Вот только старухи вроде меня… уже не в цене, а ты — молодая, привлекательная. Роскошная женщина. Пусть не сейчас, сейчас ты выглядишь отвратительно, но еще совсем недавно ты блистала, тебе вслед оборачивались мужчины! И если бы ты видела, как загорелись глаза Леднева, когда он понял, что речь пойдет о тебе, то ты бы не валялась в темноте квартиры, с куском жирной пиццы, и не грызла ногти от отчаяния до самого мяса.

— О, спасибо за отповедь, мама! Ты всегда знаешь, как лучше, да? И что же, по-твоему, я обязана делать? Ну, что?!

— Ты спешно приводила бы себя в порядок, чистила бы перышки, — заявляет мама.

— Ничего я не буду чистить! Он меня уже видел…

Мама иронично покачала головой:

— Видел такой… и не отказался? Это о чем-то говорит, правда? Подумай сама.

Не совсем такой, конечно же. В офисе на мне был костюм, но… волосы собраны в тугую дульку, лицо без капли макияжа, от маникюра — одни огрызки… Недосып, стресс…

Наверное, я выглядела просто кошмарно.

И мне плевать!

Мне не до красоты…

— Пришел сам. Не отказался. Сделал кое-какое предложение, верно? — на губах мамы расцветает улыбка. — Делай выводы, детка. Хватайся за соломинку.

— Это не соломинка, мама. Ты ничего не понимаешь! Ничего… Это якорь. Якорь, который меня потопит. О, или ты просто надеешься выгулять два траурных комплекта вместо одного?

Мама обиженно поджала губы:

— Как ты можешь упрекать меня… в подобном? Как только повернулся твой язык сказать эти жестокие слова? Я ведь тебя рожала, кормила грудью, на руках качала… Пела тебе песенки и за каждую твою слезинку переживала…

— Это давно в прошлом. Теперь мне становится очевидно, что лимит на твои слезы и переживания обо мне давно иссяк, и теперь тебя волнует лишь одно…

— Твоя жизнь, глупая.

— Моя жизнь? Что ты знаешь о ней, мама? — спрашиваю горько. — Какое право ты имела говорить и просить за меня?

— Да, я говорила за тебя и просила. Да. Потому что тебе бы и в голову не пришло обратиться за помощью к бывшему.

— Разумеется. Мы договорились: нас друг для друга больше не существует. И я не вспоминала, не думала, не узнавала о нем…

— О, брось! Какое лицемерие… Невозможно пережить такой бурный роман, как у вас, и потом делать вид, что вы мертвы, что вас не существует даже в рамках одного мира, не говоря уже о том, что вы живете в одном городе, дышите одним воздухом на двоих…

Я смотрю в окно. Пусть вид отсюда не самый удачный, но я знаю, что за этими огнями домов есть еще и еще, и таких огней — миллионы, а нас — живущих в пасти этой безжалостной акулы, десятки миллионов…

Мы все здесь — песчинки. Смыло одну — принесло десяток таких же…

— Это было не тебе решать, мама.

— Но именно я это решила. Слово было сказано. Шаг сделан. Нет пути назад.

— Я отказываюсь идти в том направлении, в котором ты меня подталкиваешь. У меня даже язык не поворачивается назвать ту цену, которую ты, моя мама, решила для меня назначить!

— О да, ты же себе цены никак не сложишь. Но подумай вот о чем: мы стоим ровно столько, насколько себя ощущаем. И мужчины это чувствуют… Не он назначает цену.

Если бы все было так просто…

Какого черта она влезла?!

Чувствую себя так, словно с меня содрали кожу и посыпают солью.

— Ненавижу. Всех вас…

— Потом скажешь спасибо за этот шанс, детка.

Глава 4

Глава 4

— Сегодня ты рано… — удивляется Багира. — Я ждала тебя позже, ты же знаешь, у меня сейчас…

— На колени и соси, — резко отщелкиваю ремень и спускаю с ходу брюки.

Трусы Багира спускает сама и проходится ладонью по члену, который после короткой встречи с бывшей стоит, будто каменный.

Течет.

Такой твердый, что больно.

— Не наглаживай, соси. Я плачу тебе за то, чтобы ты сосала, — рычу, резко дернув голову шлюхи.

Толчком распахиваю ей рот, надавив головкой на губы. Мне не нужны сейчас ласковые нашептывания и несмелые прикосновения к члену. Слишком сильно пробуждают воспоминания, которые так усердно подавить пытаюсь.

— Соси жестче, я просто хочу кончить.

Выдрать в глотку как можно грубее и испытать сиюминутную разрядку, которая, тем не менее, сбросит все напряжение в теле.

После встречи с Алиной мои нервы гудят на пределе. Я как заряженная электрическая подстанция.

Из меня только искры не сыплются.

Гнев. Ненависть. Злость.

Сука даже не попыталась мне улыбнуться и жопу послала.

Эта жопа до сих пор не дает мне покоя.

Тварь такая, а…

Багира начинает работать горлом. Вообще она опытная и дорогая, владеет разными техниками.

С ней я давно… Пожалуй, так много и долго я ни с одной бабой не встречался.

Ни до, ни после Алины…

Даже забавно, что мои самые длительные и верные отношения — отношения со шлюхой, которая держит эскорт-агентство, которое называется… Багира, разумеется. Мнит себя пантерой, старая потрепанная кошка.

Хотя… Косметология, спорт…

Нет, я знаю ее возраст, опыт и жизненный путь.

Мы даже больше друзья, чем клиент и его шлюха. Смешно.

Но лучше дружить с блядью, чем с тем, кто положит глаз на твою любимую и трахнет.

Лучше платить бляди за все то, что хотел бы сделать с другой, и она… да… Хорошо берет, опытно. Размашисто.

Темные волосы между пальцев струятся, как шелк, но меня прет увидеть светлые локоны.

Вернее, дебильный строгий пучок. И правильный овал лица.

И презрительно поджатые губы, и… много еще чего. Россыпь родинок у ключиц, как будто млечный путь.

Сука.

Опять не кончить, что ли? Как в первое время после нашего расставания с Алиной… Блядь!

— Свободна, — отталкиваю Багиру, пряча член в трусы. — Не сегодня.

Долбился, долбился и не выдолбился, называется.

— Кто-то встретился с бывшей? — отзывается хрипло.

— Для шлюхи ты слишком много знаешь. Бесишь.

Багира закуривает прямиком на полу.

— Об этом говорят всюду. Банкротство ее отца вышло громким, — пожимает плечами. — И ты в последнее время ходил мрачнее тучи.

— А сейчас, блять, что?

— Сейчас… Ты мрачнее, чем… какой круг ада самый жуткий? Сколько их нарисовал Данте?

— Написал. Данте писал, а не рисовал.

— Да плевать, я даже школу не закончила, и ты об этом знаешь… — посмеивается. — Знаю только, что это как раз про тебя. И… наш маленький Кирюша… тоже на это намекает!

Багира стряхивает пепел на мраморную плитку, кивнув на мой хрен, который продолжает торчать.

— Бедняжка, — вздыхает. — Снова уговаривать его придется.

— Ты уже не справляешься. Старая стала.

— У меня есть блонди. Навалом. Двух-трех… Попросить моих девочек сделать твоему Кирюше сладко? — мигом достает из кармана халата телефон.

— Нет. И хватит называть мой член Кирюшей. Ты забываешься.

— Это ты прилетел без предупреждения. Ко мне дочь должна приехать. С внуком. Я же тебе написала в ответ!

— Я не читал, — отрезаю и переспрашиваю. — Дочь?

Да, я в курсе, что у Багиры есть взрослая дочь. Родила Багира рано… Так что дочь уже взрослая.

Но внук… как быстро летят годы!

— С внуком? Когда ты успела стать такой старой, Багира?

— Тогда же, когда и ты. В зеркало посмотри, ты даже старше меня, Кирилл. Но ведешь себя, как мальчишка.

— Шлюха меня отчитывает. Смешно.

— Вот и мне смешно, что ты за столько лет не набрался смелости взять ту, что хочешь. Просто взять и отодрать женщину, как полагается… И потом признаться, что подыхаешь без нее. Мы, бабы, такое любим.

— Она меня предала. Унизила. Нет… Если я ее и отдеру… То только затем, чтобы потом выкинуть как ненужную вещь, как гондон использованный! — стискиваю кулаки до потрескивания в костяшках.

— Какие мы грозные, — посмеивается. — Но сам кончить не можешь. Как десять лет назад. Принести тебе что-нибудь, м? Раньше ты только под этим делом мог улететь.

Глава 5

Глава 5

После своего ухода мама оставила в воздухе запах горьковатого парфюма. Она всегда выбирает такие парфюмы, унисекс, уходящие в немыслимые сочетания на грани.

Мама свято верит, что женщина должна оставлять неизгладимое впечатление во всем: внешность, одежда, манера и парфюм, разумеется.

Неизгладимое из памяти впечатление не оставить, используя рядовой парфюм, которым пахнет каждая вторая. И будь Кирке или Баккара хоть миллион раз культовыми, мама презрительно морщит свой остренький носик, учуяв на другой женщине эту… «растиражированную для серой массы мышей безвкусицу».

Мама находит парфюмы, имена создателей которых произнести иногда сложно. Ей вслед всегда принюхиваются. Вот и я сейчас вдыхаю аромат, признавшись себе, что именно так должно пахнуть прошлое: сладостью несбывшихся мечт, горечью утраты и чем-то невозможно тонким, воздушным, осевшим в легких…

Злюсь на маму, которая повела себя так, словно она — заправская сутенерша!

Злюсь на то, что не могу подумать ни о какой другой цене за услуги.

И нет, это не я такая пошлая. Просто я знаю Леднева…

Знала.

Нет, не знала!

Оказывается, я ничего не знала о нем, кроме его имени и парочки привычек, которые ни о чем не говорят.

Во всяком случае ничего стоящего…

Я зла тем, что мама пришла.

Зла и встревожена, взбудоражена настолько, что даже решила прибраться в квартире: три дня накладывала и накладывала то одно, то второе, некогда было собирать упаковки от еды, скомканные бумаги, еще куча всего навалено.

Порядок навожу быстро, хоть и понимаю бессмысленность этого занятия: совсем скоро у меня все заберут. Нет никакой разницы, в каком виде будет находиться эта квартира. Даже если я посередине просторной гостиной разведу костер, ее заберут за долги.

Но злость и невозможность сидеть на месте перевешивают.

Энергия злости — кипучая и бьющая по нервным окончаниям.

По-хорошему нужно лечь спать, чтобы отдохнуть.

Но возникает вполне резонный вопрос: зачем?

Утро вечера мудренее? На это вся надежда?

Нет, лучше разобраться с бумагами. Пропускаю их через измельчитель — все равно ничего важного.

И потом, взмыленная, выплеснувшая в нагрузке остатки сил, отправляюсь в душ под горячую воду.

Теперь меня размазывает и хочется поспать…

Может быть, я даже усну, и, пожалуйста, пусть мне ничего не приснится сегодня.

Резкий звонок встревожил сонные мысли.

Кто? Мама решила нанести еще один визит?

Не в ее духе пытаться произвести дважды одно и то же впечатление.

Подруги? Поздновато…

К тому же рассыпались дружеские связи: кому охотно общаться… с будущей зечкой?

Коллекторы?

Вернее всего…

Я осторожно крадусь к двери, заглядываю в глазок осторожно и отшатываюсь:

— О нет, лучше бы это был коллектор! — произношу вслух.

Потому за что дверь стоит Леднев…

Собственной персоной!

***

Зачем он здесь?

Как узнал, где я живу?

Открывать ему? Нет, не стоит!

Новый требовательный звонок в дверь.

Моя паника тонет в усилившейся тахикардии, и даже через довольно толстую двойную дверь меня пронизывает насквозь близостью этого монстра.

Как только я выдержала несколько мгновений с ним в кабинете?

Просто от неожиданности не поняла ничего, плюс тогда я была не одна.

Но сейчас…

У меня такое чувство, будто он уже просочился всюду и отравил воздух своим присутствием.

Властный, резкий, требовательный и очень… очень нетерпеливый!

— Алина! — слышится его голос.

Отхожу на шаг, потом снова приникаю к глазку.

Смотрю на Леднева и глазам своим не верю.

Тело колотит ознобом, но сердце будто горит в костре

— У тебя всего одна минута! — рычит это чудовище по ту сторону двери.

Да чтоб тебя!

Я не обязана открывать!

Так?

Так!

Тогда какого черта сомневаюсь?

А-а-а…

Как я не хочу видеться с ним лицом к лицу!

Но если выбирать…

Из двух зол всегда выбирают меньшее.

Нет, Леднев явно не меньшее зло, чем Сысоев.

Но Сысоев — мерзкий, злопамятный, мелочный ублюдок, неприятный мне на физическом уровне. К нему я испытываю отвращение. Лучше удавиться, чем позволить ему себя коснуться. А он… Он даже спрашивать не станет. Такой низкий и трусливый тип может приказать меня удерживать силой или накачать наркотой, чтобы сделать свое гнусное дело, удовлетворить уязвленное эго!