Однажды я живу

Я и те, кто меня окружает

***

Наливается светом дивное утро. В воздухе чувствуется осенняя прохлада, но по-прежнему тепло и, однако, немного тоскливо. Вокруг все больше красок, под ногами хрустит безжизненная листва. По дорожкам неспешно шагают по своим делам персонажи различных историй. Мы остановимся на одном из них…

***

Тим

– Тим, в школе слушай учителя и делай задания, старайся, – настоятельно причитала сестра.

– Справлюсь на этот раз, – раздраженно сказал я, опуская голову.

Сестра отводит меня в школу каждое утро. Я прекрасно знаю дорогу, ходил по ней весь прошлый год, но она одного не пускает. Не доверяет или боится, и у нее есть повод. Ей шестнадцать лет, зовут ее Соня. Она постоянно носит старое, уже изношенное, платье с длинным рукавом цвета опавшей листвы. Ее редкие белокурые волосы развиваются по ветру, а глаза, полные усталости и забот, смотрят куда-то в пустоту. Я понимаю ее, знаю, почему она беспокоится.

Ее брат остался на второй год в первом классе. Сестра говорит, что ничего страшного, но мне стыдно. Я не из тех детей, которые бегают, дерутся и обзываются, в общем, делают все, кроме указаний учителя. Я стараюсь, правда, стараюсь. Пытаюсь слушать и делать все, что говорят, но всегда выходит неверно. Дело могло бы быть в учителе или в школьной программе. Но мне давно известно, что я не обычный ребенок. Соня говорит, что справлюсь, если постараюсь, но по вечерам, когда ложусь спать, слышу, как мама говорит, что я дурачок и никогда не буду наравне с другими детьми. Думал об этом, когда меня водили по различным врачам. При приеме в школу, миловидная женщина лет тридцати, выслушав меня, безнадежно вздохнула, а потом шепталась с мамой в коридоре о каком-то специальном классе. Не очень понимаю, как на все это реагировать и что с этим делать. Стараюсь делать вид, что ничего не замечаю. Пусть и правда, буду выглядеть довольным дурачком-второгодником, чем покажу всю ту колкую боль, которую ощущаю в груди.

И все бы ничего, но я не умею читать. Вернее, умею, но не понимаю ни слова из прочитанного. Мне было крайне легко сдать все предметы на двойки и остаться на второй год. Хорошо, что не очень переживаю из-за одноклассников. Все равно отношения с ними не очень задались, со мной все отказались дружить, шептались за спиной, раскидывали мои вещи. Скорее бы закончить школу…

Новые одноклассники ничуть не лучше прежних. Каждое утро, заходя в класс, надеюсь, что они увидят во мне хорошего, доброго человека и ответят взаимностью…

– Всем, привет! – я зашел в класс и прошел к своему месту на последней парте. Кто-то машинально ответил на приветствие, другие сделали вид, что ничего не слышали, третьи презрительно посмотрели и зашептались: «Опять этот тупой пришел, так и будет учиться в первом классе всю жизнь!».

Так проходят мои школьные будни. Вчера в коридоре меня несколько раз толкнули, один раз упал так, что сильно ушиб руку. Пару дней назад закинули мою теплую одежду высоко на дерево. Пришлось идти домой в одной футболке, хорошо еще не сильно холодно, промерзнуть не успел, но было очень обидно. Часто мне хочется плакать, но сестра говорит, что мальчики не плачут, и я держусь. Иногда отвечаю ребятам тем же, кричу на них, ругаюсь, однажды даже ударил своего бывшего соседа по парте, который писал мне неприятные записки за спиной учителя. Потом не мог уснуть из-за этого, было очень стыдно. Мне не хочется быть таким, но вся агрессия окружающих меня людей, остается во мне. За что они так со мной?

Итак, это лишь октябрь, на улице холодает с каждым днем, все живое тоскливо вздыхает по теплым денькам и укладывается под теплое белое одеяло, а мой новый класс меня уже ненавидит. Неплохое начало.

***

Соня

– Соня, подойди, мне нужно с тобой поговорить, – обратилась к дочери женщина лет сорока. Она сидела на кухне с маленьким зеркальцем, стараясь добавить на лицо как можно больше красок. Темные редкие волосы приходилось приправлять шевелюрой длинных конских волос, которые успели изрядно поредеть и выгореть на солнце. Виднелись морщины, кожа была дряблой и опухшей.

Одевалась же она впору одногодкам своей дочери, лишенных вкуса и такта. Ее любимым нарядом был красный бюстгальтер под белой прозрачной блузкой и юбка, которая едва прикрывала самое необходимое.

Я зашла в комнату и стала ждать, пока мама сама заговорит. Когда смотрю на нее, во мне борется целый спектр эмоций от раздражения и презрения до жалости и сострадания. Я никогда не знала своего отца, лишь пару раз видела отца Тима, да и тот поспешил раствориться после получения столь неожиданной и «приятной» новости. Кажется, никогда не смогу ее простить. Сейчас у нас живет очередной «папочка» и мы вынуждены сидеть тихо, чтобы не спугнуть очередное мамино счастье.

– Вот что, – начала женщина, уткнувшись в зеркало, – наш оболтус сам школу точно не закончит, ему нужно помочь.

– Ты вдруг начала заботиться о сыне? – с недоверием бросила я.

– Не хами матери, я записала Тима на первое занятие в школу, где учат читать, сходи с ним, сама не могу, мне некогда, – настоятельным тоном ответила мама, заканчивая прихорашиваться. Она улыбнулась себе в зеркало, и, не взглянув на меня, вышла из комнаты.

– Ненавижу тебя! – я была в ярости, устала от безучастности матери. У меня школа, друзья, а приходится самой заботиться о брате. Конечно, я очень его люблю, но не могу дать ему всей поддержки, которую могла бы сделать настоящая любящая мама. Но я, кажется, единственный человек, которому не все равно.

Два новых друга

***

Тим

Я уродец, не такой как все… Я могу лечить все живое. Год назад вылечил свою кошку, которая выпрыгнула из окна. Сам не знаю, как это у меня получилось. Хотел пожалеть ее, сказал мои волшебные слова, которым научила Соня, и погладил ее. Моя рука засветилась. А кошка прожила еще несколько месяцев, пока не умерла от старости. Также много раз спасал бездомных животных, даже растения цветут и восстанавливаются при моей помощи. Я никому этого не говорил. Так меня и вовсе начнут избегать. Я и без того слишком странный для всех. По этой причине, никогда не помогал людям, мне было страшно. Но с той девочкой, которую встретил у школы, все было иначе. Захотел ей довериться и открыть себя. Наверное, больше ее никогда не увижу, но мне стало легче, что кому-то помог. Мне было ее так жалко из-за раненой коленки!

С мыслью о красивой девочке, открыл глаза. Я нахожусь явно не дома.

– Тим, ты очнулся! – ко мне подбежала сестра.

– Где я?

– Ты в больнице, ты вчера… упал и ударился головой, – встревоженно ответила Соня.

Верно, голова сильно болит, я сразу этого не почувствовал, странно, ничего не помню, что вчера было.

В палату зашла мама.

– Тим, как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Вот что хотела с вами обсудить. Ребятки мои, никому не говорите, что это Дамир Тима толкнул, его опять посадить могут, а нам это не надо. Я поговорю с ним, он больше вас не тронет, – она умоляюще посмотрела на меня и сестру.

Сестра возмущенно выбежала из палаты и хлопнула дверью.

– Хорошо, сынок?

– Ладно, мама, – я вспомнил, что произошло вчера. Был расстроен словами мамы. Хотел помочь ей, а в итоге оказался таким слабым и беззащитным. Волна стыда и ненависти к самому себе подкатила комом к горлу, кажется, мои щеки вспыхнули огнем.

– Ну, отдыхай, – бросила мама и убежала из палаты.

Я остался совсем один. Иногда даже люблю побыть один с самим собой. Никто не смотрит на меня с жалостью и состраданием, и тогда начинаю мечтать о друзьях, о школе, и совсем забываю, кто я есть на самом деле.

В палату открылась дверь. Это была она! Та самая девочка с коленкой.

– Привет, – застенчиво улыбнулась девочка. – Я принесла тебе грушу. Узнала, что ты попал в больницу, и попросила маму прийти сюда. Вот, держи.

– Спасибо… – растерялся я. Не мог отвезти от нее глаз. Как она узнала, что я здесь? Зачем пришла? Что мне ей сказать, вдруг она поймет, что я урод и убежит? Боюсь пошевелиться, пусть этот момент замрет хотя бы на время…

– Как твоя голова? – она подошла ближе. – Мы с мамой разговаривали с твоей сестрой, она сказала, ты здорово ударился.

– Все нормально, уже почти не болит.

– Я хотела сказать тебе спасибо, ты в тот раз так быстро ушел… – не решаясь продолжить, она замолчала.

– Как ты это сделал? – наконец вырвалось у нее.

– Я не такой как все, ты зря сюда пришла, обычно меня все избегают, вот и ты уходи, – печально выпалил я. Мои чувства разрывали меня на части, я так хотел с ней подружиться и так ненавидел себя за то, что это невозможно.

– Я никуда не уйду. Меня, кстати, Лея зовут, – настойчиво заявила она.

– Меня Тим, – от неожиданности сказал это очень быстро и громко, и уставился на нее огромными глазами. Почему она не ушла? Чего хочет?

– Давай будем дружить? – она протянула мне руку.

– Хорошо… – я взял ее руку. Вдруг стало тепло и спокойно. Эта удивительная девочка, хлопая длинными ресницами, открыла мне всю возможную доброту этого мира.

Вскоре она ушла. Мы договорились с ней встретиться как-нибудь после школы. Я еще долго не мог прийти в себя после этой встречи. Возможно, она просто не успела заметить, что я другой. Она это поймет, и больше никогда со мной не заговорит. Но ее слова, кажется, останутся навсегда в моей голове. Я лег на кровать, а по моим щекам потекли соленые слезы, обжигая щеки, словно лучики солнца в самый жаркий летний день.

Когда я пришел в себя, голова почти не болела, а эйфория после встречи с моим новым другом немного отступила, я решил прогуляться по больнице.

***

Опечаленная мать

 – Сожалеем, мы сделали все что могли, остается только надеется на чудо… – врач вышел из палаты, бросив взгляд на девушку, лежащую без сознания.

Как это могло произойти? Почему именно моя дочь так сейчас страдает? Говорят, машина вылетела из-за угла, она не успела ничего сделать. Мысли путаются в голове. Кажется, я вот-вот потеряю сознание, пожалуйста, пусть я окажусь на ее месте!

Слезы лились ручьем, я смотрела на свою дочь и не могла поверить, что это все на самом деле.  Долго не могла заметить мальчика, стоявшего в дверях. Он смотрел на нее. Что ему нужно? Ему меня жалко? Да, что он может понимать!

– Что с ней? – вдруг спросил он.

– Уходи! Мне не нужны разговоры, она умирает, – я не выдержала, и слезы с новой силой хлынули, я упала на пол и закрыла лицо руками.