Огни юга

Пролог

1573 г. от заселения Мунгарда, у берегов Зюдхейма

В тусклом свете незаходящего солнца сверкали плавающие в океане льдины. Трёхмачтовый галеон «Пеликан» убрал паруса и лёг в дрейф, лениво покачиваясь на волнах. Вынужденная остановка затягивалась. Проход через проклятые льды никак не удавалось отыскать, но корабль Лучезарных точно прошёл сквозь кольцо. Будто заговорённые, людей в голубых плащах не трогал ни холод, ни голод, ни цинга, ни даже притаившиеся под водой скалы. В пору думать о колдовстве, пускай это и пустые суеверия.

Но в команде «Пеликана» были обычные люди. Пять человек уже умерло, двое валялись с лихорадкой в кубрике, а остальные стремительно теряли терпение. Шутка ли, за девять месяцев плавания вдоль западного побережья мёртвого континента Гундигард на крайний юг они так ничего и не нашли. Лишь изредка в тумане мелькала тень юркого корабля Лучезарных с голубыми парусами. Она манила продолжать путь.

– Где твой обещанный Пресветлый? – нетерпеливо спросил капитан Орландо.

На фоне бывалого морского волка худощавый и невысокий проповедник Руй выглядел жалко. Его каштановые кудри уже успело припорошить сединой.

– Будет. Подождём ещё немного. Вот-вот начнётся пришествие, я чувствую, – он ткнул себе в грудь кулаком. – Нельзя отступать в шаге от цели. Мы должны встретить Пресветлого раньше Лучезарных или одновременно с ними. Он должен услышать правду, иначе у нас отнимут всё, за что боролись и погибали наши отцы и деды.

Руй вынул из-за пазухи серебряный амулет в виде круга с четырёхконечной звездой внутри. Предсмертный подарок родителя Руя – Ферранте. Скромный сувенир ему подарил настоящий Посланник небес – светлая госпожа Лайсве. Она спасала его семью, как и других людей, бесчисленное множество раз. И Лучезарные, и колдуны-Сумеречники почитали её как героиню Войны за веру, обвиняя друг друга в её смерти.

Отец Руя горько усмехался. Мол, она всю жизнь боролась за мир, а после смерти воюющие стороны не смогли её поделить. Ни её муж, что звался сейчас Белым Палачом и руководил Лучезарными, ни её наставник, который ныне возглавлял колдунов-бунтовщиков из Компании Норн в Норикии, не любили её. Они даже не знали её настоящую, как не знали они света истинной веры. Этот амулет, её подарок, защищал семью Ферранте после их расставания с Лайсве.

Год назад лазутчик доложил о планах Голубых Капюшонов отправиться в далёкий Зюдхейм. Мол, там в Дольний мир сошуствует Пресветлый бог, и его Посланники-Лучезарные собираются устроить ему торжественную встречу. Руй задумал последовать за ними и самому обратиться к богу. Отец, умирая, отдал ему амулет со словами, что он укажет путь к свету даже сквозь Мрак. Туда, куда обыденный человеческий разум никогда не смог бы привести.

Стоя на носу у бушприта, Руй вынул амулет из-за пазухи и сжал в кулаке. Не только капитан, но и большая часть матросов глазели на него. Ждали, что Руй будет делать. А ведь он тоже терял веру. Кто он такой, чтобы тягаться с могущественными Лучезарными и разговаривать с Пресветлым? Жалкий проповедник, утративший паству, семью и дом.

«Пресветлый-милостивый, – обратился к нему в мыслях Руй, зажмурив глаза, будто молился. – Я не знаю, существуешь ли ты или мы выдумали тебя, чтобы жизнь не казалась бессмысленной. Если ты есть, если ты слышишь, дай знак. Мы станем тебе верными слугами. Мы покажем тебе, что на самом деле происходит в мире, без лжи тех, кто зовёт себя твоими Посланниками. Мы принесём весть о тебе даже туда, где до сих пор властвуют колдуны-староверы».

Но бог оставался глухим. Про себя Руй взмолился:

«Ответь хоть кто-нибудь! Злой дух или божество колдунов! Мы примем тебя, если ты согласишься стать нашим богом. Спаси от бесконечной бойни хотя бы то немногое, что осталось!»

Повисло молчание. Казалось, даже ветер замер, не колыхалась вода в океане. Кто-то тронул Руя за плечо. Послышалась торжественная музыка, хор хрустальных голосов. Руй удивлённо распахнул веки. Небо разверзлось, переливаясь разноцветными волнами: синей, зелёной, пурпурной. Они мерцали в такт музыке, гипнотизируя монотонным ритмом. Вода вокруг стала алой и вязкой, как кровь, лёд в ней – брусьями угля. Раненный мир словно умирал под торжественное пение Небесным посланников.

– Колдуны называют это огнями Червоточины, – поражённо пробормотал капитан Орландо.

Раскатившийся гром заглушил все звуки. Яркая вспышка пронзила небосвод. С лука Небесного Охотника сорвалась звезда-стрела и штопором вонзилась в воду, поднимая столб брызг. Корабль закачался от поднявшихся волн. Сияние затухало.

– Человек за бортом! – вглядываясь в место падения звезды, выкрикнул Руй. – Спускайте шлюпку! Живее!

Матросы засуетились, словно приказ отдавал капитан. Заскрипели канаты, шлюпка плюхнулась в воду, суматошно заработали вёсла.

– Человек ли? – положил капитан Орландо руку на плечо Руя. – Упасть с такой высоты и не разбиться? И как он оказался так высоко в облаках?

Проповедник ошалело выпустил изо рта клуб белёсого пара.

– Это Пресветлый? Он ответил на твои молитвы? – не унимался капитан.

Руй раскрыл ладонь с амулетом. В тусклых лучах блеснула серебряная грань, солнечный зайчик пробежал по идущей за лодкой ряби и осветил незнакомца.

– Это он, – вынес вердикт проповедник.

А даже если и нет, не имеет значения. Пускай он станет Пресветлым!

Глава 1. Путь домой

1572 г. от заселения Мунгарда, у берегов Авалора

Торговый барк «Мейдоголда» плавно покачивался на волнах. Ветер раздувал паруса, солёный воздух щекотал ноздри, вода искрилась в солнечных лучах. Над головой кружили чайки и кричали приветственно. Скалистый, покрытый соснами берег острова Авалор стремительно приближался. От величественного пейзажа захватывало дух. Семнадцатилетняя дочь лесника Герда поправила сбившиеся пшеничные волосы, которые доходили ей до лопаток. Жаль, что её возлюбленный Николас не мог наслаждаться путешествием рядом с ней.

– Вот, пускай выпьет, – вручил ей чашку с терпким отваром капитан Сайлус. Собранные в конский хвост бурые, цвета водорослей волосы долговязого моряка раскачивались из стороны в сторону. Бирюзовые глаза щурились в добродушной улыбке. – Через полчаса прибываем.

– Он просил верёвку, – кивнула Герда, принимая чашку. Невысокая и худенькая, на фоне бравого капитана она выглядела феей, сотканной из серебристого тумана.

– Надеюсь, он не собирается удавиться, – нахмурился Сайлус, вынимая из сложенных у фальшборта вещей моток.

– Не думаю. Он был в хорошем настроении.

Забрав верёвку, Герда направилась в пассажирскую каюту.

Внутри царил полумрак. Герда зажгла свечу, чтобы не споткнуться. Николас заворочался на нижней полке, болезненно щурясь. Видно, свет резал глаза. Герда поставила свечу на стол и протянула Николасу чашку.

– Сайлус сказал, это должно помочь. Скоро будем в порту, – сообщила она.

Он приподнялся на подушке и взял чашку в руки.

– Сколько ездил на кораблях, никогда не болел морской болезнью. В первый раз так плохо. – Отхлебнув побольше, Николас скривился: – Рыбий бульон и кислые водоросли! Он издевается? Меня же после этого и на суше штормить будет!

– Он был искренен, – убрав его сбившиеся от пота вороновы волосы, Герда положила ладонь ему на лоб. Бледная кожа оказалась ледяной. – Уверен, что дело только в качке? Последние месяцы выдались тяжёлыми. Ты едва не надорвался, спасая нас от демонов.

– Как только окажемся на берегу, всё пройдёт, – Николас опустошил чашку и убрал её на стол.

– Я принесла верёвку.

– Спасибо! Хотел тебя кое о чём спросить, – он взял Герду за руку и улыбнулся. На щеках проклюнулись шаловливые ямочки. – Герда Мрия, дочь лесника Геда и Зофьи из Белоземья, согласна ли ты связать свою судьбу с Николасом Комри, сыном Даррена и Молли из Авалора?

– Ты делаешь мне предложение? – серые глаза Герды округлились.

– Официальная формула Сумеречников, – подтвердил тот.

– Но ведь мы встречаемся совсем недавно и в любви друг другу признались только пару дней назад! – испугалась она.

– А до этого полгода жили под одной крышей и веселили окружающих, отрицая очевидное, – усмехнулся Николас, притягивая её к себе. – После всего случившегося я понял одну важную вещь. Нужно ценить каждый момент и не терять времени даром. Пока оно ещё есть. Так чего ты хочешь? Скажи, не бойся, я приму любой ответ.

Благородные черты его лица были такими острыми, будто выбитыми в камне, и казалось, от неосторожного прикосновения можно порезаться. В бездонных тёмно-синих глазах плескалось столько желания, надежды и даже мольбы, что пробирала дрожь.

– Как я могу тебе отказать, когда ты так красив. Слишком для меня, – Герда смущённо отвернулась.

Николас засмеялся и опрокинул её на кровать.

– Мужчина должен быть не красивым, а сильным. Но сейчас я ощущаю себя немощной развалиной.

– Получается, что красивой должна быть женщина? – продолжила его мысль Герда предельно серьёзно. – Что ж, тогда мы идеальная пара, ведь я заурядная простушка.

– Это понимать, как согласие? – он принялся щекотать её за бока, чтобы она засмеялась вместе с ним.

Герда поцеловала его в угол брови:

– Да!

Она вложила свою ладонь в его. Николас обвязал их запястья верёвкой и объявил:

– На жизнь, на любовь, на смерть!

Герда повторила за ним. Он обрезал верёвку ножом, и на руках осталось по самодельному браслету. Герда засмотрелась и не заметила, как жаркие губы прикоснулись к её шее, посылая по телу волну мурашек. Добившись внимания, Николас впился в её губы. Крепко, страстно, сладко.

– Всё равно ты самая красивая, – прошептал он, позволив ей перевести дыхание. – И умеешь заставить смеяться, даже когда на душе скребут кошки.

Как всё стремительно завертелось! Недавно она переживала, что Николас видит в ней ребёнка, и вот теперь он позвал её замуж. А она ведь даже не мечтала…

– Как только выдастся возможность, я куплю серебряные обручальные браслеты, – сказал Николас, целуя её в макушку.

– Но мои родители не были аристократами и носили медные. Я тоже… не голубых кровей.

Она же ему не ровня. И дело не в красоте, силе или уме. А в обручальных браслетах из чистого металла для знати и Сумеречников.

На лицо Николаса набежала тень:

– Какая разница, кем были наши предки? Браслеты – всего лишь дань традиции. Её необходимо соблюсти, чтобы… чтобы всё сложилось.

Глава 2. Разорённое гнездо

1572 г. от заселения Мунгарда, Озёрный край

Поспать удалось совсем недолго. На рассвете они отправились в дорогу. По лесным тропам передвигаться быстро не получалось. Приходилось пригибаться под низко нависающими ветками, увёртываться от норовящих хлестнуть еловых лапок, искать обход, когда тропу преграждали поваленные деревья, продираться сквозь гущу кустов и молодых осин.

Авалорский лес напоминал белоземскую Дикую Пущу. Здесь ещё чувствовалось волшебство.

– Много мелких демонов расплодилось в последнее время. Сумеречников больше нет. Неодарённые боятся леса. А без владыки Аруина с его Неистовым гоном для них и вовсе раздолье наступило, – Риана повернула голову в сторону Николаса. – Без Двуликого Владыки все вздохнули легче. Если он и был когда-то хорошим правителем, то давно озлобился и превратился в чудовище.

Охотник молча наблюдал за качавшимися на ветру деревьями. В тени между стволов, обрамлявших болота, вспыхнули огоньки.

– Мы их зовём уилл-о-зи-висп, обманчивые надежды, – объяснила Риана. – Они заводят заплутавших путников в трясину, если довериться им.

– Блуждающие огоньки, у нас они тоже водятся. Водились раньше, – припомнила Герда. – Кто повелевает лесными обитателями после смерти Аруина и Ягини?

– Теперь они сами по себе, как и многие другие, кто остался без Повелителя. Часть погибает, не в силах противостоять опасностям. Кто-то учится жить своим умом, кто-то ищет нового хозяина, кто-то дичает, – вдумчиво отвечал Николас.

– Но если волшебство хозяев пропадёт, не станут ли чудесные создания обычными? – продолжала тревожиться Герда.

– В это каждый вносит свой вклад: ты и я, Сумеречники и Лучезарные, неодарённые и даже сами создания с их грозными Повелителями. Во всём, что происходит, выражается воля мироздания. – Заметив недоумение на её лице, Николас пояснил: – Мир не стоит на месте. Всё непрерывно меняется, подстраиваясь под новые условия. Если что-то случается, значит, это для чего-то нужно. Смысла искать виноватых нет, лучше думать, как с этим жить.

Риана лукаво усмехнулась:

– Ты говоришь, как мудрый наставник. Зря Гвидион тебя ругал. Скоро ты и его за пояс заткнёшь.

– Никогда к этому не стремился. Я просто делаю то, что считаю необходимым, – отмахнулся Николас.

В полдень сделали привал на большой солнечной поляне, обрамлённой молодыми берёзами, старыми тополями и дубами. Когда они устраивались на пнях, из большого дупла в старом тополе выглянули человечки. Седые, бородатые, с тщедушными, покрытыми корой телами. Они перекатывали свои головы-блины головы с одного плеча на другое и издавали звуки, будто дятел долбил деревья.

– Вудвузы, – проследила за взглядом Герды Риана. – Мы зашли на их территорию. Не пугайся, они смирные.

Человечки наблюдали, как путники жуют лепёшки с остатками вчерашней баранины, а их лошади пасутся на свежей молодой траве.

– О, смотрите, вот удача! – целительница коснулась их плеч и указала в сторону густого подлеска.

Из-за молодой берёзы несмело выглядывал похожий на ребёнка дух. Тонкое тело было укутано в одежды из мохнатого мха и листьев. Косматые чёрные волосы волочились по земле. Огромные тёмные глаза – сплошной зрачок без белка и радужки – всматривались в лица людей. Шевелился приплюснутый угольный нос.

– Гилли Ду – большая редкость. Он очень стеснительный, но любит детей. Николас раньше водил с ним дружбу, – усмехнулась Риана.

– Сейчас он меня не вспомнит.

Охотник вытянул руку с остатками обеда, подзывая к себе «старого друга». Продолжая нюхать, тот несмело сделал несколько шагов навстречу. Николас бросил ему угощение. Гилли Ду поймал его гибкими когтистыми руками и запихнул себе в рот. Но стоило Николасу шевельнутся, как тот с хлопком обернулся девятихвостым белым лисом и бросился прочь.

– Похоже, доверять непосредственному ребёнку проще, чем потрёпанному жизнью взрослому, – с сожалением заметил Николас.

– Но мы не пугливые неразумные твари. Нам просто нужно больше времени, – ответила целительница. – Едем. К ночи поднимается туман, станет сыро и опасно.

Они двинулись дальше. Грозно скрипели стволы сухих сосен. То тут, то там попадался валежник, напоминая об опасностях старого сухостоя. Птицы щебетали так пронзительно, что едва не заглушали утробные стоны деревьев. От скуки хотелось передразнивать их.

Раззадоренная встречей с Гилли Ду, Риана принялась рассказывать истории из детства Николаса.

– Открывается дверь. Он стоит на пороге. Вода льётся в три ручья, одежда разорвана в клочья, сам весь в синяках и ссадинах. А за его спиной крадётся Мидрир, поджав куцый хвост, как трусливая шавка. В первый раз Николаса доверили нам, а мой горе-братец едва не утопил его в Тейте!

– Это случайно вышло. Да я и не тонул вовсе. Так, поплавал немного, – заспорил Николас.

Герда прыснула в кулак. Он и сейчас упрямо твердил «всё нормально», когда истекал кровью и валился с ног от изнеможения.

– Ваш брат оборотень? Он тоже наполовину ши? Какое у него обличье? – спросила она.

– Медный волк из клана Лугару. Большая редкость, – прихвастнула Риана.

Глава 3. Квартал призраков

1572 г. от заселения Мунгарда, Каледонская крепость Сумеречников

Следующие дни были заняты подготовкой к путешествию. Герда с Рианой собирали вещи и заготавливали провизию. Для первой нашли несколько удобных неприметных суконных нарядов на смену, чтобы не привлекать лишнее внимание мужской одеждой. Мидрир с Николасом прокладывали маршрут по карте, обсуждали места стоянок и составляли план действий. Не успели и глазом моргнуть, как время пролетело.

В рассветных сумерках они спустились к спрятанному в гроте причалу. Там стояла рыбацкая лодка на каркасе из ивы, обтянутом бычьей шкурой. Погрузив внутрь мешки с вещами, Николас с Мидриром натянули парус и взялись за вёсла. На вид ненадёжное средство для плавания в бурных морских водах, но оборотень уверял, что в древности авалорцы на таких лодках пересекали пролив и добирались до Дюарля.

– Они уповали на хорошую погоду, и боги благоволили к ним, – подтвердила Риана.

Яшку пришлось оставить в крепости. Обитатели убедили Герду, что будут хорошо о ней заботиться и позволят гулять в табуне на высокогорных пастбищах с сочной травой.

Ветер дул попутный и быстро нёс судёнышко по волнам. Зачерпывая воду, весла поднимали в воздух тучи брызг. Хорошо, что морская болезнь отступила, иначе Николас грёб бы только вполсилы и выслушивал насмешки Мидрира.

На скалах пронзительно кричали чайки и вились стаями-облаками. Риана напевала баллады о подвигах Сумеречников. Герда ловила каждое её слово и вертела головой по сторонам, любуясь высокими скалистыми берегами. Милая, непосредственная, ничем не испорченная. Как же здорово, что она умеет восхищаться даже незначительными вещами. Сам Николас давно утратил эту страсть. Не хотелось бы, чтобы с ней случилось то же.

Ночевали они в маленьких потаённых бухтах, спрятанных внутри скал гротах, на пустынных берегах вдали от людских поселений. Пока Николас с Мидриром снимали парус и вытаскивали лодку на берег, Герда с Рианой обустраивали лагерь, разводили костёр и готовили ужин. С рассветом снова отправлялись в путь.

Оказалось, что Мидрир неплохо знал эти места: ловко обходил сильные течения и подводные скалы. На третий день разыгрался нешуточный шторм, и пришлось ждать, пока ненастье стихнет. Мидрир напомнил про обещание Николаса показать свои приёмы, и тот с радостью согласился, а потом предложил и Герде присоединиться. Та старательно повторяла уже изученные движения.

– На материке все женщины носят штаны и сражаются наравне с мужчинами? – заинтересованно наблюдал за ней Мидрир.

– Не все. После войны мужчин осталось мало, но в защитниках нужда не отпала. Поэтому тех, кто может и хочет, допускают ко владению оружием, – ответил Николас. – Попадаются среди дам весьма искусные. Я лично встречал парочку, которые и тебе задали бы жару.

– Сложно представить. Впрочем, двигается Герда неплохо, – выдал свою оценку оборотень. – Для девчонки.

Она смутилась и потеряла равновесие, но замахнувшись палкой сильнее, устояла на ногах.

– Герда быстро учится, – заключил Охотник.

Им повезло. Шторм прекратился на следующий день, и плаванье продолжилось. Провизии они взяли не так много, а питаться одной рыбой не хотелось, поэтому задержек старались избегать и добрались до мыса Камлудона на шестой день. Ловонид находился отсюда примерно в двадцати милях. Мидрир отправил с голубем шифрованную весточку повстанцам в городе.

Спрятав лодку в прибрежной пещере, компания продолжила путь на своих двоих. Далеко за полдень к ним подлетел голубь с ответом. Оборотень подозвал его мелодичным свистом. Тот сел к нему на руку. Мидрир снял с его ноги кожаный футляр и прочитал вложенное послание.

– Сделаем привал, – он махнул рукой в сторону тисовой рощи вдали. – Нас проведут за городские стены следующей ночью, а пока нужно ждать.

Они разбили лагерь на большой поляне. Пока мужчины не ушли за дровами, Герда спросила:

– Разве здесь нет лесника? Вдруг он нас увидит?

– Я замечу, если кто-то к нам приблизится. Сейчас часть простолюдинов боится высунуться из дома, а другая от нищеты подалась в разбойники. Стража не успевает их отлавливать. Так что вряд ли на нас обратят внимание, – объяснил Мидрир.

Ещё день пролетел в совместной работе, весёлых шутках и тренировках. Герда с Рианой вечером устроили танцы у костра.

– Жаль, что у тебя нет голоса, – говорила целительница. – Но языком движений тоже можно рассказать много историй. Главное, чувствовать ритм и страсть.

Получалось замечательно. Казалось, вчетвером они стали настоящей семьёй: понимали и принимали друг друга такими, какими есть, и не думали о том, что их разделяет.

На следующий день едва солнце миновало зенит, они снова тронулись в путь. Ехали по широкому тракту. Он, как и все окрестности, пустовал.

На закате впереди показались мощные стены Ловонида. Сложенные из серого камня, зубчатыми змеями они уходили за горизонт. Мидрир свернул с тракта и повёл свою компанию мимо парадных ворот, украшенных львиными головами.

Наползали густые сумерки. С трудом удавалось различить спину шагающего впереди товарища. Примерно через час показались маленькие боковые ворота. Возле них, привалившись к стене, дремали стражники.

Мидрир приложил палец к губам. Все насторожились. Оборотень медленно толкнул створку ворот, чтобы приоткрыть их на достаточную для прохода щель. Протиснувшись внутрь, он поманил остальных за собой. Николас пропустил девушек вперёд. Когда он проходил мимо стражников, один из них открыл глаза и повернул голову. Видимо, это и был человек Мидрира.

Глава 4. Город под городом

1572 г. от заселения Мунгарда, Ловонид, Авалор

Ноги ударились об дно колодца. Мидрир схватил Николаса за шиворот и втащил в тоннель. Сверху посыпались горящие доски. Поднатужившись, оборотень с Хугом затворили массивную каменную дверь. Из-под неё несло гарью. Снаружи ревело пламя и кричали Лучезарные.

– Ты жив! Мы так испугались! – Герда бросилась к Николасу на шею.

Из тоннеля веяло сыростью. В руке Рианы мерцал факел, освещая напряжённые лица товарищей.

– Что ты там сотворил? Лучезарные видели вход? – спросил Мидрир, когда Герда отстранилась.

– Раздул пламя, чтобы скрыть нас. Голубые Капюшоны ничего не разглядели, а верёвка сгорела, – объяснил Николас.

– Тут есть засов, – Хуг задвинул его поплотнее. – Снаружи не откроют. Тем более, дверь разглядеть непросто. Если бы ты не сказал, мы её не нашли бы.

– Хорошо, значит, передохнём в безопасности, – облегчённо выдохнул Николас.

– Только если здесь не осталось демонов, – хмуро заметил Гвидион.

– Уж лучше они, чем Лучезарные, – отмахнулся Охотник.

– Здесь слишком мало света. Мы не настолько хорошо видим без луны и звёзд, – встревожилась Риана.

– Что-нибудь придумаем, – он забрал у неё факел и ещё раз взглянул на карту.

Узкий тоннель вилял, но не разветвлялся. Николас с Хугом снова зашагали впереди, а Мидрир прикрывал тыл.

– Здесь совсем не затхло, и дым от пожара быстро выветрился, – поделилась наблюдениями Герда.

– На карте обозначено множество воздуховодов, – ответил Николас и замер возле едва заметной ниши в стене.

– Что там? – спросил Хуг.

Остальные толпились у него за спиной и заглядывали через плечи.

– Факелы. Свежие, – Охотник достал охапку и раздал товарищам.

– Значит, кто-то здесь был. Вдруг Лучезарные? – встревожился Гвидион.

– Нет. Думаю, это принадлежит Компании. Помните, на карте подпись вождя Пареды, – возразил Николас.

– Ты что-то знаешь? – нахмурился наставник.

– Не сейчас, – шепнул Охотник ему на ухо и указал глазами на Хуга.

Гвидион кивнул. Ободрённые находкой, они продолжили путь. Вскоре появилась первая развилка. Николас свернул направо. Возле небольшого подземного озера, куда с грохотом опрокидывался маленький водопад, тоже взяли правее, а потом держались прямо.

За очередным поворотом показалась площадь, окружённая стенами с большими дырами. Вдоль стен тянулась каменная скамья, у её середины стоял стол. Рядом в полу камнями был обложен очаг.

– Здесь можно жить! – восхищённо присвистнул Хуг, устраиваясь на скамейке.

Остальные сгружали на пол мешки и заглядывали в дыры.

– Это похоже на спальные места. Или кельи для молитвы, – заключила Риана, изучив одну из них.

Стены украшал резной орнамент из вьющихся спиралей – древние знаки ши.

– Судя по карте, рядом ещё несколько таких помещений, – Николас указал на коридор, уходивший дальше налево. – Здесь можно разместить полсотни человек или даже больше.

– Надо всё осмотреть. Моим ребятам тут точно понравится. Наконец мы выспимся! – вспыхнул воодушевлением Хуг.

– Такие гарантии устроят даже скупердяя Моейса! – и Мидрир уже не смотрел волком.

– Надо перерисовать карту. Раздадим её всем и устроим здесь свой город! – мечтательно сказала Риана.

– Нет. Карта останется у меня. Чем больше копий, тем быстрее одна из них попадёт в руки Лучезарных, – Николас спрятал бумагу за пазуху.

– А как мне вернуться наверх? Ребята надумают невесть чего и угодят в беду, если я не являюсь к ним до утра! – всполошился Хуг.

– Я тебя проведу. Тут недалеко должен быть ещё один выход, – предложил Николас.

– Можно с вами? – Герда сжала его ладонь своей. – Я устала сидеть взаперти и… соскучилась.

Остальные понимающе переглянулись.

– Ступай, конечно. Мы сами вещи распакуем, – поддержала её Риана.

Втроём они вновь выдвинулись в путь. Несколько крутых поворотов и развилок вывели их к узкому коридору. В конце него ждала крутая винтовая лестница. Наверху обнаружился люк. Поднатужившись, Николас с Хугом подняли его и выглянули на улицу. Перед их глазами предстал тёмный тупик между близко стоящими домами. Аур поблизости не ощущалось.

– Как мне найти вас без карты? – медлил Хуг.

– Если придёшь с темнотой, я тебя встречу. А так два поворота налево, третий направо – не заблудишься, – ответил Николас.

– Хорошо! Только дождитесь, пока я проверю, не следит ли кто. Как мяукну трижды, тогда уходите, – попросил парень перед тем, как выбраться наружу.

Ночная тьма поглотила его. Герда прижалась к Николасу. Всю дорогу она себя скованно, будто даже боялась. Охотник обнял её крепче одной рукой, поцеловал в макушку и невзначай погладил по спине.

Минуты тянулись сладкой агонией. Тишина, в которую приходилось напряжённо вслушиваться, пережитая беда и ожидание опасности только добавляли ощущениям остроту. Близость, интимная, тайная, почти запретная возбуждала настолько, что сдерживаться было больно.

Глава 5. Оракул Норн

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

На следующее утро Белус и Хуг привели по пятёрке крепких парней. Первый – натренированных, хорошо вооружённых и вымуштрованных, второй – юных, пройдошливых и лихих, как он сам.

– Разделяемся на пары. Каждая будет исследовать своё направление и оставлять на развилках метки в виде рун. По ним вас отыщут, если вы не вернётесь к месту сбора вечером. Возьмите с собой достаточно еды и воды. Будьте внимательны и осторожны. Здесь могут водиться демоны, – раздавал перед выходом последние указания Николас. – Известно ли об этих катакомбах Лучезарным, точно сказать нельзя.

Повстанцы разошлись каждый в свою сторону. Только Гвидион остался в большом зале. Несмотря на негодование товарищей Охотник взял себе в пару Герду.

Они продолжили исследовать тоннели по карте.

– Всё-таки не стоило злить авалорцев. Их раздражение было почти осязаемым, – заговорила Герда, когда они оказались наедине.

– Переживут. Я доверяю тебе больше, чем им. Да и устал от того, что мне дышат в спину и указывают, что делать.

– Но я бесполезна в бою! – переживала она.

– Я пересёк весь Мунгард в компании целителя, который только лечил мои раны и готовил еду. Силы у меня достаточно, а дружеского совета и поддержки не хватает, – объяснил он.

На самом деле Николас боялся, что Герда выдаст свой дар. Непонятно, как повстанцы отреагируют на это, посему лучше не бросать её одну в их обществе.

– Там что-то есть, – Герда указала глазами в темноту коридора.

Он и сам заметил мерцающую демоническую ауру. Слабенькая. Николас велел Герде подождать, а сам потянулся за мечом и выступил вперёд. Послышалась усиленная эхом возня, фырчанье и треск ткани. Охотник нагнулся и осветил факелом нишу с тайником. Внутри лежали мешки. Из одного сыпался овёс, а рядом стоял белый лис.

– Можешь выходить! – позвал Герду Николас.

Она нагнала его и загнула через плечо.

– Это же Гилли Ду!

– Вряд ли он прошёл бы за нами весь остров. К тому же, у него всего один хвост, – усомнился Охотник.

Лис, будто поняв его слова, разделил свой хвост на девять частей, выпрыгнул из ниши и приветственно тявкнул.

– Я недооценил его любовь к салу, – ошарашенно хмыкнул Николас.

Гилли Ду бросился натирать его сапоги своей шкурой.

– Мужчины! Дело не в сале. Он хочет стать твоим питомцем, – потешалась Герда.

Охотник грозно глянул на лиса. Тот повернул голову набок, изображая недоумение.

– Нашим, – Николас притянул Герду к себе и поцеловал в макушку. – Раз ты хочешь, то пускай идёт с нами. Только надо будет научить его, как себя вести в приличном обществе.

– Вот ты и научишь, – засмеялась Герда и приложила палец к его губам, чтобы остановить поток поцелуев. – Это твой друг детства, тебе он дарит цветы и за тобой ходит хвостом. А у меня даже домашних животных приструнить характера не хватает. Я могу только раскормить его до состояния шерстяного шарика.

– В здешних условиях – вряд ли. И на меня у тебя характера вполне хватает, – развеселился он следом за ней.

Лис снова радостно тявкнул и полез к Николасу на колени. Хитрюга! Проблем с ним не оберёшься, но чего не сделаешь ради любви?

Втроём они двинулись дальше. Выбранная Николасом дорога вела к центру лабиринта. Развилок встречалось великое множество. Даже сверяясь с картой, они постоянно сбивались с пути. Впрочем, нашёлся хороший ориентир. Если они шли в правильном направлении, то Гилли Ду находил очередной тайник. Похоже, осведомители Жерарда наведывались сюда часто, раз здесь хранилось столько свежих припасов.

Возле очередной развилки Гилли Ду замер и зарычал. Николас прислушался.

– Кто-то поёт, – шепнула ему на ухо Герда.

Звонкие женские голоса тянули ноту за нотой, без слов. Это и есть оракул? Николас с любопытством подался вперёд. Пение пропало.

Они обошли несколько коридоров и вернулись обратно. Едва уловимые голоса слышались только в этом месте. Охотник сверился с картой.

– Здесь должно что-то быть, но как туда попасть, не понятно. Отойди, я проверю, есть ли пустоты в стенах.

Герда вместе с лисом отступили к дальнему проходу. Николас воздел руки и принялся испускать ветроволны. Они будто натыкались на идущие в разных направлениях течения и вихрились. Николас постучал костяшками пальцев по стене.

Пение усиливалось и давило на уши так, что голову вело. Может, разбить стену? Или он устроит обвал, если будет вести себя неосмотрительно?

Из носа стекла капля крови. Снова приступ? Николас глотнул лекарство Сайлуса из фляги, вытер лицо и обернулся к Герде.

– Смотри, здесь знак Компании, – она осветила факелом стену, возле которой стояла.

Охотник потрогал его. С этого места голоса были не слышны, и печать не отзывалась на прикосновения.

– Попробуй теперь ты. Прислушайся к чутью, к аурам. Прощупай мыслечтением. Заодно потренируешься и сбросишь излишки энергии, – предложил Николас.

Глава 6. Леди из озера

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

Ночью Герда спала очень чутко, то и дело проверяя, рядом ли Николас, жив ли. Утром, когда он медитировал перед зеркалом, она наблюдала из-под полуопущенных век, притворяясь спящей. Казалось, что внутри стального листа клубились неясные образы: тощие лысые существа со шрамами на груди и косматые головы без туловищ. Лицо Николаса скрывала овальная маска с тремя красными царапинами, как от когтей. И из её прорезей выглядывал кто-то жуткий – не человек и не демон. Таинственный Хозяин Масок.

Но вот Николас стал самим собой и поднялся с пола. Стоило ему нарисовать на зеркале углём руну «перт», как все чудовища исчезли.

Какой же странный сон приходит, когда ты уже наполовину бодрствуешь!

Утром Николас проводил Герду, Гвидиона и Риану вместе с охраной к ходу, который вёл за стену. Он был самым широким и расчищенным. Похоже, за ним тщательно следили. Учитывая удобное расположение, не оставалось сомнений, что это делали люди из Компании.

Троицу сопровождала пара молчаливых крепышей Джодока. Один шёл впереди, проверяя все опасности, второй прикрывал тыл. Молчали. То ли Гвидион с Рианой не хотели разговаривать при посторонних, то ли слишком погрузились в свои мысли.

Герда тоже не горела желанием вести лёгкую беседу. В ушах звучали обрывки разговоров, которых она раньше не слышала. Когда Герда возвращалась в мыслях к началу обвала, то не припоминала ни одной чёткой детали. Мучила тревога, будто её лишили чего-то важного.

Могли ли ей стереть память или изменить её? Николас ветроплав. Он не умел воздействовать на разум, как она не умела ветропрыгать, а только направлять его прыжки. Это мог сделать Лучезарный. Интересно, они все мыслечтецы или, наоборот, все мыслечтецы – Голубые Капюшоны? И Герда одна одинёшенька оказалась среди повстанцев. Спрашивать нельзя. Если они испытывают враждебность к мыслечтецам, то лучше себя не выдавать.

Вопреки всему очень хотелось остаться с Николасом и быть счастливой. Любовь забралась в самое сердце и растеклась по жилам вместе с кровью. Такая трепетная – за неё можно отдать что угодно: жизнь, душу, саму свою суть. Пускай даже это глупо и неправильно. Оставалось надеяться, что ответное чувство не обернётся обманом. Ведь в каждом взгляде Николаса, жесте, нечаянном прикосновении было столько тепла, что казалось, оно способно растопить даже ледяные шапки Полночьгорья.

– Выход близко, – передний охранник осветил факелом вздымающуюся к потолку лестницу.

– Передохнём здесь, поедим и выспимся, – Гвидион указал на небольшой зал в боковом проходе. – Выходить на поверхность лучше в темноте, чтобы к рассвету добраться до Динас Эмрис. Пускай эти места обезлюдели, но не стоит терять бдительности. Враги повсюду.

Остальные не стали спорить – шли весь день и едва не валились с ног от усталости.

По лестнице они поднялись, когда на улице уже сгустились сумерки. Скрипнул отворяемый люк, в лицо дохнул свежий воздух. После долгого пребывания под землёй он пьянил не хуже крепкой сливовицы, аж голова шла кругом.

Они оказались среди камней в тёмной дубовой роще. Лес был наполнен шорохами и запахами. В траве стрекотали цикады, ухала вдалеке сова. Темнота под звёздами и луной не казалась такой кромешной, как в катакомбах. Несмотря на опасность, всё внутри радовалось свободе.

Охранники внимательно прислушивались и смотрели по сторонам. Шагали бодро, словно ветер восстанавливал их силы, как и Герде. Или их гнал страх.

– Как вы думаете, получится освободить пленника? – устала она от молчания. – Не могу перестать волноваться, ведь там так опасно.

– Своими переживаниями мы никому не поможем, – глухо ответил Гвидион. – Нужно верить и молиться.

Герда приложила ладони к груди. Она верила, но тревогу унять не получалось. Перед глазами проносились страшные картины. Конечно, мрачные мысли только ухудшали и без того безнадёжную ситуацию. Нет, Николас останется жив, что бы ни произошло. Он сильный, он даже с павшим богом справился. Что ему какая-то тюрьма!

– Я тебя понимаю, – положила на ей плечо ладонь Риана. – Когда прощалась с мужем, сердце сжималось. Я будто чувствовала, что он не вернётся. До сих пор вспоминаю наши последние объятия и наш последний поцелуй. Но вернись я назад, всё равно не удержала бы его. Долг перед Сумеречниками стоял на первом месте. Никто не мог отказаться, даже если знал, что идёт на смерть.

Герда отвернулась голову и закусила нижнюю губу в задумчивости. Николас ведь тоже знал и не рвался на эту миссию, считая её самоубийственной и бесполезной. Но отказать своим землякам не отважился. Нельзя его за это винить.

– У вас всё будет по-другому, – целительница схватила её за подбородок и заставила смотреть ей в глаза. – Нам всем нужно постараться ради светлого будущего. Думай о том, на что ты можешь повлиять. А о том, как прошла миссия, мы узнаем всего через пару дней.

– Что от меня требуется? – Герда перевела взгляд на Гвидиона.

– Мы встретимся с духом. Тебе ведь приходилось с ними сталкиваться? Они строги, но справедливы. Если вести себя почтительно и не нарушать правила, они помогут даже в безнадёжной ситуации, как ваша.

Предыдущие встречи с духами заканчивались скверно: Ягиня заразила её родное местечко лихорадкой, хранитель замка Ильзар едва не проглотил её кота Шквала, сам Шквал растворился во вспышке, защищая её от демонических лошадей-ненниров, а Небесный Пастух взял её в заложницы и угрожал Николасу. Какие же, интересно, правила она нарушила, чтобы так им досадить?

Глава 7. Не оставляй следов

1572 г. от заселения Мунгарда, Маршальский корпус дворца Лучезарных, Эскендерия

Микаш снова допоздна засиделся в своём кабинете. Стол устилали карты и книги с описанием земель Гундигарда и Зюдхейма. Запасы жидкого Мрака подходили к концу. Магистр Авалора, старина Трюдо, погиб у себя в постели от удара шаровой молнии. Чувствовался в этом злой умысел. Если божественное провидение пришло в действие, значит, Час Возрождения близок. Нужно подготовиться.

В дверь постучали. На пороге показался доверенный помощник Рейхард. Его строгий светло-голубой костюм без украшений был застёгнут под самое горло. Спину Рейхард держал ровно и даже на прогулке тянул носок, словно маршировал в строю.

– Разрешите доложить! Срочно донесение от Олафа Харальдссона, – отчеканил он.

– Докладывай, раз ты уже тут, – махнул на него рукой лорд Веломри.

– В Ловониде снова беспорядки. На Левегар на наши отряды напали бунтовщики. Мастер Харальдссон вовремя прочёл одного из них, но кровопролития избежать не удалось. Много раненых, с два десятка погибших. Кроме того, пока его люди обороняли город, в темницу Рейвенгард проникли колдуны. Они отравил стражников и увели короля Лесли по вихревой воронке.

– Ишь ты, как расстарались! Ничего, подавление восстания – хороший опыт для будущего Магистра.

– Мастер Харальдссон ещё слишком юн для такого противостояния. Может, вы не расслышали? Король теперь у колдунов. Они захотят вернуть ему власть, и народ может принять его сторону.

– Лесли калека и долго не протянет. Какой в их стеснённых условиях уход? Небось, зашились под землю, как какие жалкие демоны и наружу выходят только по ночам.

– Значит, вы не собираетесь ему помогать? – нахмурился Рейхард, пытаясь уловить ход его мыслей.

– Есть куда более важные дела. К тому же, помощь унизит Олафа. Он решит, что я сомневаюсь в его способностях и перестанет верить в себя. Этот бунт ему вполне по силам.

Рейхард снова пробежался глазами по донесениям.

– Есть ещё кое-что. Король назвал одного из заговорщиков «малыш Ники». Вам это ни о чём не говорит?

Микаш встрепенулся и выхватил у него бумаги.

«Так-так-так. Пожар в квартале колдунов, вскрытый тайник в особняке Комри, сильный ветроплав, способный путешествовать по вихревым воронкам и… «малыш Ники». Ты оставляешь слишком заметные следы для мертвеца, мой юный враг. Расслабился, зазнался, обнаглел. Надо бы тебя проучить».

– Король может назвать преемника. Сильного, дееспособного, популярного у бунтовщиков. Из маленькой проблемы они станут проблемой большой, – не унимался Рейхард.

– Кого? «Малыша Ники»? – Микаш саркастично ухмыльнулся. – Его кандидатура никого не устроит. Да он и сам не согласится. Роль ферзя он ещё может на себя примерить, но марионеточным королём не станет никогда.

– Так вы остаётесь? – безнадёжно спросил помощник.

– Я поеду, но тайно. Найми ближайший корабль до Ловонида, только чтобы ни одна живая душа о поездке не знала. Пора преподать «малышу Ники» урок хороших манер.

Рейхард убежал исполнять поручение. Микаш уже предвкушал знатный поединок.

***

1554 г. от заселения Мунгарда, Волчий монастырь, южная провинция Ланжу, Норикия

Флавио Гвидичче не знал своих родителей. В младенчестве его нашли на пороге Волчьего монастыря. Там Флавио жилось несладко. Он рос замкнутым и нелюдимым. Сверстники травили его за необычную внешность: смуглую кожу, пухлые губы, большие тёмные глаза навыкате и до безобразия кучерявые тёмные волосы. Из-за этого он постоянно лез в драки и несмотря на внешнюю хрупкость мог оглушить даже старших мальчишек. Просто загадывал, чтобы они упали, и те послушно валились на пол.

Каждое утро в монастыре начиналось одинаково. Набатный бой знаменовал церемонию восхода солнца. Все обитатели собирались в святилище в тисовой роще. На её опушке стоял прямоугольный алтарь с двумя столбами по краям. Их украшали волчьи морды. Выглядели он скорее милыми, похожими на домашних собак, чем на свирепых хозяев леса.

Настоятель Брабант в серебристом балахоне с треугольным капюшоном становился у алтаря и затягивал поучительную речь. Рассказывал, как вести себя правильно и не гневить ни богов, ни людей. Флавио слушал его вполуха и мечтал о том, как его отправят в лес за хворостом.

– Вот скажи мне, Флавио, – обратил на него внимание настоятель. – Почему ты не подчиняешься древней и праведной воле природы? Почему не умеешь прощать своих сверстников? Почему не проявляешь смирение перед старшими?

– А разве звери в природе терпят боль и страх? Волки обидчику глотку перегрызут, косули и зайцы убегут. Никто не терпит унижений! – выпалил он, не в силах подавить поселившуюся в душе горечь.

– Флавио-Флавио, ничего-то ты не понимаешь! Прежде всего ты должен слушать старших, а не выдумывать, будто умнее всех, – осадил его Брабант. – У старших за плечами годы опыта. Они знают то, чего ты можешь за всю жизнь не постичь, если не усмиришь гордыню. Хочешь, открою тебе сокровенную тайну? Хотите, открою её вам всем?

Брабант обвёл руками всех сирот. Мальчишки-задиры о чём-то перешёптывались и мстительно погладывали на Флавио.

Глава 8. Горькая правда

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Николас помогал перевязывать раненых.

Вскоре в главный зал заглянул измождённый и помятый Гейрт. В свете факелов его лицо выглядело особенно бледным и заострившимся. Целители хотели осмотреть его, но Гейрт отказался и отозвал Николаса в опустевший коридор.

– Все, кто мог, укрылись в катакомбах. Хуг погиб. Безрассудный мальчишка до последнего пытался спасти своих людей. Командир Лучезарных Арнингхэм проткнул его мечом.

– Скольких мы потеряли сегодня? – спросил Николас.

– Ещё не считали. Около трёх десятков. Учитывая, что у нас каждый человек на счету… – Гейрт с досадой покачал головой. – А у вас как? Судя по кислому выражению лица, миссия провалилась?

– Лучезарные застали нас врасплох. Я ветропрыгнул с пленником, а остальным пришлось принять бой. От них до сих пор нет известий.

Как же гадко, что пришлось бросить учителя на произвол судьбы! Николас сцепил зубы, отгоняя боль и тревогу. Аж по скулам заходили желваки.

– Пленник жив? – спросил Гейрт.

– Жив, но от этого нам не легче, – выглянул из бокового зала на их голоса Мойес. – Палач поработал над ним так, что он вряд ли долго протянет.

Лицо Гейрта помрачнело.

– Он назвал преемника?

– Скорее всего. Но малыш Ники нам не доверяет и предпочитает держать всё в тайне, – Мойес кивнул на Охотника.

– Малыш Ники?

– Моё настоящее имя Николас Комри.

Теперь весть о том, что он жив и помогает повстанцам, разнесётся по Мунгарду со скоростью ветра. Годы маскировки, ставшее почти родным имя, мечты о спокойной жизни в уединении – всё перечёркнуто словами короля.

– Внук Утреннего Всадника? – удивлённо воскликнул Гейрт. – Что здесь творится?

Из коридора, который вёл к темнице, послышались шаги. Пять аур приближались, повреждённые и блёклые. В одной из них виднелись прожилки позеленевшей бронзы. Николас облегчённо выдохнул.

На свет факелов выбрались потрёпанные Белус и Джодок. Под руки они волокли мертвецки бледного Мидрира. Обеими руками он зажимал себе левый бок, где на рубашке багровело пятно.

– Мастер Ангус, новые раненые! – крикнул Мойес.

Следом подтянулись ещё двое из отряда освобождения. Больше никого не было.

Гейрт и Николас приняли Мидрира у запыхавшихся повстанцев и устроили его на лавке в одной из пустовавших келий.

– Когда мы добрались до входа, трое наших были уже мертвы. И ещё этот карлик, похожий на ребёнка, – принялся докладывать Джодок.

– Кайден, – подсказал Гейрт. – Жаль! Он был прекрасным лазутчиком.

– Мидрир сражался из последних сил, прикрывая остальных. Когда ударил ветроплав, Лучезарные взвыли и едва не попадали. Мы воспользовались замешательством и забрали его. Хотя даже полудохлый он рвался в бой, – Джодок ткнул пальцем в раненого.

Мидрир обсессиленно смежил веки. На лице проступил пот, бледные губы шептали:

– Сестрица, сестрица! Где же ты? Залечи мои раны, милая сестрица!

В келью заглянул Ангус и приступил к осмотру. Следом прибежал Моейс с ведром воды и большой сумкой целителя.

– Я хоть и не так искусен, как наше золотце Риана, но тоже кое-что могу, – Ангус приставил к губам Мидрира чашку с пахнущим ландышем зельем.

Оборотень с трудом разомкнул челюсти и сглотнул. Половина пролилась на воротник. Мидрир обмяк, его дыхание выровнялось. Он уснул.

– Чего вы тут толчётесь? – шёпотом обругал остальных целитель. – Уходите, мне нужно работать!

Вся компания покинула келью. Гейрт пересказывал товарищам последние новости. Белус и Джодок бросали на Николаса ошалелые взгляды. Моейс удалился по делам. Охотник уселся на полу у входа в келью, где лечили Мидрира.

В голове проносились тысячи сожалений. Зря он поехал на Авалор. Зря согласился участвовать в бунте. Зря потащил с собой Герду. Зря упорствовал с традиционной свадьбой.

Сделанного уже не воротишь. Надо думать, как быть дальше. Быть твёрдым, как кремень. Не позволять никому сбить себя с толку.

Через полчаса Ангус сообщил, что промыл и заштопал рану Мидрира.

– Он потерял много крови и должен несколько недель провести в постели. Если хорошо ухаживать и держать рану в чистоте, обойдётся без заражений. Звериное обличье поможет ему выкарабкаться. По крайней мере, шансов у Мидрира куда больше, чем у… – целитель скосил взгляд в сторону кельи Охотника.

***

Из Динас Эмрис повстанцы вернулись только поздним вечером следующего дня. Почувствовав их ауры, Николас выбежал в коридор. Отблески факельного пламени плясали по стенам. Среди теней брела тонкая и хрупкая, почти прозрачная оболочка. Герда!

Охотник бросился к ней и сжал в объятиях.

– У вас всё в порядке? – спросил он.

– Всё хорошо. А что стряслось у вас? – встревожилась Герда.

Глава 9. Дар милосердия

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

Герда переживала за Гилли Ду. Николас говорил, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Да и тогда они не смогли бы ему помочь. Но Герда только злилась в ответ. Бунтовщики рассказали, что кто-то бродит по катакомбам и ворует еду. Николасу удалось убедить Герду, что это белый лис. Он жив и вскоре обязательно попадётся им на глаза. После этого она немного успокоилась.

Выздоравливающий Мидрир, Моейс, Ангус, Гейрт, Джодок и Белус узнали о предстоявшем ритуале первыми. После долгих споров они решили, что ничего лучшего придумать нельзя. Среди юных разбойников лидера вместо Хуга пока не выбрали. В тайны узкого круга претендентов не посвящали, пока они не докажут, что им можно доверять. Разбойникам это не нравилось, но они понимали, какая опасность грозит бунтовщикам, и мирились со своим положением.

Моейс раздобыл для всех участников церемонии приличную одежду. Бунтовщикам достались суконные костюмы тёмных оттенков. Гвидион нарядился белый жреческий балахон, пускай и без помпезных золотых украшений. Николас нашёл среди собственных вещей коричневые бриджи и красный камзол. Герда и Риана оделись в нарядные светлые платья. Даже для короля разыскали пурпурную мантию и напудренный парик, чтобы скрыть лысину. На голове его удерживал серебряный венец, сохранившийся у Сумеречников ещё со времён ордена.

В полдень бунтовщики собрались в главном зале. Его расчистили и прибрали, лавки застелили подушками и одеялами. Те из бунтовщиков, кто занимал более высокое положение, устроились в альковах. Прозвучала барабанная дробь, глашатаи затрубили в фанфары. Джодок с Белусом внесли на своих плечах деревянный трон, на котором восседал король.

Чтобы он держался в сидячем положении, его пришлось привязать верёвками. В руки ему дали деревянный жезл и яблоко вместо королевских регалий. Весь вид Лесли говорил, что даже на пороге смерти он не потерял присутствие духа.

Трон установили посередине зала, чтобы король смотрел на собравшихся. Белус и Джодок обступили его с двух сторон. Звуки стихли.

– Рад видеть здесь самых верных свои людей. Несмотря на все тяготы, что выпали на вашу долю, мои дорогие Сумеречники, вы единственные не отвернулись от меня. Одно уже это доказывает ваше благородство и великодушие. Я безмерно благодарен вам за дни свободы и за высшую милость, которую вы окажете мне сегодня. С чистым сердцем я благословляю вас на борьбу с узурпаторами и угнетателями. Ничего я не желаю больше, чем чтобы на нашей многострадальной земле наступил мир, и брат не сражался с братом. Пускай ваши подвиги и жертвы не будут напрасными, и ко всем достойным придёт благоденствие!

Бунтовщики хмуро переглядывались, не веря высоким словам. Впрочем, многие знали о слабом здоровье короля и относились к нему снисходительно.

– Я, Лесли I, законный правитель королевства Авалор, назначаю всех присутствующих здесь своими знаменосцами. Сегодня вы станете проводниками воли священной династии Хассийцев-Майери и её праведными защитниками. Пытки и годы в заключении сделали меня слабым и немощным. Я не могу отвоевать нашу землю и мудро править вами. Посему я хочу уйти. Уйти достойно, сохранив мужество перед ликом вечности. Чтобы не оставить вас сиротами, я готов назвать своего преемника. Наша власть исходит от божественного прародителя Безликого, который так же является создателем и покровителем Сумеречников. Чтобы миропорядок устоял и наша страна не утонула в реках крови, власть должна оставаться в руках его потомков. Представителей старшей ветви династии больше нет, а значит, пришла очередь младшей ветви. Её последнему потомку я желаю передать свой трон, корону и имущество. Итак, мой единственный законный наследник.

Прозвучала барабанная дробь. Бунтовщики подались вперёд. Охотник торжественной походкой вошёл в зал и, заложив руки за спину, замер возле трона.

– Николас Комри, известный, как Вечерний Всадник.

Все взгляды устремились на него.

– Неужели правда? Так он жив? Он же назвался другим именем. Слышали, он вскрыл тайник в особняке Утреннего Всадника. Как в Сумеречнике может течь королевская кровь? Его дед был регентом. Но он назвал Фейна потомком Безликого. Да слабак был тот Фейн! Владыка Аруин его одним взмахом меча прихлопнул, а Вечерний Всадник распылил злобного ши в кровавую пыль. Он и Белого Палача одолеет! – оживлённо переговаривались бунтовщики.

Снова забили барабаны, чтобы призвать людей к тишине.

– Доказательства родства Комри с династией Хассийцев-Майери можно отыскать в Усыпальнице королей, – закончил Лесли и снял со своей головы венец.

Из тени выступил Гвидион и забрал у короля регалию. Николас опустился на одно колено и наставник каменной тяжестью возложил венец на его лоб. Острый край оцарапал висок, и на щёку капнула кровь.

– Носи его с честью и достоинством, – велел король.

Со стороны входа, отдаваясь эхом от каменных сводов, послышались хлопки. Уловив на себе внимательный взгляд тёмных глаз навыкате, Николас вздрогнул.

– Замечательное представление!

– Кто вы? Как здесь оказались? – Гейрт подался навстречу смуглому кудрявому незнакомцу.

Следом за ним из прохода показалась девушка с точёными аристократичными чертами. Высокая, стройная, миловидное лицо обрамляли пышные каштановые локоны. Каре-вишнёвые глаза сверкали в отсветах факела, на губах играла обольстительная улыбка.

Глава 10. Свадьба

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

После того, как погребальный костёр потух, а угли погасли, кости Лесли завернули в холстину, обвязали верёвкой и передали Николасу, чтобы он похоронил своего последнего родственника, где сочтёт нужным. Через пару часов в келью заглянула Риана. Она принесла очищенные от коры ольховые прутья и кожаные шнурки.

– К свадьбе ты должна смастерить для жениха подарок. Лучше всего подойдёт оберёг. Я покажу, как его сплести. Это довольно просто, – предложила она Герде.

– О! Она уже сделала мне подарок, – ответил за неё Николас.

Он показал белую рубашку. С левой стороны у сердца на ней была вышита золотая дубовая ветвь. Риана повертела её в руках, изучая узор.

– Ты взял её с собой? – Герда удивлённо вскинула брови.

– Я же до последнего не знал, поедешь ты со мной или нет. Вот и прихватил подарок на память. Надену на церемонию под костюм.

Она покраснела и отвела взгляд. Николас с трудом сдержался, чтобы не привлечь её к себе. Вряд ли бы Риана позволила им целоваться у неё на глазах.

– Золотая дубовая ветвь – символ династии Хассийцев-Майери, – подозрительно прищурилась она. – Но ведь ты не знала про происхождение Николаса.

– Нет, я… – Герда неловко сглотнула. – Прочитала в книжке, что это знак мудрости. Мне показалось, что он подойдёт Николасу больше, чем цветочки и птички. Не знала, что это настолько значимый символ. Простите!

Возможно, она выбрала этот узор из-за своей связи с Норнами и Безликим.

– Нет! Малышу Ники куда больше подошёл бы саблезубый мелькарис. – В келью бесцеремонно ввалился Мидрир и хлопнул Охотника по плечу так, что из глаз посыпались искры.

– Братец, я же предупреждала, что если ты хочешь пойти в Динас Эмрис, то должен отдыхать! – строго выговорила ему Риана, но потом снова обратилась к Николасу: – Может, эта вышивка намёк Провидения, что ты должен править Авалором, а Герда – быть твоей королевой?

Мидрир пропустил всё мимо ушей, сжимая бывшего ученика в душных «волчьих объятиях».

Николас выскользнул из них и ответил:

– Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. Когда вернём себе власть на Авалоре, тогда и решим, кто станет нашим лидером.

Полог снова зашелестел, и в келью заглянул Гвидион.

– Объявишь об этом после свадьбы? Сколько же потрясений нас ждёт в один день!

Как долго они ещё будут вламываться к нему в комнату и указывать, как жить?!

– Чтобы выстоять в войне с Лучезарными, придётся напрячь и волю, и мускулы, – отрезал Николас.

Спорить не стали и начали подготовку к свадьбе. Торопились, как могли. Угощение собрали простое: чечевицу, пшеничные лепёшки, молодое вино, пирожки со сливовым вареньем и вяленое мясо.

Бунтовщики изменили своё отношение к Николасу: смотрели подобострастно, понижали голоса, кланялись и обращались «Ваше Высочество». Как к принцу. Хотелось сквозь землю провалиться, хотя катакомбы и так находились под землёй. Почему он чувствовал себя самозванцем и узурпатором? Ведь он никогда не желал власти!

Вместо Хуга временно назначили оборотня-пса Линна. Расторопный парень слушался старших и не задирался, но энергии и авторитета предшественника ему не хватало.

Флавио пропал сразу после похорон. Интересно, чем он занимался. Сколачивал банду таких же головорезов, как сам? Передавал Жерарду последние новости? Получал приказы избавиться от Николаса и Герды, а возможно, и бунтовщиков? Но разыскивать его ни времени, ни сил не оставалось.

На третий день они выдвинулись в путь: Гвидион, Мидрир с Рианой, Джодок с Белусом, Моейс, Гейрт, Эстель и ещё дюжина доверенных людей.

Последним неприглашённым гостем за ними увязался Гилли Ду. Оставалось надеяться, что он достаточно смышлёный, чтобы не выдать их неприятелю. Из личных вещей Николас взял с собой только свёрток с прахом короля. Хотел похоронить его в холмах Динас Эмрис после свадьбы. Да ещё не забыл меч и “Книгу тайн”. Герда упросила прихватить дневник Лайсве. Боялась оставлять его без присмотра в катакомбах не меньше, чем Николас – вещи Безликого.

Стоило им выбраться из катакомб, как везение закончилось. Разведчики сообщили, что в столицу стягиваются войска Лучезарных. Готовится облава на колдунов.

– Будем двигаться небольшими группами, – решил Николас. – Вначале Гейрт с разведчиками. Затем мы с Гердой, Эстель, Гвидионом, Рианой, Ангусом и Мойесом. Мидрир, Белус и Джодок будут нас прикрывать. Не лезьте на рожон. Сейчас не время для драк.

Возражений не последовало.

День, как назло, выдался ясным. Бунтовщики держались подальше от больших дорог и обходили открытые места. На опушке перелеска бунтовщики замерли. По дороге между полей, поднимая столбы пыли, маршировали неодарённые солдаты. Тоже идут в Ловонид подавлять восстание? Хоть бы убежище в катакомбах не раскрыли.

Бунтовщики спрыгнули в узкий овраг и спрятались в высокой траве.

– В Динас Эмрис места более тихие. Там нет больших дорог. Неодарённые испокон веков обходили обиталища духов десятой стороной, – подбодрил товарищей Гвидион.

Глава 11. Удар в спину

1572 г. от заселения Мунгарда, окрестности Ловонида, Авалор

– Есть идеи, где можно укрыться или хотя бы укрепиться? – расспрашивал Николас бежавших рядом товарищей.

– Заброшенная прибрежная крепость в двух днях пути отсюда, – предложил Гейрт.

– Не успеем. Здешние пещеры ближе, пускай они и не такие удобные для обороны, – возразил Мойес.

Он хоть и был неодарённым, но отсиживаться в Хрустальном гроте отказался.

– Хочу видеть всё своими глазами и принимать решения наравне с остальными. Покажите, что я один из вас.

Моейс, конечно, провоцировал Сумеречников, но ни у кого не было сил с ним спорить. Если хочет чем-то помочь, пускай помогает.

– Мы даже до пещер не доберёмся. Все наши воины туда не втиснутся, – усомнился Белус. – Может, вернёмся в катакомбы и найдём новое место для лагеря? На карте наверняка обозначено много укромных уголков.

– Мы не знаем, насколько осведомлены Лучезарные и кого из наших они взяли. Если это Флавио, которого в Компании наверняка снабдили картой, то нас зажмут в тиски и перережут, как свиней, – возразил Николас. – На открытой местности спасаться легче. Рассеемся по окрестностям и двинемся на север одиночными группами. За всеми Лучезарные не угонятся, да и вряд ли бросят столицу без обороны.

– Только не вздумай поступить, как твой дед! – Белус с силой сжал его плечо. – Ты нам нужен, ты наш лидер, наш король!

– Если я встречусь с Белым Палачом, то попытаюсь договориться, – вырвался из его хватки Охотник. – Мне есть что ему предложить, кроме своей жизни, которая совсем не так важна, как вам кажется. Это может быть нашим единственным спасением. Не останавливайте меня!

Бунтовщики посмотрели на него с укоризной и сожалением, но возражать не стали. Что ж, хорошо, значит, он лидер не только на словах.

Прошло несколько часов. Они перестали таиться за деревьями и бежали по дороге, чтобы быстрее добраться до места схватки. Небо рассветало сизыми полосами, сумерки вместе с туманом отползали в овраги.

Показались ауры одарённых. Серебристые сети внушения опутывали их и не давали пошевелиться. Ауры вспыхивали и гасли. Лязгало оружие, свистели стрелы, слышались топот и крики. За очередным сосновым перелеском показалось поле брани.

Войско рассеялось. Сражались мелкими группами. Бунтовщики под воздействием внушения отбивались вяло. Лучезарные действовали слаженно, да и оружие у них было несравнимо лучшее. Много воинов уже лежали на земле, истекая кровью.

Нужно что-то делать, иначе всех убьют!

– Трубите к отступлению, – велел Николас. – Мы с Гейртом ударим в самую гущу и оглушим Лучезарных. Есть ещё ветроплавы?

Белус отрицательно качнул головой.

– Тогда прикройте нас, – отдал Охотник последний приказ.

Воины обступили их со всех сторон. Сориентировав удар, Николас с Гейртом покрыли мелкими ветросгустками всё пространство, до которого смогли дотянуться. Закололо виски, перед глазами потемнело. Слишком много сил высасывал этот трюк, но его хватило, чтобы оборвать тонкие сети внушения. Гейрт пошатнулся и отступил – осушил весь резерв. Николас послал волну – воздух зарябило.

Крики усиливались. Обхватив виски ладонями, Лучезарные падали, как подкошенные.

Запел боевой рог. Поняв, что враг лишь застыл ненадолго, бунтовщики бросились на утёк. Некоторые оборачивались и мчались прочь зверем, летели птицей.

В первых лучах солнца сверкала излучина реки. Ноги вязли в болотистой почве. Напитанная росой высокая трава мочила сапоги. Морочи создавали из влаги иллюзии и прикрывали отступление, огнежары выпускали за спину клубы пламени, не позволяя противникам подобраться ближе.

Лучезарные уже приходили в себя.

– Дар не использовать! – разнёсся над полем зычный приказ командира. – Держитесь подальше от огнежаров, ориентируйтесь по аурам! Стреляйте! Остальные – подбирайтесь к ветроплавам. Всех, кто встанет на пути, убивайте, но ветроплавов брать живьём!

Подчинённые передавали повеление своим отрядам, надрывая глотки.

Николас вздрогнул, узнав басовитый голос. Это Белый Палач!

Сверкнул голубым ветрощит, свистнули стрелы и бессильно отлетели в стороны.

– Стреляйте ещё! У нас припасов больше, чем он может выдержать! – крикнул командир Лучезарных.

Бунтовщики медленно пятились. Николас держал щит из последних сил. Казалось, дар вытягивает из тела все соки: мышцы дрябнут, суставы ломит, морщины стягивают кожу. Нет, надо продержаться ещё самую малость.

Передовые Лучезарные приблизились на расстоянии десяти шагов. Белус, Гейрт, Мойес и ещё несколько воинов выставили мечи, готовясь отражать атаки.

Щит слабел. На губах появился привкус крови, черные пятна перед глазами разрастались и слепили.

– Всё! – скомандовал Николас. – Отступаем!

Но отступать было уже некуда. Их взяли в тиски. Если бы Лучезарные использовали мыслечтение, в ход пошёл бы последний запас сил и оглушил противников ненадолго. Но враги бились мечами. Стрелы летели к бегущим бунтовщикам и настигали самых нерасторопных.

Глава 12. Последствия

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

Лучезарные не стали преследовать Николаса с Гейртом. На полпути в Динас Эмрис на лесной дороге они столкнулись с запыхавшейся Рианой.

– Скорее! – потянула она их за собой.

– Погоди! Отдышись, а то кровью будешь булькать, как загнанная лошадь! – успокоил её Гейрт.

– Что стряслось? Напали Лучезарные? – тревожно сдвинул брови Николас.

Неужели предчувствие оправдалось? Нет, Герда же мыслечтец, Голубые Капюшоны их не убивают. Главное вызволить её до того, как Белый Палач всадит ей в сердце осколок Мрака.

Риана мотнула головой, а когда пришла в себя, принялась путано рассказывать:

– Это Флавио. Он пришёл за Гердой. Эстель и Нимуэ оказались с ним в сговоре. Первая ранила Мидрира, а вторая забрала Гвидиона на Яблоневый остров. Мы побежали к вам, но Флавио преследовал нас. Герда почувствовала твою ауру и свернула с тропы. Ты здесь, значит, она солгала, чтобы отвести от меня опасность.

Она сокрушённо всхлипнула, закрывая лицо руками.

– Когда это случилось? – Гейрт оставался невозмутим.

– Часа четыре назад, на рассвете. Не могу сказать точнее, – смутилась она, осознав, что спешить бесполезно.

Тогда же состоялась битва с Палачом, и Николас услышал зов Герды. Значит, предчувствие не подвело, демоны бы его побрали! Вот только сделать ничего он не смог. Хотелось рухнуть на землю, колотить по ней кулаками и кричать так, чтобы с сосен падали иголки.

– Остаётся только молиться, – отозвался Гейрт. – Покажешь место, где Герда сошла с тропы?

Риана кивнула, а потом присмотрелась к Охотнику внимательней:

– Эй, Николас, постой! Ты же ранен!

Ноги несли его вперёд, словно душа поддалась ритму ходьбы и растворилась в нём. Сколько друзья ни бежали следом, но догнать его не могли. Только на подходе к Динас Эмрис Николас замер, присматривались к аурам.

– Смотри! – подоспевший следом Гейрт указал на обломанную ветку осины. На ней висел светлый лоскут. – Сюда побежала.

– Я пойду за Гердой, а вы возвращайтесь в Динас Эмрис. Спасайте тех, кого ещё можно спасти, – решил Николас, сняв с ветки находку.

– Нет! За ней пойду я, а ты отправишься в Хрустальный грот с Рианой. Ты держишься только на возбуждении и следующей схватки не переживёшь. Ну, же, хватит творить безумства! – упрекнул его Гейрт.

– Ты прав, – Николас вложил в его ладонь лоскут и отступил, хоть и ненавидел себя за это.

Усталость нагоняла его так же стремительно, как друзья. Колени дрожали, голова кружилась, тёмные пятна перед глазами разрастались. Всё правильно, если он лишится чувств, то Герде не поможет.

– Найди её, найди живой и невредимой! – крикнул он Гейрту, но тот уже скрылся в густом ельнике.

Николас с Рианой вскоре добрались до Хрустального грота. Мидрир, обернувшийся человеком, лежал на полу в луже крови. Риана села рядом и положила голову ему на грудь.

Балагур, верный друг, строгий наставник. Его аура погасла. Николас стольких уже потерял в этой жуткой войне, а принимать смерть не научился. Сердце стягивало так, что казалось, оно вот-вот разорвётся.

Николас зажёг факел. Чуть поодаль на спине лежала Эстель с разорванным горлом. Остекленевшие глаза смотрели на свод в переливающихся кристаллах.

Охотник спустился к воде. Вжих! Поверхность озера вспорол мощный ветросгусток. Вжих! Вжих! За ним последовали второй и третий, поднимая тучи брызг. Внутренний резерв уже заполнился на четверть, поэтому от испускания энергии становилось легче. Плеск эхом разошёлся по сводам. С потолка откололось несколько крупных кристаллов и рухнуло в воду.

– Что ты творишь?! – сиплым голосом спросила Риана. В её глазах стояли слёзы.

– Вызволяю Гвидиона, – ответил Николас и ещё раз всколыхнул воду.

Это подействовало не хуже, чем жертвенная кровь. Со дна поднялись пузыри, течение закрутилось в воронку. Николас выхватил из ножен меч и выставил перед собой. Через мгновение на поверхность поднялась Нимуэ вместе с огромным пузырём, в котором томился Гвидион.

– Отпусти его! – сквозь зубы прорычал Николас.

Та покорно направила пузырь к берегу. Как только он оказался на суше, Нимуэ хлопнула в ладоши, и пузырь лопнул. Гвидион повалился на пол и принялся отплёвываться.

– Зачем вы сговаривались с Флавио? Покарали бы меня, если я вас прогневал, но Герду за что? Вы же видели, она невинна! – укорил её Николас.

Он всей душой жаждал разорвать предательницу на ошмётки, но сражаться уже не мог.

– Флавио клялся, что не причинит никому вреда. Он только просил расстроить вашу свадьбу, – ответила Нимуэ виновато.

– Значит, вы поставили мне эти глупые условия только из-за его просьбы?! – взвился Охотник ещё больше.

А он-то поверил, что не достоин благословения. Считал себя обманщиком, пропащей душой по сравнению с чистыми создания Горнего мира. Идиот!

– Флавио разозлился, что я не смогла отказать тебе наотрез. Поэтому и напал. Прости, я не думала, что всё зайдёт так далеко.

Глава 13. Лжебог с совиной головой

1572 г. от заселения Мунгарда, окрестности Ловонида, Авалор

Сколько хлопот с авалоскими бунтовщиками! С норикийцами было куда проще, по крайней мере, они прислушивались к доводам рассудка и ценили свои жизни, а эти гордецы скорее сдохли бы, чем пошли на уступки. Но вождь Пареда хотел обойтись малой кровью.

Впрочем, какой толк от упрямцев? Они будут гнуть свою линию даже под покровительством Компании. В любом случае Герду в живых оставлять нельзя: больше к ней никого не подпустят, а на Флавио откроют охоту. Уж что-что, а мстить авалорцы умели не хуже Белого Палача.

Придётся выслушивать упрёки вождя. Мол, доверил тебе двух девушек – ты ни одну не сохранил. А что поделать, если они обе с головой не дружили, как и большинство женщин? Эстель даже немного жаль. В постели она была чудо как хороша.

Флавио потянулся ветропутами к шее Герды и вскинул голову. Перед убийством он любил заглядывать в глаза своих жертв. В эти мгновения в людях обнажалась их мелочность. Её созерцание позволяло Флавио ощутить власть над жизнью и смертью и заглушить детские страхи.

Но в этот раз что-то пошло не так. В кристальных глазах Герды застыла жуткая тень.

– Так-так-так, – прозвучал со стороны реки насмешливый голос. – Кто у нас тут? Жалкий человечишка, возомнивший себя богом, и его несчастная жертва?

Герда сомкнула веки и обмякла, лишившись чувств. Удерживавшие её в воздухе ветропуты исчезли, и она рухнула на землю.

Обернувшись, Флавио обомлел от ужаса. Перед ним стоял демон из его кошмаров: высокий, лицо закрыто маской сипухи с острым клювом. В прорезях хищно сверкали разноцветные глаза – один голубой, другой зелёный. Тело скрывал плащ из человеческой кожи. Из-под него торчали когтистые лапы.

– Что с тобой? Язык от страха проглотил? – усмехнулся демон. – А со своей жертвой соловьём заливался.

– Я не боюсь тебя! Мои предки всю жизнь охотились на таких, как ты, – прорычал Флавио.

Он хотел вскинуть меч, но руки не слушались, а колени постыдно дрожали. Он чувствовал себя таким же слабым и беспомощным, как в детстве, когда его запирали в погребе.

– Я не демон, глупый, – насмехался демон. – Я бог, всамделишный. Один из тех, кто дарует таким, как ты, силу и может её отнять, – он щёлкнул пальцами.

Нет, сейчас ещё хуже, чем тогда. Пропало ощущение дара, который даже в самые трудные времена возвышал его над остальными неодарёнными и даже братьями-Сумеречниками. Человеческая слабость пригибала к земле.

– Чего ты хочешь? – спросил Флавио опустошённо.

– Точно не самоутверждаться, убивая слабых.

– Но вы же требуете кровавых жертв!

– Смысл жертвы не в крови и убийствах, а в доброй воле, благоговении, вере и даже суеверном страхе, как в твоём случае. Мы питаемся чувствами, с помощью которых вы обращаетесь к своим способностям.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь?!

– У тебя очень забавные заблуждения. Я пытаюсь их развеять. С твоим тщеславием и жаждой признания ты даже до обычного человека не дотягиваешь, а воображаешь, что понимаешь богов, наделяя нас своими пороками и глупостью. В отличие от тебя мы знаем цену жизни и смерти. Да и заботы нас терзают куда более важные, чем тщеславие. Наше существование подчинено правилам, за нарушение которых может поплатиться весь мир. Знаешь, что мы любим больше всего?

– Смотреть, как люди мучаются от страха при столкновении с вами? – выпалил Флавио.

Жаль, что пустые слова – единственное, на что он сейчас способен.

– Нет. Печально, что ты не умеешь слушать, – ответил лжебог на его мысли. – Мы любим игры. Предлагаю сыграть в загадки. Если угадаешь, в ком из вас есть божественная искра, которая меня привлекла, я отпущу тебя живым.

С трудом удалось повернуть голову к распластанной на земле Герде. Она так и не очнулась. Слабая, недалёкая девица, верящая в романтический вздор вроде благородных рыцарей и вечной любви. Внучка Белого Палача и легендарной Норны Безликого, надо же. Не услышал бы своими ушами, никогда не догадался бы. Впрочем, лорд Комри явно не из тех, кто женился бы на простолюдинке по зову сердца.

– Она. Тебя привлекла она, а не я, – признал Флавио.

– Догадался, надо же! – наигранно удивился лжебог. – Что навело тебя на эту единственную за сегодня здравую мысль?

– Ты относишься ко мне с презрением, хотя я куда сильнее и умнее неё, обладаю королевским даром, обучался всю жизнь и половину её воевал против демонов. А она внучка предателя, который погубил столько жизней, что мне даже представить сложно. Но её прощают и любят, она всем нужна. Я же всего-навсего головорез, возомнивший себя богом.

Совиный демон гортанно расхохотался.

– Ты удачлив, и только благодаря этому дожил до сего момента. Но ты делаешь неверные выводы из ложных предпосылок.

– Так что же в ней есть, чего я не вижу? – с вызовом спросил Флавио.

– Красивое личико? – ухмыльнулся лжебог. – Чистое сердце? Свет души?

– Откуда мне знать, что ты не лгал с самого начала и пришёл сюда, чтобы поглумиться надо мной? Ты убьёшь меня, что бы я ни сказал, ведь так? Я вижу это в твоих глазах, пускай они и сочатся потусторонней силой.