Наступила осень — ещё не холодная, прямо настоящеё бабье лето. А летняя жаркая пора, как оно и бывает, пролетела, словно стрекоза из басни. Это было последнеё беззаботное лето в моей жизни: впереди ждала студенческая пора, полная неопределённости.
Я был одет в серый костюм с белой рубашкой, на шеё болтался черный галстук. Я не «пай-мальчик», но этом настояла мама. Находясь в актовом зале, я заметил, что на многих ребятах было надето то же самое — но, естественно, в разных цветовых вариациях.
— Эй, рыжик, у тебя тут свободно? — окликнула меня незнакомка.
— Не занято. Меня Максим, если что, зовут.
— Хорошо, рыжик, не дуйся, — подмигнула она, и в её глазах — карий и зеленый — мелькнула усмешка.
Я и не дулся, просто соблюдал рамки приличия. Хотя как её зовут, я не спросил. Всё же решился посмотреть, как выглядит эта девушка, и тут же отвернулся. Нехорошо разглядывать таких, как она, — вдруг обидится или подумает чего лишнего.
Скажу сразу: у неё не было каких-либо изъянов во внешности или увечий. У неё просто были глаза разного цвета: один карий, другой зеленый. Волосы — такого же медно-рыжего оттенка, как у меня, но ярче, будто пламя, запертое в локонах. Её улыбка, казалось, светилась изнутри, но я не мог избавиться от странного ощущения, будто эта девушка — не просто новая знакомая. Что-то в её взгляде, в том, как она склонила голову, словно изучая меня, пробуждало в памяти эхо давно забытых воспоминаний.
«Рыжик», — повторила она, чуть наклоняясь вперёд. — «Ты всегда такой серьёзный? Или это костюм так давит?»
Я прокашлялся, пытаясь собраться с мыслями:
— Просто… соблюдаю дресс-код.
Она рассмеялась — смех её звучал как звон далёких колокольчиков.
— Ладно, Рыжик. Но запомни: я — Кира. Если вдруг захочешь поговорить.
Она подмигнула и растворилась в толпе, оставив после себя аромат осенних листьев и легкий шлейф недосказанности.