Огни Эйнара. (не)настоящая

Пролог

Внимание!

События данной книги происходят раньше событий “Долгожданной” и последующих книг цикла “Эйнар-Аль-Тур”. Консульств Аль-Тура еще не открыли, Мила Громова не выпустила свои “Путеводители”, а Содружество не вмешалось в дела планеты Латерна. Прошу учитывать эти моменты, читая данную книгу.

Настоящее время

Девятая колония Земли планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Сегодня вы не в настроении, Майя? — уточнил у меня голос корректирующей психотерапевтической программы ИИ, с которой я должна была регулярно общаться по распоряжению комитета ветеранов объединенного военного ведомства Содружества. — Датчики указывают на некоторые изменения вашего эмоционального состояния. Что-то произошло после нашего предыдущего сеанса?

— Вчера в робомаркете я встретила бывшую сослуживицу, — с некоторой заминкой отозвалась я, мысленно возвращаясь ко вчерашней неожиданной и откровенно выбившей меня из привычной колеи встрече, одновременно пытаясь проанализировать вызванные ей чувства.

ИИ погрузился в молчание, обрабатывая полученную информацию и формируя новые алгоритмы для продолжения терапевтической беседы.

Если в первое время после отставки и возвращения на гражданку я считала подобную болтовню совершенно бесполезной (тогда еще не понимала, что со мной что-то не так), то сейчас, находясь в продолжительной ремиссии, воспринимала наши сеансы спокойно, считая их привычной частью моей новой, мирной реальности.

А иногда даже ждала этих разговоров, спеша поделиться с искусственным мозгоправом своими новостями или мыслями.

Жаль, что несмотря на продолжающие свое развитие технологии и многочисленные открытия в области медицины (например, возможность вырастить новые, здоровые органы или заменить утерянные конечности почти неотличимыми от оригиналов биониками), ученые Содружества до сих пор не изобрели ни волшебной таблетки для быстрого лечения психотравм, ни какой-нибудь хитрой нейростимуляции, которая навсегда избавляла бы таких, как я, психически калечных отставников от последствий боевого ПТСР.

Единственным предложенным мне вариантом решить мою проблему была так называемая перепрошивка — инновационный и пока еще экспериментальный метод корректировки личности, применяемый военными Земли на преступниках, последствия которого никто из ученых до конца спрогнозировать не мог.

От подобного “привлекательного” предложения я, разумеется, наотрез отказалась. Уж лучше быть собой, со всеми своими внутренними демонами и травмами, чем стать вообще неизвестно кем.

— Контакты с людьми из прошлого уже давно исключены из перечня ваших триггерных стимулов, — произнес искусственный специалист по многолетнему методичному потрошению моего мозга.

— Встреча не спровоцировала новый срыв, — сообщила я уверенно, ведь ни новых кошмаров, ни резких скачков настроения, ни изматывающего ощущения опасности или тревоги, ни желания утопить свою печаль в питьевом контейнере с каким-нибудь алкогольным напитком разговор с Дорой мне не принес. — Это другое... Та женщина попросила моей помощи, но я... Я... Я не знаю, что мне делать...

Космос, да что со мной стало?

Где та уверенная в себе и своих силах Майя Бриг с позывным “Таран”, для которой невыполнимых задач в принципе не существовало?

Я долбаная слабачка.

Тряпка.

Немощь.

Тень женщины-бойца, той, кем была когда-то в другой жизни.

— Вы не хотите помогать вашей знакомой?

— Помощь требует от меня принятия некоторых... решений, к которым я... не очень готова, наверное.

— Вы опасаетесь, что изменения в устоявшемся и безопасном для вашей психики укладе жизни могут повлечь за собой рецидив, — правильно понял меня ИИ. — Я не вправе давать вам советы относительно принимаемых вами решений, Майя, однако напоминаю, что в данный момент мы добились значительного прогресса в вашей корректирующей терапии, до максимума ослабив вашу чувствительность к триггерам, проработав или исключив любые раздражающие психотравму стимулы и факторы. Любые перемены могут привести к непредсказуемым последствиям.

О да!

В данный момент моя реальность — это комфортное болото, где тихо, спокойно и одинаково уныло день за днем.

Даже сопряженная с некоторым небольшим риском работа однообразна, предсказуема и максимально не травматична для моей психики.

Никакого излишнего стресса, не считая того, который обеспечивает мне капризная и взбалмошная супруга моего работодателя.

Никаких тревог.

Никаких ситуаций, способных ухудшить мое пришедшее в относительную норму душевное равновесие.

— Та женщина когда-то спасла мне жизнь. Ее просьба — способ вернуть старые долги... — вздохнула, осознавая, что зачем-то оправдываюсь перед машиной, неспособной ни на сопереживание, ни на иные свойственные разумным существам чувства. — Это дело чести и верности слову.

— Вы давно не ТАМ, Майя. И вы давно не офицер объединенных военных сил и больше не живете по уставу, — попробовал воззвать к моему разуму ИИ. — Любой выход из зоны вашего психоэмоционального комфорта может откатить позитивные результаты терапии, о чем я буду вынуждена незамедлительно доложить комитету ветеранов. Но решать, безусловно, все же вам. Это ваша жизнь и ваш выбор.

Вот спасибо.

Знал бы искусственный мозгоправ, ЧТО именно рассказала и предложила мне Тео, наверняка забил тревогу и сдал меня курирующему офицеру из комитета уже сейчас.

— Вы не хотите рассказать больше об этой встрече? Возможно, вместе мы найдем приемлемый для вас выход из ситуации, — предложил безликий голос корректирующей программы.

— Не сегодня, — покачала я головой, продолжая мысленно гонять по кругу воспоминания о вчерашнем дне.

“Спаси мою дочь. Не дай ЕМУ ее забрать. Только ты можешь мне помочь.”

Глава 1: Женщина из прошлого

За день до событий пролога

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Майя, это ты! Глазам своим не верю! — я оторвала взгляд от бокса с фироссиким кофе, взятым с демонстрационной платформы в робомаркете, и с удивлением развернулась, услышав до боли знакомый голос.

И принадлежал этот голос женщине, которую я даже близко не ожидала встретить в торговом отсеке на окраине гигаполиса Гиты — второго по значимости города девятой земной колонии, планеты Нум.

— Дора — ахнула неверяще, рассматривая стоя́щую передо мной женщину из прошлого. — Ничего себе встреча! Что ты делаешь на Нуме? Ты же, насколько я помню, после отставки хотела осесть на Уне?

Теодора Маврис, моя бывшая сослуживица по отряду особого назначения “Калун-Альфа” кардинально и, честно признаться, пугающе изменилась.

От былой, сияющей утонченной красотой и уверенной в себе женщины с позывным “Чаровница” не осталось даже следа.

Некогда длинные и блестящие черные волосы Доры сейчас были острижены коротко и неровно, а еще заметно потускнели, словно выцвели или припорошились пеплом.

Лицо выглядело неестественно бледным и усталым, а под темными выразительными глазами залегли глубокие тени.

Да уж, вот кого на гражданке знатно потрепала жизнь.

А я еще считала, что мне пришлось худо. Даже научилась тому, что просто не умела делать раньше — крайне обстоятельно и часто себя жалеть.

Проходясь профессиональным взглядом по фигуре Теодоры сверху вниз, я отметила и висящий на женщине мешком комбинезон, снятый будто с чужого плеча, и белую, почти прозрачную кожу на ее шее и руках, через которую отчетливо проступали дорожки синих вен, и скорбно ссутуленную спину, делающую мою собеседницу еще ниже ростом.

Что же с тобой случилось за эти годы, Тео?

Нет, не так.

Что могло случиться настолько страшного с женщиной, которую я помнила, чтобы она стала выглядеть гораздо хуже и измотаннее, чем после Данара, где мы обе чуть не лишились жизни?

Ведь даже в военном медцентре после того рокового и последнего для “Калун-Альфа” задания Чаровница, несмотря на произошедшее, выглядела гораздо жизнерадостнее, чем сейчас.

Трагическое событие, случившиеся с нашим отрядом семь лет назад, надломило нас обеих, единственных выживших участниц тайной боевой операции, детали которой сразу же получили статус “Секретно”.

А вердикт военного ведомства добил окончательно: нас безжалостно списали и после лечения незамедлительно отправили на гражданку без права когда-либо вернуться в строй.

“Отвоевались. Пора на покой,” — отрезал пришедший навестить нас с Тео в медцентре высокий чин из военного руководства.

Для меня полученная от командования новость стала шоком, потому что само выражение “мирная жизнь” еще с тринадцати лет являлось в моей картине мира чем-то далеким и эфемерным.

Чем-то таким, с чем взрослая и привыкшая следовать уставу Майя Бриг никогда прежде не сталкивалась.

Для Тео же кардинальные изменения в наших жизнях послужили знаком, что пора начать новую главу в своей истории, раз судьба дала нам обеим еще один шанс, позволив выкарабкаться из той передряги на Данаре.

Я помню свет и надежду в глазах Теодоры.

Помню ее успокаивающую теплую улыбку и изящные тонкие пальцы, ободряюще сжимающие мое плечо.

Помню ее уверенность в том, что даже после отставки жизнь не будет кончена, а впереди нас обязательно ожидает что-то хорошее и новое.

Во взгляде застывшей сейчас передо мной женщины я видела только тьму и обреченность.

И такую нечеловеческую усталость, что мне впервые за долгое время стало по-настоящему страшно.

Служба не сломала Теодору, ее внутренний свет погасило нечто, что случилось с ней уже потом в новой, мирной жизни.

И осознавать это было невыносимо жутко, а собственные проблемы казались какими-то пустыми и никчемными.

Краем глаза уловив какое-то постороннее движение, я вытянула шею и опустила взгляд, с удивлением наблюдая, как к Тео, чуть прячась за ее спину, жмется девчушка лет пяти.

Такая же черноволосая и темноглазая, как моя бывшая сослуживица.

И такая же изможденно и устало выглядящая.

Что же произошло с вами обеими, девочки? Кто это с вами сделал?

Единственным, сразу бросающимся в глаза отличием дочери от матери был, пожалуй, необычный голубоватый оттенок ее кожи, что говорило о принадлежности отца девчушки к конкретной инопланетной расе нашей галактики.

Латерниец?

Да вы шутите!

Чтобы Тео связалась с синекожими?

— Это Мисси. Артемисия, — по-своему расшифровала мое замешательство Дора. — Моя дочь.

— Привет, приятно познакомиться, Артемиссия. Меня зовут Майя, и я когда-то... работала с твоей мамой, — улыбнулась малышке, но та лишь молча окинула меня прищуренным недоверчивым взглядом и снова спряталась за свою родительницу, крепко вцепившись ей в ногу.

Я нахмурилась и снова подняла взгляд на лицо Теодоры.

Женщина молчала, нервно прикусывая бескровные сухие губы и словно чего-то от меня ожидая.

Честно признаться, встреча с кем-то из ТОЙ жизни несколько выбила меня из колеи.

Наверное, случись это в первые годы после отставки, я бы даже предпочла малодушно свернуть разговор и сбежать, опасаясь, что столкновение с прошлым приведет к новой порции кошмаров или очередному срыву.

— Здесь рядом с маркетом есть небольшое заведение верданской кухни. Давай я угощу вас ужином, — предложила неожиданно для самой себя, наблюдая при этом почему-то за прячущейся за мать малышкой.

Мисси сглотнула, словно упоминание еды мгновенно вызвало в ней чувство голода, и настойчиво затеребила Дору за штанину, будто бы прося ее согласиться.

“Они что, голодают?” — сообразила, наблюдая за реакцией девочки.

Тео медлила, с опаской оглядываясь по сторонам.

Я отметила, что моя собеседница специально заняла позицию в слепой зоне за стойкой с демонстрационными товарами, чтобы не попасть под бдительное око гало-камер.

Глава 2: Исповедь

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Вижу, ты наконец-то отрастила волосы. Тебе идет, — начала беседу Тео после того, как андроид-официант принес нам заказанные блюда.

— Есть такое, — согласилась с ней, откидывая с плеча на спину толстую косу цвета темной меди, а затем с аппетитом вгрызаясь в пряный ханаль — традиционный блюдо, состоящее из овощей, теста и мяса, родом с планеты Вердан.

Говорить, что прибегнуть с визуальной модификации прически мне пришлось не по собственной инициативе, а по приказу своего нынешнего нанимателя, а точнее, его супруги, я Теодоре не стала.

Будь воля госпожи Ковач, она бы вырядила меня еще и в платье или безумно модный, но дико неудобный набор каких-нибудь непонятных тряпок. Чтобы я не портила ее “изысканный” вкус, регулярно мелькая перед глазами в образе “женщины, обряженной как мужчина”, если цитировать эту особу.

—... и ты вернулась к службе, — отметила следом за этим моя собеседница, кивнув на ремни пустой наплечной кобуры, наброшенные поверх строгого рабочего кителя, издали напоминающего армейскую форму.

Некоторые привычки даже спустя много лет неискоренимы.

Стоило уже давно признаться самой себе, что только в форме или чем-то напоминающем ее я чувствую себя по-настоящему комфортно и спокойно. Безопасно. Органично. Правильно.

— Тружусь в частном охранном агентстве, — подтвердила я, не уточняя, что из-за проявившихся после отставки проблем с головой, серьёзные задачи мне никогда теперь не доверят.

Да, формально я давно ментально здорова и нахожусь в длительной ремиссии, но даже к полноценной службе в частной охране или местном управлении безопасности вернуться мне больше не суждено.

Работа в качестве телохранителя для дочери дипломата — потолок моей нынешней карьеры.

Первые годы после увольнения со службы я действительно пробовала себя в гражданских профессиях, потому что просто не привыкла сидеть дома, проедая и... пропивая назначенное ведомством пособие и щедрые отступные, положенные ветеранам.

"Пропивание” сольдов было для меня особенно актуально, потому что безделье и странное состояние безвременья, в которое я погрузилась после переселения на Нум, порождало желание заполнить свою жизнь хоть чем-то.

И этим чем-то в какой-то момент, к сожалению, стали изменяющие сознание напитки, еще сильнее усугубившие мою и без того расшатанную психику.

К тому же после возникновения первых признаков боевого ПТСР приставленный ко мне комитетом ветеранов искусственный мозгоправ настоятельно рекомендовал постараться влиться в мирную жизнь и наладить общение с окружающими.

Одно время я помогала при том же комитете, потом подрабатывала переводчиком с данарского и икеланского, параллельно усиленно старалась привести свои мозги в порядок, чтобы вернуться к тому, что могу и умею, как мне казалось, делать лучше всего — к деятельности, хотя бы косвенно связанной с военным делом.

Как объясняла мне психотерапевтическая программа, мое навязчивое, практически сумасшедшее желание вернуться к службе или хотя бы ее подобию — некий заскок психики прошедших через реальные боевые действия вояк. Особенно такое стремление было характерно для похожих на меня разумных, примеривших военную форму в очень юном возрасте (я попала в космический кадетский корпус после смерти родителей в свои тринадцать) и по возвращении на гражданку потерявшихся в жизни, кардинально отличной от той, к которой они привыкли.

Утолившей голод Артемиссии явно наскучило сидеть на одном месте, поэтому по кивку Тео девочку увел в игровую зону андроид-помощник.

Пусть малышка выглядела истощенной и вялой, она была ребенком, который хотел играть, а не слушать скучные взрослые разговоры мамы с какой-то непонятной чужой теткой.

— Я рада за тебя, Майя, — бледно улыбнулась бывшая сослуживица. — А я вот после отставки решила начать совершенно иную жизнь, подальше от... всего. Особенно от воспоминаний о Данаре.

— Помню, — подтвердила я.

После увольнения Теодора планировала поселиться где-нибудь в тихом месте. Найти любовь, родить детей, свить уютное гнездо, где не будет место старым кошмарам и тяжелым картинам из прошлого.

Неплохо узнав Чаровницу за четыре года совместной службы, я была твердо убеждена, что у Тео это обязательно получится, и, несмотря на отсутствие контакта с ней после нашей отставки, искренне надеялась: у этой красивой женщины все в жизни сложилось так, как она мечтала.

Увы, мои надежды, похоже, оказались далеки от реального положения дел.

***

— На Уне поначалу было непросто привыкнуть к новой реальности. А потом я встретила его... Мне казалось, что с ним я буду по-настоящему счастлива. Что он тот самый, понимаешь?

— Ты и латерниец? Это даже звучит как-то... странно и неожиданно...

— Он казался мне другим. Не таким холодным и чужим, как его однопланетники... — прошелестела Тео, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня. — А потом, уже в Империи... Знаешь, там, на Латерне, когда я попала в дом мужа, с меня словно сошел какой-то морок, в котором я пребывала все время с момента нашего знакомства. Тот мужчина, в которого я влюбилась на первой колонии, исчез, уступив место бездушному монстру. Жестокому. Властному. Бесчувственному. Лживому. Даже рождение Мисси не сделало мужа мягче, а только дало ему в руки инструмент, чтобы держать меня при себе.

Каждое слово давалось Теодоре с огромным трудом, а многие озвученные факты явно причиняли почти физическую боль.

— Сколько времени ты провела на Латерне?

— Почти шесть земных лет.

Я покачала головой. Да уж, значительный срок.

В нашей галактике представителей Латерны откровенно недолюбливают.

Пусть формально это место является частью Содружества и соблюдает общие для всех разумных рас Млечного пути законы, но, как и любая другая свободная обитаемая планета, имеет собственные внутренние порядки, искоренить которые не представляется возможным, пока они не угрожают безопасности других суверенных планет.

Глава 3: Служба

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

Мой следующий рабочий день должен был стать таким же, как и сотни других до него.

Однако недавний разговор с Теодорой привнес в него некую пока еще слабо улавливаемую неправильность.

Знаете, это ощущение можно было сравнить с катящимся по склону маленьким камнем — предвестником скорого камнепада, который погребет под собой все, что стало для меня за эти годы привычным и обыденным.

Ранний подъем, тренировка, контрастный душ, облачение в форму, легкий завтрак, сеанс с психотерапевтической программой, полет к месту службы.

Долгая жизнь по уставу приучила меня соблюдать строгий порядок привычных действий, доведя их практически до автоматизма.

Перед выходом я окинула быстрым взглядом свое небольшое, стерильно чистое жилье. Безликое, аскетичное и напрочь лишенное памятных вещиц. За годы обитания на Нуме я так и не приобрела на этой планете собственный угол, хотя планировала сделать это еще несколько лет назад.

Почему? Ведь сольды на это у меня имелись.

А космос теперь разберет! Просто передумала и продолжила жить в квартире, которую предоставило мне военное ведомство, словно оставляя себе крошечную лазейку, чтобы не осесть здесь навсегда.

Или что-то предчувствовала? Кто знает...

Внутри зрело тревожное ощущение, что вижу я эти казенные стены последний раз в жизни, но я отогнала его, списав свои странные мысли на вчерашнюю встречу с Тео.

Затем последовал стандартный рабочий день, который я как обычно провела, сопровождая десятилетнюю Маришку Ковач сначала на занятия, потом в досуговый центр и обратно в резиденцию своего нанимателя, Советника Драгомира Ковача, где передала из рук в руки ее воспитательнице-верданке.

К моему несказанному счастью, мать подопечной, светская львица и законодательница местной моды Ясмина Ковач, предпочла общению с дочерью иные дела и не пересеклась с нами за этот день ни разу, отчего я чувствовала себя гораздо спокойнее.

Эта женщина обладала удивительной способностью доводить до нервного тика весь работающий на семейство Советника персонал (а Ясмина предпочитала иметь дело именно с разумными, а не с андроидами) своими бесконечными придирками и капризами, так что любое взаимодействие с ней превращалось для меня в настоящее испытание на прочность.

Неприятная неожиданность случилась со мной уже вечером, когда я, честно отработав смену, сдала служебное оружие, которое носила в основном “для галочки”, и собралась отправиться домой.

— Хорошо, что ты еще не ушла, Бриг. Шеф попросил проводить тебя к нему, — раздался за спиной голос Хавьера Кабреры, руководителя службы безопасности Советника Ковача.

Я нахмурилась и медленно развернулась в сторону мужчины, стараясь сделать вид, что меня нисколько не удивила подобная просьба. Ведь обычно все распоряжения от Советника передавались исключительно через бывшего наемника Кабреру или напрямую Ясминой, которая не упускала возможности ужалить меня своим ядовитым языком.

— Зачем? — спросила, отложив вещи, которые собиралась забрать из личного бокса в комнате для персонала.

Признаться честно, я до сих пор еще училась не слепо следовать приказам условного командира, а задавать уточняющие вопросы, прежде чем сделать то, что от меня требуют. На гражданке это считается нормальным и не влечет за собой наказание за неповиновение старшему по званию.

— Советник Ковач не отчитывается мне о своих приказах, — отозвался Хавьер раздраженно.

Хм...

Исчерпывающе, однако.

— Веди, — пожала я плечами

“Что-то грядет”, — крутилась в голове навязчивая мысль.

С тех пор как комитет ветеранов после многочисленных тестирований разрешил мне ношение служебного оружия (на приобретение личного у меня по-прежнему оставался запрет) и дал добро на подачу документов в частное охранное агентство, где меня и сосватали Ковачу, непосредственный работодатель снисходил до прямого контакта всего два или три раза, не считая неприятного собеседования при приеме на службу.

В охранное агентство чета Ковач обратилась на предмет поисков личного телохранителя для своей единственной дочери и желала при этом нанять охранницу исключительно женского пола.

Вспоминать о том эпизоде моего найма двухлетней давности я откровенно не люблю, как и о брезгливо скривившемся лице Ясмины Ковач и ее грубом и совершенно бестактном вопросе “А посимпатичнее кого-нибудь не нашлось?”, сказанном прямо в моем присутствии.

Советник Ковач не одернул жену, а, судя по его короткому взгляду на меня, даже согласился с Ясминой, пусть и не высказывая своего “фи” вслух.

Я же слишком остро нуждалась в сольдах, планируя покупку собственного жилья на Нуме, только получила разрешение на службу в частной охране и готова была взяться за любую предложенную работу, поэтому, стиснув зубы, промолчала, давя в себе желание высказать этому напыщенному типу и его кривляющейся спутнице все, что я о них думаю.

Объективно говоря, выглядела я в тот момент вполне нормально: идеально сидящая строгая форма, лицо без старых шрамов и иных, уже новых отметин, которые регулярно получала на тренировках, аккуратная короткая стрижка, ухоженные руки.

Да, для среднестатистической женщины-землянки мой рост был действительно чересчур высок, а тело, пожалуй, слишком массивно и рельефно для любителей плавных форм и изгибов.

Прибавьте к этому выправку и некоторую резкость и скупость в движениях...

Издали меня вполне можно было принять и за мужчину, но...

Какая кому разница, с учетом деятельности, которой я должна была заниматься?

Оказалось, для Ясмины Ковач разница имелась.

Помню, служащий-верданец в агентстве расхваливал мои боевые таланты, перечислял награды и цитировала сухие факты моей биографии из личного дела, взяв всю коммуникацию с капризным заказчиком в свои руки, а я сидела, уговаривая себя перетерпеть, ведь это пусть странная и сомнительная, но возможность заняться чем-то условно привычным.

Глава 4: Встреча

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

“Вот что я здесь, космос подери, делаю?” — в который раз спросила сама себя, бездумно рассматривая проходящего мимо андроида-официанта.

Дерьмо.

Гребаное, дурнопахнущее дерьмо, в которое я невольно погружаюсь все глубже и глубже.

В фешенебельный ресторан “Звездный Причал” в центре Гиты, где в роскошной обстановке любили проводить свои приватные встречи власть имущие жители этого города, я прибыла в составе группы телохранителей Советника Ковача.

Именно об этой дополнительной задаче, несколько выходящей за стандартные рамки моего рабочего контракта, наниматель и проинформировал меня сегодня лично.

В подобном изменении круга моих обязанностей чувствовался некий подвох.

Привычный, понятный и предсказуемый ход вещей все сильнее рушился, хороня меня под грузом вопросов, тревог и предположений.

— Эй, Майя, босс просит подойти, — сообщил верданец Чари, один из постоянных охранников Драгомира Ковача.

Я вздохнула, одернула китель и скользнула в отгороженный от остального зала ресторана отсек, где Советник уже некоторое время ужинал в компании некоего мужчины, которого я видела только со спины и мельком, ведь до охраны драгоценного тела нанимателя меня так и не допустили.

Зачем вообще, спрашивается, я была здесь нужна?

Подозрительно? А то...

Я же говорю, что ситуация пахнет крайне нехорошо!

Мой начальник сидел за заставленным блюдами земной кухни столиком, держа в руках питьевой контейнер с темно-красным напитком, визуально напоминающем фиросское вино.

Напротив него расположился... латерниец.

Вот это встреча!

Синекожий инопланетник внимательно окинул меня сверху донизу своими жуткими белыми глазами и молча развернулся в сторону сотрапезника, давая тому возможность первым начать разговор.

Поздороваться? Еще чего!

Быть вежливым с обслугой в моем лице он, конечно же, не собирался.

— У моего давнего друга, господина Лейлиса Фуко возник к тебе личный вопрос, — подал голос Советник Ковач, расслабленно откидываясь на мягкое сидение. — Ты ведь когда-то служила в отряде особого назначения “Калун-Альфа”, не так ли?

— Служила, — согласилась я, уже предчувствуя надвигающиеся на мой зад неприятности.

— Ты общаешься со своими бывшими сослуживцами по отряду? — продолжил разговор, все больше напоминающий допрос, Драгомир.

— Не имею способностей общаться с покойниками, — процедила, глядя прямо в глаза сначала Ковачу, а затем и латернийцу. И плевать, что это противоречит традициям жителей Империи Латерна. — Если вы читали мое личное дело, Советник, то должны знать, что после Данара отряда “Калун-Альфа” больше не существует. Из семи бойцов выжило лишь двое.

Да-да, в моем личном деле для агентства этой информации нет. Но я предполагаю, что со своими связями Советник наверняка вызнавал о моем прошлом и подобные детали из секретного раздела.

— Ах да. Я действительно некорректно сформулировал вопрос, — легкомысленно отмахнулся Ковач, будто только что не вывернул мне нутро наизнанку, затронув самый травмирующий аспект моего прошлого. Гаденыш. И ведь сделано это было специально, чтобы сразу и наверняка вывести меня из равновесия. — Речь идет о конкретной землянке, Теодоре Фуко, известной тебе под родовым именем Марвис. Второй выжившей из вашей группы. Чаровница, так, кажется, вы ее называли.

— Я не общалась с ней с момента выписки из медцентра. Знаю, что она собиралась переселиться на первую колонию, — без сомнений соврала я, окончательно сложив все воедино в своей голове.

Тео почему-то не упоминала имени своего супруга, однако путем нехитрых умозаключений вывод напрашивается сам собой.

“Вот, значит, ты какой, верданский ящер. Мерзкий ублюдок, который превратил Теодору в тень себя прежней.”

Подлая, лживая тварь.

Как же хочется втащить по его мерзкой равнодушной синекожей роже, но...

Я привыкла держать свои эмоции под контролем, а лицо — под бесстрасной маской.

Нас учили не только допрашивать врагов, но и тому, как вести себя, если мы сами подвергнемся допросам, если кого-то все-таки схватят противники.

Предпочтительнее будет и вовсе не попадать в плен, а...

Впрочем, сейчас это уже не важно.

Но подобные специфические навыки, как оказалось, могут пригодиться и в мирной жизни.

— Дело в том, что по информации некоторых надежных источников, супруга моего дорогого друга в данный момент находится здесь, на Нуме. И ладно бы одна, но она тайком увезла с Латерны их общую с господином Фуко дочь.

Я молчала.

— Теодора не связывалась с тобой? — произнес латерниец на общем языке с заметным акцентом, сверля меня своими страшными глазами.

Я отрицательно качнула головой.

— То есть то, что Теодора Фуко прилетела именно на Нум, туда, где проживает ее единственная оставшаяся в живых из вашего отряда сослуживица, лишь совпадение? — прищурился Советник.

“Не совпадение”, — фыркнула я мысленно. — “Случайной моя встреча с Тео совершенно точно не была. Чаровница заранее навела справки и нашла меня, зная, что я не смогу отказать ей в помощи. Но от меня вы об этом никогда не узнаете.”

— Не могу ничего знать о планах человека, которого не видела уже много лет, — равнодушно пожала я плечами, игнорируя направленные на меня пытливые, буквально прожигающие насквозь взгляды. Если меня сейчас планировали задавить авторитетом, смутить или хотя бы заставить нервничать, то крупно просчитались. — И ничем не могу помочь в вашем вопросе, Советник Ковач. Я вычеркнула из своей новой реальности все, что связывает меня с боевым прошлым. В том числе контакты с разумными из той жизни.

Мужчины переглянулись. Не знаю, поверили ли они моим словам или нет, но явно поняли, что вытянуть что-либо из меня сейчас им не удастся.

По меньшей мере цивилизованным способом и в общественном месте.

Глава 5: Побег

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

Уже подлетая к своему жилому кварталу в одиннадцатом, окраинном секторе Гиты, я засекла хвост, наверняка следующий за мной от самого “Причала”.

Что и требовалось доказать.

Разумеется, ни Ковач, ни его синекожий дружок не поверили мне на слово, и не удивлюсь, если собрались не только следить за моими передвижениями, но и использоваться как наживку для Тео.

К счастью, гады почему-то решили, что беглая супруга латернийца пока еще не вышла со мной на прямой контакт, иначе действовали бы более радикальными способами, а не вели со мной почти светские беседы, прощупывая и приглядываясь.

Или банальная слежка — это еще не все?

Скоро будет ясно окончательно.

Моим планам происходящее, впрочем, нисколько не помешало.

И без этого я собиралась сделать вид, что отправляюсь домой, а затем улизнуть оттуда, используя незаметный резервный выход, и отправиться к Теодоре, которой, судя по сообщению Зу, стало хуже.

Я уверенно прошла мимо входа в свое жилье в противоположный конец коридора, параллельно активируя установленную в квартире систему дистанционного управления, а затем спустилась на грузовой платформе вниз, на технический уровень, где обычно ремонтировались и заряжались обслуживающие дом бытовые андроиды.

Там я сняла китель вместе с нанодатчиком и без сожаления выкинула его в утилизатор с отсроченной программой активации, оставшись в тонкой нательной кофте с коротким рукавом.

Обычно допуска в технические отсеки у жильцов нашего комплекса не было, но я уже давно выяснила коды доступа, которыми пользуются местные техники.

Провернуть подобное мне удалось еще где-то года четыре назад, когда меня начали мучить навязчивые мысли о неких скрытых угрозах и тайных врагах.

Подчиняясь вызванной моим расстройством мании преследования я обеспечила себе дополнительные пути отхода из дома, пытаясь всячески обезопаситься от слежки и прочих происков неведомых неприятелей.

Еще один выверт моего искалеченного боевой травмой разума, наряду с кошмарами, апатией и прочими гадкими последствиями, с которыми мне пришлось столкнуться за годы борьбы за свое ментальное здоровье.

“Паранойя часто встречается у людей, страдающих ПТСР, и может стать реакцией на серьёзный эмоциональный шок”, — вещал после осознания новой проблемы мой искусственный мозгоправ. — “Нам с вами необходимо научиться различать мнимые и реальные угрозы, Майя. Если вам будет спокойнее, зная, что у вас есть некие запасные выходы из квартиры, ничего страшного. Просто они вам с огромной долей вероятности никогда не понадобятся”.

Как же сейчас захотелось рассмеяться этой бездушной машине прямо в экран...

***

Один из незаметных коридоров, соединяющих строения нашего жилого комплекса друг с другом, вывел меня на такой же технический ярус соседнего здания.

Используя еще одну платформу, я поднялась на крышу и села в неприметный общественный аэролет, который транспортная служба города здесь постоянно парковала. Отследить его перемещения без доступа к общей базе и предписания местного управления безопасности будет практически невозможно.

Да-да, я давно и подробно все продумала и просчитала.

Сумасшествие?

Скажите это тем, кто не только следил за мной, но и прямо сейчас пытается проникнуть в мой дом.

— Вот и твоя ненавистная паранойя, Майя, — едко усмехнулась, через установленные мной в коридоре и в квартире дополнительные гало-камеры наблюдая, как трое незнакомых разумных осторожно вскрывают двери в мое жилье и стремительно просачиваются внутрь.

Полагаю, гады были убеждены, что застанут меня врасплох, безоружную (так как рабочая пушка осталась в боксе в доме Ковача, а на ношение личной мне разрешения не дали) и не ожидающую нападения.

Не удивлюсь, кстати, если стандартная система слежения комплекса на моем жилом уровне в этот момент "чудесным образом" перестала работать.

Судя по закрытым защитными масками лицам, выверенным и знакомым мне до мельчайших деталей движениям опытных воинов и оружию, которое незваные гости держали в руках, поганцы явно не пришли ко мне просто мирно поболтать за контейнером с кофе или помочь потереть спинку в душе.

Включенный через умную систему свет и текущая в санитарном отсеке вода заставили их удостовериться в моем присутствии в квартире.

Трое на одну? Ха, а почему сразу не целый отряд головорезов?

Даже обидно, насколько меня недооценили или вообще списали в утиль.

Перед активацией запрещенного среди законопослушных обитателей Нума “Протокола Х”, настроенного в моей квартире те же четыре года назад одним теневым инженером из приятелей Зу, я затаила дыхание и прикрыла глаза. Модификация на браслете, определившая нанодатчик, тоже, к слову, была добавлена тем же специалистом по тем же причинам.

Какая-то часть меня, та, что желала продолжить жить привычной жизнью, безо всех этих приключений и свежих триггеров и стимулов для моих внутренних демонов, пугливо требовала прекратить эти издевательства и попробовать вернуть все как было.

Другая же часть, та, которую я, кажется, давно загнала куда-то в самый дальний уголок своей сущности и практически уничтожила, потирала руки, предчувствуя что-то интересное. А еще жалея, что я не нахожусь в тот момент в квартире, чтобы схлестнуться с неприятелем в драке, ведь накопленные за эти дни эмоции требовали выхода именно подобным путем.

Учащенное сердцебиение, сбитое дыхание, мурашки по позвоночнику.

Впрыснутый в кровь адреналин.

Будоражащий привкус опасности на языке, дурманящий голову похлеще любого алкоголя.

Забытые чувства, которых я боялась и жаждала одновременно.

“Все прошедшие боевые действия военные в каком-то роде зависимы”, — вспомнила я размышления Зу. — “Вы подсаживаетесь на щекочущие ваши нервы ощущения из-за постоянной ходьбы по грани. Они постепенно сводят с ума, перепрошивают разум и извращают психику, заставляя стремиться испытать подобное снова и снова, пока вы дышите и существуете.”

Глава 6: Прошлое

Семь лет назад

Планета Данар

Старший лейтенант отряда особого назначения "Калун-Альфа" Майя "Таран" Бриг

— Хорошо сидим, — донесся до меня довольный голос Ричи “Жука”. Точнее, старшего лейтенанта, землянина Ричарда Битлза, чья фамилия с одного из старых языков Земли и являлась основой для данного ему позывного.

Мужчина сделал очередной громкий глоток из портативного питьевого контейнера и с наслаждением рыгнул, вызвав смешки среди сидящих вокруг полевой инфрапечки членов нашего отряда.

Я поморщилась.

— Бабу бы еще под бок, — лениво протянул верданец Михо “Тихий”, новичок группы, с первого взгляда не вызвавший во мне ни капли симпатии. — Или хотя бы секс-андроида...

И смотрел паршивец точно в сторону меня и сидящей рядом со мной Теодоры.

Вот же мерзкий верданский крысяк.

Не будь мы повязаны одной боевой задачей и уставом, давно бы натянула ему глаз на одно всем известное место, потому что с начала операции на Данаре Михо позволял себе такие разговоры уже не в первый раз.

Сексуальные домогательства, а чаще просто шуточки и разговоры определенного плана в сторону женщин и даже более слабых физически мужчин в военной среде, к сожалению, явление частое и неискоренимое. И пусть карают командиры за подобное строго и жестко, но похотливых подонков среди вояк все равно хватает.

— Таран и Чаровница тебе не бабы, а боевые товарищи, — рыкнул капитан “Дед” Гроссу, перехватив сальный взгляд Михо. — И вообще, сейчас сто́ит думать о деле, а не всякой херне, усек? Или вылетишь из отряда по щелчку с позорной отметкой в инфобазе, а это задание будет для тебя первым и последним.

— Да это шутка была, командир, — пошел на попятную верданец. — Так, расслабить обстановку.

— Расслабишься в борделе теневого квартала центрального Вердана, когда сделаем дело. А такие шутки засунь себе обратно в глотку, — прогудел четырехрукий хольмин Зуко “Пират”, наш бессменный связист, активируя голограмму интерактивной карты местности. — Судя по координатам, до гнезда повстанцев еще сутки ходу на северо-восток.

— И нужно же было этим гадам в такую жопу Данара залезть? Гребаные рептилоиды, верданского ящера им в бок, — проворчал Ричи, махнув рукой в сторону окружающих нас диких джунглей, через которые мы продирались к цели вот уже пятые сутки.

К сожалению, иного пути добраться до пункта назначения у нашего отряда не было. Обнаружить базу повстанцев с воздуха не представлялось возможным, как и приблизиться к ней на какой-либо летательной или наземной технике, поэтому пришлось пробираться туда на своих двоих, то есть пешком.

Попытка государственного переворота на недавно включенной в состав Содружества планете Данар, коренным населением которой являлись ящероподобные разумные гуманоиды, была уже успешно подавлена объединенными войсками Земли и других разумных рас нашей галактики, когда местные военные силы не смогли справиться с проблемой самостоятельно.

Остатки повстанцев расползлись по Данару и осели на небольших, закрытых защитными энергополями базах в самых труднодоступных местах планеты.

Для их захвата были направлены одиночные боевые отряды вроде нашего “Калун-Альфа”, задачей которых стало тайное проникновение в стан врага для отключения защиты и деактивации оружия.

— Первым дежурит Тихий, раз такой звездобол, — приказал капитан Гроссу. — После него Жук, потом Таран. Советую всем отдохнуть как следует. Это последний долгий привал перед марш-броском к базе ящеров. Не расслабляемся, бойцы! И отставить разговоры не по делу! — Дед послал суровый взгляд в сторону Ричи и Михо.

— Так точно, командир, — слаженно отозвались мы, активируя переносные роботизированные лежанки и устраиваясь вокруг инфрапечки.

***

— Эй, Майя, проснись, — тормошила меня за плечо Теодора Чаровница.

— Моя очередь пасти лагерь? — отозвалась я сонно. — А ты чего не спишь?

— Проснулась по нужде. Да и стало неспокойно. Предчувствие какое-то нехорошее, — передернула плечами Дора. — И Тихого рядом нет.

Когда Тео неспокойно — это очень плохой знак. Интуиция у нашего снайпера всегда работала превосходно.

— В смысле Тихого нет? — подскочила я, озираясь по сторонам и попутно проверяя маячки на передатчике.

Михо поблизости действительно не наблюдалось.

Все остальные члены отряда спали, хотя из-за нашего разговора заворочались, недовольно ругаясь на шум.

— Буди капитана, — попросила Чаровницу. — Я подниму остальных.

Я успела лишь сделать шаг в сторону расположившегося ближе всех ко мне Зуко, когда виски прошило сотней раскаленных игл.

Уши мгновенно заложило, а в глазах стало мутно.

Неужели это...

— Подъем. Волновая атака, — заорала во всю мощь легких, нацепляя на голову защитный шлем.

Сканер на руке запищал, предупреждая об опасности.

Окружающий воздух загудел.

Вспышка.

Я упала на колени, вслепую нашаривая на поясе пушку.

Сгруппировалась.

Пальнула вверх, где кружил неопознанный аэролет, направивший на нас оглушающую волну.

Поляну, которую мы выбрали для ночлега, осветило мощным прожектором.

— Майя, берегись, — крикнула Теодора, толкая меня к деревьям.

Взрыв.

Нас обеих отбросило ударной волной.

Если бы не Тео, меня, скорее всего, было уже не спасти.

Вспышка.

Луч от портативной крупнокалиберной пушки Зуко, разрезающий небо ярким красноватым светом.

Крик капитана Гроссу.

Удар.

Стоны и хрипы с той стороны, где должны были находиться Ричи Жук и брианец Льюит Вжик.

Боль.

Еще один взрыв почти рядом со мной.

Темнота.

Боль.

***

— Подождите, здесь есть еще выживший. Офицер, вы меня слышите?

Я пыталась что-то сказать в ответ, но из горла вырывались только бессвязные хрипы.

Во рту чувствовался металлический привкус крови.

Губы запеклись коркой, а глаза напрочь отказывались открываться.

Глава 7: Интерлюдия - Райан

Планета Эйнар. Долина Кайн

Капитан управления безопасности планеты Эйнар Маркус Лок (см. “Огни Эйнара. Долгожданная”) заглушил двигатели своего аэролета и некоторое время просто сидел в кабине, нервно сжимая пальцами штурвал и наблюдая, как приземлившемуся на площадке перед гостевым домом транспорту быстрым шагом направляется знакомая фигура.

Он не посещал Долину Кайн и не видел деда с момента церемонии прощания со своим биологическим отцом, чей прах развеяли в этом месте, и, вполне вероятно, отложил бы визит к родственникам еще на какое-то время, если бы не возникла срочная необходимость лично пообщаться с тем, кого Маркус поселил на землях семьи Лок в Долине еще почти семь лет назад.

— Здравствуй, внук, — прогудел Ивар Лок, напряженно застыв в шаге от Маркуса.

Во взгляде пожилого мужчины не читалось ни удивления, ни укора, хотя младший представитель семейства Лок ожидал от деда именно такой реакции на свое неожиданное появление.

Маркус некоторое время медлил и сомневался, а затем все же качнулся вперед, позволив деду себя обнять.

— Как ты? Как бабушка? — спросил он тихо.

— Да что с нами будет? У нас ничего не меняется. Иногда кажется, что время в Долине и вовсе не идет, а стоит на месте. Но ты ведь здесь не затем, чтобы просто проведать стариков? — беззлобно пробурчал дед, нехотя разрывая объятья и заглядывая внуку в глаза.

— Расследование произошедшего с отцом зашло в тупик, — Маркус первым отвел взгляд, снова ощутив укол вины за свою беспомощность.

— Ты слишком зациклился на поисках истины. И слишком увлекся ненавистью к тому, кто по всем признакам не виновен, — покачал головой Ивар.

— Когда-нибудь я все же прижму Кая Альта, — не согласился Маркус, проявив свойственную его натуре горячность и упертость.

— Что же он так не дает тебе покоя? — произнес дед задумчиво. — Словно не в расследовании дело, а в чем-то... Словно вы связаны как-то иначе, ты это чувствуешь, но понимаешь природу этого чувства.

— Бред! — помотал головой капитан Лок. — Еще скажи, что Альт — мой будущий побратим? Вот была бы потеха, да?

— Все может быть... — пожал плечами дед, не развивая неприятную обоим мужчинам тему дальше и отмечая, что взор Маркуса направлен в дальний конец принадлежащей их семье территории. Там в крошечном уединённом домике уже несколько лет обитал единственный проживающий у Локов на постоянной основе разумный. — Так ты прилетел к нему? Что тебе нужно от этого несчастного парня? Те данные наконец-то рассекретили?

Маркус отрицательно качнул головой. Его запросы к военному ведомству Содружества уже много лет уходили в никуда. Все, что касалось военных действий на Данаре, оставалось закрытой для Эйнара информацией, и в этом он никак старому товарищу помочь не мог.

— Как он? — с плохо скрываемой тревогой поинтересовался Маркус.

В ответ Ивар Лок только неопределенно махнул рукой и тяжело вздохнул.

За эти годы он прикипел к странному постояльцу и воспринимал его почти как родственника. Пожилому эйнарцу было больно наблюдать, как молодой еще мужчина, ровесник внука, буквально погибает от тоски, не найдя в себе сил оправиться от постигшего его когда-то горя.

Старший и младший Локи обменялись еще несколькими фразами и разошлись в разные стороны.

Ивар отправился к своей эйре, взяв с внука обещание заглянуть к бабушке на обратном пути.

Маркус же выдвинулся в сторону гостевого домика, морально готовясь к непростому разговору с тем, в чью жизнь и будущее собирается так грубо влезть.

***

— А, это ты... — прохрипел открывший ему дверь худой черноволосый мужчина.

Если он и удивился визиту Маркуса, но никак не продемонстрировал этого внешне. Словно андроид, действующий исключительно согласно заложенной программе.

— Добрых звезд, Райан, — не обращая внимания на прохладный прием, поприветствовал обитателя дома капитан Лок. — Пригласишь внутрь?

— Если не приглашу, ты и вправду просто уйдешь? — безразлично уточнил Райан Делл, с которым Маркуса в юности связывали теплые дружеские отношения. Не такие тесные, близкие и доверительные, как с гребаным Нико Финном (см. “Огни Эйнара. Долгожданная”), но все же...

Во время войны на Эйнаре их с Райаном пути разошлись. Потом в жизни Маркуса и Нико появилась эйра Лорана и...

Впрочем, сейчас капитан Лок не планировал об этом вспоминать.

Многим позже, узнав о произошедшей со старым другом беде, Маркус приложил все силы, чтобы не дать Райану уйти вслед за его потерянной единственной.

Ситуация оказалась настолько нетипичной для мужчин Эйнара, что местные медики и ученые чуть не сделали из несчастного Делла подопытного, пытаясь понять механизм этого резонанса и его последствия.

Райан не являлся отказником в классическом смысле, но и полного слияния энергии с парой он не прошел, потому что его эйра ушла за грань раньше, если даже не в процессе резонанса.

Да что говорить, Делл даже имени своей женщины так и не узнал.

Жуткая трагедия.

Вселенская несправедливость.

Самое страшное, что могло случиться с эйнарцем, нашедшем свою единственную, и тут же ее потерявшем.

Райан остался жив и даже относительно здоров в физическом смысле, но энергетически и морально...

— Не угадал, — отозвался Маркус, нагло просачиваясь внутрь дома и оглядываясь по сторонам.

В отличие от обитателя этого места, откровенно наплевавшего на свой внешний вид, само жилье выглядело идеально чистым, пусть и практически пустым.

Что же, значит Делл не так плох, как кажется на первый взгляд, раз обращает внимание на то, в какой обстановке проводит время.

Не дожидаясь разрешения Райана, Маркус разместился на единственном мягком сидении, расположенном напротив большого окна с видом на озеро.

Хозяин дома наверняка часто коротал здесь время, наблюдая за медленной и спокойной жизнью Долины.

— Ты слышал что-нибудь про эксперимент по рекуперации, который обсуждают сейчас в Совете? — наконец подал голос капитан Лок, решив откинуть в сторону ненужные словесные прелюдии. Райан в любом случае поначалу его пошлет и разозлится, так зачем оттягивать этот момент?

Глава 8: Кошмар

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Я запоздало дернулась, ощутив, что к моему боку приживается что-то маленькое и теплое.

Пропитанная потом майка неприятно липла к телу.

К тому же Мисси, зачем-то пробравшаяся ко мне на кровать, изрядно намочила мой бок своими слезами.

— Эй, детка, ну что ты? — коснулась я плеча девочки.

— Мне страшно, — прошелестела малышка, доверчиво прижимаясь щекой к моей груди. — Ты кричала во сне, будто тебе было больно.

— Я напугала тебя. Прости, — я погладила Артемиссию по спутанным черным волосам, на ощупь оказавшимся очень мягкими и гладкими. — Мне просто приснился плохой сон. Про то, что было когда-то очень давно.

“А может быть, и не было. По крайней мере, тех воспоминаний про странного мужчину, держащего меня за руку”.

— Мама тоже иногда кричала во сне. А теперь ее нет, — всхлипнула девочка, плотнее забираясь ко мне под мышку и обхватывая поперек живота маленькими ручками.

Я сглотнула скопившуюся на языке горечь и прижала маленькое тельце к себе, не зная, что сказать в ответ на подобное утверждение.

Но, кажется, девочке этого не требовалось.

Через минуту малышка затихла, перестав дрожать, ее тело расслабилось, а дыхание стало ровным и спокойным.

Пытаясь принять более удобное положение, учитывая наличие неожиданной соседки по кровати, пусть и не занимавшей на ней много места, я откинулась на подушку, прислушиваясь к гудению систем жизнеобеспечения нашей крошечной каюты.

Вот уже четверо суток мы с Мисси летели по маршруту “Нум-Эйнар” на огромном трехпалубном межпланетном пароме, занимая маленький отсек на самом нижнем и дешевом ярусе этого гигантского пассажирского корабля.

Повезло, что Тео выкупила билеты в одноместную каюту с дополнительной лежанкой для ребенка и собственной крохотной санитарной комнатой, поэтому не пришлось делить помещение с другими пассажирами, пересекаться с которыми ни я, ни девочка желанием не горели.

За это время мы даже ни разу не покинули наше убежище, обмениваясь информацией со стюардами через внутрикорабельную связь.

Благо Тео заранее оплатила нам полный пансион, поэтому три раза в сутки услужливый андроид-помощник приносил в каюту контейнеры с двумя порциями сытной и достаточно вкусной пищи.

Сегодня случился первый за время полета раз, когда Артемиссия пошла на какой-то физический контакт со мной сама, что меня, признаться честно, одновременно и порадовало, и озадачило.

Значит ли это, что она стала больше мне доверять?

Тянется ко мне не потому, что так приказала ей Тео, а по собственному желанию?

До этого девочка спокойно держала меня за руку, послушно и без вопросов следовала за мной туда, куда я ее вела, однако все действия Мисси казались чем-то, что малышка делала по необходимости и просьбе своей матери.

Космос!

Я вообще ничего не знаю про воспитание настолько маленьких детей!

Да, я два года работала телохранительницей при Маришке Ковач, но та девочка была, во-первых, в два раза старше Мисси, а во-вторых, имела при себе частного педагога и парочку андроидов-помощников, которые и занимались ее воспитанием.

Мои служебные задачи ограничивались лишь обеспечением безопасности, надзором и сопровождением.

К тому же Маришка была чистокровным человеком и вела себя в целом в соответствии со своей расой и возрастом.

Артемиссия же...

Как, скажите мне, я буду делать вид, что она моя дочь, если даже не могу понять, когда она человек, а когда — латернийка, которая не испытывает эмоции, а лишь имитирует их в соответствующих ситуациях?

Устав от множества гулявших в голове разрозненных мыслей, я снова прикрыла глаза, делая медленные вдохи и выдохи. Сердце все еще частило в груди, свидетельствуя о недавно увиденном кошмаре.

Сколько раз за эти годы засыпая я видела те или иные моменты этого сна?

Сколько раз просыпалась посреди ночи с криками, а затем долго лежала, глядя в пустоту и пытаясь успокоить дрожащее тело?

Сотни, наверное.

Сегодняшний кошмар можно было назвать, пожалуй, самым четким и подробным из увиденных когда-либо. Словно страшный гало-фильм, который я смотрела через очки восстановленной реальности.

Ох...

Неужели мое расстройство дает о себе знать? Неужели из-за событий последних дней начался тот самый регресс терапии, о котором говорила психотерапевтическая программа?

Я не вынесу всего этого снова.

Я не хочу, чтобы все повторилось, как в прошлый раз!

Не открывая глаз, я прижала девочку покрепче к себе и слегка повернула голову, уткнувшись носом в ее макушку. От волос Мисси приятно пахло детским средством для душа с ароматом фиросских цитронов и еще чем-то таким теплым, успокаивающим и... детским.

“Все будет хорошо, малышка. Мы со всем справимся”, — произнесла я мысленно, с облегчением ощущая, что мое сердце наконец-то застучало ровно и спокойно.

А потом почти мгновенно заснула до утра, больше не видя никаких страшных снов.

Глава 9: Дороги назад нет

Майя Бриг

В тот день, когда я общалась с Дорой в последний раз, Зу привез Мисси к заброшенным частным ремонтным докам неподалеку от космостанции Гиты.

Место было выбрано намеренно: полузаброшенное, забытое, выпавшее из поля зрения официальных структур и гало-камер. Здесь редко появлялись даже контрабандисты — слишком близко к станции, слишком много лишних глаз, и в то же время достаточно мертвая зона, чтобы раствориться без следа.

Зу передал мне девочку из рук в руки — осторожно, почти бережно, словно опасался, что резкое движение может что-то необратимо изменить.

Он ничего не сказал.
И не нужно было.

Я поймала его взгляд — тяжелый, полный сожаления и какой-то усталой обреченности — и увидела, как старый брианец медленно качнул головой.

Тогда до меня окончательно дошло: Теодоры Марвис в этом мире больше нет.

Не «пропала».
Не «исчезла».
Не «погибла при невыясненных обстоятельствах».

Нет.

Ее просто больше не существовало.

Мисси, заметив меня, спокойно ухватила мою протянутую руку — без спешки, без колебаний — и, кажется, не выпускала ее весь путь: сначала до аэролета, потом через терминал, затем до самого парома.

Словно уже тогда решила для себя, что теперь так и будет.

— Береги себя, девочка, — улыбнулся Зу, помогая нам устроиться в общественном аэролете.

В его голосе не было ни шутки, ни привычной бравады. Только тихая просьба, почти мольба.

На прощание я обняла старого пирата, чувствуя под ладонями жесткую ткань куртки и знакомый запах машинного масла и озона. Пообещала связаться с ним уже с Эйнара, как только появится возможность.

Все сольды, что имелись на моем счете — а сумма там была немаленькая, — я заранее перевела Зу. Он клятвенно пообещал сохранить их до того момента, когда для меня будет открыт новый счет — тот самый, который консульство Эйнара обязалось оформить для Тео как для переселенки.

Я не рискнула оставлять финансы у себя.

Слишком хорошо знала, на что способны латернийцы, когда чувствуют себя обманутыми.

Все они — мстительные засранцы, не умеющие проигрывать достойно.

После моей выходки с незваными гостями синекожий наверняка уже догадывался, что меня и его жену связывает нечто большее, чем случайное знакомство в прошлом. И если он не мог дотянуться до меня напрямую, то вполне мог попробовать ударить хотя бы так — через счета, документы, официальные каналы.

За Зу я не переживала.
Финансовый след никуда бы не привел.
Да и что вообще можно сделать со стариком, чья жизнь проходит в теневом квартале Гиты — месте, которое даже местные безопасники предпочитают обходить стороной?

Воздушный транспорт доставил нас с Мисси прямо ко входу в пассажирский терминал отправления с Нума.

Капюшоны скрывали волосы, мешковатая одежда — фигуры, а мои навыки обеспечили безопасный маршрут через слепые зоны гало-камер космостанции. Я двигалась автоматически, по накатанной схеме, отмечая отражения, углы, тени, маршруты отхода — тело помнило больше, чем разум.

Первая проверка документов прошла без осложнений.

По словам Теодоры, наши карточки личности были подлинными. Не подделкой, не копией, а настоящими документами, выданными через сложную цепочку серых и черных каналов. Так что опасаться местных безопасников или таможенников при посадке на паром не приходилось.

Куда больше меня тревожили проверки на Эйнаре.

Хотя Тео уверяла, что повторного анализа крови у меня никто брать не станет, сама мысль о подобной афере вызывала неприятный холодок под кожей. Слишком много лет я прожила под собственным именем, чтобы так легко отказаться от него и притвориться кем-то другим.

По новой карточке личности меня теперь звали Лидия Раптис.
Имя Дора, очевидно, выбрала в честь своих земных предков — откуда-то с юга, где имена звучали мягче и теплее.

Артемиссия стала Анисией Раптис.
Я почти сразу сократила имя до Нисси — звучало почти так же, как прежнее, и не резало слух.

Во время общения со служащими космостанции девочка вела себя удивительно спокойно и рассудительно.

Когда пограничник потребовал поднять ее на руки для сверки изображения и биометрических параметров, Мисси без капризов позволила мне это сделать, всем своим видом демонстрируя, что мы — мать и дочь. Она даже обняла меня за шею, прижавшись щекой к плечу, как это делают дети, привыкшие к подобным проверкам.

— Проходите, — кивнул служащий, открывая нам путь в следующий отсек.

Личный досмотр и проверка багажа тоже прошли без проблем.
На двоих у нас был лишь небольшой робо-чемодан — с переданными через Зу вещами Мисси и купленными им же предметами первой необходимости для меня.

А вот на финишной прямой к транспортному боксу нас ожидала неприятная неожиданность.

— Проверка пассажиров. Лейтенант Аника Мирная. Ваши документы.

Я подняла взгляд.

Миниатюрная рыжеволосая девушка в форме управления безопасности Нума смотрела на нас внимательно — без жесткости, но и без рассеянности. Слишком говорящим был ее взгляд для обычной формальности.

Я протянула руку, позволяя считать данные с нового «чистого» браслета, выданного мне Зу.

Неужели нас уже ищут?

По моим расчетам, латернийцу потребовалось бы куда больше нескольких часов, чтобы подключить к поискам официальные структуры планеты.

Лейтенант изучала данные дольше, чем бы мне хотелось.

— Какие-то проблемы? — не выдержала я спустя несколько напряженных минут.

— Служили? — прищурилась она.

Я напряглась.

Разумеется, в документах не было ни слова о военной службе. Очевидное упущение Теодоры.

Бывших военных не бывает.

Их выдают выправка, движения, манера речи, взгляд. Слишком много мелочей, чтобы все скрыть.

Если уж меня раскусила первая попавшаяся, да еще и явно зеленая выпускница академии…

— Вы не обязаны отвечать, — спокойно добавила рыжая и перевела взгляд на девочку. — Просто любопытно.

Глава 10: Притирка

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Следующие дни прошли для меня в формате осторожной притирки с новой дочерью.

И чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я понимала, насколько плохо представляю себе, какая она на самом деле. Что чувствует, если вообще чувствует. Что в её поведении — реакция на пережитое, а что является врождённой особенностью наполовину латернийского разума.

Иногда Мисси вела себя так, словно была идеально настроенным андроидом. Она чётко, без раздражения и сопротивления выполняла мои просьбы, и столь же спокойно поясняла в ответ, почему я, как её новая мать, обязана была поступить именно так, а не иначе.

В другие моменты она реагировала почти как обычный ребёнок своего возраста, пусть и гораздо сдержаннее. Словно ее эмоции возникали, но не до конца проживались, оставаясь где-то внутри.

Я так и не смогла понять, чем это обусловлено: годами стресса на Латерне, пребыванием в гареме отца, побегом, гибелью матери… или тем, что как наполовину латернийка она изначально воспринимает мир иначе.

Космос.

Иногда эта маленькая девочка пугала меня сильнее, чем неизвестность, навстречу которой мы летели на Эйнар.

Мисси была слишком самостоятельной. Её не нужно было уговаривать мыться или одеваться. Не требовалось развлекать, отвлекать, занимать играми. Она могла часами просто сидеть, наблюдая за происходящим вокруг, не выражая ни скуки, ни интереса.

Порой мне казалось, что я ей в принципе не нужна. И тут же я ловила себя на этой мысли и злилась на саму себя. Да и ее ночной порыв, когда девочка без слов забралась ко мне в кровать, ломал эту иллюзию.

— Майя… мама, нам нужно прогуляться, — безапелляционно сообщила она на следующий день после той ночи.

Артемиссия тренировалась называть меня мамой. Мы этот вопрос даже не обсуждали, видимо, это тоже входило в инструкции Теодоры, данные дочери перед расставанием.

Я проснулась с ощущением чужого тёплого бока рядом и секунду не могла понять, где нахожусь, но потом память вернулась вместе с тяжёлым, вязким, навалившимся на мои плечи грузом ответственности за другое маленькое разумное существо.

Мы спокойно привели себя в порядок и оделись. Девочка самостоятельно сделала себе прическу, не обращаясь ко мне за помощью. Словно чувствовала, что я опасаюсь прикасаться к ее волосам, потому что не умею и боюсь причинить ей боль.

Я даже умудрилась выполнить короткий комплекс упражнений, что в условиях тесной каюты было довольно проблематично. Мисси при этом молча наблюдала за мной, сидя на краю кровати и не задавая ни единого вопроса.

— Зачем? — спросила я, когда она потребовала прогулку.

— Тебе разве не любопытно, как здесь всё устроено? — искренне удивилась девочка.

— Нет, — честно ответила я.

Мисси нахмурилась, помолчала, а затем выдала так, словно просто констатировала факт:

— Ты скучная.

Простая вроде бы фраза, детская и банальная, а меня сказанное будто ударило под дых.

"Ты скучная и черствая" — именно так закончилась моя последняя попытка наладить личную жизнь. И нет, я не жила все эти годы в добровольном одиночестве. Я пробовала. Просто каждый раз упиралась в один и тот же вывод: со мной сложно, я неудобная, негибкая, закрытая.

Да и верданский ящер с ними, теми, чьих лиц я даже уже не помнила, но от ребёнка слышать подобное оказалось неожиданно больно.

— Идём, маленькая манипуляторша, — буркнула я, направляясь к выходу, но уже у двери остановилась и развернулась. — И если хочешь, чтобы мы с тобой подружились, не нужно…

Я прикусила язык, осознавая, что девочка своими словами не хотела меня оскорбить или обидить. Да и вынудить к действию, возможно, тоже не хотела, выдав обычную реакцию обычного ребенка.

Или хотела?

Ох, как же все это сложно...

Мы вышли в широкий белый коридор, залитый приглушённой холодной иллюминацией. По обе стороны тянулись одинаковые створки кают эконом-класса — стерильные, безликие, словно сотни закрытых ячеек.

Без напоминаний Мисси ухватилась за мою ладонь, а затем, немного подумав, уверенно потянула меня влево, туда, где коридор выходил в просторный общий холл.

Я вспомнила слова стюарда при посадке: правый коридор — жилой сектор, левый — общая зона.

— Куда ты хочешь пойти? — спросила я, машинально сжимая ее пальцы в ответ. — В столовую, в тренировочную зону, в игровую?

— В столовую, — ответила Мисси, внимательно оглядываясь по сторонам. — Сейчас как раз время завтрака.

Ответ был слишком… взрослым, к чему мне, впрочем, уже пора было бы привыкнуть. Ни намёка на интерес к игровой зоне, ни капли детского любопытства, только собственная логика, которую я порой тоже не могу просчитать.

Я вздохнула и последовала за девочкой в нужную сторону, понимая, что первый выход в большой мир может стать для нас обеих тем еще испытанием.

Глава 11: Столовая

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

После тесноты каюты общий отсек казался не просто огромным, а по-настоящему необъятным.

Высокий потолок растворялся в мягком свете, льющемся из встроенных панелей, а стены были оформлены динамическими гало-полотнами, транслирующими виды Грола: бескрайний океан, сияющий под яркими лучами солнечной звезды, узкие полосы песчаных пляжей, покрытые растительностью светлые здания единственного на планете города над толщей воды, Гролариса.

Изображения сменялись медленно, почти лениво, сопровождаясь тихой музыкой и словно подстраиваясь под расслабленное настроение пассажиров.

Гул голосов был плотным и многослойным. Смех, разговоры, детские выкрики, звон посуды, шорохи шагов — всё это сливалось в единый давящий, но не агрессивный фон.

Столовая оказалась заполнена почти полностью: гости парома сидели близко друг к другу, иногда задевая соседей локтями, переговариваясь через столы, делясь впечатлениями и планами на предстоящий отдых.

Почти все они летели на Грол.

Я машинально замедлила шаг и сильнее сжала ладонь Мисси.

Девочка тут же отреагировала — её пальцы на мгновение напряглись, плечи слегка приподнялись, а взгляд стал внимательным и сосредоточенным.

Она не пряталась и не прижималась ко мне, но и не выглядела расслабленной. Скорее, собранной, как маленький боец перед важным поединком.

Будто Мисси сама назначила подобное испытание — толпой, какофонией голосов, хаосом разных запахов, — и теперь убеждала себя пройти его до конца.

— Слишком шумно? — спросила я малышку, наклоняясь к ней.

— Уровень звукового фона повышен, — ответила Мисси после короткой паузы. — Но предсказуем.

Я невольно поморщилась.

Не «громко», не «неприятно».

Предсказуемо.

— Если станет плохо — скажи, — произнесла я. — Или просто сожми мою руку.

Она кивнула. Чётко, один раз, как будто фиксируя инструкцию. И я бы, наверное, не удивилась, если бы девочка дополнила этот жест привычным и буквально вбитым мне в подкорку: "Так точно!".

Мы двинулись дальше, лавируя между столами. Я ощущала на себе взгляды — мимолётные, скользящие и без интереса, что радовало.

Женщина с ребёнком, ничего необычного. Таких здесь было предостаточно.

Чем ближе мы подходили к зоне раздачи, тем сильнее ощущалось общее возбуждение. Разумные переговаривались о курорте, спорили о маршрутах, бронировали экскурсии прямо через браслеты, смеялись. Уже через несколько суток бо́льшая часть пассажиров покинет паром, и дальше, до Данара, а потом и Эйнара, корабль полетит почти пустым.

Грол…

Откуда-то из глубины памяти поднялось смутное, щемящее чувство, почти лишённое образов.

Я была там. Отдыхала вместе с семьей когда-то очень давно.

Мне было не больше восьми лет.

Родители еще живы.

Мы играем у берега, заходя в воду по колено...

Аромат океана, солёный и свежий...

Смех матери, звонкий, искренний...

Прохладные брызги на моей темной от загара коже...

Сильные руки отца, поднимающие меня над накатывающей на берег волной...

Вот и всё.

Ни одного цельного воспоминания.

Я вдруг поймала себя на вопросе: почему за все годы службы, увольнительных, коротких отпусков я ни разу не вернулась на Грол?

Наверное, потому, что в космическом кадетском корпусе из нас выбивали не только страх и слабость, но и всё тёплое, нерациональное... лишнее, выжигая его из сердца и разума дисциплиной, режимом, муштрой.

Приучали терпеть боль и лишения. Отучали плакать и жаловаться.

Воспоминания не запрещали — их просто делали ненужными.

А потом они исчезали сами. Естественно и неотвратимо. Становились лишь эхом, далеким миражом, фантазией, которой будто бы никогда и не существовало в моей реальности.

Пальцы Мисси снова напряглись, а тело слегка сместилось ближе ко мне, почти незаметно, но осознанно. Девочка не пряталась и не цеплялась, но я почувствовала, как она ищет укрытие. Опору, которую во мне видит.

— Слишком много людей? — спросила я ее негромко.

Мисси не ответила сразу. Её взгляд заметался по отсеку, цепляясь не за столы и не за еду, а за лица.

— Женщины, — пояснила она наконец. — Здесь много женщин.

Вот оно.

Я опустила взгляд на её макушку, на тёмные волосы, аккуратно собранные в прическу без моей помощи, и мысленно выругалась.

— Они не опасны, — произнесла я мягко. — Мы просто поедим и уйдём.

— Я знаю, — отозвалась малышка. — Но они могут быть… недовольны.

Слишком взрослый вывод для ребёнка пяти лет. И слишком точный для той среды, в которой она выросла.

Гребаные латернийские гаремы.

***

Мы взяли робо-платформу с выбранными из меню блюдами и выдвинулись к свободным столикам.

И именно тогда я обратила внимание на странную компанию, расположившуюся по соседству с выбранным нами местом.

Трое мужчин.

Высокие, привлекательные, с телами, говорящими о силе и выносливости без демонстрации.
Один — темноволосый, с резкими, словно высеченными из горной породы чертами лица и внимательным, почти оценивающим взглядом хищника, привыкшего контролировать пространство вокруг.

Второй — светлее, спокойнее, с расслабленной осанкой и мягкой, обманчиво ленивой улыбкой разумного, уверенного в своем месте и не нуждающегося в подтверждении этого факта.

Третий выбивался из этой картины.

Его черты были мягче, линии лица — менее угловатыми, словно в нем изначально было меньше жесткости и больше тишины. Длинные золотистые, чуть растрепанные волосы свободно падали на плечи, будто он не придавал значения тому, как выглядит, или просто не считал нужным подстраиваться под ожидания окружающих.

Взор янтарных глаз — глубокий, спокойный, отстраненный — не цеплялся за что-то конкретное. Он словно смотрел сквозь происходящее, оставаясь чуть в стороне, даже сидя рядом с остальными.

Глава 12: Интерлюдия - Илар

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Илар сидел за столиком вместе с другими членами своей семьи и остро ощущал себя элементом, который по всем расчетам должен был присутствовать в схеме, но при этом не выполнял ни одной из её ключевых функций.

Но он был здесь — как того требовал формальный статус принадлежности к этой семье и прежние договоренности, — и в то же время оставался лишним, словно временная подпорка, о которой забыли после завершения строительства.

Столовая была заполнена плотнее обычного. Пассажиры говорили громче, двигались медленнее, чаще сталкивались плечами, и в этом шуме ясно чувствовалось предвкушение скорого прибытия в конечную точку маршрута.

Многие летели на курортную планету Грол, и уже одно это делало пространство более нервным, чем следовало бы: ожидание отдыха всегда обостряет эмоции.

Весана расположилась напротив.

С идеально прямой спиной и взглядом, в котором не отражалось ничего лишнего.

Когда-то Илар пытался разглядеть в этих бледно-лиловых глазах хотя бы намёк на отклик и на то совместное будущее, которое им так уверенно предсказывали родители и специалисты по энергетической совместимости, опираясь на бесконечные генетические анализы.

Пытался — и не находил.

Он знал, как это должно было выглядеть. Не по личному опыту, а по рассказам побратимов, на основе исследований и теорий, которые эйнарец изучал так же тщательно, как принципы построения внешних энергетических полей.

Резонанс.

Внутренний. Биологический. Неконтролируемый.

Генетическая реакция, запускающаяся вне воли, если рядом с тобой подходящая женщина-эйра.

Когда Весана повернула голову, зрачки Тайра и Саора расширились почти синхронно, практически поглощая радужку, и из глубины их глаз проступило мягкое свечение — едва заметное окружающим, но тёплое, совпадающее с их естественным цветом.

Илар знал: именно так выглядит резонанс.

И осознавал, что у него этого, похоже, не будет никогда.

Во всяком случае не здесь. Не в той точке, в которой он застрял вопреки собственному желанию.

По профессии мужчина был архитектором внешних энергетических контуров. Он умел создавать сложные искусственные структуры, где потоки подчинялись расчетам, а любую нестабильность можно было выявить и компенсировать.

Но внутренние энергии эйнарцев не поддавались проектированию. Их нельзя было собрать, усилить или заменить.

Когда в жизни Весаны появились сначала Тайр, а затем и Саор, Илар ещё какое-то время на что-то надеялся — по инерции и по привычке быть частью семьи.

Потом стало очевидно: он занимает место, которое не откликается ни на что. Ни внутри этой связки, ни внутри него самого.

Просто взять и уйти он тоже не мог.

На Эйнаре подобные решения не ограничивались щелчком по паре сенсоров.

Последнее слово всегда оставалось за эйрой, а в династических брачных связях их родной планеты, подобных его союзу с Весаной, за спиной к тому же стояли семьи, договоры и обязательства, тянущиеся на поколения вперед.

Формально Илар оставался мужем — даже если фактически и физически давно перестал им быть.

Мнение родителей — матери и отцов — уже перестало для эйнарца что-либо значить. Их отношения и так существовали лишь на уровне вежливых формальностей.

Другое дело Весана.

Илар не сомневался: если запрос на разрыв брачного союза уйдет в Комитет фиксации связи с его стороны, жена вряд ли на это согласится, чтобы не пятнать свой статус и не портить репутацию.

Даже если у неё есть ещё двое мужей с резонансом и позже появятся другие.

Эйр в этом вопросе ограничивает лишь физиология — генетическая мутация разных женщин позволяет срезонировать с разным количеством мужчин.

У кого-то их будет трое, у кого-то — пятеро. И это не считая супругов без резонанса, количество которых нигде в законах не прописано. Их учитывают постольку-поскольку, ведь детей от них все равно рождаться не будет.

Элла — биологическая дочь Тайра — сидела рядом, то и дело привлекая внимание взрослых, капризничая, требуя участия.

Илар старался не смотреть на неё долго: слишком много в этом было ощущений, которые он давно научился гасить.

Он лишь отметил момент, когда девочка резко дернулась в сторону, задевая кого-то за соседним столиком, — и уловил всплеск чужой, мощной энергетики.

Будто кто-то рядом развернул невидимый щит, отделяя себя от внешнего мира.

Только тогда он перевёл взгляд в ту сторону.

Женщина-человек и ребёнок.
Мать и дочь — по позам, по взглядам. Или тётя и племянница.
Но точно не няня и подопечная.

Незнакомка держалась собранно, с той внутренней дисциплиной, которую Илар прежде видел лишь у военных и у тех, кого жизнь заставила повзрослеть слишком рано.

Девочка рядом с ней, чуть младше Эллы, была напряжена сильнее, чем можно было ожидать от ребёнка.

В её облике отчётливо прослеживалось присутствие латернийской крови. Полукровка. Или квартерон.
Мысль о возможной связи этой женщины с латернийцем и о ребёнке как результате такого союза почему-то вызвала у Илара резкий, до сжатых кулаков, протест.

Вряд ли.
Не тот характер. Не та энергетика.
Хотя…

Это не твоё дело, — одёрнул он себя.

И всё же снова украдкой посмотрел в их сторону.

Он не сразу понял, что именно его зацепило. Не внешность — он слишком давно разучился доверять первым впечатлениям.

Скорее, ощущение.

Странное. Горячее. Неустойчивое.

Словно волна, прошедшая сквозь него без предупреждения.

Это было не то, что он знал о резонансе. Не глубина. Не слияние. Не мгновенная привязка.

Но что-то тревожно живое — сбивающее с привычного ритма, ускоряющее сердцебиение.

Ему вдруг захотелось узнать, куда летит эта женщина. Почему рядом с ней ребёнок, который инстинктивно держится от других женщин на расстоянии. И почему собственная, обычно тихая внутренняя энергия реагирует так, как не реагировала никогда прежде.