Огни академии желаний

Академия желаний

Добро пожаловать в сборник эротических историй 18+ в жанре фэнтези. Между любовным и темным, потому что герои испытывают порой самые темные, запретные желания. И воплощают.

Мжм, откровенные эротические сцены, принуждение и стыд, трансформирующийся во что-то иное в процессе. У каждой героини своя история и свой путь. Давайте окунемся в мир эротики и страстей.

Не забудьте поощрить мою музу лайками, добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Подписывайтесь на автора, чтобы узнавать о выходе новых историй.

Первая история в этом сборнике - "Академия желаний"

Стелла — служанка с опасным даром, вынужденная жить под чужим именем в стенах магической академии. Когда её тайну раскрывает коварная Гелла, девушка попадает в паутину шантажа, страсти и опасных игр. Но встреча с двумя непохожими мужчинами — властным Дереком и загадочным Стоуном — переворачивает её мир.
Вместо страха — пьянящая свобода, вместо лжи — тепло доверия, а вместо оков — любовь, что сильнее любого заклинания. Сможет ли Стелла сохранить свой секрет? И что выберет: вернуться в тень или сжечь старую жизнь ради новой, где её желания станут законом?

Глава 1 Ложная леди

Пламя свечи дрожало, как сердце Стеллы, когда её пальцы скользнули по краю грубого шерстяного платья. Оно пахло мылом и пеплом — запах кухни, запах настоящей жизни. Но теперь на её плечах лежало шелковое одеяние цвета ночной грозы, а волосы, выбеленные магией иллюзий, струились по спине неестественно идеальными волнами. Она сжала веки, пытаясь заглушить тошноту. Стелла Аджари. Имя хозяйки жгло язык, как чужая ложь.

Хозяйка поместья, в котором она родилась у служанки и также всю жизнь провела в роли служанки дочери хозяйки, вынудила ее отправиться в магическую академию вместо юной госпожи. У той не было дара, а у нее был дар магии иллюзий. Очень удобно.

— Отучишься вместо нее, получишь диплом, а я тебя вознагражу. На рынке невест больше ценятся девушки с даром. После замужества все эти глупости уже не нужны. И не подведи! Иначе останешься без всего.

У них было два месяца, чтобы подготовиться и из служанки вылепить леди.

— Ты слишком сутулишься, — прошипел голос в памяти. Хозяйка, худая и бледная, как зимняя луна, тыкала тростью в её спину. — Аристократки не грызут губы. Не ковыряют ногти. И уж точно не пахнут чесноком.

Девушка вдохнула аромат лаванды, пропитавший платье, и поправила воротник. Зеркало в углу комнаты показывало не её: высокомерный взгляд, безупречная кожа, губы, тронутые рубиновой помадой. Лишь глаза выдавали страх — глубокие, как колодец, в который она смотрела каждую ночь, мечтая исчезнуть.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Эй, новенькая! — Голос за порогом звучал насмешливо-сладко, как перезревшая слива. — Или ты уже умерла от скуки в этом склепе?

Стелла вжалась ладонями в стол. Дверь не заперта. Она забыла. Всегда забывала. Служанки не имели права на замки.

Дверь распахнулась, и в комнату впорхнул вихрь аромата жасмина и чего-то острого, пряного. На пороге стояла девушка в платье, которое едва прикрывало колени — немыслимая дерзость для академии. Её каштановые волосы были собраны в беспорядочный пучок, а на щеке алел след поцелуя, не стёртый пудрой.

— Гелла Вейн, — представилась она, упав на кровать Стеллы без спроса. Пружины жалобно скрипнули. — Ты, видимо, та самая Стелла Аджари? Слышала, твой родник магии чуть не затопил полцарства.

Стелла почувствовала, как под магическим гримом холодеет кожа.

— Я... не люблю говорить о даре, — прошептала она, копируя высокомерный тон хозяйки. — Это дурной тон.

Гелла фыркнула, разглядывая её с ног до головы.

— Дурной тон — это твои туфли. Настоящая леди выбрала бы серебряные пряжки, а не медные. — Она томно потянулась, и ткань платья сползла, обнажая плечо с синевой свежего укуса. — Но кто я такая, чтобы учить тебя? Просто подумала... может, хочешь, покажу академию? Или... что-нибудь ещё?

Стелла сглотнула. Хозяйка предупреждала: «Держись подальше от сорванцов. Твоя задача — учиться и молчать». Но отказ мог вызвать подозрения.

— Я устала с дороги, — сказала она, гордо вскинув подбородок.

— Ага, — Гелла ухмыльнулась, словно поймала её на слове. — Тогда спи спокойно. Только предупреждаю — стены здесь тонкие. Не пугайся, если услышишь... странные звуки.

Она вышла, оставив за собой шлейф двусмысленности. Стелла рухнула на стул, дрожащими пальцами стирая помаду. Её рука потянулась к скрытому кармашку — крошечному зеркальцу, единственной связи с прошлым. Там, под слоем иллюзии, пряталась прядь её настоящих волос: тёмных, как кофе без сливок.

Ночь принесла кошмары. Она металась в постели, слыша сквозь стену приглушённые стоны, смех и шлёпки кожи о кожу. Гелла не скрывала своих утех.

Под утро, когда тишина наконец воцарилась, Стелла прокралась в общую кухню. Руки сами потянулись к знакомым движениям: растопить воск для печатей, заварить чай. Но вместо глиняной кружки её пальцы сомкнулись на фарфоровой чашке с гербом Аджари.

— Осторожно, обожжёшься, — раздалось за спиной.

Стелла вскрикнула, и кипяток брызнул на руку. Боль пронзила запястье, но она сжала зубы — крик выдал бы её.

— Бедняжка, — Гелла, будто призрак, возникла в дверях. Её халат был расстёгнут до пояса. — Дай посмотрю.

— Не надо! — Стелла отпрянула, но та схватила её за руку.

На секунду в воздухе поплыли марева — магия иллюзий дрогнула от боли. Гелла замерла, уставившись на краснеющий ожог, который уже скрывался под слоем фальшивой кожи.

— Интересно, — прошептала она, впиваясь ногтями в Стеллино запястье. — Настоящая Стелла Аджари, говорят, лечит ожоги взмахом руки. А ты... прячешь их. Как служанка.

Сердце Стеллы остановилось. Комната поплыла.

— Я... я не...

— Тише, — Гелла приложила палец к её губам. Её улыбка стала острее кинжала. — Мы все здесь что-то скрываем. Например, я сплю с профессором алхимии, чтобы он ставил мне «отлично». А ты... ты спрячешь для меня кое-что. Или твоя маленькая тайна станет большой проблемой.

Она отпустила руку и вышла, насвистывая. Стелла уткнулась лицом в ладони. Воск от печатей капал на стол, застывая в бесформенную массу — точь-в-точь как её будущее.

Где-то за окном запел соловей. Но для неё это звучало похоронным маршем.

Глава 2 Игра в тени

Запах жасмина смешивался с дымом ладана, словно сама комната пыталась замаскировать грехи Геллы. Стелла сидела на краю кровати, сжимая в руках учебник по магической этике. Буквы расплывались перед глазами, но не из-за слёз — страх высушил всё до последней капли.

— Ты даже не представляешь, каково это, — голос Геллы звенел, как разбитый хрусталь, пока она расчёсывала волосы перед зеркалом. — Дерек... Он разрывает тебя на части, но так, что хочется кричать от восторга. А Стоун — он медлителен, как змея перед ударом. Каждый раз будто тонешь в мёде.

Стелла не поднимала глаз. Она уже неделю жила в этом аду: лекции, где её выдавали дрожь в голосе и слишком чистые ногти, ночные визиты Геллы с рассказами, от которых горели уши, и постоянный страх, что кто-то заметит поддельную печать на её пергаментах. Но сегодня всё стало хуже.

Гелла бросила гребень на стол. Он со звоном ударился о кувшин с вином — тёмным, как её замыслы.

— Слушай, мышка, — она повернулась, обнажив шею с фиолетовым следом. Новым. — У меня проблема. Дерек ждёт меня сегодня в полночь у северных конюшен. А Стоун... — Она закусила губу, делая вид, что смущается. — Он написал, что придет сюда. В то же время.

Стелла почувствовала, как холодеет живот.

— И что... ты скажешь одному из них «нет»? — спросила она, надеясь, что это всё.

Гелла рассмеялась, запрокинув голову. Её горло дрожало, как у певицы, исполняющей трагическую арию.

— Милая, я не отказываюсь от десерта, даже если объелась. Ты займёшь моё место здесь. Стоун любит темноту, он не заметит подмены. А я... — Она провела языком по нижней губе. — Я проверю, выдержат ли балки в сеновале.

Комната закружилась. Стелла вцепилась в покрывало, чтобы не упасть.

— Ты с ума сошла! Они же убьют меня, если узнают!

— О, нет, — Гелла опустилась перед ней на колени, и её декольте оказалось на уровне Стеллиных глаз. Там поблёскивала золотая подвеска — подарок Дерека, как она хвасталась накануне. — Они убьют тебя, если узнают, что ты ворвалась в академию под чужим именем. Или, может, твоя госпожа сделает это раньше?

Стелла вскочила, отбрасывая книгу. Страницы шлёпнулись об пол, как раненая птица.

— Я не могу... Это же...

— Грех? — Гелла встала, поправляя браслет на щиколотке. — Мир делится на тех, кто грешит, и тех, кто притворяется. Ты уже вторая. Я просто предлагаю стать первой.

Она подошла к комоду и вытащила флакон с маслом, пахнущим запретом.

— Стоун любит, когда волосы пахнут миндалём. — Она брызнула жидкость на подушку. — Ложись на левый бок, он ненавидит, когда ему дышат в лицо. И ради всех демонов, не моли его о пощаде. Это его... возбуждает.

Стелла прижала ладони к вискам. В ушах стучало: служанка, самозванка, преступница. Она вспомнила лицо хозяйки — бледное, как пергамент, и её слова перед отъездом: «Если тебя раскроют, я скажу, что ты украла мои вещи и убежала. Кто поверит плебейке?»

— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как трескается что-то внутри. — Но только... только сегодня.

Гелла улыбнулась, как кошка, разорвавшая глотку канарейке.

— Прекрасный выбор. — Она накинула плащ, под которым не было ничего, кроме кожи. — О, и... если Стоун спросит о шраме на бедре — скажи, что это от дракона. Ему нравятся глупые истории.

Дверь захлопнулась. Стелла опустилась на пол, обхватив колени. В окно заглядывала луна, но её свет больше не казался чистым.

Где-то за стеной заиграла лютня — кто-то признавался в любви или лжи. Стелла подошла к зеркалу. Иллюзия Стеллы Аджари дрогнула, обнажив на миг её настоящие черты: веснушки на переносице, шрам от детской оспы, губы, которые никогда не целовались.

— Прости, — прошептала она отражению, не зная, кому адресованы слова: хозяйке, себе или всем, кого обманет эта ночь.

Она погасила свечи. Темнота оказалась милосердной.

Глава 3 Алхимия прикосновений

Тьма была густой, как чернила, которыми Стоун записывал свои формулы. Стелла лежала на спине, впиваясь пальцами в шелковое покрывало. Каждый шорох за окном заставлял её сердце биться чаще — казалось, рёбра вот-вот треснут. Она ненавидела запах миндаля на подушке. Ненавидела то, как платье Геллы натирало соски, будто напоминая: ты не ты.

Дверь скрипнула.

— Не будем зажигать свечи, — голос Стоуна прокатился по комнате бархатным гулом. — Ты же любишь темноту... или это враньё, как всё остальное?

Стелла закусила губу. Он знает? Но нет — это была просто игра. Гелла предупреждала: он любил пробираться под маски.

Матрас прогнулся под его весом. Она почувствовала тепло его тела прежде, чем его пальцы коснулись её щиколотки. Медленно, как алхимик, смешивающий яды, он водил кончиками ногтей по её икре, поднимаясь выше.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и его дыхание коснулось колена. — Новый трюк? Или я наконец нашёл твоё слабое место?

Его рука скользнула под подол платья. Ладонь, шершавая от реактивов, обхватила её бедро. Стелла вскрикнула, дернувшись прочь, но он прижал её ляжку к матрасу.

— Не... не сегодня, — выдавила она, вспоминая наставления Геллы. Не моли о пощаде.

Стоун замер. Потом рассмеялся — низко, будто звук шёл из самой груди.

— «Не сегодня», — передразнил он, внезапно срывая платье с неё одним рывком. Холодный воздух обжёг кожу. — Ты что, заболела? Или тебе нужен особый ритуал?

Его губы прикоснулись к её пупку. Стелла ахнула, выгнувшись. Он вёл себя не так, как описывала Гелла. Не было грубых щипков, нетерпеливых толчков — только медленное, методичное исследование. Его язык обрисовал нижнюю дугу её живота, а пальцы впились в бёдра, не давая сомкнуть ноги.

— Стоун, я...

— Молчи, — он приказал мягко, и она почувствовала, как её тело подчиняется само. — Ты сегодня странная. Как будто... не испорченная.

Его слова обожгли сильнее прикосновений. Стелла зажмурилась, когда его пальцы скользнули между её ног. Она не была готова к этому — к влаге, предательски выступившей вопреки страху.

— Ах, вот ты какая, — он провёл пальцем по её щели, собирая сок, и вложил в рот. — Сладкая. Неожиданно.

Она попыталась закрыться, но он раздвинул её колени шире. Его голова опустилась ниже, и первый удар языка заставил её вскрикнуть. Это было слишком — слишком интенсивно, слишком интимно. Она вцепилась в его волосы, пытаясь оттянуть, но он лишь глубже вжался в неё, словно хотел распробовать каждую складку.

— Нет... пожалуйста... — её голос сорвался на стон, когда он нашёл клитор.

— Лжешь, — прошептал он, приподняв голову. Его губы блестели. — Твоё тело говорит иначе.

Он снял рубашку. В темноте его силуэт казался высеченным из мрамора — широкие плечи, узкие бёдра, шрам через левый сосок, похожий на след от когтя. Стелла потянулась к нему, движимая внезапным любопытством, но он поймал её запястье.

— Нет, — его голос стал жёстче. — Сегодня ты получаешь, а не берёшь.

Он перевернул её на живот, грубо шлёпнув по ягодице. Стелла вскрикнула, но её протест утонул в подушке. Его пальцы впились в её бока, приподнимая таз.

— Расслабься, — он провёл головкой члена по её промежности, и она почувствовала, как её тело предательски ответило пульсацией. — Или не расслабляйся. Мне нравится, как ты борешься.

Он вошёл резко, одним движением. Стелла завыла, кусая подушку. Боль смешалась с чем-то тёплым, глубоким, заставляющим бёдра самим двигаться навстречу. Стоун зарычал, схватив её за волосы.

— Да... вот так, — он вгонял себя в неё с расчётливой жестокостью, ударяя в точку, от которой темнело в глазах. — Ты сегодня... другая.

Она не могла ответить — её сознание разрывалось между стыдом и нарастающей волной. Он одной рукой обхватил её горло, слегка сдавив, а другой стиснул грудь.

— Интересная, — закончил он, ускоряя ритм.

Оргазм накрыл её внезапно, словно взрыв алхимической смеси. Она закричала, впиваясь ногтями в простыни, а он, с подавленным стоном, заполнил её теплом.

Они лежали молча, пока её дрожь не утихла. Стоун провёл пальцем по её позвоночнику, оставляя ледяную дорожку.

— Завтра, — сказал он, поднимаясь, — ты объяснишь, что это было.

Дверь закрылась. Стелла сжалась в комок, всё ещё чувствуя его внутри себя. Где-то вдали запел петух — первый за долгую, стыдную ночь.

Глава 4 Утро стыда

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, казался Стелле ножом, разрезающим ночные тайны. Она лежала на боку, прикрыв ладонью следы от пальцев Стоуна на шее. Тело ныло странной болью — не раной, а напоминанием. Каждый мускул дрожал, будто её внутренности превратили в колокол, который всё ещё гудел от ударов.

— О, боги, ты выглядишь как после битвы с троллем, — раздался знакомый смех.

Гелла ворвалась в комнату, размахивая веткой жасмина. Её платье было ещё вчерашним, а на коленях красовались ссадины — словно карта ночных приключений.

— Встань, мышка. Расскажи всё. — Она шлёпнулась на кровать, от чего Стелла вздрогнула, прикрывая простынёй грудь.

— Нечего рассказывать, — прошептала Стелла, притворяясь, что поправляет подушку. Её пальцы наткнулись на влажное пятно. Его.

Гелла приподняла бровь, заметив дрожь в её руках.

— Не играй со мной в скромницу. — Она резко дёрнула простыню, обнажив Стеллины бёдра. Фиолетовые отпечатки пальцев на коже заставили её свистнуть. — Стоун был грубоват, да? Но ты... — Она наклонилась, втягивая воздух, будто нюхая добычу. — Пахнешь им. Сера, пепел и... о, да ты кончила.

Стелла вскочила, обхватив себя руками. Утренний холод прижался к голой спине, но жар стыда горел сильнее.

— Заткнись! Это не твоё дело!

— Моё, милая. — Гелла встала, медленно обходя её, как хищница. — Потому что теперь ты моя кукла. И я буду дергать тебя, пока ниточки не порвутся.

Она внезапно прижалась спиной к Стелле, взяв её руки и проведя ими по своему телу.

— Чувствуешь? — прошептала она, прижимая Стеллины ладони к своим грудям. Соски под тонкой тканью были твёрдыми. — Это называется возбуждение. Даже после целой ночи. Ты теперь знаешь, каково это — гореть.

Стелла попыталась вырваться, но Гелла сильнее вдавила её пальцы в свою плоть.

— Он тебя взял сзади, да? — Её голос стал влажным, как будто она сама вспоминала что-то. — Прижимал к матрасу, а ты кусала губы, чтобы не кричать? Но кричала всё равно. Стоун любит, когда его слышат.

— Прекрати... — Стелла закрыла глаза, но образы всплывали: его руки, сковывающие её бёдра, хриплый стон в её волосах.

— А потом он лизал тебя, — продолжила Гелла, поворачиваясь и прижимая Стеллину руку к своему животу. — Здесь. И здесь. — Её пальцы скользнули вниз, таща за собой Стеллины. — Пока ты не взмокла, как персик в сиропе.

Стелла дёрнула руку, но Гелла лишь рассмеялась, прижимаясь всей тяжестью.

— Боишься своего же тела? — Она наклонилась к ее уху, почти касаясь его ртом. — Я могу научить. Показать, где прячется тот самый... огонёк.

— Нет! — Стелла оттолкнула её, задыхаясь. — Ты сумасшедшая!

Гелла упала на кровать, закинув ноги вверх. Её юбка сползла, обнажая отсутствие нижнего белья.

— Сумасшедшая? — Она рассеянно провела пальцем между ног, затем поднесла его к свету. Плёнка блестела. — Это Дерек. Полночь, сеновал, верёвки. Он называет это «игрой». — Она внезапно села, поймав Стеллин взгляд. — Сегодня твоя очередь.

Стелла отпрянула к стене.

— Ты обещала... только один раз...

— Обещания для тех, у кого есть выбор. — Гелла подошла к ней, оставляя на полу следы пыли и травы. — Сегодня я иду к Стоуну. А ты примешь Дерека. Он... требователен. Но с твоей скромностью — идеальная пара.

Она прижала ладонь к Стеллиному животу, заставляя её выгнуться.

— Представляешь, как он будет рвать тебя на части? — Её голос стал сладким, как яд. — Он любит, когда плачут. Но ты не заплачешь, правда? Потому что иначе...

Стелла выдавила кивок. Гелла улыбнулась, доставая из складок платья флакон с маслом.

— Намажься этим. Пахнет огнём и кровью — как раз для Дерека. — Она бросила флакон на кровать. — И не забудь: если он попросит связать тебя — дай. Иначе он заподозрит.

Дверь захлопнулась. Стелла схватила флакон, занесла руку, чтобы швырнуть его в стену... но опустила. Запах миндаля всё ещё витал в комнате, смешиваясь с её стыдом.

Она подошла к зеркалу. Иллюзия аристократки дрожала, как вода в бурю. Под ней проступали синяки — фиолетовые, жёлтые, словно крылья мотылька, пойманного в кулак. Её рука сама потянулась вниз, к тому месту, где пульсировала память о Стоуне.

— Нет, — прошептала она, дёрнувшись прочь.

Но в глубине, под грудой страха, что-то ёкнуло — тёплое, настырное.

На столе лежал пергамент с уроками магии. Она взяла его, чтобы отвлечься, но буквы поплыли, превращаясь в образы: губы Стоуна на её шее, руки Геллы, цепкие как корни, и Дерек... чьё имя уже не пугало, а будоражило низ живота.

Стелла уронила голову на стол. Воск от свечи капнул на кожу, но она даже не почувствовала боли.

Стелла вздрогнула, услышав звон колокола, созывающего на лекцию по трансмутации. Она машинально потянулась к сумке, вытаскивая потрёпанный учебник с закладкой из лепестков засохшей розы — подарок Стоуна после первой их ночи. В аудитории уже гудел рой студентов: кто-то спорил о свойствах лунного камня, кто-то смеялся над шуткой о провалившемся заклинании.

— Аджари! — Профессор Бейкенард, карлик с бородой до пояса, стукнул указкой по её столу. — Продемонстрируйте преобразование свинца в серебро. И без ваших обычных фокусов с иллюзиями.

Она кивнула, сжимая в ладони холодный металл. Заклинание вертелось на языке, но вместо магических формул в голове всплывали слова Геллы: «Ты будешь просить его вернуться». Свинец дрогнул, покрылся блеском, но остался свинцом.

— Разочарование, — проворчал Бейкенард, ставя в её пергамент кроваво-красную «неудовлетворительно». — Ваш дар угасает, леди Аджари. Или на вас дурно влияет соседка? Хотите пойти по ее стопам?

Студенты захихикали. Стелла почувствовала, как горит лицо.

— Повторю завтра, — бросила она, хватая сумку.

В коридоре её догнала Люкана — рыжеволосая однокурсница с вечным любопытством в глазах.

— Стелла, подожди! Ты видела объявление? Завтра стартует турнир иллюзионистов. Твой шанс заткнуть Бейкенарда!

Глава 5 Власть пламени

Комната, пропитанная запахом масла — дымным, с железным привкусом крови, — казалась ловушкой, сотканной из теней. Стелла сидела на краю кровати, её босые ступни впивались в холодный каменный пол, а верёвки, оставленные Геллой, жгли кожу как раскалённые змеи. Каждый узел был затянут с издевательской точностью: чуть слабее — и можно было высвободить руку, чуть туже — и кровь переставала течь. Она пыталась представить, как Гелла смеялась, обматывая их вокруг её запястий, словно готовила подарок для Дерека. «Подарок». Это слово застряло в горле, как кость.

За окном выл ветер, стуча в стёкла, но внутри царила иная буря. Дрожащее пламя свечи отражалось в позолоченном зеркале, разбитом в первую их ночь со Стоуном. Осколки, как глаза призраков, следили за каждым её движением. На столе валялись обрывки её прежней жизни: пергаменты с уроками магии, флакон духов с нотой лаванды и смятый платок, вышитый её настоящим именем — тем, что она забыла произносить вслух.

Дверь распахнулась без стука, и ворвавшийся ветер едва не погасил свечу. Дерек заполнил проём, его плечи, казалось, несли на себе тяжесть всех битв, которые он проиграл и выиграл. В руках он сжимал ножны с серебряным клинком — подарок от какого-то побеждённого врага. Его плащ, пропахший дымом и хвоей, упал на пол с тяжёлым шумом.

— Ты уже готова, или мне придётся начинать с наказания? — Его голос, грубый, как скрип повозки по щебню, разрезал тишину.

Стелла втянула воздух, пытаясь найти в себе ту самую Стеллу Аджари — холодную, надменную, недосягаемую. Но под маской аристократки скрывалась лишь дрожь.

Стелла втянула воздух, но вместо слов выдавила кивок.

— Говори. — Он шагнул вперёд, и пол затрещал под сапогами. — «Да, господин» или «Прошу, господин». Выбирай.

— Да... господин, — прошептала она, ненавидя голос, который звучал как у потерянного ребёнка.

Он шагнул вперёд, и пол затрещал под сапогами, украшенными шипами. Его рука, покрытая шрамами-рунами, схватила её за подбородок, заставляя встретиться взглядом. Глаза Дерека горели, как угли в печи алхимика, а в их глубине плескалось что-то ненасытное.

— Не похоже на правду, Гелла, — он выговорил имя с ядовитой сладостью, проводя лезвием по её горлу. Лезвие было холодным, но капля крови, скатившаяся за воротник, жгла как раскалённая игла. — Ты обычно уже раздеваешься к моему приходу. И пахнешь дешёвым вином, а не страхом.

Он рванул верёвки, и они упали на пол, словно мёртвые змеи. Его руки, грубые и быстрые, разорвали платье — шелк треснул со звуком, напоминающим крик. Холодный воздух обжёг кожу, но боль от его взгляда была острее.

— Новая игра? — Он прижал ладонь к её груди, сжимая сосок до боли, пока она не вскрикнула. — Притвориться невинной? Или это твой способ напомнить, что ты всё ещё живая?

Он пригвоздил её к стене, приподняв за бёдра. Его колено, твёрдое как камень, раздвинуло её ноги, обнажив влажность, которую она пыталась скрыть. Стыд и желание сплелись в комок в горле.

— Думала, спрячешь это? — Он провёл пальцем по её щели, медленно, как будто исследовал новый вид минерала. Вмазал её сок ей в губы, заставив попробовать смесь страха и предательства. — Сладко. Но фальшиво.

Его рот налетел на её грудь, зубы впились в мягкую плоть, оставляя метку, которая завтра станет фиолетовым цветком на её коже. Она застонала, но крик превратился в стон, когда он зажал её запястья одной рукой, а другой шлёпнул по ягодицам. Тело само прогнулось навстречу, предавая разум.

— На колени, — приказал он, сбрасывая её на пол.

Мраморный пол обжёг колени, но боль смешалась с облегчением — теперь он не видел её лица. Дерек расстегнул ремень, и тяжёлый член упёрся ей в губы, пахнущий солью и порохом.

— Оближи. — Он провёл головкой по её рту, оставляя влажный след. — Или я сделаю так, что ты будешь молить о смерти, прежде чем закончу.

Стелла закрыла глаза, приняв его в рот. Он заполнил его целиком, заставляя давиться. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с её унижением, но Дерек не останавливался. Его бёдра двигались с ритмом кузнечного молота, глубже, грубее, пока горло не вспыхнуло огнём.

— Ты глотаешь, как новичок, — проворчал он, вытаскиваясь и приподнимая её за волосы. — Но твои слёзы... — Он лизнул её щеку, — ...прекрасны.

Он швырнул её на кровать, опрокинув подсвечник. Пламя поползло по занавеске, рисуя на стене пляшущих демонов. Дерек усмехнулся, наблюдая, как огонь пожирает шёлк:

— Пусть горит. Это будет твоим погребальным костром, если разочаруешь меня.

Его руки сковали её запястья, пригвоздив к изголовью. Он вошёл в неё без прелюдий, одним резким толчком. Боль пронзила, как клинок, но он не дал опомниться, начав двигаться с яростным ритмом.

— Смотри на меня! — рыкнул он, ударяя в самую глубину. — Я хочу видеть, как ты ненавидишь это.

Стелла захлёбывалась от противоречий: тело вздымалось навстречу, предавая её, а разум кричал о пощаде. Дерек, заметив её отклик, ухмыльнулся.

— Так-то лучше, — он сменил угол, целясь в чувствительную точку. — Ломайся. Кричи. Умоляй.

Она закусила губу, пытаясь подавить стон, но волна нарастала, подчиняясь его воле. Пламя за его спиной пожирало ткань, жар смешивался с жаром внутри неё.

— Кончай! — Он сжал её горло, лишая воздуха.

Она взорвалась, вопль вырвался наружу, а он, с рёвом, заполнил её кипящей влагой.

Дерек отпустил её, и она рухнула на мокрые простыни. Пожар погас сам, оставив воздух едким, как пепел после костра.

— Завтра, — он потянулся за плащом, — ты будешь просить меня вернуться.

Он ушёл, оставив дверь распахнутой. Стелла прижала руку к животу, где пульсировало эхо его ярости. В зеркале напротив отражалось её тело: синяки, как фиолетовые звёзды, следы зубов, словно тайные письмена, блеск между бёдер — позорный трофей.

Она провела пальцем по разбитой губе, слизала кровь... и вдруг засмеялась. Тихий, безумный смешок, в котором смешались стыд и триумф.

Глава 6 Тени желания

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь закопчённые окна, выхватывал из полумрака следы ночи: порванные простыни, опрокинутый кувшин с вином, чёрные подтёки воска на полу. Но ярче всего сияли синяки на бёдрах Стеллы — фиолетовые отпечатки пальцев Дерека, будто винные пятна на пергаменте.

Она стояла перед зеркалом, пытаясь замазать их магической пудрой, но тени проступали сквозь иллюзию, словно сама кожа предавала её.

— Ого, — посвистев, Гелла ввалилась в комнату, держа в зубах яблоко с надкушенной стороной, будто отравленное. — Дерек явно не скучал.

Стелла натянула халат, но Гелла резко дёрнула за пояс. Шрамы от верёвок заставили её ахнуть.

— Не прячь такое произведение искусства! — Гелла прижалась губами к одному из следов, заставив Стеллу вздрогнуть. — Знаешь, он привязывал меня к балкам в конюшне в прошлом месяце. Я три дня не могла сидеть. — Она скользнула рукой под халат, ущипнув Стеллу за ягодицу. — Но ты... ты даже не хромаешь. Упругая.

— Отстань! — Стелла вырвалась, прижимая ткань к груди.

Сердце бешено колотилось, но не только от страха. Где-то внизу, под рёбрами, теплилось что-то стыдное — возбуждение от её прикосновений.

Гелла уселась на кровать, развалившись как кошка на солнце. Её ноги, голые по бедра, медленно раскачивались в такт какой-то внутренней мелодии.

— Дерек говорил, что ты... — она причмокнула, — кончила громче, чем в тот раз, когда он заставил меня есть с пола. Это правда?

Стелла ощутила, как жар разливается по щекам. Она вспомнила свой вопль, эхо которого, казалось, всё ещё висело в прокуренном воздухе.

— Я не... это не твоё дело!

— Моё, милая. — Гелла вскочила, прижав её к стене. Её ладонь скользнула между ног Стеллы через тонкую ткань халата. — Потому что я сделала это твоим делом. Чувствуешь? — Она надавила пальцем, и Стелла застонала, ненавидя себя за мгновенную влажность. — Ты уже не можешь без этого.

— Нет... — Стелла попыталась оттолкнуть её, но Гелла впилась зубами в её шею, имитируя укус.

— Врешь. — Она отвела руку, показав блестящие пальцы. — Твоё тело умнее тебя.

Стелла закрыла глаза, чувствуя, как капля стекает по внутренней стороне бедра. Гелла рассмеялась, облизывая губы.

— Сегодня вечером Стоун ждёт тебя в оранжерее. Он хочет «изучить редкий цветок». — Она сделала воздушные кавычки. — А я займусь Дереком. Он просил принести кнут.

— Я не могу... — начала Стелла, но Гелла перебила её, вложив ей в ладонь маленький флакон.

— Настойка страстоцвета. Два глотка — и твоя щель будет мокрой, даже если душа сопротивляется. — Она подмигнула. — Для твоего же блага.

Дверь захлопнулась. Стелла разжала пальцы, рассматривая флакон. Жидкость внутри переливалась кроваво-алым. Она поднесла его к губам... и вдруг швырнула в стену. Стекло разбилось, брызги расцвели на камне, как капли менструальной крови.

Но вечером, стоя в оранжерее среди орхидей, чьи лепестки напоминали раскрытые вены, она пожалела об этом. Стоун, одетый лишь в чёрные штаны, разглядывал её, как образец редкой фауны.

— Ты дрожишь, — заметил он, проводя пальцем по её ключице. — Холодно или... ждёшь чего-то?

— Я... — голос предательски дрогнул.

Он не стал ждать ответа. Его губы опустились на её шею, ладони скользнули под платье, которое Гелла выбрала специально — тонкое, рвущееся от одного движения.

Оранжерея дышала влажным теплом, воздух был густ от аромата ночных орхидей. Их лепестки, похожие на кожистые языки, касались спины Стеллы, когда Стоун усадил её на мшистую скамью. Мох под бёдрами оказался удивительно мягким, будто специально выращенным для тайных встреч.

— Сегодня ты будешь сверху, — прошептал он. Его глаза вблизи казались почти беззащитными. — Хочу видеть, как ты теряешь контроль. Каждую дрожь. Каждый вздох.

Стелла замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по её бёдрам, снимая последние лоскуты шёлкового белья. Холодный воздух окутал её наготу, но через мгновение его теплое дыхание коснулось колена.

— Я... — она начала, но он приложил палец к её губам.

— Не думай. Чувствуй.

Он лёг на спину, его чёрная рубаха распахнулась, обнажив шрам через левый сосок — тонкую серебристую нить, о которой она так хотела спросить. Его руки, твёрдые и настойчивые, обхватили её талию, поставив над собой.

— Медленно, — прошептал он, направляя себя к её входу. — Иначе не прощу.

Он вошёл в неё как в воду — постепенно, позволяя каждому сантиметру адаптироваться. Стелла вскрикнула, впиваясь ногтями в его грудь. Тело сопротивлялось, цепляясь за остатки стыда, но пальцы Стоуна нашли клитор, начав кружить вокруг него с алхимической точностью.

— Вот так, — его голос звучал глухо, будто сквозь слои мха и страсти. — Ты чувствуешь? Как твоё сердце бьётся здесь... — Он надавил чуть сильнее, заставив её выгнуться. — ...и здесь. — Другой рукой он сжал её грудь, проводя большим пальцем по соску.

Она застонала, пытаясь откинуть голову назад, но он поднялся, поймав её губы в поцелуй. Вкус его был знакомым — мята и что-то металлическое, как будто он слизал остатки зелья с пробирки.

— Двигайся, — приказал он, отрываясь, и она послушалась, подчиняясь не ему, а волнам, накатывающим снизу.

Её бёдра сами нашли ритм — медленный, мученически-сладкий. Каждое движение заставляло орхидеи шелестеть, осыпая их плечи пыльцой. Стоун не сводил с неё глаз, его пальцы продолжали свою работу, то ускоряясь, то замедляясь, как будто дирижировали её телом.

— Ты... ты делаешь это специально, — выдохнула она, чувствуя, как клитор пульсирует под его касаниями.

— Делаю что? — Он приподнял бровь, ускоряя пальцы. — Это ты делаешь. Я лишь... подсказываю.

Она закусила губу, пытаясь подавить стон, но тело предало её — грудь тяжелела, сосок затвердел от его ласк, а между ног закипала лава. Стоун, заметив это, улыбнулся уголком губ и внезапно перевернул их, не выходя из неё.

— Нет-нет, — прошептал он, садясь спиной к стволу древнего фикуса. — Твоя очередь главенствовать.

Глава 7 Алхимия лжи

Оранжерея тонула в полумраке, лишь лунный свет пробивался сквозь стеклянные купола, окутывая орхидеи серебристым сиянием. Стелла стояла на коленях среди вазонов с плющом, её тело прикрытое лишь полупрозрачной накидкой, дрожало не от холода.

Стоун сидел в кресле из черного дерева, медленно вращая в пальцах ампулу с дымящейся жидкостью. Его взгляд, обычно рассеянный, сейчас сверлил её насквозь, будто пытался растворить иллюзии.

— Гелла, — произнёс он, растягивая имя, как учёный, разбирающий состав яда. — Помнишь, как ты обожгла мне руку тем зельем в прошлом месяце?

Стелла замерла. Зелье? Гелла не упоминала об этом.

— Я... — она закусила губу, стараясь сохранить томную улыбку. — Это было не специально.

— Врёшь, — он встал, подойдя так близко, что тень накрыла её. — Ты тогда смеялась. Говорила, что шрам будет напоминать мне о моей глупости.

Его рука скользнула под накидку, обхватив бедро. Пальцы двигались вверх, к тому месту, где, по легенде, должен был быть шрам от дракона.

— Но сейчас... — он наклонился, дыхание горячим веером коснулось её кожи, — здесь гладко. Как у девственницы.

Стелла попыталась отодвинуться, но он впился пальцами в её плоть, заставив вскрикнуть.

— Кто ты? — Его голос звучал тихо, но в нём звенела сталь. — Гелла никогда не краснела. Не дрожала. Её тело знало мои прикосновения, как формулу.

Он резко рванул накидку, обнажая её полностью. Холодный воздух остро ударил по коже, но жгучим было его внимание — методичное, как вскрытие.

— Ответь. — Он прижал её к холодному столу, усеянному колбами. Стекло впилось в спину, но боль смешалась с возбуждением, когда его рука обхватила её горло. — Или я найду способ сделать тебя честной.

Его губы прижались к её груди, язык обвил сосок, заставляя её выгнуться. Стелла застонала, ненавидя себя за то, как тело предательски отзывается на прикосновения врага.

— Я... я могу объяснить... — она задыхалась, чувствуя, как его пальцы скользят между её ног.

— Объясни вот так, — он ввёл два пальца внутрь, резко раздвинув их. Она вскрикнула, цепляясь за край стола. — Говори правду, пока твоё тело ещё способно формировать слова.

Он двигал пальцами, нащупывая ту самую точку, которую знал до миллиметра. Волны удовольствия бились о страх, и Стелла, стиснув зубы, пыталась молчать. Но когда его большой палец надавил на клитор, кружа медленные круги, слова вырвались сами:

— Я не Гелла!

Стоун замер. Его глаза сузились, но пальцы не остановились.

— Продолжай.

— Я... служанка. Моя госпожа... у неё не было дара. Она заставила меня занять её место... — Стелла захлёбывалась, пока оргазм подбирался всё ближе. — Гелла... шантажирует меня...

— Почему ты пахнешь страхом и апельсинами? — Он внезапно вытащил пальцы, заставив её взвыть от неудовлетворённости. — Гелла использует масло с жасмином.

— Я... не знаю... — она извивалась, пытаясь прижать бёдра к его руке.

Стоун рассмеялся, низко и глухо.

— Врёшь снова. — Он разлил содержимое ампулы у неё на животе. Жидкость жгла, как кислота, но через секунду тепло разлилось по всему телу, заставляя кожу пульсировать. — Это усилит каждое прикосновение. Теперь ты почувствуешь всё.

Он привязал её запястья к ножкам стола верёвками, пропитанными чем-то липким и холодным. Его губы опустились на внутреннюю сторону бедра, кусая так, чтобы боль смешалась с огнём зелья. Стелла закричала, но крик превратился в стон, когда его язык лизнул чувствительную кожу.

— Ты кончишь, когда я позволю, — прошептал он, отодвигаясь. — А пока... говори. Как долго ты её заменяешь?

Он взял кисть из перьев, начав водить кончиками по её рёбрам. Каждое прикосновение взрывалось мурашками, заставляя её дёргаться.

— Месяц... — она выдавила, пытаясь сдержать смех и плач одновременно.

— Почему согласилась на шантаж?

— Боялась... что меня выгонят... убьют... — её голос сорвался, когда перья скользнули по внутренней стороне бёдер.

Стоун наклонился, его губы в сантиметре от её уха:

— А сейчас? Чего ты боишься?

Она не успела ответить. Его зубы впились в мочку уха, а рука сжала грудь, выжимая стон. Зелье делало каждое прикосновение невыносимо ярким — она чувствовала, как пульсирует каждая пора.

— Я... боюсь... что это прекратится, — вырвалось у неё, к собственному ужасу.

Стоун замер, затем рассмеялся. Его смех звучал почти нежно.

— Какая ты плохая лгунья, — он перерезал верёвки ножом, спрятанном в рукаве. — Но отличная ученица.

Он поднял её, посадив на край стола. Колбы зазвенели, но он не обращал внимания. Его член, твёрдый и горячий, упёрся в её вход.

— Кончай, — приказал он, входя в неё одним резким движением.

Она взвыла, обвивая ногами его поясницу. Каждый толчок заставлял зелье пылать в жилах, смешивая боль и наслаждение в невыносимый коктейль. Когда он схватил её за волосы, откинув голову назад, Стелла поняла — сопротивляться бесполезно. Её тело, её стоны, её слёзы принадлежали ему.

Он кончил первым, заполнив её теплом, но пальцы, кружащие вокруг клитора, не останавливались, пока она не взорвалась вторично, кусая его плечо, чтобы заглушить крик.

— Ты моя теперь, — прошептал он, слизывая слезу с её щеки. — Но Дерек... он не должен знать. Пока.

Стелла, дрожа, кивнула. Тело её горело, разум тонул в тумане, но где-то в глубине, под грудой стыда, шевелилось странное облегчение.

Глава 8 Грань ярости

Стелла прижалась спиной к холодной стене коридора, пытаясь заглушить дрожь в коленях. Запах дыма и металла — Дерек где-то рядом.

Его шаги эхом отдавались в каменных сводах, будто приближающаяся гроза. Она знала, что сегодня всё может рухнуть.

Вчера, когда он схватил её за запястье, чтобы увести в пустую аудиторию, его пальцы сжались чуть дольше обычного. Его глаза сузились, будто учуяв подмену. Но тогда Гелла отвлекла его, швырнув книгу в окно. Сегодня страховки не будет.

— Гелла, — его голос прозвучал прямо за её ухом. Она не слышала, как он подкрался. — Ты что, прячешься?

Она обернулась, прижимая к груди свиток с магическими рунами. Её иллюзия дрогнула, но удержалась.

— Занята, — ответила она, копируя томный смешок Геллы. — Учёба, знаешь ли...

— Врёшь, — он перекрыл ей путь, уперев ладони в стену по бокам от её головы. Его рубаха была расстёгнута, обнажая свежий шрам через ключицу — подарок от Стоуна на дуэли на прошлой неделе. — Ты стала... мягкой. Как будто тебя подменили.

Стелла засмеялась, проводя пальцем по его груди. Внутри всё сжалось в ледяной ком.

— Мягкой? — Она нарочито медленно опустила руку ниже пояса, нащупывая ремень. — Хочешь проверить?

Он схватил её за кисть, сжимая до хруста костей.

— Не надо меня обманывать, — прошипел он. — В прошлый раз, когда я прижал тебя к стене, ты вздрогнула, как новичок. Гелла бы уже впилась зубами.

— Может, я просто устала... — она попыталась вывернуться, но он прижал её сильнее, его бёдра вдавились в её таз.

— Устала? — Его рука рванула шнуровку её платья, обнажая плечо. — Тогда почему у тебя нет этого? — Он провёл пальцем по месту, где у Геллы был шрам от кинжала — память об их первой схватке.

Стелла замерла. Воздух стал густым, как расплавленное стекло. Она видела, как его зрачки расширились, улавливая её панику.

— Я... — она начала, но он перебил её, впившись губами в шею. Не поцелуй — укус.

— Ты мне врёшь, — прошептал он, облизывая ранку. — И я выжму правду.

Он поднял её, как мешок, перекинув через плечо. Стелла билась, царапая ему спину, но он лишь засмеялся, швырнув её на пол в пустой классной комнате. Пыль взметнулась от удара.

— Дерек, остановись! — её голос сорвался на крик.

— Ага, вот и настоящий тон, — он расстегнул ремень, глаза блестели холодным азартом. — Кто ты?

— Гелла! — она поползла назад, натыкаясь на парты.

— Проверим. — Он наступил на подол её платья, заставив упасть. — Гелла умела сдерживать меня.

Его нога прижала её грудь к полу. Стелла захлёбывалась, пытаясь вырваться, но он опустился на колени, схватив её руки и привязав их к ножке стола своим же поясом.

— Гелла любила, когда я рвал её кожу, — он провёл лезвием ножа по её бедру, оставляя тонкую кровавую полосу. Стелла вскрикнула. — А ты... — он приложил окровавленный палец к её губам, — плачешь.

Он разорвал её исподнее, швырнув лоскуты в сторону. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя синяки, а губы обжигали кожу грубыми поцелуями. Стелла выла, но тело предательски отзывалось на каждое прикосновение — влажность смешивалась с кровью на бёдрах.

— Прекрати... — она задыхалась, когда он поднял её ноги, закинув себе на плечи.

— Прекратишь врать — прекращу, — он вошёл в неё без предупреждения, грубо, до боли.

Стелла закусила губу, пытаясь подавить стон, но Дерек двигался с яростью, будто хотел выбить из неё душу.

— Кончай, — приказал он, сжимая её горло. — Или я разорву тебя на куски.

Она не выдержала. Оргазм накрыл её волной, вырывая крик, который он заглушил поцелуем — жестоким, кровавым. Он кончил следом, рыча ей в губы что-то нечленораздельное.

Когда он отпустил её руки, на запястьях остались багровые полосы. Стелла лежала, всхлипывая, а он сидел рядом, вытирая нож о штанину.

— Ты не она, — сказал он наконец. — Но... ты лучше.

Он ушёл, оставив дверь распахнутой. Стелла прижала ладонь к животу, чувствуя, как его семя вытекает на пол. Её тело горело, разум метался между ужасом и странным торжеством. Он знает. И ему всё равно.

Стелла вернулась в комнату, завалилась на кровать, дрожащими пальцами стирая смесь слёз и крови с губ. Запах Дерека — дым и железо — всё ещё витал рядом, как незваный гость. Она слышала, как где-то в коридоре грохнула дверь, и голоса студентов поспешили прочь, испуганные её криками.

Внезапно в воздухе запахло мятой и чернилами. Стелла приподнялась, натягивая простыню на грудь в разорванном платье. В дверном проёме стоял Стоун.

— Ты пропустила вечерний сеанс, — произнёс он, переступая порог. — Моё зелье требует точности.

— Я... — она попыталась встать, но ноги подкосились.

Он поймал её, руки холодные, как стекло пробирок. Его взгляд скользнул по синякам на её шее, и бровь дёрнулась — единственный признак волнения.

— Дерек, — заключил он, не спрашивая. — Интересно, что он нашёл в тебе такого...

Стелла отпрянула, но он схватил её за запястье, поднеся к свету. На внутренней стороне руки алел след — отпечаток его собственных пальцев из прошлой ночи.

— Ты дрожишь, — прошептал он, проводя пальцем по вене. — Страх? Или желание снова обмануть?

Она попыталась вырваться, но он резко дёрнул её к себе. Его губы коснулись места, где пульсировала кровь.

— Не бойся. Я просто хочу... понять.

Его язык обжёг кожу, и она почувствовала, как по телу разливается тепло. Но это было не желание — это было зелье. Её мышцы онемели, мысли замедлились.

— Что... что ты сделал? — прошептала она, падая обратно на кровать.

Стоун достал из кармана амулет в виде змеи, кусающей хвост.

— Правда — лучший реагент, — он положил амулет ей на грудь. Металл засветился синим. — Покажи мне, кто ты.

Боль пронзила рёбра, будто змея впилась в сердце. Стелла закричала, но вместо звука из её рта повалил дым. В воздухе возникли образы: служанка, гладящая платья в доме Аджари... Побег... Лицо Геллы, искажённое усмешкой...

Глава 9 Поле битвы

Лаборатория Стоуна напоминала поле после катастрофы: колбы с дымящимися жидкостями, разбросанные свитки, запах серы и металла. Но сегодня здесь царила иная химия — напряжение, густое, как кипящий яд.

Стелла стояла спиной к алтарю из чёрного камня, её запястья сжаты в кулаки, ноги подкашивались. Перед ней, разделённые столом с картами звёзд, стояли Стоун и Дерек. Их взгляды скрестились, как клинки.

— Она моя, — прорычал Дерек, сжимая рукоять кинжала на поясе. Его голос звучал как скрежет камней. — Я первым раскусил её ложь.

Стоун, не отводя глаз, провёл пальцем по горлышку колбы с малиновым эликсиром.

— Ты лишь бил её, как дикий зверь, — произнёс он спокойно. — Я же... изучал. И нашел гораздо более изысканные способы вскрыть правду.

Стелла попятилась, но спина уперлась в холодный алтарь. Её тело помнило прикосновения обоих: грубые пальцы Дерека, оставляющие синяки, и методичные ласки Стоуна, выжимающие признания. Теперь они хотели большего — её целиком.

Дерек двинулся первым. Его кулак врезался Стоуну в челюсть, отбрасывая того к полкам с реагентами. Стекло разбилось, зелёная жидкость зашипела на полу.

— Ты думал, твои зелья спасут? — Дерек схватил Стоуна за горло, прижимая к стене. — Она кончала подо мной громче, чем под твоими перьями!

Стоун ухмыльнулся, вытирая кровь с губ. Его рука метнулась в карман, рассыпая порошок в лицо Дереку. Тот зарычал, отпуская его, и Стоун, словно тень, скользнул к Стелле.

— Беги, — прошептал он, целуя её висок, но пальцы впились в её бёдра, приковывая к месту.

— Нет! — Дерек встряхнул головой, осыпая кристаллами яда.

Он рванул к ним, но Стоун швырнул колбу с эликсиром под ноги. Пол вспыхнул малиновым пламенем, отрезая путь.

— Выбирай, — Стоун повернул Стеллу лицом к Дереку сквозь огненную стену. Его руки скользнули под её рубаху, сжимая грудь. — Его грубая сила... — Он укусил её за шею, заставляя вскрикнуть. — Или моя власть над твоим телом.

Дерек ревел, швыряя в пламя скамьи. Огонь лизал его кожу, но он прорвался, схватив Стеллу за руку.

— Ты моя! — Он рванул её к себе, разрывая рубаху. Швы лопнули, обнажая грудь.

Стоун не отставал. Его пальцы вцепились в её волосы, откидывая голову назад.

— Ты жаждешь знаний, — прошептал он, проводя языком по её уху. — А я знаю, как заставить каждую клетку твоего тела учиться.

Дерек прижал её к холодному полу, его колени раздвинули её ноги. Стоун опустился рядом, доставая флакон с маслом, пахнущим мятой и грехом.

— Решай, — Дерек приставил клинок к её горлу, но его другая рука ласкала внутреннюю сторону бедра. — Кому ты принадлежишь.

Стелла задыхалась. Их прикосновения — грубые и нежные — сплетались в паутину, из которой не было выхода. Она выгнулась, когда Стоун вылил масло ей на живот, а Дерек вонзил в неё два пальца.

— Я... — её голос сорвался, когда Стоун начал втирать масло кругами, разжигая огонь под кожей.

— Не она будет решать, — прошипел Дерек, вводя в неё ещё пальцы. — Но я возьму то, что мне причитается.

Стоун наклонился, обхватив её клитор губами. Его язык двигался с точностью алхимика, смешивая боль и наслаждение. Дерек умело двигал пальцами внутри влагалища. Большой палец прижался к дырочке анального отверстия, и Дерек сжал пальцы.

— Кончай, — приказали они в унисон.

Она взорвалась, вопль эхом разнёсся по лаборатории.

Дерек, не отрываясь от её глаз, вонзил в неё себя полностью. Рыча, кончил следом, кусая её плечо, а Стоун, не теряя темпа, довёл её до второго оргазма пальцами и языком.

Когда пламя погасло, оставив лишь дым и запах страсти, они лежали втроём среди осколков. Стоун обвил её талию рукой, Дерек прижал к своей окровавленной груди.

— Ты теперь наша, — сказал Стоун, а Дерек хрипло засмеялся:

— Или мы твои.

Стелла закрыла глаза. Её тело ныло, разум тонул в тумане, но где-то в глубине шевелилось странное торжество. Они сражались за меня. И проиграли оба.

А где-то в своей комнате страдала и строила планы мести отвергнутая и покинутая Гелла. Уже какое-то время Стоун и Дерек ее игнорировали, предпочитая ей Стеллу.

Стеллу!

Гелла рассмеялась. Не Стеллу, а какую-то безродную служанку, которая выдавала себя за хозяйку. Никто даже не знает ее настоящего имени. Возможно, она и сама забыла его?

Но какая лживая девчонка! Притворялась такой невинной, такой испуганной! Ложь и предательство у нее в крови! Поэтому и доступна ей магия иллюзий. Самая лживая магия на свете.

Но она так этого не оставит. Дерек и Стоун будут ее, чего бы это ни стоило!

Глава 10 Яд и мёд

Тени в покоях Геллы казались живыми, извивающимися, будто сама тьма плела заговор против неё. Она сидела перед треснувшим зеркалом, втирая в губы помаду цвета засохшей крови. Её рыжие локоны, некогда сиявшие как медное пламя, теперь висели тусклыми прядями. В комнате пахло горелым ладаном и горечью поражения.

Отражение улыбалось ей оскалом — ни намёка на прежнюю власть. С тех пор, как Стоун и Дерек отвернулись, её имя в академии произносили шепотом, как проклятие. Но сегодня всё изменится.

— Ты проиграла, — сказала она своему отражению, поправляя шпильку в волосах.

Внутри неё бушевал ураган: Они предпочли служанку. Служанку!

Её ногти впились в подлокотники кресла, оставляя борозды.

Она потянулась к шкатулке с резными демонами, вытаскивая флакон с прозрачной жидкостью. Эссенция ночного папоротника переливалась, как слеза луны. Гелла прижала флакон к груди, вспоминая, как когда-то Дерек подарил ей ветку этого растения после их первой ночи. «Выпьешь — и я буду твоим навеки», — соврала она тогда.

Её пальцы сжали флакон с прозрачной жидкостью. Одно касание к коже — и желание вспыхнет как пожар. Достаточно, чтобы вернуть себе хотя бы одного из них.

Стелла лежала в постели Стоуна, её тело всё ещё дрожало от его ласк. Он спал, обвив её рукой, дыхание ровное, как тиканье алхимических часов. Лунный свет струился по его спине, подчёркивая шрамы — карту тайн, которые он никогда не расскажет. Она провела пальцем по самому длинному, вспоминая, как сегодня он заставил её просить пощады, прежде чем позволить кончить.

— Ты стала слабой, — прошептала себе, но её рука сама потянулась вниз, к влажному следу между бёдер.

Дверь скрипнула. Дерек стоял на пороге, его взгляд скользнул по её обнажённой груди, затем к спящему Стоуну.

— Жаждешь компании? — Он скрестил руки, ухмыляясь.

На его шее алел свежий след зубов — не её.

Стелла прикрыла простынёй грудь, но Дерек уже был рядом. Его рука скользнула под ткань, сжав сосок.

— Он тебя не разбудит, — прошептал он, указывая на Стоуна. — После моего зелья спит как младенец.

— Ты... подмешал ему...? — Стелла попыталась отодвинуться, но Дерек прижал её к спящему Стоуну.

— Не злись. — Его зубы впились в её плечо. — Я просто хочу видеть, как ты дрожишь, зная, что он может проснуться.

Он вошёл в неё резко, заставив вскрикнуть. Стоун заворчал во сне, повернувшись лицом к её груди. Его губы обхватили сосок, сонно посасывая.

— Боже... — Стелла закинула голову назад, разрываясь между двумя мужчинами: один двигался в ней с яростью, другой ласкал с нежностью лунатика.

— Кончай, — приказал Дерек, сжимая её бёдра. — Или я разбужу его по-настоящему.

Она закусила губу, но волна накрыла её, вырывая стон. Дерек кончил следом, кусая её шею, чтобы заглушить рёв.

Когда он ушёл, оставив её между сном и явью, Стелла поняла — она даже не пыталась сопротивляться.

Гелла наблюдала за ними из-за потайной щели в стене. Её ногти впились в дерево, оставляя борозды. Они делят её, как дешёвую шлюху. А она... она позволяет.

Но её план уже претворялся в жизнь. Утром Стоун найдёт у себя флакон с эликсиром, подброшенным ею, — тем самым, что вызывает неутолимую жажду прикосновений. К полудню он будет ползать у её ног. А Дерек...

Она повернулась, натыкаясь на грудь Дерека. Он стоял в дверях, пахнущий потом и злостью.

— Ты думала, я не замечу твоих игр? — Он схватил её за волосы, притягивая к себе. — Ты пахнешь отчаяньем.

Гелла рассмеялась, проводя ногтем по его ремню.

— А ты пахнешь ею. — Она резко опустилась на колени, расстёгивая его штаны. — Но я напомню тебе, каково это — иметь женщину, а не испуганного кролика.

Она взяла его в рот с яростью, от которой он прислонился к стене. Её зубы царапали, язык кружил с опытом, который Стелле и не снился.

— Демоны... — он застонал, впиваясь пальцами в её волосы.

Гелла замедлилась, глядя вверх. Её глаза блестели триумфом.

— Скажи, что хочешь меня. — Она сжала губами, заставляя его вздрогнуть. — Скажи, и я закончу.

Дерек зарычал, вытаскивая член из ее рта.

— Ты кончишь сама, — он швырнул её на стол, рвя шёлк её платья. — Но это ничего не изменит.

Он вошёл в неё без предупреждения. Гелла вскрикнула, царапая ему спину, но её ноги обвили его талию.

— Лжешь, — прошептала она, чувствуя, как её тело отвечает ему. — Ты скучал по этому.

Он кончил быстро, грубо, как будто хотел унизить. Но когда он ушёл, Гелла, дрожа, дотронулась до влаги между ног и засмеялась.

— Игра только начинается.

Стелла стояла перед зеркалом в покоях Стоуна, рассматривая следы зубов на бёдрах. Когда она пришла, он заставил её выпить эликсир, от которого кожа горела при каждом прикосновении.

— Ты зависишь от этого, — сказал он, сонно наблюдая, как она трогает себя, не в силах остановиться. — Как от воздуха.

Она ненавидела его в эти моменты. И себя ещё больше.

Когда Дерек ворвался, пахнущий Геллой, она не отпрянула. Её пальцы сами потянулись к его ремню.

— Ты пахнешь ею, — прошептала она, расстёгивая пряжку.

— А ты мной, — он прижал её к стене, кусая губу до крови. — Мы все в этой паутине.

Они двигались в ярости, как будто пытались стереть друг друга. Когда Стелла кончила, она заплакала — от стыда, от бессилия, от невозможности остановиться.

В углу комнаты, в трещине стены, тускло блеснул глаз Геллы. Её смех, тихий и острый, просочился сквозь камень.

Глава 11 Игра в жертву

Лунный свет струился сквозь витражное окно библиотеки, окрашивая Стеллу в синие и кровавые оттенки. Она сидела за столом, её пальцы дрожали на страницах гримуара, но буквы не фокусировались. Всё тело ныло от эликсира Стоуна — сегодняшняя доза была крепче. Каждая пора горела, будто под кожей ползали огненные муравьи.

— Нужна помощь? — Голос раздался из темноты. Молодой студент с рыжими кудрями и робкой улыбкой подошёл, держа свечу. — Ты... Стелла Аджари, да?

Она кивнула, стараясь не дышать слишком часто. Эликсир делал её запахи ярче — его пот пах корицей и страхом.

— Я... я видел, как ты работаешь с рунами. Может, покажешь...

— Уходи, — прошептала она, но он уже сел рядом. Его колено коснулось её бедра.

И тут запах изменился — в нём зазвучали ноты жасмина и чего-то кислого. Зелье. Стелла вскочила, но её ноги подкосились. Студент поймал её, его руки скользнули под блузку.

— Не бойся, — он зашептал, но голос звучал чужим, заученным. — Гелла сказала, тебе... понравится.

Стелла попыталась крикнуть, но язык прилип к нёбу. Зелье парализовало её тело, оставляя только жгучее осознание каждого прикосновения. Его пальцы впились в грудь, губы прижались к шее. Где-то в темноте щёлкнул механизм — Гелла поставила записывающий кристалл.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Что за милый сюжет? — Стоун вошёл, держа в руке ампулу с дымящейся жидкостью. Его голос был сладок, как цианистый мёд.

Дерек, шагнув за ним, выхватил студента за шиворот и швырнул в стену. Тот застонал, сползая на пол.

— Ты... предательница, — Дерек повернулся к Стелле. Его глаза горели, но в них читалась боль.

— Нет... это не... — Стелла пыталась встать, но ноги не слушались.

Эликсир смешался с парализующим зельем, превратив её в дрожащую куклу.

Стоун подошёл, присев на корточки. Он провёл пальцем по её влажным губам, затем лизнул его.

— Мандрагора и чертополох. Гелла готовила коктейль. — Он встал, обращаясь к Дереку. — Но разве это оправдание?

Дерек схватил Стеллу за волосы, притягивая к себе.

— Ты кончила от его прикосновений? — Его дыхание пахло вином и яростью.

— Нет... я не... — Слёзы катились по её щекам, но тело, разгорячённое эликсиром, предательски пульсировало.

— Проверим, — Стоун вылил ей на грудь масло, которое моментально впиталось, заставив соски затвердеть. — Если врёшь — не кончишь. Никогда.

Дерек разорвал её платье, швырнув обрывки в сторону. Его пальцы впились в бёдра, оставляя синяки, а Стоун приковал её запястья к столу цепями, холодными как его улыбка.

— Начнём с малого, — Стоун провёл языком по её животу, останавливаясь у пупка. — Дерек, сделай её мокрой.

Дерек ввёл два пальца в неё резко, с жестокостью, от которой она завыла. Но эликсир и зелье сделали своё — её тело ответило спазмом, сок стекал по пальцам Дерека.

— Лгунья, — прошипел он, но его голос дрогнул.

Стоун опустился ниже, его губы обхватили клитор, а пальцы Дерека продолжали двигаться внутри. Стелла закинула голову, рыдая, но бёдра сами поднимались навстречу.

— Кончай, — приказал Стоун, и её тело взорвалось, вопль сорвался с губ.

Дерек, не выдержав, втолкнул в неё себя, ярость смешивая с яростными толчками. Стоун наблюдал, поглаживая её лицо, как учёный, фиксирующий агонию подопытной.

— Теперь ты наша навсегда, — прошептал он, когда Дерек, рыча, заполнил её.

Но тень в дверях зашевелилась. Гелла, с кристаллом в руке, улыбалась.

— Идиоты, — сказала она, но голос дрогнул.

Стоун повернулся, его глаза сузились.

— Ты забыла, — он щёлкнул пальцами, и кристалл взорвался в её руке, — что я чувствую магию.

Дерек, всё ещё внутри Стеллы, засмеялся.

— Твоя очередь, змея.

Гелла отступила, но Стоун метнул ампулу. Жидкость окутала её, приковывая к полу.

— Ты хотела власти? — Стоун подошёл, срывая с неё платье. — Получи.

Дерек, выйдя из Стеллы, поднял Геллу за волосы.

— Ты кончишь, умоляя о пощаде.

Стелла, всё ещё обездвиженная зельем, смотрела, как они рвут Геллу на части. Но вместо триумфа почувствовала пустоту.

Гелла лежала на полу, скованная магическим составом, её платье было порвано, волосы слиплись от пота. Но даже сейчас её губы кривились в усмешке:

— Вы думаете, это конец? — Она поймала взгляд Стеллы, в котором читалась не жалость, а что-то новое — почти жажда. — Ты нравишься им сломанной. Скоро они...

Дерек перебил её, вонзив кинжал в стол в сантиметре от её головы:

— Заткнись. Ты больше не кукловод. Теперь ты — шут.

Стоун присел рядом, проводя пальцем по её обнажённому плечу. На коже оставались волдыри от его зелья.

— Знаешь, что самое смешное? — Он наклонился, чтобы шепнуть на ухо: — Ты сама дала мне идею с эликсиром. Твои дневники такие... откровенные.

Гелла замерла. Её глаза, всегда блестящие хитростью, впервые расширились от ужаса. Дневники. Те самые, где она записывала рецепты ядов и слабости мужчин.

— Нет... — прошептала она, но Стоун уже вливал ей в горло каплю прозрачной жидкости.

— Наслаждайся тем, что создала.

Её тело содрогнулось. Кожа загорелась, требуя прикосновений — любых, даже болезненных. Дерек усмехнулся, проводя рукоятью кинжала по её бедру:

— Умоляй.

— П-пожалуйста... — выдавила она, ненавидя себя. Но эликсир был сильнее.

Стелла наблюдала, как они поочерёдно унижают Геллу. Руки уже двигались, но ноги не слушались. Каждая клетка тела требовала вернуться к ним — к теплу их рук, к боли, которая стала сладкой.

— Нет... — она прошептала, но её рука сама легла на плечо Стоуна.

Он обернулся, улыбнувшись так, будто читал её мысли:

— Ты скучала?

Дерек, не отрываясь от Геллы, протянул Стелле кинжал:

— Докажи, что ты наша.

Клинок дрожал в её руке. Гелла, задыхаясь, смотрела на неё с немым вызовом. Сделай это. Стань такой же.

Глава 12 Роли меняются

Стелла стояла перед трюмо в покоях Стоуна, её отражение казалось чужим. Синяки на бёдрах уже поблёкли, но следы зубов Дерека всё ещё напоминали о той ночи в библиотеке.

Она провела пальцем по шраму на запястье — подарок Геллы, когда та пыталась вырваться из их «игры». Теперь Гелла лежала в соседней комнате, прикованная цепями, которые Стоун украсил рунами подавления. Её смех, когда-то звонкий, теперь звучал хрипло и прерывисто.

— Ты смотришь на себя, как будто ищешь кого-то другого, — Стоун вошёл, держа в руках новый флакон.

Жидкость внутри переливалась чёрным и золотым, как ночь, пронизанная молниями.

— Это поможет... обострить ощущения.

Стелла повернулась, её шелковый халат сполз с плеча. Она заметила, как его взгляд задержался на обнажённой коже. Раньше это пугало, теперь — забавляло.

— Я больше не хочу твоих зелий, — сказала она, но рука сама потянулась к флакону.

Он улыбнулся, как учитель, наблюдающий за успехами ученика.

— Ты хочешь. Просто боишься признаться.

Дверь распахнулась с грохотом. Дерек, пахнущий дымом и кровью, шагнул внутрь. Его взгляд скользнул по флакону, потом к Стелле.

— Опять свои яды готовишь? — Он швырнул на стол окровавленный кинжал. — Гелла пыталась сбежать. Пришлось напомнить, кто здесь хозяин.

Стелла сглотнула, вспоминая крики из соседней комнаты. Но вместо страха в груди вспыхнуло что-то иное — злорадство? Она подошла к Дереку, её пальцы коснулись свежей царапины на его шее.

— Ты позволил ей тебя ранить? — прошептала она, нажимая на рану. Он застонал, хватая её за запястье. — Или тебе нравится, когда она сопротивляется?

Стоун наблюдал, как всегда, анализируя. Его пальцы сжали флакон так, что стекло затрещало.

— Хватит игр, — проворчал Дерек, но его бёдра прижались к её. — Ты знаешь, что я предпочитаю.

— Знаю, — она убрала руку, оборачиваясь к Стоуну. — Но сегодня я выбираю правила.

Стелла взяла флакон и выпила содержимое залпом. Огонь разлился по венам, заставив её выгнуться. Мир поплыл, но она удержалась, чувствуя, как каждый нерв натянулся, как струна.

— Теперь... — она подошла к Стоуну, срывая с него рубашку. — Ты будешь слушать меня.

Его удивление длилось мгновение. Затем он схватил её за талию, но она резко прижала ладонь к его груди.

— Нет. На колени.

Стоун замер, его глаза сузились. Дерек фыркнул, но в его взгляде мелькнуло уважение.

— Ты забываешь, кто...

— Ты забываешь, — она перебила его, — что без меня ты просто учёный со склянками. А он... — она кивнула на Дерека, — наёмник без войны.

Тишина повисла густым полотном. Затем Стоун, не сводя с неё глаз, опустился на колени.

— Интересно, — прошептал он.

Стелла повернулась к Дереку.

— Ты следующий.

Он засмеялся, но смех стих, когда она прижала окровавленный кинжал к его животу.

— Или ты хочешь, чтобы я попросила?

Её голос дрожал, но рука была твёрдой.

Дерек медленно опустился, глаза не отрываясь от её.

Она провела лезвием по его губам, оставляя каплю крови.

— Теперь... смотрите.

Стелла откинула халат, обнажая тело, испещрённое их следами. Её пальцы скользнули вниз, к влаге между ног, уже не скрываемой.

— Вы хотели знать, что я чувствую? — Она коснулась себя, закинув голову. — Это.

Стоун дёрнулся, как будто его ударило током. Дерек зарычал, но остался на месте.

— Ты... — начал Стоун, но она прервала его, схватив за волосы.

— Лижи. Или я залью твои драгоценные реагенты этой влагой.

Он повиновался, его язык скользнул по её клитору с точностью хирурга. Дерек, стиснув зубы, наблюдал, но его руки сжали собственные бёдра, пытаясь сдержать желание.

— Ты... — Стелла задыхалась, сжимая волосы Стоуна. — Дерек... сними штаны.

Он послушался, член уже стоял напряжённый. Она протянула руку, сжав его, и он застонал, упираясь лбом в её колено.

— Так лучше, — прошептала она, чувствуя, как власть пульсирует в ней сильнее эликсира.

Но когда оргазм накрыл её, и Стоун, и Дерек двинулись к ней, она оттолкнула их.

— Нет. — Она поднялась, дрожа, но пряча слабость. — Сегодня вы... просите.

Они обменялись взглядом. Ненависть. Жажда. И что-то ещё.

— Прошу, — выдавил Стоун, его голос звучал чужим.

Дерек зарычал, но кивнул.

— Прошу, — повторил Стоун, и его пальцы непроизвольно дёрнулись, будто пытаясь схватить невидимый свиток с формулами.

Его голос, всегда такой уверенный, дрогнул на последнем слоге. Горло сжалось, обнажая пульсацию вены — единственный признак того, как дорого ему далось это слово.

Дерек зарычал глубже, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Взгляд метнулся к кинжалу на полу, но Стелла наступила на лезвие босой ногой, не моргнув.

— Говори, — приказала она, и её тень на стене, удлинённая светом свечей, качнулась, словно готовая наброситься.

— Прошу, — выдохнул он, и в этом звуке смешались ярость и что-то ещё — почти восхищение.

Его член дёрнулся, предательски подтверждая согласие.

Стелла шагнула назад, чувствуя, как эликсир пульсирует в висках. Её влага стекала по внутренней стороне бедра, смешиваясь с каплями пота на мраморном полу. Она указала на ковёр у камина — тот самый, где Стоун обычно разбирал звёздные карты.

— Там. На четвереньках. Оба.

Стоун двинулся первым, его движения были точными, как всегда, но в них не было привычной грации. Он опустился на ковёр, спиной к ней, демонстративно откинув голову, будто это его выбор. Дерек последовал, каждый мускул его спины дрожал от напряжения.

— Теперь... — Стелла провела ногтем по позвоночнику Стоуна, оставляя красную полосу. — ...умоляйте.

Она видела, как напряглись их плечи. Стоун выдохнул, его пальцы впились в ковёр:

— Умоляю.

Дерек хрипло засмеялся, но смех превратился в стон, когда её ноготь вонзился ему в поясницу:

— Умоляю, демоны тебя возьми!