Одно мгновение

Пролог

Запах бензина — самый честный парфюм в мире. Он обещает перемены.

Я стояла в нескольких шагах от того, что ещё час назад было новенькой «Феррари» Даррена, и ветер играл с моими мокрыми от пота волосами. Теперь это груда искореженного металла. Капот превратился в решето — тут я особенно старалась, бампер болтается на одной молнии, колёса спущены, я их просто добила битой. Бейсбольная бита в моей руке липкая от крови. Моей крови. Когда я разбивала фары, осколок пропорол ладонь довольно глубоко. Но знаете что?

Мне похер. Мне вообще всё похер.

В салоне, запертая, как консервная банка, орёт блондинка. Та самая, с идеальной укладкой и силиконовыми губами, которую Даррен обжимал час назад в своей гостиной. Я видела это. Стояла под окнами, как последняя дура, и смотрела, как этот мудак смотрит на неё. На неё. Так, как ни разу не смотрел на меня. На свою, мать его, невесту.

Очередная его девочка, имя которой я даже не потрудилась запомнить. Зачем — их было достаточно, и у каждой был один и тот же срок годности, и каждая смотрела на меня с одним и тем же выражением, когда я появлялась на пороге его дома. Смесь раздражения и превосходства. Я его невеста, дорогая. Строчка в контракте, которую ты не читала.

Она кричала уже минут пять, наверное — я перестала считать. Стучала по стеклу кулаками, потом локтями, потом, кажется, всем телом — стекло держалось, это была хорошая машина, дорогая, он всегда выбирал хорошие вещи. Я оценила иронию. Я вообще в эту ночь многое оценила.

— Эй, привет! — ору я, и мой голос звучит чуждо — слишком весело, слишком безумно. — Громче ори! Может, твой парень услышит и примчится спасать принцессу! Хотя… — я задумчиво скребу битой по асфальту, — боюсь, у него сейчас не только колёса спущены.

Она бьется в окно, что-то кричит, но мне плевать. Я чиркаю зажигалкой, которую стащила у заправщика. Маленький огонек танцует на ветру, такой безобидный. Пока что.

Визг покрышек режет по ушам громче, чем визг этой куклы.

Черный внедорожник Даррена влетает на пустырь так, будто за ним черти гонятся. Тормозит в миллиметре от меня, обдавая жаром двигателя. Дверь распахивается, и он вылетает оттуда как ошпаренный. Без пиджака, рубашка нараспашку, волосы взлохмачены. Глаза горят такой злостью, что мне становится почти хорошо.

— Кара! Мать твою, что ты творишь?!

Я улыбаюсь. Широко, по-настоящему.

— О, смотрите-ка, кто приехал! — я машу ему окровавленной рукой с зажигалкой. — Даррен, детка, а мы тут с твоей подругой решили повеселиться. Решила взять твою тачку покататься. Ты же не против?

— Затуши это. Немедленно. — Он делает шаг ко мне и замирает, потому что я наклоняюсь к луже бензина. — Ты хоть понимаешь, что там человек?!

— Серьёзно? — я притворно хлопаю глазами. — А я думала, там кукла резиновая. Ой, боже мой, правда человек? Какая неловкость.

Он сжимает кулаки. Я вижу, как на скулах ходят желваки.

— Кара. Хватит. Просто отойди оттуда.

— Или что? — я вскидываю бровь. — Папе позвонишь? Ой, прости, он же уже в курсе, сам едет! Устроите семейный совет? Может, в тиктоке стрим запустите? «Как моя ненормальная невеста окончательно поехала крышей»! Хороший контент, а какой охват!

Я киваю в сторону машины, где блондинка уже не кричит, а просто плачет, сползая по сиденью.

— Слышишь, Даррен? Твоя девочка там, кажется, передумала с тобой встречаться. Не благодари.

Он делает ещё шаг. Осторожно, как к дикому зверю.

— Послушай меня. Ты сейчас перешла все границы. Все, мать твою, границы, которые ещё можно было переходить. Я молчал. Терпел. Думал, перебесишься. Но это... — он обводит рукой дымящийся остов. — Это уже клиника.

— Клиника? — я смеюсь. Смех выходит нервный, срывающийся. — Это клиника? А кто четыре года кормил меня обещаниями? Кто согласился на эту гребаную помолвку, а сам трахал всех, кто юбку короче метра надевает? Кто смотрел на меня как на пустое место, когда я рядом, и как на праздник жизни, когда рядом очередная Мальвина? — мой голос срывается на хрип. — Это ты больной. Больной ублюдок, который не заслуживает даже того, чтобы я дышала с тобой одним воздухом.

— Мы договаривались, — цедит он сквозь зубы. — Ты сама согласилась. Свободные отношения до свадьбы. Твои слова, мать твою, не мои.

— А я, блять, передумала! — ору я в ответ, и в ушах звенит от собственного крика. — Имею право! Тебе не нравится, когда правила меняются в середине игры, Даррен? Добро пожаловать в мой мир!

Он делает резкий выпад вперед, и я не успеваю отпрянуть. Его пальцы стальными клещами смыкаются на моих предплечьях.

— Посмотри на себя! — рычит он, встряхивая меня так, что зажигалка в моей руке опасно вздрагивает. — Ты вся в крови, от тебя несет бензином за милю. Ты хоть понимаешь, что завтра об этом будет трубить каждый таблоид? Ты рушишь всё, к чему наши семьи шли годами!

— Наши семьи? — я хрипло смеюсь, глядя ему прямо в зрачки. В них — только ярость. Ни грамма той любви, которую я выпрашивала годами. — Плевать я хотела на твои акции и слияния. Я хотела, чтобы ты меня видел. Что, теперь-то я достаточно заметная?

Даррен смотрит на меня с такой нескрываемой злобой, что я почти физически ощущаю, как рвется последняя нить, между нами.

Где-то вдалеке слышен ещё один мотор. Я знаю этот звук. «Мерс» отца.

— О, а вот и папочка подоспел, — я кривлю губы. — Семья в сборе. Может, пиццу закажем?

Черный тонированный седан влетает на пустырь и тормозит рядом с машиной Даррена. Отец выходит не спеша. Спокойно. Медленно поправляет пиджак, будто мы не на свалке стоим, а на светском рауте.

Он смотрит на меня. Потом на машину. Потом на блондинку, которую охранники уже вытаскивают из салона — она заходится кашлем, вся в саже, тушь потекла чёрными дорожками по щекам.

— Доигралась, — говорит он тихо. Всего одно слово. И я понимаю — всё.

Я смотрю на него. Потом на Даррена. Потом на этот кусок металла, в который я вложила всю свою боль.