Однажды в Лешково

Глава 1

- Пиковая Дама, приди! Пиковая Дама, приди! Пиковая Дама, приди! – громко шептали девушки. Четыре пары глаз сосредоточенно всматривались сквозь дрожащий огонек свечи в зияющую черноту овального зеркала, которое еще недавно преспокойно висело на стене в зале, пока озорные девичьи руки в желании разнообразить вечер не унесли его в спальню. Теперь же оно стояло, опасливо подрагивая, облокотившись на ножку кровати, и нагнетало жути на подруг. Ну, или, во всяком случае, пыталось.

- Получилось? – в предвкушении прошептала наконец одна из подруг, поддавшись к зеркалу чуть вперед, из-за чего прядка коротких темно-каштановых волос, дождавшись удачного случая, своевольно упала на лицо. Но девушка, поглощенная азартом, этого даже не заметила. Все внимание ее серых глаз было приковано к зеркальной глади зеркала, принимая за движения внутри нее любой оптический обман.

- И что это мы тут делаем?!

Подруги подскочили от испуга, а одна даже взвизгнула, вцепившись в длинную светлую косу. По комнате разлился яркий свет от люстры, заставив девушек начать жмуриться из-за долгого пребывания во мраке. На пороге спальни грозно возвышалась фигура мамы одной из них. В неизменном халате в цветочек она нагоняла такой ужас, как если бы перед девчонками возник самый древний вурдалак.

- А мы…э…вызываем, - начала мямлить пересохшими губами обладательница длинной косы, нервно глотая воздух. Видимо, надеялась, что нужные слова сами влетят в рот.

- Не надо никого вызывать! – взвизгнула хозяйка дома, приложив ладонь к груди. – Не надо…, - дальнейшее высказывание прервал приглушенный стук. Девушки переглянулись. - Довызывались, - тяжело вздохнула женщина и, уперев руки в бока, решительным шагом направилась разбираться c нежданным гостем.

Подруги, взволнованно переглянувшись, крадучись, последовали за ней. Хозяйка дома, которую в народе величали Ноябриной Ягиничной, направилась к трельяжу, пристроившемуся, как и положено, в коридоре у входа. Из зеркальной глади в дом заглядывала жуткого вида женщина с черными, как ночь, волосами, глазами кровавого цвета, острыми, поломанными, изрядно пожелтевшими, местами даже отдававшими черным зубами, бледная и с широким шрамом на лице.

- Совсем в маразм впала!? Живет не одно столетие, а все как девочка! - цокнула, качая головой женщина, брезгливо разглядывая непрошенную гостью. – Можно подумать, тебя в первый раз вызывают, ей богу.

- Чую человека! Он мой…, - прошипел призрачный голос, но сильной уверенности в нем не чувствовалось.

- Иди отсюдова, тебе говорят! – не стала церемониться с духом хозяйка дома. – Нет тут никого для тебя.

- Я чувствую…, - простонала Пиковая Дама, широко разинув пасть.

- Чувствует она…, - проворчала Ноябрина Ягинична на другом конце реальности. – Иди. Тут и без тебя нечисти полный дом.

Поняв, что спорить бесполезно, Пиковая Дама, отчаянно заскулив, сжалась в зеркальном измерении и со стоном исчезла.

- Ну ты погляди…, - глядя ей вслед, покачала головой хозяйка дома и, прищурившись, принялась оглядывать поверхность зеркала. – Испачкала, что ли? – потерев серое пятно, пробормотала женщина. – Гляди! С той стороны запачкала! – возмущённо ахнула она. – Ну, я тебе! Вызову! Всю квартиру мне драить будешь! И тут! И там! – Ноябрина Ягинична так сотрясалась от негодования, что причудливая конструкция из банного полотенца, виртуозно повязанная на голове, тут же развалилась, выпустив на волю светлые, уже давно высохшие после ванны волосы. – А ну, козы, быстро сюда! – скомандовала она, заметив девчонок на лестничном пролете.

Те послушно спустились вниз и встали в шеренгу перед хозяйкой дома. Та, окинув их выразительным взглядом, сложила руки на груди.

- Ну, что, доигрались…

- Нонка, хорош глотку драть! Шо у вас опять случилось? – распространяя вокруг себя шаркающие звуки, в коридоре показалась бабушка. И пусть возраст уже пел дифирамбы теплым шалям и тому особому оттенку красного, лучше паспорта раскрывающему истинный возраст женщины, старая колдунья пока не утратила своего шарма, последнего налета юности. Он проступал в легком румянце, бодром виде и особом, девичьем блеске в глазах. Быть может, именно поэтому для многих мужчин бабушка все еще считалась эффектной женщиной.

Пока не началась любимая передача старой колдуньи, она была совершенно свободна. Вглядывалась с этим самым блеском в глазах в лица проказниц.

- Да, вон, вызывали Пиковую Даму, - охотно поведала Ноябрина Ягинична.

- Кого? Эту прошмандовку? – возмутилась бабушка.

- Ладно вы! – женщина обвела глазами троих из девочек, - но Люся не наша ж, людская! Я потом что ее матери должна была сказать? «Вошла черед дверь, вышла через зеркало»? Это вам не «Алиса в Зазеркалье»! Обратно разве что по частям нашу красавицу получим. И то, в обглоданном виде!

- Да все со мной было бы в порядке, - насупилась Люся. Ее совсем не утраивала роль слабого звена.

- Давайте по домам, - скомандовала Ноябрина Ягинична, заметно смягчившись. – Завтра, вон, в школу.

Подталкивая Люсю за плечи к выходу, светловолосая девочка ободряюще улыбнулась оставшимся девчонкам. Им идти было некуда, они уже находились дома.

А завтра их радушно ожидал десятый класс. Ожидания выше, трудиться больше, а давление сильнее. Ничего хорошего, в общем-то. А вместе с тем еще и подростковые проблемы на тему своего места в обществе, первых робких чувств, да и вообще разобраться бы в себе самой. Словно их жизнь описывал Толстой на пару с Достоевским. А, значит, счастливый конец под очень большим вопросом.

Глава 2

- Вот и лето прошло. Словно и не бывало, - напевала Танья себе под нос.

Первый школьный день не особо радовал учеников погодой, наоборот, создавая максимально рабочее настроение. Ни тебе яркого солнышка, ни приятного легкого ветерка, только серость, только хмурое небо и сильные, внезапные порывы ветра, будто бы специально призванного лохматить волосы девчонкам.

- Десятый класс, еще два года, - ныла Люся, от досады срываясь на опавших листьях. – Еще и первым геометрия! Ненавижу! На кой черт мне все эти гипотенузы и синусы?

- Ты бы поосторожнее, - хмыкнула Леся, - а то нарвешься еще на проклятие, - подразнила она подругу.

Люся, при всем своем негодовании, вмиг смолкла и опасливо посмотрела по сторонам.

Вжав голову в плечи, она продолжила высказывать свои недовольства, но только взглядом, найдя свою аудиторию среди все тех же пожухлых листьев. Танья, поджав губы, тихо по-доброму посмеивались над своей излишне эмоциональной одноклассницей.

Неожиданно поднявшийся порыв ветра обдал подруг ледяным потоком. Люся плотнее закуталась в кожаную куртку, Леся сильнее натянула капюшон толстовки, едва ли не по самые глаза, не позволяя своевольному ветру играть с ее черными, с едва заметным зеленоватым отливом, волосами, и только Танья блаженно подставила лицо освежающим касаниям ветра. Тот, в свою очередь, задорно взъерошил девушке волосы, отчего, легко рассмеявшись, она тут же принялась приводить в порядок прямую челку.

- Я думаю, все не так плохо, - пожала фея плечами. – Все-таки, мы потом будем скучать по школе.

- Ты – неисправимы романтик! – покачала головой Леся.

- Кстати, о романтике! – мигом переменилась Люся, озорно поглядывая на фею.

- Что? – упавшим голосом произнесла она. Кончики ее крыльев невольно задрожали от волнения.

Но подруга вдруг резко развернулась и громко закричала, размахивая руками:

- Боря!

У Таньи все внутри ухнуло куда-то вниз, вся кровь отлила от лица, а крылья предательски затрепетали.

- Люська! – громко шикнула Леся, но по ее едва уловимой улыбке можно было догадаться, что не так уж она и сердится на подругу, как хочет показать.

К школьницам, широко улыбаясь, направлялся рослый, широкоплечий, как и положено богатырю, юноша. Как водится у братьев и сестер, Борис походил на Люсю, а Люся походила на Бориса. И только их внутренние различия, проступающие во внешности, придавали им особую индивидуальность.

Грубость и импульсивность Люси проявлялись в резких чертах лица девушки, в особо вытянутом вперед носе. Маленькая, угловатая, нескладная фигура школьницы свидетельствовала о ее стремительном ритме жизни: быстро чувствовать, быстро принять решение, и, как правило, не подумать о последствиях.

Борис же отличался спокойствием, благоразумием и трезвым взглядом на жизнь, так что и черты лица его были плавными, мягкими. В глазах ни капли колкости, только чуткость и готовность выслушать.

Сердце Таньи таяло при виде этих глаз. А широкая улыбка юноши - такая простая, бесхитростная. Девушке казалось, что она могла бы отдать все на свете, лишь бы хоть раз она была адресована ей.

- Здравствуйте, девушки, - поприветствовал их богатырь. – Готовы постигать премудрости науки?

- Одиннадцатый класс. Нет еще чувства ностальгии? – широко улыбаясь, спросила Танья, с сияющими глазами глядя на Бориса.

- Не-е, пока еще меня так сильно по голове на физ-ре не ударило, - усмехнулся юноша.

И на этом все, весь диалог. Танья, судорожно придумывала хоть какую-нибудь тему для дальнейшего общения, но все, что приходило ей на ум, казалось жалким и пустым. Самое смешное, что, оставаясь наедине, девушка в голове прокручивала сотни сценариев их общения с Борей, но, стоило ей оказаться с ним лицом к лицу, как все они стирались из памяти. И в очередной раз почувствовав себя круглой дурой рядом с тем, кто ей так нравится, фея покраснела от стыда и смущения. Люся с раскаяньем смотрела на подругу, отчаянно сожалея о своей затее. Как обычно, сделала, не подумав. А теперь и сама не знает, как исправить ситуацию.

- Ты сам, готов? – жалко выдавила она.

Борис как-то странно посмотрел на сестру, ведь они только с утра уже говорили об этом.

Положение не могло стать еще хуже. Леся, молча наблюдавшая за этой драмой, сочувствующе посмотрела на подругу и, вдруг заметив что-то, ухватилась как за спасательную соломинку.

- Смотрите, Забава нашла себе новую жертву на эту четверть, - и глаза ее недобро сверкнули.

И как по команде все взгляды устремились к подруге. Хоть на небе не было и намека на солнце, но его лучи будто навеки запутались в причудливо заплетенной косе колдуньи, отчего волосы девушки блестели нежным, золотистым светом. На тонких губах Забавы играла улыбка, когда она флиртовала с каким-то симпатичным пареньком, при этом светлые глаза ее оставались холодны.

- Или лучше сказать, на эту неделю, - хихикнула Люся, оживленно подхватив новую тему, лишь бы не впадать в эту трясину тишины, из которой никто не понимал, как выплыть.

- Несчастный, - покачала головой русалка, притворно горестно вздыхая.

Глава 3

- Здравствуйте! – хором поздоровались девушки, проходя в класс.

Безупречно белые шторы, праздничное приветствие на доске – как же обманчива эта безмятежность класса алгебры и геометрии. Совсем скоро полы штор потемнеют, а доска, обнажив свое нутро со всеми потаенными уравнениями и чертежами, превратится в настоящую Голгофу.

И даже последнее спасение во время уроков, прежняя привычная рассадка, оказалось изменчивым явлением. Новый год – новые соседи. Не дав ученикам опомниться, их классный руководитель, Мстислава Костромская, принялась резво определять новые места для ребят. И ни один возмущенный писк, ни один щенячий взгляд не могли поколебать ее уверенность, что на этот раз она нашла-таки идеальное сочетание учеников.

Забаву посадили вместе с Ильей, скромным, хорошим мальчиком. Тот озадаченно почесал затылок, еще больше взъерошив и без того всклокоченные волосы, которые, как ни расчесывай, все одно ложились так, как им заблагорассудится. На его бледных щеках выступил легкий румянец.

Переглянувшись, Леся, Люся и Танья дружно признали:

- Бедный.

- Она его сожрет, - от себя еще добавила Люся.

Забава же, казалось, не испытывала никаких проблем, чтобы оказаться за одной партой вместе с Ильей. Молча сев на свое место, она маняще поманила пальчиком паренька. У бедолаги при виде подобного жеста пунцовыми стали даже кончики ушей.

Не только для Ильи предстоящий год грозил превратиться в испытание на прочность из-за нового соседства. Такая же участь, если не хуже, грозила и Лесе, которую учительница беспощадно усадила вместе с Драганом. От природы юноша был наделен весьма привлекательной внешностью, особенно выделялось сочетание светло-русых, слегка вьющихся волос и зеленовато-карих глаз. Но полные губы его никогда не трогала легкая улыбка, лишь злорадная насмешка частенько красовалась на его лице. Парень мог похвастаться четкой линией скул, выделяющимся, волевым подбородком. И только невысокий рост мог послужить изъяном. Помимо скверного характера. Будучи сыном коллекционера редких, диковинных сказочных вещей, Драган мнил себя кем-то исключительным, глядя свысока на большую часть поселка, а уж к низшей нечисти питал особую неприязнь, ни во что их не ставя. Может, поэтому у него дома вечно что-то терялось и не находилось. Как ни крути, а хозяин дома – домовой. Но даже к нему Драган не выказывал даже маломальское уважение. В общем, тип во всех отношениях неприятный. Лесе не доводилось до сих пор с ним контактировать, и она надеялась, что и не придется. Но, увы, у судьбы были свои планы.

Танье в соседи достался Волк, единственный ученик у единственного колдуна в поселке и обладатель настолько давящей, темной ауры, что остальные одноклассники предпочитали лишний раз даже в сторону его не смотреть. Не исключением была и фея. Заняв место по правую руку от нового соседа, девушка вмиг почувствовала, как кишки завязались в морской узел. И все же Танья попыталась выдавить неловкую улыбку, боясь как-то задеть Волка своей кислой миной, но юный колдун даже не удосужился для приличия хотя бы взглянуть на новоиспеченную соседку, предпочитая наблюдать разборки чижей за окном. И только грозный оклик со стороны классной руководительницы вернул школьнику первичные навыки приличия, но они касались исключительно учительницы.

Единственная, кому повезло с соседом, а соседу с ней, оказалась Люся, ведь ее усадили за одну парту с Ярославом. Богатырь являлся известным балагуром, имеющим опасную способность отвлекать от рабочего процесса любого соседа. Непонятно, чем руководствовалась Мстислава Костромская, сажая двух не самых прилежных учеников вместе. Возможно, просто не желала распыляться на замечания.

Злодейка Любава выиграла свой счастливый билет: ее посадили вместе с Милеем, первым школьным красавцем. Если, конечно, вас привлекает смазливость. Но на большинство девчонок она действовала безотказно, как валерьянка на кошек. И, что хуже всего, Милей прекрасно знал, какое влияние способен оказывать на прекрасный пол. Как тают они, стоит ему обратить на них взор своих шоколадных глаз в обрамлении длинных ресниц. Как трепещут девичьи сердца при виде ухмылки на его тонких, красивых губах. Волосы богатыря были всегда подстрижены так, чтобы подчеркивать его скулы, а дерзкая челка придавала лицу несколько хулиганистый вид.

И, в отличие от своей соседки по парте, Милей не испытывал ни малейшего энтузиазма. При всех своих внешних данных Любава никогда не пробуждала того волнения в однокласснике, с которого начинается хоть какой-то интерес.

Подруга Любавы, Лиза, гордо восседала вместе с Малом - добрым и открытым мальчишкой, любителем спорта и вообще любого вида активности на природе, и по совместительству предметом тайного обожания со стороны своей соседки. Не удивительно, Мал, при всей своей простой мальчишечьей внешности, лишенной всякой брутальности, был совсем не дурен собой. Светло-каштановые волосы всегда коротко подстрижены и аккуратно причесаны, результат строго воспитания, а взгляд глубоких карих глаз с медовым переливом смотрит так вдумчиво, словно ты самый важный человек на свете. Едва заметные веснушки на переносице. Но больше всего цепляла его улыбка. Такая трогательно неуверенная, робкая, подобно вспышке скоротечная.

Еще более, чем их классная руководительница, увлеченная новой рассадкой, была несменная староста класса Василиса из рода Прекрасных. Делая пометки на чистом листочке, девушка внимательно обводила одноклассников взглядом, словно прощупывала каждого. И настолько был ощутим этот взгляд ее острых, маленьких черных глаз, что тот, на кого он падал, невольно скукоживался. На строгом овальном лице Василисы редко можно было заметить улыбку, все больше ее сведенные вместе, аккуратно выщипанные темные брови. Самовольно возложив на себя роль Цербера, девушка следила за порядком в классе, бесцеремонно вмешиваясь даже в их частную жизнь. Ее подруга, богатырша Румяна, поджарая загорелая девчонка, с чуть курносым носиком и упрямым взглядом, являлась гордостью учительницы по физкультуре. В отличие от своей подруги, Румяна предпочитала не принимать активного участия в дрессировки класса. Но охотно оказывала Василисе всю требующуюся с ее стороны помощь и моральную поддержку. Только им было под силу урезонить Любаву, да и вообще навести мосты между одноклассниками, организовать мероприятие. За что класс был им безмерно благодарен.

Глава 4

- Это шо, Борька тебя провожал? Неужто встречаетесь? – забавно шаркая, спросила Клавдия Ягинична.

Имея славу могущественной ведьмы, бабушка никак не стремилась соответствовать образу. Возможно, в былые времена все было иначе, но сейчас Клавдия Ягинична ничем не отличалась от любой рядовой бабушки: халат с нелепым рисунком плотно облегал увесистую грудь женщины, длинные волосы были собраны в невообразимую высокую прическу, в которой сквозь седые пряди проглядывались цветные бигуди, на ногах валенки, ведь по утверждению бабушки, у нее всегда мерзнут ноги, на носу очки в массивной оправе. И завершал весь этот ансамбль цветастый павловский платок, накинутый на плечи.

- Нет, - поспешно опровергла эту мысль Танья и с горечью добавила, - какой там…

- А шо это, я не поняла? Да не родилось еще такого богатыря, которого мы бы околдовать не смогли! - с жаром затараторила бабушка.

Фея на это только неловко улыбнулась, совсем не считая, что обладает тем знаменитым обаянием, присущим роду Ягиничных.

Делясь с бабушкой всеми подробностями своей жизни, Танья и в этот раз не изменила себе, желая поведать о своем приключении с Волком.

- Бабушка, а ты сталкивалась когда-нибудь с колдуном? – бросила она вводную.

- А по што тебе? – поправляя очки, поинтересовалась колдунья.

- Просто у нас в классе…, - начала Танья.

- Обожди, пошли на кухню, - махнув за собой, закосолапила Клавдия Ягинична. – И руки не забудь помыть, - обернувшись, вспомнила бабушка.

Миновав гостиную, в которой обычно все собирались на праздник, Танья оказалась в просторной светлой кухне, обосновавшейся в углу дома, и села за большой круглый стол. История его появления в кухонном интерьере представлялась довольно забавной. Раньше на его месте располагался традиционно обычный прямоугольный стол, но Ноябрина Ягинична по какой-то причине постоянно ударялась об его углы, в итоге дошло до того, что во время готовки женщина в очередной раз задела угол несчастного стола и уронила все содержимое с противня на пол. Это была последней каплей. Никто не знает, что случилось с тем столом, но уж больно довольно улыбалась колдунья, глядя, как горят дрова в камине. С тех пор кухню объявили безугловой зоной.

- Ешь давай, худая, как палка, скоро один дух останется, - расставляя еду, при этом громко гремя тарелками, ворчала Клавдия Ягинична.

- Ба-а, - недовольно простонала Танья, нахмурившись. Девушка даже не взглянула на предложенные яства. – Ты не хочешь рассказывать? – с легким разочарованием в голосе спросила девушка.

- А об чем ты спрашивала? – смешно сощурившись, поинтересовалась бабушка. – Я уже усе забыла.

- Ба-а, о колдуне, - нетерпеливо напомнила фея.

- А, да, конечно, бегал за мной, - садясь за стол напротив внучки, произнесла колдунья.

- Бегал? – прыснула от неожиданности Танья, с трудом представляя, как ее древняя бабушка разбивает мужские сердца.

- Да, представь себе! – уверенно кивнула та, положив локоть на стол. – Я, шо, думаешь, всегда такая была? Да твоя бабушка, если хошь знать, моделью работала!

- Да-да, помню, - заулыбалась фея.

- Ну, как, это тогда манекенщицей называлось, - предалась ностальгии Клавдия Ягинична. - Помню, вещи после показа можно было с собой забрать.

- Бабушка, мы с тобой о другом говорили! – мягким голосом напомнила Танья.

- А, да, колдун. В веку каком? – нахмурилась, Клавдия Ягинична, - в пятом, что ли, это было.

Танья что было сил закусила губу.

- Кажись, в пятом, - усаживаясь поудобнее, продолжила древняя колдунья, - похитил он меня тогда, все невестой уговаривал стать. – И тут голос ее сделался сердитым, наполнился таким возмущением, что пожилая женщина сама не заметила, как начала тараторить, ведя диалог сама с собой, - это ж надо, невестой! Ишь, какой! Хоть бы букет ромашек подарил, жлоб! Права я? Права! Невестой, - фыркнула она. – А шо ж не женой? – моргнув несколько раз, Клавдия Ягинична вернула себе самообладание и уже спокойнее, но все равно с потаенным негодованием, продолжила, - Вот он меня за мою строптивость в камень и превратил. Да-а… В те времена это любовью называлось…

- А дальше? – не вытерпев, поторопила бабушку фея.

- Как полагается, - развела руками Клавдия Ягинична. – Появился богатырь, да и порубил колдуна. Ох, а какой красавец был! – впервые за все повествование глаза бабушки заблестели, а на деках проступил девичий румянец. – Жаль, помер быстро.

- Как? – ахнула девушка от такой неожиданной концовки.

- Да богатыри в те времена вообще дохли как мухи. Подвиги ж им подавай. То за жар-птицей, то Кощея сразить. Мой вот отправился, не знаю куда, за тем, не знаю, чем. Да и сгинул. Я уж потом, травы собирая, набрела на его кости.

- Да уж…, - откинувшись на спинку стула, выдохнула фея.

- А ты шо про колдуна вдруг спросила? – насторожилась колдунья.

Увлеченная рассказом бабушки, Танья уже и позабыла об изначальной причине их диалога.

- А! – и девушка неловко выпрямилась. – Ты ведь знаешь Волка? Меня с ним в этом году посадили. Вот хотела подружиться.