Одни в лифте

Глава 1. Последняя

Среда, 19:47

Алиса ненавидела этот этаж.

Восемнадцатый. Святая святых. Здесь располагался кабинет заместителя генерального директора, приёмная с секретаршей, которая смотрела на всех остальных свысока, и конференц-зал с панорамными окнами на весь город.

Сюда просто так не заходили. Сюда вызывали.

Как сегодня вызвали её.

— Ветрова, — раздалось из-за спины, и Алиса вздрогнула.

Она стояла у лифтов и тупо смотрела на табло, где горела цифра восемнадцать. Нервы были на пределе после получасового разноса в кабинете начальницы отдела, которая заставила её переделывать отчёт в третий раз.

— Вы вниз или так и будете стоять?

Голос был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. И очень знакомый. Настолько знакомый, что внутри всё сжалось в тугой узел.

Алиса обернулась.

Дамир Волков стоял в двух шагах от неё, засунув руки в карманы идеально сидящих брюк. Пиджак дорогой ткани был расстёгнут, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута — вольность, которую он позволял себе только после окончания рабочего дня. Тёмные волосы чуть взлохмачены, будто он привычно запускал в них руку, когда думал. Под глазами — тени. Но даже уставший, помятый, он выглядел так, будто сошёл с обложки мужского журнала.

Алиса почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Вниз, — выдавила она, отворачиваясь к лифту. — Жду лифт.

— Он уже минуту стоит на первом, — лениво заметил Волков, кивая на табло. — Кто-то заблокировал двери. Придётся подождать.

Она кивнула, не оборачиваясь. Пожалуйста, только бы он не подошёл ближе. Только бы не заговорил ещё о чём-нибудь. В офисе ходили легенды о его пронизывающем взгляде, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Алиса не была готова проверять это на себе.

Волков, к счастью, отошёл к окну и достал телефон. Краем глаза Алиса видела, как он хмурится, глядя в экран, потом убирает телефон в карман и снова смотрит на табло лифта.

— Чёрт, — негромко выдохнул он. — Ну и ладно.

Алиса не поняла, к чему относилось это «ладно», но уточнять не стала.

Лифт приехал через три минуты. Двери открылись с мелодичным звонком, и Алиса шагнула внутрь первой, мечтая только об одном — чтобы этот спуск продлился как можно меньше и чтобы Волков остался на своём восемнадцатом.

Но он вошёл следом.

Нажал кнопку первого этажа. Отступил в противоположный угол.

И двери закрылись.

Алиса смотрела на мелькающие цифры: 17... 16... 15... Ещё немного, и она вырвется на свободу, сядет в метро, уткнётся в телефон и забудет этот дурацкий день.

14... 13... 12...

Лифт дёрнулся.

Сначала чуть-чуть — Алиса даже не поняла, показалось или нет. А потом резко, сильно, так что она вцепилась в поручень, а Волков качнулся, выставив руку, чтобы удержаться за стену.

Свет моргнул.

Раз.

Два.

И погас.

Темнота навалилась мгновенно. Абсолютная, густая, как чернила. Алиса зажмурилась и открыла глаза — разницы не было.

— Что за... — выдохнула она.

Где-то справа раздался тяжёлый вздох.

— Твою мать, — очень тихо, почти без эмоций сказал Волков.

Алиса шарила рукой по стене в поисках кнопки вызова диспетчера. Нащупала, нажала. Тишина. Нажала ещё раз. Ещё. Ничего.

— Бесполезно, — голос Волкова раздался совсем рядом, хотя она не слышала, чтобы он подходил. — Система сдохла. Я уже проверил.

Она замерла.

— Вы видите в темноте?

— Нет. Я успел нажать все кнопки, пока вы паниковали.

— Я не паникую! — выпалила Алиса и тут же поняла, что голос срывается на визг.

Волков хмыкнул. Она не видела его лица, но отчего-то была уверена — он сейчас закатывает глаза.

— Как скажете. Давайте телефон. Нужен свет.

Алиса послушно достала айфон из кармана. Экран вспыхнул, осветив узкое пространство лифта. Волков стоял в полуметре, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё.

Близко. Слишком близко.

— Связь есть? — спросил он, кивая на экран.

Она глянула. Два деления. Но значок вызова горел тускло.

— Есть, — выдохнула она с надеждой и тут же набрала 112.

— Бесполезно, — повторил Волков, но не остановил.

Гудок. Тишина. Сброс.

Алиса набрала снова. Тишина.

— В лифте связь не берёт, — сказал Волков устало. — Металлическая клетка, экранирование. Базовые вещи.

Она подняла на него взгляд. В свете экрана его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, тёмные глаза, жёсткая линия губ. Красивый. До одури красивый. И холодный, как эта зеркальная стена, к которой она прижималась спиной.

— И что нам делать? — спросила она тихо.

Он пожал плечом.

— Ждать.

— Сколько?

Волков вытащил свой телефон, глянул на экран.

— Половина восьмого. Охрана делает обход в двенадцать ночи и в шесть утра. Может, раньше хватятся, если увидят, что лифт не работает. Может, позже.

— То есть мы тут до утра? — в ужасе переспросила Алиса.

— Если повезёт — до двенадцати. Если нет — до шести.

У неё подкосились ноги. Она медленно сползла по стене и села на пол, обхватив колени руками. Телефон в руках дрожал.

— Нет, нет, нет... — зашептала она. — Только не это. Только не в лифте...

— Клаустрофобия? — спросил Волков без особого интереса.

— Нет. Да. Не знаю, — она зажмурилась. — Я просто... ненавижу замкнутые пространства.

Он помолчал. Потом, к её удивлению, тоже сел. Напротив неё, прислонившись спиной к противоположной стене. Их разделяло метра полтора.

— Смотрите на меня, — сказал он.

— Что?

— Смотрите на меня. Не в темноту. На меня. Так легче.

Алиса подняла глаза. В свете умирающего экрана его лицо было единственным островком реальности в этом чёрном кошмаре.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Алиса.

— Алиса, — повторил он, и от того, как прозвучало её имя в его исполнении, по спине побежали мурашки. — Я Дамир. Хотя вы и так знаете.

— Все знают.

— Приятно быть популярным, — усмехнулся он.

Она не ответила. Смотрела на экран, где заряд батареи таял на глазах. 4%... 3%...

— Дайте угадаю, — сказал Волков. — Зарядка на исходе, пауэрбанка нет, дома ждёт кот, которого некому кормить, и вы мечтаете оказаться где угодно, только не здесь.

Алиса подняла взгляд.

— Кота нет. Остальное — в точку.

— Ясно, — кивнул он. — Тогда давайте договоримся. Вы не сходите с ума от страха, я не бешусь от вашей истерики. Идёт?

— Я не истеричка, — огрызнулась она.

— Пока нет, — он чуть склонил голову, разглядывая её. — Но потенциал есть.

Алиса хотела ответить резкостью, но экран моргнул в последний раз и погас.

Темнота снова сомкнулась вокруг.

И в этой темноте вдруг стало слышно всё: дыхание — своё и чужое, шорох одежды, когда Волков, видимо, менял позу, гул собственной крови в ушах.

— Дышите глубже, — раздался его голос. Спокойный, ровный. — И не молчите. Говорите что-нибудь.

— О чём?

— О чём хотите. Например, почему вы на работе в полвосьмого вечера? Молодые красивые девушки в это время обычно пьют вино с подругами или ходят на свидания.

Алиса нервно усмехнулась.

— Молодые красивые девушки, у которых начальница — стерва, переделывают отчёты в третий раз.

— Начальница — Марина?

— Она самая.

Волков хмыкнул.

— Да, Марина умеет выжимать соки. Терпите. Она скоро уйдёт в декрет.

— Скоро — это когда? — с надеждой спросила Алиса.

— Через полгода.

Надежда умерла.

— Я не выживу полгода, — честно сказала Алиса.

Волков засмеялся. Коротко, хрипло, но вполне искренне.

— Выживете. Люди и не такое выживают. Я, например, как-то ночевал в машине в минус двадцать, потому что бизнес прогорел и квартиру забрали. Ничего, выжил.

Алиса замерла.

— Вы шутите?

— Ни разу.

— Но вы же... — она запнулась. — Вы же Волков.

— Да, это моя фамилия. И что?

— Ну... — она не знала, как сказать, что в её представлении такие люди, как он, рождаются с золотой ложкой во рту и никогда не ночуют в машинах.

Волков, видимо, понял без слов.

— Думаете, у кого богатые родители всё легко? — в его голосе послышалась горькая усмешка. — Ошибаетесь. Мой отец выгнал меня из дома в двадцать лет с одним напутствием: «Стань человеком или сдохни». Я становился. Разными способами.

Алиса молчала, переваривая.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила она наконец.

— Чтобы вы отвлеклись. Сработало?

Она прислушалась к себе. Страх никуда не делся, но отступил на второй план. В груди теплилось любопытство.

— Сработало, — призналась она.

— Отлично. Тогда теперь ваша очередь.

— Моя?

— Рассказывайте что-нибудь о себе. Правила игры: полная честность. В темноте врать бесполезно — всё равно не видно лица, а интонация выдаст.

— И что вы хотите знать?

— Самый страшный ваш страх.

Алиса помолчала.

— Закончиться, не оставив следа, — сказала она тихо. — Прожить жизнь серой мышью, которую никто не запомнит. А у вас?

Волков ответил не сразу.

— Потерять контроль, — наконец сказал он. — Над собой. Над жизнью. Над тем, что происходит вокруг.

— И часто теряете?

— Раньше часто. Последний раз... — он запнулся. — Год назад.

Алиса ждала продолжения, но он молчал.

— Что случилось год назад? — рискнула спросить она.

В темноте повисла тяжёлая тишина. Алиса уже решила, что он не ответит, как вдруг Волков заговорил:

— Я пришёл домой пораньше. Хотел сделать сюрприз. У меня в кармане лежало кольцо, которое я купил за месяц до этого и всё никак не решался предложить. Думал, сегодня тот самый день.

Он сделал паузу.

— Она была не одна. С моим лучшим другом. В моей постели.

У Алисы перехватило дыхание.

— Мне очень жаль, — выдохнула она.

— Мне тоже, — просто сказал Волков. — С тех пор я завязал с сюрпризами. И с доверием.

Она хотела что-то сказать, но не успела.

Лифт вдруг дёрнулся. Коротко, резко, будто пытался поехать, но не смог. А потом где-то глубоко в шахте раздался протяжный металлический скрежет.

Алиса вскрикнула и вцепилась в пол.

— Тихо, — резко сказал Волков. — Не двигайтесь.

Она замерла.

Скрежет стих. Наступила тишина. Такая глубокая, что закладывало уши.

— Что это было? — прошептала Алиса.

— Понятия не имею, — голос Волкова звучал напряжённо. — Но похоже, мы теперь не просто застряли. Мы теперь висим хрен знает где.

— В смысле?

— В смысле, трос мог оборваться. Или система заблокировалась. Если лифт упадёт — мы даже не успеем понять.

У неё сердце ушло в пятки.

— Вы специально меня пугаете?

— Нет. Я готовлю к худшему.

Алиса зажмурилась в темноте. Дышать стало трудно. Стены будто сдвигались, давили со всех сторон.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Мне кажется, я задыхаюсь...

— Алиса, — его голос вдруг стал мягче. Совсем другим. — Слушай меня. Ты слышишь?

Она закивала, хотя он не мог видеть.

— Дыши со мной. Вдох. Выдох. Ещё раз. Вдох. Выдох.

Она повторяла, как заведённая. Раз за разом.

— Хорошо, — сказал он. — Ещё. Молодец.

И вдруг Алиса почувствовала тепло. Его рука накрыла её ладонь, сжатую в кулак. Пальцы Волкова — сильные, тёплые — медленно разжали её кулак и переплелись с её пальцами.

— Я здесь, — тихо сказал он. — Мы справимся.

Алиса замерла.

Его рука не отпускала её руку. И от этого прикосновения, такого простого и такого невозможного, мир вдруг перестал рушиться.

Она сидела в темноте, в застрявшем лифте, чёрт знает на какой высоте, держа за руку мужчину, которого должна была бояться.

И впервые за этот долгий вечер ей не было страшно.

Глава 2. Точка невозврата

Среда, 21:14

Они сидели в темноте уже больше часа.

Алиса потеряла счёт времени. Телефон не работал, наручных часов у неё не было, а Волков — Волков молчал.

Его рука всё ещё сжимала её пальцы. Не отпускал. Или она не отпускала? В какой-то момент это перестало иметь значение.

— Затекло всё, — негромко сказал Дамир. — Надо встать, размяться.

— А если лифт упадёт?

— Если лифт упадёт, мы даже не успеем понять. Сидя или стоя — без разницы.

Алиса вздрогнула от такой формулировки, но послушно поднялась, опираясь на его руку. В темноте она не видела, где стена, где он, и на шаг вперед наткнулась на что-то твёрдое и тёплое.

На него.

— Осторожнее, — выдохнул Дамир ей прямо в макушку.

Она отдёрнулась, будто обожглась, но он удержал её за локоть.

— Стоять. Не дёргайся. А то упадёшь.

— Я не падаю.

— Упадёшь. Тут полметра пространства, а ты мечешься, как птица в клетке.

Она хотела огрызнуться, но поняла, что он прав. Она действительно металась. Потому что его близость сводила с ума больше, чем темнота.

Дамир отпустил её локоть, и Алиса сделала шаг в сторону, нащупав стену. Прислонилась спиной к холодному зеркалу. Чуть дальше. Безопаснее.

— Воды хочется, — сказала она, чтобы нарушить тишину.

— Представь, что ты в пустыне и идёшь к оазису.

— Глупо.

— Работает. Я так всегда делаю, когда хочется пожрать, а нельзя.

— Вы часто голодаете? — усмехнулась она.

— Раньше часто. Когда бизнес только начинал, денег хватало только на аренду офиса. Ели раз в день. Доширак, если повезёт.

Алиса не видела его лица, но почему-то представила молодого, голодного, злого Дамира, который ночует в машине и мечтает разорвать всех конкурентов.

— И ничего, — продолжил он. — Выжили. Теперь у меня дом за городом, машина, водитель. А доширак вспоминаю с ностальгией.

— У вас есть дом? Я думала, вы в центре живёте, в небоскрёбе каком-нибудь.

— Надоело в клетках. Теперь лес, тишина, три этажа одиночества.

Три этажа одиночества. Алиса почему-то зацепилась за эту фразу.

— А семья? — спросила она тихо.

— Нет.

— Родители?

— Отец умер два года назад. Так и не помирились. Мать в Испании, у неё новая жизнь. Я там лишний.

Алиса молчала. Ей хотелось подойти и обнять его. Дурацкое, невозможное желание.

— А у тебя? — спросил Дамир.

— Мама. В маленьком городе. Работает в школе, учит детей английскому. Мечтает, чтобы я вышла замуж за миллионера и забрала её в Москву.

— Что ж, шанс есть, — усмехнулся он. — Сидишь в лифте с замом генерального.

— Зам генерального, который через час забудет моё имя, — брякнула Алиса и прикусила язык.

Тишина. Очень напряжённая.

— Думаешь? — спросил Дамир. Голос изменился. Стал ниже, серьёзнее.

— Я ничего не думаю, — быстро сказала она. — Я просто... язык у меня без костей. Не обращайте внимания.

— Обращаю.

Она замерла.

— Алиса.

— Что?

— Иди сюда.

Это не было вопросом. Это был приказ. Тихий, спокойный, но от которого по коже побежали мурашки.

— Зачем?

— Затем, что я хочу тебя видеть. Хотя бы силуэт.

— Темно же.

— Глаза привыкли. Я вижу твоё дыхание.

Она не двигалась.

— Не бойся, — добавил он мягче. — Я не кусаюсь. Обещаю.

И она пошла.

Сделала шаг. Второй. Протянула руку в темноту и наткнулась на его грудь. Твёрдую, горячую, в тонкой рубашке, под которой угадывались мышцы.

— Ближе, — сказал он.

Она шагнула ещё. Теперь между ними не было расстояния. Она чувствовала его дыхание на своих волосах. Его руки лежали на её плечах — осторожно, будто она была хрустальной.

— Трясёшься, — заметил он.

— Холодно.

— Врёшь.

Она промолчала. Потому что правду сказать было страшнее.

— Почему ты врёшь, Алиса?

— Потому что вы — мой начальник.

— Сейчас я не начальник.

— А кто?

Он помолчал. Его пальцы скользнули выше, к её шее, погладили кожу за ухом, и у Алисы подкосились колени.

— Понятия не имею, — сказал он хрипло. — Но точно не начальник.

— Дамир...

— Тихо.

Его пальцы перебирали её волосы. Медленно, невесомо. Алиса закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его тепло. Его запах. Его дыхание.

— Красивые у тебя волосы, — сказал он вдруг. — В офисе всегда убраны в этот дурацкий пучок. А здесь — рассыпались. Мягкие. Как шёлк.

— Вы не могли видеть мои волосы в офисе.

— Мог. Я всё вижу.

У неё сердце пропустило удар.

— Что вы имеете в виду?

— То, что я замечаю больше, чем кажется. Как ты сидишь согнувшись над компьютером, потому что стол высокий, а стул низкий. Как грызёшь ручку, когда злишься. Как у тебя на левой руке шрам от ожога, который ты прячешь под часами.

Алиса машинально прикрыла левое запястье правой ладонью. Откуда он знает про шрам? Она никогда не снимала часы на работе.

— Я следил за тобой, — просто сказал Дамир. — Сам не знаю зачем. Просто... ты была другая. Не как все эти куклы, которые вешаются на меня в коридорах.

— Я не вешаюсь.

— Я знаю. Потому и смотрел.

У неё сердце пропустило удар. Стоит в темноте, прижавшись к нему, чувствует, как его руки лежат на её талии — осторожно, будто она хрупкая, будто боится спугнуть.

— Зачем? — шепнула она.

— Сам не знаю. Просто... ты не такая.

— Какая — не такая?

— Не пытаешься понравиться. Не строишь глазки. Не улыбаешься дежурно. Ты просто... есть. И от этого глаз не оторвать.

Алиса молчит. В голове пустота. Только его дыхание над макушкой, только тепло его рук, только темнота, в которой можно быть собой.

— Алиса.

— М-м?

— Можно я тебя обниму? Просто обниму. Без ничего.

Она кивает, хотя он не видит.

— Да.

Он притягивает её ближе. Теперь она стоит, прижавшись щекой к его груди, слушает, как колотится сердце. Быстро. Сильно. Неспокойно.

— Замёрзла? — спрашивает он.

— Немного.

Он снимает пиджак, накидывает ей на плечи. Ткань пахнет им, дорогим парфюмом, табаком, чем-то тёплым и родным.

— Ты чего? — она поднимает голову. — Сам замёрзнешь.

— Я покрепче буду.

И снова прижимает к себе. Руки на спине, пальцы чуть перебирают ткань её блузки, будто запоминают на ощупь.

Время тянется. Минуты? Часы? Алиса потеряла счёт. Есть только его дыхание, его тепло, его руки, которые иногда чуть сильнее сжимают, будто он боится, что она исчезнет.

— Неудобно стоять, — шепчет она.

— Сядем?

— Давай.

Они сползают по стене вниз. Он садится первым, она — рядом, прижавшись к его боку. Его рука ложится ей на плечо, притягивает ближе.

— Так тепло? — спрашивает он.

— Угу.

Она кладёт голову ему на плечо. Закрывает глаза. В темноте это так легко — делать то, что никогда не сделала бы при свете.

— Расскажи что-нибудь, — просит он.

— О чём?

— О себе. Что хочешь.

— Я... — она задумывается. — Я море люблю. Ни разу не была, но люблю. Представляю иногда: сижу на берегу, волны шумят, и никого нет. Только я и море.

— Почему не была?

— Денег нет. Сначала училась, потом работа, потом... всё как-то не до того.

— А поехала бы?

— Мечтаю.

Он молчит. Потом его пальцы находят её руку, переплетаются с её пальцами.

— Красивая у тебя мечта, — тихо говорит он. — Простая. Честная.

— А у тебя?

— У меня?

— Ну да. О чём ты мечтаешь?

Долгая пауза. Она чувствует, как напряглись его плечи.

— Не знаю, — наконец говорит он. — Раньше знал. Деньги, власть, статус. Всё, что хотел, получил. А теперь... пусто.

— Совсем пусто?

— Совсем.

Она сжимает его пальцы.

— Так не бывает.

— Бывает.

— Нет. Просто ты забыл. Это другое.

— Может быть.

Они молчат. Темнота обволакивает, убаюкивает, делает близкими.

— Алиса.

— М-м?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что есть. За то, что говоришь просто так. Не ради выгоды.

Она улыбается в темноте.

— Может, я просто не умею ради выгоды.

— Умеешь, — он усмехается. — Просто не хочешь. Это редкость.

Она хочет ответить, но вдруг чувствует, как его голова опускается ей на макушку. Он устал. Она тоже.

— Поспи, — шепчет он. — Я посторожу.

— А ты?

— А я не усну. Мне надо подумать.

— О чём?

— О тебе.

Сердце пропускает удар. Она замирает.

— Дамир...

— Тсс. Спи.

Он гладит её по руке, по плечу, по волосам. Медленно, успокаивающе. И Алиса закрывает глаза.

Она не знает, сколько проходит времени. Может, час. Может, два.

Просыпается от того, что лифт дёргается.

— Что? — вскакивает она.

— Тихо, — Дамир уже на ногах, тянет её вверх. — Кажется, поехали.

Лампочки под потолком зажигаются. Тускло, но глаза режет.

Алиса щурится, прячет лицо в ладонях. А когда отнимает руки — видит его.

Стоит напротив, взлохмаченный, в мятой рубашке, без пиджака. Смотрит на неё. Взгляд тёмный, тяжёлый, странный.

— Ты как? — спрашивает он.

— Нормально.

Он кивает. Отводит глаза.

Лифт ползёт вниз. Одинадцатый... Десятый... Девятый...

С каждой секундой между ними вырастает стена. Та, что рухнула в темноте, снова встаёт на место.

Первый этаж. Двери открываются.

Свет, люди, шум.

— Живые! — орёт охранник. — Скорую! Воды!

Алиса выходит на ватных ногах. Кто-то суёт ей в руки стакан, кто-то спрашивает, как себя чувствует. Она отвечает, не слыша собственного голоса.

Оборачивается.

Дамир стоит в окружении спасателей, отвечает на вопросы. Холодный, спокойный, чужой.

Потом ловит её взгляд.

На секунду — всего на секунду — маска сползает. Она видит то, что было в темноте. Тепло. Нежность. Что-то, чему нет названия.

А потом он отворачивается.

И пиджак, который всё ещё на её плечах, пахнет им.

Глава 3. Послевкусие

Четверг, 04:30
Улица перед офисом

Алиса стояла на тротуаре и не чувствовала ног.

Вокруг суетились люди — спасатели, охрана, кто-то из ночных администраторов. Ей сунули в руки стакан с водой, потом ещё один, потом накинули на плечи плед поверх его пиджака.

— Девушка, вам плохо? Давайте скорую вызовем?

— Нет, — выдавила она. — Всё нормально.

Ничего не было нормально.

Она искала взглядом его. Дамира. Волкова. Того, кто несколько часов держал её за руку в темноте.

Он стоял в десяти метрах, окружённый людьми. Отвечал на вопросы, хмурился, смотрел куда-то в сторону. И ни разу — ни разу! — не обернулся к ней.

— Алиса!

Она вздрогнула. К ней бежала ночной администратор Лена — добрая женщина лет пятидесяти, которая всегда поила её чаем, когда Алиса засиживалась допоздна.

— Господи, деточка! Я только узнала! Ты как? Жива?

— Жива, — Алиса попыталась улыбнуться. — Всё хорошо.

— Хорошо? Да на тебе лица нет! Сейчас такси вызову, отвезу домой. Завтра выходной, даже не думай на работу приходить. Начальство предупредили, все в курсе.

— Спасибо, Лена.

— А это чьё? — Лена кивнула на пиджак, торчащий из-под пледа.

Алиса посмотрела вниз. Чёрная дорогая ткань, идеальный крой.

— Не знаю, — соврала она. — Наверное, кто-то из спасателей накинул.

— Отдать надо, — покачала головой Лена. — Вещь дорогая.

— Отдам, — пообещала Алиса. — Потом.

Она оглянулась ещё раз.

Дамира уже не было.

Уехал. Не попрощавшись. Не посмотрев.

— Пойдём, — Лена подхватила её под руку. — Такси ждёт.

Алиса позволила увести себя.

Она не знала, что Дамир сидел в своей машине за углом и смотрел, как садится в такси хрупкая фигурка в пледе и его пиджаке. Смотрел, пока машина не скрылась за поворотом.

— Куда едем, Дамир Андреевич? — спросил водитель.

— Домой, — ответил он коротко.

Водитель удивился. Хозяин никогда не отпускал его раньше утра. Но сегодня был особенный день.

Они ехали молча. Дамир смотрел в окно и видел только её.

---

Четверг, 05:50
Квартира Алисы

Она вошла в свою маленькую студию на окраине, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Дома.

Она дома.

Всё было как всегда. Узкая кровать, старый шкаф, маленький стол у окна, за которым она пила утренний кофе. Обычная жизнь. Ничего не изменилось.

Ничего, кроме того, что на плечах висел его пиджак.

Алиса скинула плед на пол, сняла пиджак и повесила на спинку стула. Отошла на шаг. Посмотрела.

Чужой. Дорогой. Страшно чужой.

И пахнет им.

Она протянула руку, коснулась ткани. Мягкая, тёплая. Провела пальцами по лацкану, по пуговицам, по подкладке.

Надо будет вернуть. Конечно, вернёт. В понедельник. Или... когда увидит.

— В пятницу, — сказала она вслух. — В пятницу отдам.

Она пошла в душ. Стояла под горячей водой, пока кожа не покраснела. Смывала с себя запах лифта, пыли, страха.

Но его запах остался.

Или это она просто не хотела смывать?

Алиса легла в кровать, уставилась в потолок. Глаза слипались, но сон не шёл.

Перед глазами стоял он.

Как взял её за руку. Как прижал к себе. Как гладил по волосам. Как сказал: «Можно я тебя обниму? Просто обниму. Без ничего».

А потом свет. Его взгляд. Тёплый, странный, такой, от которого внутри всё переворачивалось.

И как он отвернулся.

— Спи, — приказала она себе. — Завтра выходной. Выспишься и всё забудешь.

Но завтра наступило, и ничего не забылось.

---

Четверг, 23:50
Квартира Алисы

Она сидела на полу у кровати, обхватив колени руками, и смотрела на пиджак.

Он всё ещё висел на стуле. За день она подходила к нему раз двадцать. То погладить, то понюхать, то просто посмотреть.

В голове прокручивалось всё заново. Каждое слово. Каждое прикосновение. Каждый вздох в темноте.

— Почему ты не обернулся? — прошептала она в пустоту. — Почему уехал, не попрощавшись?

Ответа не было.

Она поднялась, подошла к окну. За ним — ночной город, огни, чужие жизни. Где-то там, за городом, в своём огромном пустом доме сидит он. Думает о чём-то.

Интересно, думает ли он о ней?

— Нет, конечно, — усмехнулась она. — У него таких, как я, знаешь сколько?

Она легла в кровать, накрылась одеялом, но через пять минут встала, взяла пиджак со стула и зарылась в него носом.

Так и уснула. Сжимая в руках чужую дорогую ткань, пахнущую им.

---

Пятница, 00:30
Загородный дом Дамира

Он стоял у окна в гостиной, смотрел на тёмный лес и курил в форточку. Виски стоял нетронутым на подоконнике.

В голове — каша.

Он думал о ней.

О том, как она прижималась к нему в темноте. Как доверчиво положила голову на плечо. Как дышала во сне — тихо, ровно, по-детски беззащитно.

Он думал о её руке в своей. О том, как не хотелось отпускать.

Когда зажёгся свет, он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Растрёпанная, бледная, с припухшими от сна губами — самая красивая женщина, которую он видел за последние... Да за последние годы.

А потом пришлось включить режим. Начальник. Волков. Лёд.

Она вышла из лифта, и он смотрел ей в спину. Хотел окликнуть. Хотел подойти. Хотел хотя бы пиджак забрать, чтобы был повод увидеть снова.

Не смог.

Потому что если бы подошёл — не отпустил бы.

— Твою мать, Волков, — выдохнул он в темноту. — Совсем рехнулся?

Она стажёрка. Ей двадцать два. Она снимает квартиру где-то на окраине, носит дешёвые туфли и понятия не имеет, в какой мир может вляпаться, если свяжется с ним.

А он — человек, у которого даже друзей нет. Только бизнес, только обязательства, только холодный дом на три этажа.

И тем не менее.

Он поднял руку и понюхал запястье.

Пахло ей. Тем самым дешёвым шампунем, который за несколько часов стал для него самым родным запахом в мире.

— Идиот, — сказал он вслух. — Хуже, чем идиот.

Он взял телефон. Нашёл в контактах номер отдела кадров. Нажал вызов.

— Алло? — сонный голос на том конце.

— Кадровая служба?

— Дамир Андреевич? — Голос мгновенно стал бодрым. — Слушаю!

— Стажёрка из маркетинга. Ветрова. Завтра чтобы у меня на столе лежало её личное дело.

— Э-э... Зачем?

— Это моё дело. Справитесь?

— Так точно. К утру будет.

Он сбросил вызов и посмотрел на телефон.

Зачем ему её личное дело? Адрес? Телефон?

Чтобы написать? Приехать? Или просто мучить себя?

— Сам не знаю, — признался он пустой комнате.

Но лёг спать с мыслью, что завтра — уже сегодня — он будет знать о ней всё.

Или хотя бы то, что можно узнать из бумаг.

Глава 4. Личное дело

Пятница, 08:15
Офис. Кабинет Дамира Волкова

Он приехал раньше всех.

Охранник на входе удивлённо поднял брови, увидев начальника в такую рань, но промолчал. Мало ли. Начальство знает, когда ему работать.

Дамир поднялся на восемнадцатый этаж, прошёл через пустую приёмную, включил свет в кабинете. Стеклянные стены, панорамные окна, идеальный порядок на столе — так, как он любил.

Сегодня этот порядок бесил.

Он сел в кресло, посмотрел на папку, которая уже лежала в центре стола. Начальник отдела кадров постарался — привёз лично в семь утра, оставил с запиской: «Дамир Андреевич, как просили».

Дамир протянул руку, но отдёрнул.

Смешно. Он, человек, который принимает решения на миллионы, боится открыть папку с личным делом какой-то стажёрки.

— Дурак, — сказал он вслух и открыл.

Первое, что бросилось в глаза — фотография. На ней она была другой. Официальной, собранной, с убранными в пучок волосами и строгим взглядом в камеру. Ничего общего с той растрёпанной девчонкой, которая спала у него на плече несколько часов назад.

Ничего, кроме глаз. Те же самые. Большие, честные, смотрит прямо, не отводит взгляд.

Дамир провёл пальцем по снимку.

— Ветрова Алиса Сергеевна, — прочитал он вслух. — Двадцать два года.

Двадцать два. Двенадцать лет разницы. Он мог бы быть её старшим братом. Или... не важно.

Образование: педагогический колледж, потом курсы маркетинга. Не МГИМО, не Вышка, не заграничные стажировки. Простая девчонка из провинции.

Место рождения: небольшой городок в трёхстах километрах от Москвы. Дамир даже название такое слышал впервые.

Родители: мать — учительница английского, отец — графа пуста.

Дамир нахмурился. Почему пуста? Умер? Ушёл? Она не рассказывала. В лифте говорили о многом, но об этом — ни слова.

Адрес регистрации: общежитие от предприятия. Фактический адрес: съёмная квартира на окраине, район, куда Дамир ни разу в жизни не заезжал.

Семейное положение: не замужем. Детей нет.

Он перечитал эту строчку три раза.

Не замужем. Детей нет.

— И что? — спросил он себя. — Тебе-то какое дело?

Дело было. Большое. Огромное. Такое, что он уже полчаса сидел и разглядывал её анкету, как школьник.

Дальше шли скучные данные: номера приказов о приёме на работу, характеристики с предыдущих мест (ничего особенного, везде «ответственная, исполнительная»), копия диплома с четвёрками и пятёрками.

Дамир закрыл папку.

Перед глазами стояла она. Не с этой официальной фотографии, а из лифта. Со сна. С припухшими губами и доверчивым взглядом.

— Простая девчонка, — тихо сказал он. — Самая обычная.

И от этого понимания стало ещё хуже.

Потому что обычные девчонки не разбивают сердца таким, как он. Они выходят замуж за ровесников, рожают детей, живут обычной жизнью. А такие, как он, проходят мимо.

Должны проходить.

Дамир убрал папку в ящик стола. Запер на ключ.

— Забудь, — приказал он себе. — Не твоего уровня.

Встал, подошёл к окну. Посмотрел вниз, на город, просыпающийся под серым утренним небом.

Где-то там, на окраине, в маленькой съёмной квартире просыпалась она. Думала о чём-то. Может, вообще забыла о нём.

— Вот и хорошо, — сказал Дамир. — Так и должно быть.

Но рука сама потянулась к телефону. Он достал его, нашёл номер отдела кадров.

— Слушаю, Дамир Андреевич!

— Контактный телефон Ветровой Алисы дайте.

— Секунду... Записываете?

— Диктуйте.

Он записал. Посмотрел на цифры.

Десять символов. Один звонок. Один шаг.

Он убрал телефон в карман.

Не сегодня.

---

Пятница, 09:45
Офис. Открытое пространство маркетинга

Алиса сидела за своим столом и смотрела в монитор.

Она пришла ровно к девяти, как обычно. Никто не обратил на неё внимания. Ну, застряла в лифте, бывает. У всех свои проблемы, никому нет дела до чужой стажёрки.

И это было хорошо. Это было правильно.

Она старалась не смотреть в сторону лифтов. Не думать о восемнадцатом этаже. Не вспоминать.

Работа помогала. Отчёты, цифры, таблицы — в них можно утонуть с головой, если постараться.

— Ветрова! — гаркнула Марина из своего кабинета. — Зайди!

Алиса вздохнула и пошла.

— Садись, — Марина кивнула на стул. — Ты как вообще?

— Нормально.

— Выглядишь хреново. Спала хоть?

— Немного.

Марина посмотрела на неё странно. Словно хотела что-то спросить, но не решалась.

— Что? — насторожилась Алиса.

— Да так... Слух тут один прошёл. Что вы в лифте не одни были.

У Алисы сердце ушло в пятки.

— С Волковым, да? — Марина понизила голос. — Мне охранник с утра проболтался. Сказал, вместе вас вытаскивали.

— Вместе, — спокойно ответила Алиса. — Он тоже застрял. Мы просто сидели и ждали. Всё.

— И всё?

— А что ещё?

Марина хмыкнула.

— Ладно, верю. Но ты это... поаккуратнее. Он мужик видный, а ты девка молодая. Ещё припишут чего не было.

— Не припишут, — Алиса встала. — Мне работать можно?

— Иди.

Она вышла из кабинета и прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле.

Охранник проболтался. Значит, скоро все узнают. Что они были вдвоём. Всю ночь. В темноте.

— Чёрт, — выдохнула она.

Весь день прошёл как в тумане. Алиса делала отчёты, отвечала на звонки, ходила на совещания. Автоматически. Механически.

Мысли были не здесь.

Они были там. В лифте. В темноте. В его руках.

Несколько раз она ловила себя на том, что смотрит на телефон. Ждёт сообщения. Звонка. Хоть чего-то.

Но телефон молчал.

Он молчал, потому что он даже номера её не знает. И не хочет знать. Потому что для него та ночь — просто ночь. А для неё...

Для неё это был первый раз за долгое время, когда она чувствовала себя живой.

— Ветрова, ты с нами? — окликнула её коллега.

— Да, — встрепенулась Алиса. — Извини, задумалась.

— Сходи покури, что ли. Вид у тебя убитый.

— Я не курю.

— Тогда просто выйди. Проветрись.

Алиса послушалась. Вышла в коридор, прошла к окну в торце здания. Отсюда был виден паркинг. Дорогие машины, одна другой круче.

Она смотрела на них и думала, что никогда не будет частью этого мира.

И правильно. Нечего там делать таким, как она.

— Ветрова.

Голос за спиной. Тот, от которого по коже побежали мурашки.

Она обернулась.

Дамир стоял в трёх шагах. В идеальном костюме, свежевыбритый, спокойный. Только глаза... глаза смотрели не как на стажёрку.

— Дамир Андреевич, — выдавила она официально.

— Ты чего здесь стоишь? — спросил он. Тихо. Без начальственных ноток.

— Проветриваюсь.

— Понятно.

Он подошёл ближе. Остановился у окна рядом. Смотрел туда же, куда она — на паркинг, на машины, на город.

— Как ты? — спросил он, не глядя на неё.

— Нормально. А вы?

— Тоже нормально.

Молчание. Такое же, как в лифте. Тягучее, тёплое, опасное.

— Пиджак... — начала Алиса. — Я его вернуть должна.

— Не надо.

— Что?

Он повернулся к ней. Взгляд тяжёлый, странный.

— Оставь себе. Или выброси. Мне не важно.

У неё внутри всё оборвалось.

— Поняла, — сказала она ровно. — Тогда я пойду? Работа ждёт.

— Иди.

Она развернулась и пошла к лифту. Сделала пять шагов.

— Алиса.

Остановилась. Не обернулась.

— Что?

— Ничего. Работай.

Она кивнула и вошла в лифт.

Двери закрылись.

Дамир стоял у окна и смотрел на табло, где цифры этажей сменяли друг друга. Она уехала на свой четвёртый. В свой мир. Подальше от него.

— Дурак, — сказал он вслух. — Самый большой дурак в мире.

---

Пятница, 20:15
Квартира Алисы

Она сидела на полу у кровати и смотрела на пиджак.

Он всё ещё висел на стуле. Она не убрала его, не выбросила, не спрятала.

«Оставь себе. Или выброси. Мне не важно».

Не важно.

Значит, всё, что было в лифте — правда ничего не значило.

— Дура, — прошептала Алиса. — Какая же я дура.

Она встала, сняла пиджак со стула, подошла к окну. Открыла форточку.

Холодный воздух ворвался в комнату.

Она поднесла пиджак к лицу. Вдохнула в последний раз.

Его запах. Тёплый, мужской, родной.

И выбросила в форточку.

Пиджак упал в темноту, в грязь, в никуда.

Алиса закрыла окно, легла на кровать и заплакала.

---

Пятница, 23:10
Загородный дом Дамира

Он сидел в гостиной и смотрел на телефон.

На экране — её номер. Тот самый, что он записал утром.

Набрать? Не набрать?

— Не лезь в её жизнь, — приказал он себе. — Ты там лишний.

Он убрал телефон.

Но перед глазами стояла она. Как смотрела на него у окна. Как сказала «пиджак вернуть». Как ушла в лифт, не обернувшись.

— Дурак, — сказал Дамир пустой комнате. — Самый большой дурак.

Он поднялся, пошёл в спальню.

Лёг. Закрыл глаза.

И понял, что не может уснуть.

Потому что в темноте, под закрытыми веками, была только она.