Огня для мисс Уокер!

Глава 1. Американка

С этой мисс определенно было что-то не так, а уж миссис Хокинс умела разбираться в людях. Слишком высокая. Почти вровень с рябым Джо, а тот вечно ходит с шишаком на лбу, набивая его снова и снова о притолоку в пабе «Пасть и корона». Волосы у мисс были рыжими, и это б еще полбеды, но при этом они кудрявились совершенно легкомысленным образом. Глаза, пожалуй, ничего. Голубые, как и положено приличной англичанке. Платье — тоже не придерёшься. Серое, немаркое. Самое то в дорогу. А то, что прибыла мисс издалека, видно сразу — по чемодану, который лежал на верху кэба. Пухлый, ужасно алый и огромный. Как только Джо умудрился закинуть его наверх?

Мисс нетерпеливо постукивала ножкой, пока Джо чинил колесо, норовящее соскочить с оси, и миссис Хокинс неодобрительно поджала губы. Туфельки у мисс оказались под стать чемодану — вызывающе алые и даже с небольшим каблуком. Хотя, казалось бы, если ты и так каланча, зачем влезать на подпорки?

Приличная девушка, если б господь наказал ее таким ростом, немедленно вдела бы туфли на кожаной подошве не толще картона, кудрявые волосы прилизала к голове, а саму голову держала чуть склонив, смиренно и покорно.

Незнакомая же мисс стояла прямо, а плечи и не думала сутулить. Напротив, она смело выпростала руку вверх, придерживая чемодан, чтобы тот не съехал на голову рябому Джо. И сколько бы миссис Хокинс не щурилась, всматриваясь в нутро кэба, там не нашлось ни намека на компаньонку. Значит, путешествовала мисс одна.

— Наконец-то! — воскликнула та, когда Джо выпрямился и отряхнул широкие ладони, похлопав ими одна об одну.

Миссис Хокинс вздрогнула и крепче вцепилась в забор. Даже в единственном слове, произнесенном девушкой, отчетливо прозвучал акцент. Американка?

Она едва устояла на месте, провожая кэб взглядом, — так ей хотелось поскорее побежать к миссис Доуксон, чтобы поделиться новостями, и была воистину награждена за свое терпение. На перекрестке кэб свернул не направо — в Шелстоун, ближайший к Вуденкерсу город, а налево — к поместью Олдброков, дорога в которое заросла травой и ракитником.

Помянув святого Эдварда и трижды поплевав через левое плечо, миссис Хокинс приподняла юбки и во всю прыть пустилась по утоптанной тропинке на соседнюю ферму, с наслаждением предвкушая недоверие и шок, с которыми встретит ее новости миссис Доуксон.

***

Экипаж, который правильнее бы назвать крытой телегой, трясло так, что Джейн всерьез начала волноваться, как бы ее вывернуло на очередном ухабе. Глубоко вдохнув, она промокнула платком взмокший лоб. Джейн пересекла Атлантику и втайне гордилась тем, что ее не донимала морская болезнь, но океанские волны вчистую проиграли английским дорогам.

Она уже открыла рот, чтобы попросить извозчика прекратить эту пытку, когда он сам натянул поводья и издал странный звук вроде того, что произносила сама старая кляча, выдыхая воздух черными губами.

Открыв дверку, Джейн выпрыгнула наружу, с радостью ощутив под ногами твердую землю. Никаких больше кораблей! Никаких экипажей! Только прогулки пешком по свежему воздуху под руку с женихом, а после — законным супругом.

Выпрямившись, она окинула взглядом поместье, отгородившееся от мира высоким забором и, будто этого мало, колючей изгородью боярышника, протягивающего ветки между металлическими прутьями. Ворота тоже ощетинились шипами, как рассерженный еж, но за ними виднелись пышные розы, чей аромат слышался даже издали.

— Здесь прекрасно, не правда ли? — неуверенно произнесла Джейн.

— Неправда, — буркнул извозчик, стаскивая чемодан на землю. — Десять монет, как договаривались. И неплохо бы сверху, за колесо.

— Я не стану доплачивать за то, что вы не держите экипаж в надлежащем состоянии, — заявила Джейн, отсчитывая плату. — Вы рисковали моей жизнью! Когда экипаж накренился, я едва не расшиблась.

— Видать, вы где-то раньше головой ударились, раз решили сюда заявиться, — непочтительно фыркнул извозчик, пробуя одну из монет на зуб. — Ну, всего доброго, мисс.

— Погодите! — встрепенулась Джейн. — А мой чемодан!

— Я к Олдброкам ни ногой, — сказал мужик, натягивая поводья так, что пятнистая кобыла послушно развернулась на небольшой площадке, выложенной булыжниками. — Свистните громче, мисс, Томас где-то здесь, в саду. Пошла!

Последнее предназначалось кобыле, которая и вправду побежала куда резвее, то ли потому, что экипаж опустел, то ли ей и самой хотелось отсюда убраться.

Джейн снова повернулась к поместью. Медленно подошла к воротам, рассматривая сад, раскинувшийся за ними. Каблук соскользнул в широкую щель между камнями, и Джейн с раздражением выдернула ногу.

Все это было странно и непонятно. Макс не встретил ее у причала, предупредив, что купит билет на ее имя на поезд, прибывающий прямо в Вуденкерс. Она была несколько раздосадована этим, хоть и гордилась, что жених не держит ее за бестолковую неженку, которая не в состоянии сесть на поезд сама. Однако он не встретил ее и на перроне, где она быстро стала чем-то вроде достопримечательности. Дети, торговцы, любопытные дамы и даже собаки окружили ее, осмотрели с ног до головы, заляпали чемодан липкими ручонками — это дети, и обгавкали — собаки и дамы. К счастью, дежурный помог ей найти экипаж. И вот она здесь, в поместье Олдброков, но и тут ее никто не встречает!

Джейн покусала губы, легонько похлопала себя по щекам, заправила выбившиеся пряди за уши и обтянула юбку. Она так долго ждала этой встречи и теперь волновалась, как перед экзаменом. Макс ей понравится, в этом она не сомневалась. Даже если окажется, что он хромой или коротышка, или и вполовину не так красив, как на фото, — пусть. В его письмах она нашла родственную душу, и это было больше, чем она могла мечтать. Однако вдруг она его разочарует?

— Есть здесь кто-нибудь? — позвала Джейн, заглядывая в сад, однако ответа не дождалась.

Вдобавок ко всему на чемодан с бодрым стуком упали первые капли, а через мгновение лило так, будто наверху открыли вентиль. Вымокнув до нитки за какие-то полминуты, Джейн схватилась за прутья ворот и потянула на себя — безрезультатно. Ни колокольчика, ни звонка не нашлось.

Глава 2. Многообещающее знакомство

Ральф Рейнфорд знал, что нравится женщинам. Иногда это было приятно, чаще доставляло лишние хлопоты, но обычно он относился к этому факту равнодушно. Ему повезло появиться на свет зеленоглазым блондином, у него были отличные зубы, развитая благодаря боксу мускулатура и высокий рост. Он умел придавать своему голосу те бархатные интонации, от которых женщины так и млели, а на правом предплечье остался шрам от волчьих зубов, который можно было демонстрировать в приватной обстановке. В общем, Ральф привык к восхищению, но такой реакции на себя еще не видел.

Девушка, распахнувшая двери в его кабинет, буквально остолбенела, а ее рот — с пухлыми розовыми губками — приоткрылся. Она явно была поражена, и это приятно согрело сердце, поскольку и сама посетительница радовала глаз: рыжие кудри, обрамляющие хорошенькое личико, голубые глаза, стройная фигура и бесконечно, умопомрачительно, волнующе длинные ноги, обтянутые бриджами для верховой езды. Из приемной, словно легкий шум моря, доносилось неодобрительное шипение миссис Пампкин. Такие бриджи не надела бы ни одна дама Вуденкерса, а значит, перед ним та самая американка, остановившаяся у Олдброков, о которой ему прожужжали все уши.

— Чем могу быть полезен, мисс? — спросил он тем самым особенным бархатным голосом, приподнимаясь с кресла.

И тут девушка вдруг словно отмерла, а после быстро приблизилась и, замахнувшись, огрела его зонтом.

— Ах ты негодяй! — крикнула она и стукнула его снова. — Подонок!

— Стойте! — выпалил он, прикрываясь руками. — Что вы делаете?

— Чем он может быть полезен… — На ее щеках разгорелся воинственный румянец. — Подлец! Скотина!

Прикрываясь руками, он позорно сбежал на другую сторону стола, но дамочка, обхватив рукоятку зонтика, больно ткнула им в спину, словно шпагой, а после, размахнувшись сумочкой на длинной ручке, ударила ею словно пращой.

— Прекратите сейчас же! — потребовал он, поймав сумочку и дернув на себя.

От рывка девушка упала на стол животом, но тут же сгребла попавшую под руку пепельницу и запустила ею в Ральфа. Тяжелый хрусталь ударил в бок, пепельница с грохотом упала на пол и раскололась надвое. Ральф, шикнув от боли, пошел в наступление. Он метнулся к мисс, схватил ее за руки — и очень вовремя, ведь незнакомка уже тянулась к чернильнице, сделанной, между прочим из мрамора, — и заведя их ей за спину, прижал к себе.

— Что у вас тут происходит? — спросила миссис Пампкин, появляясь на пороге.

Девушка прорычала что-то бранное сквозь сжатые зубы и дернулась, пытаясь вырваться, а Ральф запоздало сообразил, что со стороны это смотрится весьма провокационно: они стояли посреди кабинета, тесно прижавшись друг к другу. Миссис Пампкин станет звездой на ближайшем собрании сплетниц, которое отчего-то именуется книжным клубом.

— Я разберусь, — рявкнул он в сторону секретарши.

— Я вас засужу, — прошипела мисс, пытаясь высвободить запястья и ерзая в его объятиях.

— Я сделаю чай, — произнесла миссис Пампкин, исчезая в дверях.

— Вы меня обманули! — выкрикнула девушка, вздернув подбородок.

— Да я вас впервые вижу, — возмутился Ральф, разглядывая ее лицо.

Такую бы он не забыл: уж очень приятно оказалось ее обнимать. Обычно ему приходилось наклоняться к женщинам, но, вздумай он поцеловать незнакомку, ее губы были почти напротив. И все ее выпуклости и вогнутости отлично совмещались с его телом.

— Конечно, впервые, — воинственно ответила девушка. — Я ведь только вчера приехала!

— Так чем же я успел провиниться, что вы сходу явились швыряться в меня пепельницами?!

— А то вы не знаете? — нелогично спросила она, сдувая с глаз рыжую прядку.

— Понятия не имею!

Он осторожно отпустил ее руки, сразу попятившись на несколько шагов в направлении двери. Если эта сумасшедшая снова станет кидаться, закроет ее в кабинете, тут все равно нет ничего ценного, кроме коробки со старыми делами. Однако американка, полоснув его негодующим взглядом, подняла свою сумочку с пола, вынула записную книжку в суровой кожаной обложке, и достала фотокарточку, приютившуюся между страниц.

— Вот, — обличающе сказала она. — Мои доказательства.

— Это мое фото, — узнал Ральф. — Откуда вы его взяли?

— Значит, вы отрицаете, что прислали его мне, чтобы заманить в эту вашу английскую глушь? — в голосе девушки все еще звучало недоверие, но теперь к нему добавилась растерянность.

— Отрицаю, — сказал он. — Я понятия не имею, откуда у вас мое фото.

— Поклянитесь, — потребовала она.

— Чтоб мне всю жизнь есть пироги мисс Блювенгейз!

— Они вкусные? — с подозрением уточнила девушка.

— Отвратительные.

Ральф указал на стул для посетителей, а сам, обтянув рубашку и жилет и исподволь ощупав ребро, куда прилетела пепельница, опустился в кресло напротив.

— Итак, мисс…

— Уокер, — мрачно ответила девушка, садясь на краешек стула. — Джейн Уокер.

Она пригладила волосы, потерла тонкие запястья, наверняка саднившее после его хватки. Грудь ее часто вздымалась, и Ральф приложил все свои усилия, чтобы смотреть только в глаза.

— Ральф Рейнфорд, инспектор полиции Вуденкерса, — представился он. — Давайте начнем с начала. Потрудитесь объяснить, какова цель вашего визита и откуда у вас моя фотография.

Джейн Уокер, хмурясь, покусала губы, снова заправила непокорную кудрявую прядь за ухо, а после кивнула.

— Я прибыла из Америки в поместье Олдброков, чтобы вступить в брак с Максимилианом Олдброком, — четко произнесла она, и Ральф мысленно перевел дух. Допрос дамочек обычно сродни плутанию по дремучему лесу, но эта, кажется, излагала мысли здраво. Кроме маленькой детали.

— Максимилиан Олдброк погиб больше двадцати лет назад.

— Но я-то не знала! — возмутилась мисс Уокер. — Он… Вернее, кто-то от его имени присылал мне письма. И фото.

— Мое фото?

— Очевидно, ваше, — фыркнула она. — А когда я приехала, обнаружилось, что все это глупая шутка!

Глава 3. Первые подозреваемые

Невысокий мужчина в сером переднике поверх костюма поспешно вышел из-за стола на звук дверного колокольчика.

— Добрый день! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. — Мистер Рейнфорд, как я рад вас видеть! Леди…

— Мисс Уокер, — представил ее инспектор. — Мистер Дидлби. Я бы хотел задать несколько вопросов.

— О, — слегка разочарованно выдохнул фотограф. — Я надеялся, что вы пришли сделать еще несколько кадров. У вас удивительно фотогеничная внешность! Пропорции лица идеальны!

— Вы не находите, что мои брови несимметричны? — серьезным тоном уточнил инспектор, искоса глянув на Джейн, и уголок его губ едва заметно дернулся.

— Это из-за активной мимики, — поспешил успокоить его мистер Дидлби. — Но уверяю вас, отклонение от золотого сечения минимально!

— Вы хотели задать вопрос, инспектор, — напомнила Джейн, раздраженно постукивая носком туфельки по полу.

— Ах да, — неторопливо протянул мистер Рейнфорд. — Помните тот случай, когда витрину вашего ателье разбили?

— Разумеется, — подтвердил мистер Дидлби. — Ох уж эти мальчишки… К счастью, брат моей жены — стекольщик, и новая витрина стала подарком на ее день рождения. Половина, если говорить честно, но и то неплохо. Мисс Уокер, мы знакомы?

— Нет, — покачала головой Джейн.

Лицо у фотографа было по-овечьи вытянутым, а рот маленьким, как у куклы. Он казался безобидным и немного растерянным, точно садовый гном, потерявший колпак, но темные глаза смотрели так остро и внимательно, что под их взглядом Джейн почувствовала себя неуютно. 

— Наверное, вы похожи на кого-то… — предположил мистер Дидлби не слишком уверенно.

— Мисс Уокер совершенно особенная девушка, — не согласился инспектор. — При первой же встрече поразила меня… несколько раз. Но вернемся к делу. Тогда вы сказали, что ничего не пропало.

— Так и было, — кивнул фотограф, отводя взгляд от Джейн.

— А фотографии с витрины?

— Их пришлось выбросить. Ночью шел дождь, и они промокли, пошли пузырями. Нельзя использовать порченый продукт для рекламы, сами понимаете.

— Там было и мое фото.

— Пожалуй, — снова кивнул мистер Дидлби, хмурясь. — Хотя я не помню, чтобы выбрасывал его. Просто собрал все в кучу, карточки совсем размокли... Однако недавно я сделал еще фотографии с тех негативов. Теперь я поступил умнее и повесил их в глубь помещения. Дамам Вуденкерса приходится заглянуть ко мне, чтобы полюбоваться вами, инспектор.

Он подвел их к стене, увешанной деревянными рамками, и Джейн моментально нашла лицо мистера Рейнфорда. Рядом висели еще несколько его фотографий: в пол-оборота, сидя, в полный рост…

— Это что, волк? — удивилась она, приблизив лицо к фотографии.

— Именно эту и выбрали для статьи, — сказал фотограф. — Матерый был! Мистер Эдверсон говорит, под двести фунтов, но он горазд болтать.

— Мэру это полагается по службе, — усмехнулся инспектор.

На фотографии мистер Рейнфорд опирался на длинное ружье, и одна его нога стояла на поверженном звере.

— Значит, негативы не украли, — с явным облегчением в голосе произнес он. — Вы в этом уверены?

— Абсолютно!

— Это я и хотел услышать. И никто ими не интересовался?

— В Вуденкерсе никто больше не увлекается фотографией. Не хотите ли, кстати, сделать фото? — предложил мистер Дидлби, поворачиваясь к Джейн. — Бесплатно, если вы позволите использовать его для рекламы. Вы совершенно очаровательны, мисс, несмотря на некоторую неправильность черт…

— Благодарю, не стоит. Была рада знакомству, — сухо ответила она и вышла за порог, держа спину прямо, как солдат на параде. Колокольчик позади звякнул, потом еще раз, выпуская инспектора.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да.

Между лопатками чесалось, точно туда уселась назойливая муха. Джейн обернулась. Фотограф смотрел на нее через витрину, задумчиво хмурясь.

— У вас прекрасные черты, — добавил инспектор.

— Мне все равно, что вы там о них думаете.

— Что тогда? Вас поразил убитый волк? Вы из защитников животных? — не отставал мистер Рейнфорд.

— Нет, — ответила Джейн, поворачиваясь к нему. — Я не против охоты. Я и сама неплохо стреляю.

— Тогда мне повезло, что у вас с собой был лишь зонт, — усмехнулся он. — Кстати сказать, тот волк оказался удивительно живучим. Я подстрелил его и подошел ближе в полной уверенности, что он мертв, но зверь вдруг кинулся на меня, точно демон преисподней, зубы клацнули, впиваясь в плоть…

— До кости прокусил? — деловито уточнила Джейн.

— Нет, — сбился с мысли мистер Рейнфорд.

— Когда зубы впиваются в плоть, никакого клацанья не слышно. Оставьте ваши байки для мисс Блювенгейз, — снисходительно улыбнулась она.

— У меня даже шрам остался! — возмутился инспектор. — Ладно, пусть ничего не клацало, но волк укусил меня за предплечье. Могу показать.

— Вы ведь не станете раздеваться посреди улицы? — с нарочитым испугом произнесла Джейн, округлив глаза. — Это испортит вашу репутацию, и мисс Блювенгейз больше не напечет вам пирожков... Давайте уже вернемся к делу. Что вы думаете о первом подозреваемом, инспектор?

Мистер Рейнфорд укоризненно посмотрел на нее, но ответил:

— Мистер Дидлби ни при чем, мисс Уокер. Он бы не стал разбивать витрину, чтобы взять мое фото. Слишком дорогой способ сбить со следа. Но отчего вы так поспешно сбежали?

— Мне стало не по себе, — призналась она. — Фотограф так пристально меня рассматривал, точно мы в самом деле знакомы.

— Это у него профессиональное, — успокоил ее мистер Рейнфорд. — Сразу ищет удачный ракурс. Зря вы не согласились сделать кадр. Получилось бы превосходно.

— Индейцы верят, что фотография ворует душу.

— Вот как? Но вы-то не верите в это, правда? Иначе моя душа была бы сейчас в вашей сумочке, а там темно и тесно. Оставьте себе, прошу, — добавил он, когда Джейн потянулась к сумке. — Кстати, вы отправляли Максимилиану Олдброку свою фотографию?

Глава 4. Тайны поместья Олдброк

Столовая в доме Олдброков была неожиданно яркой и вызывающе экзотичной: шелковые обои с рисунком в виде павлиньих перьев, изумрудные портьеры с золотыми кистями, обилие свечей. Из-за вычурной обстановки Джейн казалось, что они с миссис Олдброк участвуют в театральной постановке, а дом — главный и единственный зритель — следит за ними сотнями нарисованных глаз на павлиньих хвостах и только вздыхает вентиляционными трубами, подмечая малейшие промахи в актерской игре. И если Сильвия знала свою роль, то Джейн придется импровизировать.

— Итак, — произнесла миссис Олдброк, садясь на высокий стул с резной спинкой и жестом указывая на место напротив. — Приступим?

Джейн послушно опустилась на жесткое сиденье. Кольт пришлось вернуть под подушку — не явишься ведь к ужину с пистолетом за поясом платья, у Сильвии наверняка бы появились вопросы. Хотя с оружием Джейн чувствовала бы себя куда увереннее, или хоть с зонтиком. Но если бы они с миссис Олдброк начали фехтовать как мушкетеры, то ее зонт с треском бы проиграл трости.

— Приятного аппетита, — сказала Сильвия, слегка улыбнувшись, словно прочитав мысли Джейн по выражению ее лица, и склонилась к тарелке.

Миссис Олдброк ела быстро и аккуратно, задумчиво поглядывая на Джейн исподлобья, точно прикидывая, не подать ли на ужин саму гостью. Джейн отрезала кусок стейка и положила в рот. Мясо было слегка жестковатым, но сочным и вкусным. Спаржевая фасоль — упругой и ароматной, и со специями кухарка Олдброков не перебарщивала: немного тимьяна и базилика. Салат из свежих овощей, бекон, нарезанный тонкими ломтиками, хрустящие хлебцы — обед не отличался роскошью, но Джейн, проголодавшись после прогулки, наслаждалась каждым кусочком.

Миссис Олдброк поднялась, и Джейн, вздрогнув, глянула на нее снизу-вверх. Однако дама лишь взяла стеклянный кувшин с густым морсом и разлила по стаканам.

— Попробуйте, Джейн, — предложила она. — Очень вкусно.

Дождавшись, пока дама сама не сделает глоток, Джейн осторожно пригубила кисловатый напиток, пахнущий гвоздикой и мускатным орехом. Она облизнула губы и снова поймала на себе взгляд миссис Олдброк, которая задумчиво потягивала морс.

— Все очень вкусно, — сказала Джейн. — Морс бесподобен. Такой густой, с приятной кислинкой.

— Благодарю, — ответила миссис Олдброк. — Ноирин, кухарка, знает мой вкус. Простые продукты, без особых изысков, но все только самое свежее. Хотите чего-нибудь особенного? Какое ваше любимое блюдо?

Если миссис Олдброк действительно главное действующее лицо этой аферы, то вопросы она задает очень странные. Может, она хочет ее откормить? И однажды, когда толстая и неповоротливая Джейн спустится в столовую, миссис Олдброк поднимется со своего высокого стула и укажет тростью на стол. Джейн, зачарованная янтарными глазами, сама покорно ляжет на него, как на жертвенный алтарь, и, не в силах сопротивляться, будет молча смотреть, как над ее грудью заносят острый кинжал, и никто ей не поможет, даже инспектор...

Он, наверное, уже вернулся в Вуденкерс. Джейн видела, как он быстро пересек яблоневый сад, пригибаясь под низкими ветками, а потом перешел на бег трусцой и скрылся за холмами. Надо признать, физическая форма английских полицейских — выше всяких похвал. Такой сильный, ловкий...

— Мое любимое блюдо, — спохватилась она, осознав, что миссис Олдброк так и ждет ответа, —  кукурузные лепешки, пожалуй. Мама часто пекла их.

— Кем были ваши родители?

— Отец был миссионером. Он пытался обратить индейцев в истинную веру, но умер, не успев достичь успеха, — ответила Джейн. — Я не слишком-то хорошо помню его.

Суховатый мужчина с унылыми усами и постным выражением лица был в ее воспоминаниях тусклой картинкой, и, как Джейн ни пыталась, она не чувствовала ни любви, ни тоски по ушедшему. Он читал ей библию перед сном, но она быстро засыпала под монотонный бубнеж.

— Вот как, — ровно произнесла миссис Олдброк. — Отчего он умер?

— Сердце, — Джейн сделала еще глоток морса.

Она бы ни за что не призналась, но после смерти отца и она, и мама словно задышали полной грудью. Едва выдержав траур, мама купила Джейн красные ленты и пышное платье в белый горох, они напекли кукурузных лепешек и отправились на пикник к реке, а потом лежали, глядя в небо, рассматривали облака и смеялись над всякой ерундой.

Вот мамы ей всегда будет не хватать.

— Что же делала ваша мать, овдовев?

— Она пыталась продолжить его дело, но… — Джейн замялась, не зная, как продолжить. Люди по-разному реагировали на то, чем занималась мама, и лучшей реакцией было, пожалуй, равнодушие.

— Но ей тоже не удалось заставить индейцев предать своих богов? — предположила Сильвия.

— Верно, — ответила Джейн, наливая себе еще немного морса. — Из чего этот напиток?

— Из ягод, что растут на наших холмах, — ответила миссис Олдброк. — Значит, ваша мать тоже пыталась заниматься миссионерством?

— Мама не пыталась увлечь индейцев нашей верой, напротив, ее интересовали их предания. Она писала книгу, и общество этнографии весьма щедро поддерживало ее начинание.

— Как мило с их стороны, — заметила дама, слегка усмехнувшись в сторону.

Джейн, задетая ее реакцией, продолжила:

— И после, когда мама умерла, я решила завершить ее работу, чтобы выполнить обязательства.

Что бы она там ни думала, это не было милостыней. Мама трудилась, и ее старания не пропадут напрасно.

— Это очень ответственно… Я соболезную вашей утрате, Джейн, — мягко добавила Сильвия. — Это тяжело — остаться одной, в таком юном возрасте.  В любом возрасте.

Джейн сглотнула комок, собравшийся в горле. Не время и не место раскисать. Однако сочувствие миссис Олдброк было таким неожиданным и искренним, что едва не пробило брешь в эмоциональной защите Джейн, которую она выстраивала эти годы.

— Какое образование вы получили, Джейн?

— Домашнее, разумеется, — ответила она. — Боюсь, в Эль-Райо еще не скоро появится школа для девочек. Но мама не жалела для меня ни времени, ни книг. Кстати, вы не будете против, если завтра я оставлю вас и посещу собрание дамского книжного клуба в Вуденкерсе?

Глава 5. Книжный клуб

Элизабет не могла взять в толк, отчего в ее розовой гостиной сегодня было некуда яблоку упасть. Она даже сбегала на кухню, чтобы убедиться, что всем наверняка хватит медового печенья, рецепт которого она придумала сама. Слава богу, печенья было много, и имбирного чая, так благотворно влияющего на пищеварение и цвет лица, тоже хватало.

— Я пригласила американку, — сообщила с порога миссис Пампкин, — от лица всех дам Вуденкерса.

— Вот оно что, — выдохнула Элизабет, пряча за приветливой улыбкой раздражение, царапнувшее сердце. А ведь она почти поверила, что небывалая популярность литературной гостиной — ее заслуга. — Надеюсь, она придет, и у нас будет шанс явить знаменитое английское радушие.

— Наверняка придет, — согласилась миссис Доуксон, которая пропустила обсуждение пяти кряду романов, а теперь вот явилась. — Если, конечно, не переломает ноги в своих вульгарных туфлях на каблуках. Миссис Хокинс сказала, они алее, чем капор мисс Элейн Шоу, что уехала в Лондон с кузеном Дарстена Кинзли.

— У нее ужасные волосы, — добавила Мередит Честерби, косясь в свое отражение в серебряном чайнике. Волосы Мередит были цвета выжженной солнцем соломы и такие же прямые. — Мало того, что рыжие, так еще и кудрявятся. Наверняка с ними куча мороки.

— Может, она их специально завивает, — предположила одна из близняшек Холлс. То ли Мисси, то ли Сисси. Элизабет вечно их путала. Обе тощие и с такими вытаращенными глазами, что хотелось посоветовать им сливового джема.

Кэтрин Гоглстен, чьи каштановые локоны свисали по обе стороны лица точно уши спаниеля, поспешила перевести тему подальше от кудрей:

— Говорят, вчера она пешком прошла через весь город. В штанах.

В розовой гостиной повисла мертвая тишина, а потом дамы заговорили все вместе, перебивая друг друга.

— Дамы! — воскликнула Элизабет, призывая всех к порядку. — Нам не следует набрасываться на нее, точно свора диких собак. Пусть эта девушка не знает, как следует одеваться в приличном обществе, возможно, господь не наделил ее красотой, но мы должны явить христианское милосердие. У нее наверняка доброе сердце.

— Она явилась прямиком в полицейский участок, — невинно добавила Кэтрин, наливая себе чай. — И пробыла там не меньше получаса. А после они с инспектором вышли вместе и отправились куда-то вниз по улице.

Взгляды, в которых читалось жадное любопытство, устремились к Элизабет, и, кажется, в повисшей тишине все услышали, как скрипнули ее зубы.

— Он нес ее зонт, — нанесла еще один удар Кэтрин, добавляя три ложки сахара. Куда ей столько, с ее-то талией! — И поддерживал под руку. А один раз даже приобнял, чтобы уступить дорогу трубочисту. Да, тот был весь в саже, но скорее всего это лишь повод. Я вот не помню, чтобы наш мистер Ррр так трепетно заботился о моем наряде. Или о чьем-либо еще…

В дверь постучали, и Элизабет, вздрогнув, пошла открывать, чувствуя себя так, будто ей в сердце всадили кол.

— Мы вас ждем, — широко улыбнулась она, распахнув дверь. — Рады приветствовать в Вуденкерсе. Я — Элизабет Блювенгейз.

— Джейн, — ответила гостья, входя в дом и осматриваясь, — Джейн Уокер.

Элизабет пришлось слегка задрать подбородок, чтобы посмотреть ей в наглые, лживые, отвратительно голубые глаза. Волосы у американки действительно были рыжие и кудрявые, но платье она сегодня надела весьма скромное, унылое и серое. Кого она, интересно, хочет им обмануть? Хитрая лиса, подлая разлучница, блудница!

— Добро пожаловать, Джейн, — елейным голосом произнесла Элизабет. Хоть бы эта рыжая дылда расшибла себе нос о дверной косяк, хоть бы переломала все ноги по пути отсюда! — Уверена, мы станем настоящими подругами.

***

Сидя на розовом диванчике в розовой комнате с розовой чашкой в руках, Джейн поняла, что инспектор говорил правду — она явилась прямиком в змеиное гнездо. А мисс Блювенгейз, чей оскал напугал ее с самого порога, королевская кобра.

— Оказаться совершенно одной, в чужой стране, никому не нужной, жалкой, ох, Джейн, мое сердце разрывается от горя и сочувствия, — сообщила она, прижимая белую ручку к высокой груди, обтянутой розовой блузкой.

— Ничего, я справляюсь, — ответила Джейн.

— Что же вас связывает с миссис Олдброк? — поинтересовалась миссис Доуксон — пожилая дама, от которой едва заметно пахло овцами.

Джейн бросила быстрый взгляд на миссис Пампкин, но та смотрела на нее с невинным любопытством. Похоже, инспектор не делится со своей секретаршей информацией. Тем лучше.

— Она наняла меня в качестве компаньонки, — соврала Джейн. В конце концов, Сильвия действительно сделала ей такое предложение.

— Неужели не смогла найти подходящую кандидатуру в Вуденкерсе, — удивилась Элизабет. — Не обижайтесь, Джейн, но вряд ли вы получили лучшее образование, чем любая из нас.

— Но никто из нас и не пошел бы к старой волчице, ведь так? — встряла Кэтрин — пухлая шатенка с блестящими локонами.

Миссис Доуксон шикнула на нее, но Кэтрин тряхнула головой, так что тщательно закрученные прядки, украшенные бантиками, взметнулись.

— Мы должны ее предупредить, это наш долг, — горячо добавила она.

— Ты права, — неожиданно поддержала ее Элизабет. — Джейн, дорогая, вам надо поскорее уехать из этого ужасного места.

— Вуденкерс кажется милым городком, — возразила Джейн, отпивая глоток чая и тут же возвращая чашку назад на столик. Ядреный вкус чая хотелось чем-то заесть, но тарелка с печеньем оставалась подозрительно полной, и Джейн решила, что лучше потерпеть, чем повторять эксперимент с угощением.

— Особенно милы некоторые его обитатели, — многозначительно произнесла Мередит, блондинка в зеленом платье, словно нарочно контрастирующем с розовой обстановкой гостиной. Все вдруг посмотрели на Элизабет, и Джейн начала понимать.

Возможно, мисс Блювенгейз так хочет выставить ее из города, потому что боится, что Джейн составит конкуренцию ее пирожкам? Надо признать, сама Элизабет вполне привлекательна: миниатюрная, но при этом женственная фигура, чистая кожа, правильные черты лица. Чего только мистер Ррр ерепенится?

Глава 6. Ужин

— Мисс Уокер заходила? — спросил Ральф, едва открыв дверь участка.

— И вам добрый вечер, мистер Ррр, — поприветствовала его миссис Пампкин, откладывая в сторону вязание.

— Я уже сто раз просил не называть меня так, — поморщился он.

— А я просила объясниться наконец с мисс Блювенгейз, и что, вы послушали меня? — парировала она.

— При чем тут это?

— При том, что вы зря даете ей надежду, — проворчала миссис Пампкин, пригрозив вязальной спицей, так что Ральф на всякий случай попятился.

— Я не проявляю никакой заинтересованности вот уже третий год, разве этого не достаточно, чтобы понять, что я не испытываю к ней нежных чувств?

— Конечно, нет! — воскликнула секретарша, всплеснув руками, и даже ее рыжеватые букли, побитые сединой, подпрыгнули от возмущения. — Можно найти тысячи причин тому, что вы столь вопиюще безынициативны, и той простой причины, что девушка вам не нравится, среди них не будет. Возможно, вы не имеете опыта в делах сердечных и попросту стесняетесь, или робеете в ее присутствии от восхищения, или считаете, что недостойны такой совершенной во всех отношениях красотки…

— Какой ужас, — вздохнул Ральф. — К слову, у меня есть опыт в сердечных делах.

— Не сомневаюсь, — проворчала миссис Пампкин, успокаиваясь и возвращаясь к вязанию. — А мисс Уокер отправилась в поместье Олдброков. У нее все хорошо. Она не отравилась имбирным чаем и с печеньем тоже была осторожна.

— Прекрасно.

— Вы выяснили что-нибудь об отправителе писем? Бьюсь об заклад, что нет. Уж слишком складно он пишет, чтобы попасться так легко.

— Вы их читали… — ахнул он. — Я вас уволю!

— Да прям-таки, — отмахнулась миссис Пампкин, считая петли. Вязаное нечто было зеленым и с белым орнаментом. — Кто еще запечет вам утку с картофелем в холодный вечер? Кто заварит душистый чай?

— Утку? — переспросил он.

— С брусничным соусом и розмарином. Ждет на столе в вашей кухне. Хрустящая корочка, а мясо просто тает во рту. Так что с отправителем?

— Пусто. Никаких следов. Письма забирал мужчина, у него был документ на имя Максимилиана Олдброка.

— Уже что-то, — кивнула женщина. Ральф нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и она предложила: — Поднимемся наверх? Вы будете ужинать, а я расскажу свои предположения.

Он с радостью кивнул и, перепрыгивая ступеньки, вскоре оказался на кухне. Развернув полотенца, укутывающие блюдо, приподнял крышку и с наслаждением втянул запах.

— Я бы лучше женился на вас, — искренне выдохнул он.

Миссис Пампкин игриво шлепнула его по плечу и устроилась на табуретке около серванта.

— Я специально пригласила Джейн на собрание клуба, чтобы понаблюдать за остальными участницами, — призналась она, с умилением глядя, как он уплетает ужин.

— Думаете, это кто-то из дам Вуденкерса?

— Почему бы и нет. Я предполагала, что это дело рук Кэтрин.

— Кэтрин? — промычал Ральф с набитым ртом. — Такая пухленькая милашка с бантиками?

— Подколодная змея, — кивнула миссис Пампкин. — Ох, как она измывалась над бедняжкой Элизабет сегодня…

— Они ведь лучшие подруги.

— Вроде того, — не стала спорить женщина. — Отчего бы не пригласить в Вуденкерс яркую привлекательную девушку, не подсунуть ей фотографию инспектора и тем самым устроить их неизбежную встречу…

— Зачем? — удивился Ральф.

— Чтобы насолить лучшей подруге, конечно. Которая богаче, популярнее и, главное, красивее.

— Откуда она могла знать, что мисс Уокер такая… Ну, вы ее сами видели.

— Отец Кэтрин занимается торговлей. Может, какие-то связи в Америке… Кто из нас инспектор, в конце концов?

Ральф задумался, жуя мясо. Готовила секретарша прекрасно, и он уже простил ей и чрезмерное любопытство, и игнорирование личных границ. К тому же он давно понял, что за внешностью безобидного одуванчика скрывается острый ум и наблюдательность. Миссис Пампкин и сама могла бы стать полицейским если бы, конечно, не верила так наивно в богартов, фейри и прочую ерунду и не родилась женщиной.

— Да, сложно. Да, запутанно, — покивала она, как бы заранее соглашаясь с его возражениями. — Но почему бы и нет? Кэтрин предпочитает детективы любовным романам, у нее изворотливый ум, а здесь, в Вуденкерсе, ей совершенно нечем заняться. Вам повезло, кстати, что Кэтрин по какой-то причине не положила на вас глаз. Уверена, она бы действовала куда хитрее, чем мисс Блювенгейз с ее пирожками. Больно признавать, но, кажется, вы ей не нравитесь.

— Я переживу.

— К тому же в этой версии мне нравится одна деталь.

— Какая же?

— Ваше фото. Подумайте сами. Зачем преступнику использовать именно вашу фотографию? Вы — инспектор полиции. Это дополнительный риск. Да, вы хороши собой…

— Благодарю.

— …но далеко не единственный привлекательный мужчина в Англии. Да и так ли важна внешность? Джейн бы приехала, если бы мужчина на фото был просто приятным на вид. Ведь письма, что она получала, были такими проникновенными, личными.

— Мне приятнее думать, что мое фото стало решающим фактором.

Миссис Пампкин фыркнула и покачала головой.

— Письма. В них вся соль. Кстати, я не пересолила?

— Все чудесно. И утка, и картофель, и вы, дорогая миссис Пампкин, восхитительны.

— Думаю, эти письма сочиняла женщина. Мало какой мужчина способен так тонко чувствовать женскую душу.

Ральф закатил глаза и промолчал.

— Ваше фото было отправлено специально, — упрямо заявила она. — Кто-то хотел свести вас с мисс Уокер. Можно было бы решить, что преступник проигнорировал дополнительную вероятность разоблачения, но в таком случае он попросту глуп. А письма писал не глупец.

— Есть еще один вариант, — сказал Ральф. — Мое фото взял тот, кто знал, что я инспектор полиции, и вполне понимал, что привлечет мое внимание. И при этом он не дурак. Что это значит, как вы считаете?

— Что?

— Что однажды он уже ушел от полиции. Совершил преступление и остался безнаказанным. Он находит извращенное удовольствие в том, чтобы водить полицию за нос. Ему нравится чувствовать свое превосходство. Я видел таких, когда работал в Лондоне.

Глава 7. Кровь на траве

Ральф бежал легкой трусцой вдоль рощи, и прошлогодние листья, устлавшие дорогу плотным ковром, мягко пружинили под его ногами. Облачко пара вырывалось изо рта при каждом выдохе, но тело, разогретое бегом, только радовалось утренней свежести. Ральф свернул в глубь рощи, когда вдали показались кованые ворота, сбавил темп на быстрый шаг и обогнул поместье Олдброков, чтобы не попасться на глаза садовнику.

Куда проще было бы поселить мисс Уокер в городе. А еще лучше — в свободных комнатах над полицейским участком. Однако Ральф понимал, что это вызовет неизбежные пересуды, и, как джентльмен, он должен будет обелить репутацию девушки.

Жениться ему не хотелось. Человек рациональный и прагматичный, Ральф понимал пользу брака и для карьеры, и для быта, а в качестве совместного предприятия по продолжению рода и выращиванию детей семья была единственным приемлемым вариантом. Но его родители любили друг друга, искренне и до конца, и Ральф, выросший в атмосфере любви, не мыслил для себя брака по иным причинам. Так что когда дочь начальника лондонского отделения полиции, где он работал раньше, вознамерилась стать миссис Рейнфорд, а ее папаша заговорил об этом как о решенном деле — ведь Джемма хороша собой, с солидным приданым и нужными связями, что еще надо, — Ральф выбрал перевод в Вуденкерс.

И кто бы мог подумать, что в этой глуши он столкнется с загадкой, ответа на которую нет.

Обойдя поместье, Ральф снова перешел на бег и, взобравшись на холм, остановился. За ночь трава покрылась изморозью и теперь напоминала поседевшую шкуру. В прозрачной вышине крохотная птичка заливалась отчаянными трелями, и тревога вдруг сжала его сердце. Он обнаружил ее причину сразу: примятая трава, сломанные кусты. Сбежав вниз, Ральф быстро направился к холму, где виднелись следы борьбы. Обошел раздавленные ягоды, чтобы не повредить возможные следы, раздвинул ветки, и сердце его подскочило, а в ушах зашумело.

В траве лежала девушка, и, даже толком ее не видя, Ральф понимал, что она мертва: неестественно вывернутые ноги, измаранная кровью одежда, по тонкому запястью деловито спешит цепочка муравьев.

Почему он не заставил ее переехать?! Почему не оставил у себя?! Пусть бы досужие языки чесали, что вздумается, пусть бы ему даже пришлось жениться! Заставив одеревеневшие ноги сделать еще несколько шагов, Ральф судорожно вздохнул, и из его груди вырвался то ли всхлип, то ли неуместный смех. Волосы убитой были темными и прямыми. Не она.

Вернув себе самообладание, Ральф обошел тело и быстро отметил детали. Убитой лет двадцать пять-тридцать, серое платье с когда-то белым, а теперь испачканном кровью и травой фартуком — форма служанки. Наверняка женщина работала на миссис Олдброк. Присев, осторожно повернул ее голову, чтобы лучше рассмотреть лицо. Особые приметы: чуть скошенная нижняя челюсть, крупные верхние резцы. Глаза, недвижно уставившиеся в небо, карие. На шее рваная рана, на боку платье разодрано и все в крови. Приподняв руку женщины, Ральф придирчиво ее осмотрел и, нахмурившись, снял одну из приставших шерстинок — темно-серую, жесткую. Во второй руке, прижатой телом, женщина что-то держала. С трудом разогнув окоченевшие пальцы, Ральф вытянул белый платок. Пятно подсохшей крови, вышитые инициалы «Дж. У.».

— Джейн, — выдохнул он, выпрямляясь и глядя на поместье, которое отсюда, с холма, виднелось как на ладони.

Красный шарф стекал по серой стене ручейком крови, и Ральф, забыв обо всем, бросился к Джейн.

Он взлетел по стене, оттолкнулся от карниза над первым этажом и запрыгнул в окно. Она лежала в кровати, на животе, и рыжая кудрявая копна рассыпалась по белой коже. Не дышит? Он опоздал?

Ральф обхватил ее плечи и рывком повернул Джейн к себе.

***

Джейн снилось лето, в той жаркой его поре, когда земля трескается от жажды, и даже хищникам лень выходить на охоту. В небе, широко раскинув крылья, парил орел, а легкий ветер едва заметно пах стоячей водой. Джейн хотелось пить, так сильно, что язык прилипал к небу. Она готова была вылакать лужу, запах которой чуяла, до самого склизкого дна. Но она все шла и шла, и никак не могла до нее добраться.

А потом на нее рухнула тень, и орел схватил когтистыми лапами ее плечи, чтобы вздернуть ввысь, и она забилась, вырываясь, открыла глаза и…

— Джейн! Вы в порядке?  

Инспектор Рейнфорд тряс ее за плечи, а на его красивом лице читалась явная тревога.

— Какого черта вы тут делаете! — выкрикнула она, подтягивая одеяло выше. — Прочь из моей спальни!

Инспектор поднялся и отвернулся, заложив руки за спину.

— Прошу прощения, — церемонно ответил он, хотя его голос странно дрожал.

Джейн быстро закуталась в одеяло до самого носа. Где, кто бы знал, ее сорочка? Ей было так жарко во сне, может, она ее стащила… И пить хочется. Какое коварное вино у миссис Олдброк. Хотя голова свежая и вовсе не болит.

— Хочу все же заметить, — произнес тем временем мистер Рейнфорд, — что если вы не хотели меня видеть, то не стоило вывешивать красный шарф. Я решил, что-то случилось.

— Красный шарф? — переспросила Джейн.

— Какая отвратительная привычка — переспрашивать, — зло выпалил он, снова повернувшись к ней. — Интересно, от кого вы ее подхватили.

— Дурной пример заразителен!

— Так что с шарфом?

— Я… Я не помню, — растерянно призналась она, запустив руку в волосы. Проведя пальцами через спутанные прядки, стряхнула сухую травинку.

— Мисс Уокер, если вы сделали это специально…

Инспектор побелел от гнева, а его пальцы сжались в кулаки.

— Что я сделала специально? — рассердилась она. — Говорите прямо!

— Вы заманили меня в свою спальню, разделись догола и теперь надеетесь на предложение! Я джентльмен и вынужден сделать это. Становиться на колено не буду, уж простите, — он выдохнул, как перед прыжком. — Мисс Уокер, не окажете ли мне честь…

— Засуньте свое предложение знаете куда? — вспылила она. — Я не звала вас и видеть не хочу ни вашу лощеную физиономию, ни ваши несимметричные брови, ни все остальное.

Глава 8. Все очень подозрительно

Когда дверь спальни закрылась за инспектором, Джейн вскочила и, быстро подбежав к двери, задвинула засов, а после отправилась в ванную. Она быстро помылась, закрутила волосы в тугой узел на затылке, почистила зубы и тщательно прополоскала рот, прогоняя неприятный привкус, оставшийся после ночи.

Что вы делали между тремя и шестью часами — так спросил инспектор. В ее спальне не было часов, но, возможно, именно в это время она проснулась от волчьего воя. А потом ей стало очень плохо. Так плохо, что она думала, что умрет.

Теперь же во всем ее теле такая легкость, как будто все это было не с ней. Может, приступ ей тоже приснился? Но тогда бы на окне не появился красный шарф, и мистер Рейнфорд не забрался бы к ней в окно.

Протерев ладонью запотевшее зеркало, Джейн раздвинула полы халата, который накинула после ванны.

Инспектор так смотрел на нее, что от одного лишь его взгляда кровь бежала быстрее, и Джейн впервые ощутила силу своей женственности и упоение властью, которую та давала.

Она обвела кончиком пальца маленький рисунок под грудью. Мама отвела ее к шаману, когда ей было лет десять. Джейн помнила высокий костер и искры, летящие к небу, бой барабанов и монотонное пение, от которого в груди словно вибрировала какая-то струна. Боли почти не было, только кожа слегка зудела еще неделю после татуировки, зато потом Джейн перестала ходить по ночам и просыпаться с криками.

Рисунок на ее коже напоминал ловец снов: закольцованное переплетение белых линий. Джейн полагала, что единственным, кто это увидит, будет ее муж. Но инспектор уверял ее, что он почти как доктор, и нес что-то про горящий фитиль…

Джейн мотнула головой, прогоняя неуместные мысли. Сейчас не время об этом думать. В поместье произошло убийство. Кто знает, может, это как-то связано с ней? И как у инспектора оказался ее платок?

Вернувшись в комнату, Джейн быстро оделась и еще раз пригладила волосы, которые так и норовили выбиться из прически. Она подняла накидку миссис Олдброк, стряхнула прилипшую к ней грязь и повесила на стул. Видимо, инспектор наследил. Сегодня он так спешил забраться к ней в окно, что даже не успел разуться. Под стулом, которым мистер Рейнфорд так ловко отгораживался от Сильвии, лежала какая-то тряпка. Взяв ее, Джейн развернула скомканную ткань и, ахнув, тут же выронила, и ее сорочка, изорванная в клочья, упала на пол.

***

Миссис Олдброк сама вызвалась опознать тело, и теперь Ральф шел рядом с ней между яблонь.

— Это на том холме, — сказала она с утвердительной интонацией, указав тростью вправо.

Ральф споткнулся о выступающий корень и едва не растянулся под яблоней.

— Вы знаете, где тело? Миссис Олдброк, это вы убили девушку? — выпалил он.

— Нет. На том же месте я нашла тело своего сына, — глухо ответила она, сворачивая к колючим кустам, усыпанным алыми каплями ягод.

Возможно, миссис Олдброк была талантливой актрисой, но Ральф ей верил. Новость об убийстве словно оглушила ее, да и теперь женщина выглядела подавленной и растерянной.

И может ли оказаться случайностью то, что служанку убили там же, где и Максимилиана Олдброка? Ральф в это не верил. Слишком много совпадений, переплетающихся, точно линии на татуировке под высокой грудью мисс Уокер.

У него перехватило дыхание от одного лишь воспоминания. Вся эта девушка была точно удар под дых. И она отказала ему! Он сделал предложение — впервые в жизни, между прочим, а она сказала «нет». Это следовало обдумать, но не сейчас.

Ральф нахмурился и, обогнав миссис Олдброк, раздвинул ветки кустов.

— Вам хорошо видно? — спросил он женщину, которая остановилась в нескольких ярдах. — Можете подойти ближе.

— Я вижу, — кивнула миссис Олдброк, и по ее щекам сбежали быстрые слезы. — Это Марта.

— Мне очень жаль, — вздохнул он. — Не могли бы вы отправить Томаса в город за доктором и фотографом.

— Фотограф зачем?

— Новый способ сбора улик.

— Разве все не достаточно очевидно? — поинтересовалась миссис Олдброк, вынимая из кармана платья платок и промокая им морщинистые щеки. — Даже мне понятно, что на нее напал дикий зверь. Волк.

— А мне непонятно, — возразил Ральф, глядя на тело. — Мы не в лесу. Здесь открытое пространство. Волк не станет устраивать поблизости логово, которое ему бы пришлось защищать. Допустим, он гнался за какой-нибудь мелкой добычей вроде зайца и вместо него напал на девушку.

Миссис Олдброк внимательно смотрела на него, и Ральфу вдруг почудилось нечто волчье в ее желтых глазах.

— Я так и подумала, — спокойно произнесла она. — Марта стала случайной жертвой. Оказалась у волка на пути. Он охотился. Хищник, законы природы.

— Выглядит логично, — кивнул Ральф. — Правда, есть одно «но».

Он посмотрел на тело, неподвижно застывшее в траве, и поморщился: по руке теперь ползла целая вереница муравьев. Надо поскорее убрать его отсюда.

— Отчего же волк ее не съел? — задумчиво спросил он.

Миссис Олдброк вздрогнула, а после повернулась и пошла назад к поместью.

— Я отдам приказ Томасу, — донеслось до него. — И буду ждать вас внизу, в гостиной.

— Я скоро приду, — ответил он, рассматривая место преступления.

Кусты были сломаны лишь с одной стороны холма. Почему Марта, завидев волка, побежала сюда? Инстинктивно она должна была броситься к поместью, или хотя бы выбрать более легкий путь — тропинку, вьющуюся вниз по лиловому ручью вереска. Кто, убегая от зверя, выбрал бы заросший кустарником холм? Выглядело так, будто Марта сначала пришла сюда. А потом, во время нападения, кусты слегка пострадали. Что же привело девушку на место, где однажды уже произошло убийство? Неужели она несла кому-то измаранный платок мисс Уокер?

Ему очень не нравились выводы, к которым приводили его рассуждения. Мелькнувшая ранее мысль, что письма от Максимилиана писал преступник, ушедший от правосудия, нашла еще одно косвенное подтверждение. Картина пока что была зыбкой. Но если допустить, что первое убийство совершил человек, то второе, на том же месте и тем же способом, наверняка произошло от его же руки, или, вернее, зубов.

Глава 9. Волчье время началось

— Мисс Уокер!

Инспектор Рейнфорд собственной персоной спешил за ней следом, перешагивая ракитник.

— Снова вы, — недовольно выпалила она.

— А кого вы ожидали увидеть? Максимилиана Олдброка? — поинтересовался он, догнав ее. — Почему вы ходите здесь одна?

— Вы тоже без сопровождения, как я погляжу, — не слишком зло огрызнулась Джейн, почувствовав себя в компании мистера Ррр куда спокойнее. Инспектор выглядел уверенным и вполне благодушным, как будто не он этим утром осматривал труп.

— Полагаете, мне нужна компаньонка? — усмехнулся он.

— Что вы вообще тут делаете? Я думала, вы поехали в город с остальными джентльменами.

— Я задержался в поместье, чтобы опросить слуг. Не густо там, прямо скажем. Кухарка, садовник, да бедная Марта. А дом большой.

— Почти все комнаты заперты, — сказала Джейн и прикусила язык.

— Что вы искали? — уловил ее оплошность инспектор.

— Образец почерка миссис Олдброк. Но потом она нарисовала мне карту Вуденкерса, — Джейн остановилась у забора фермы и вынула карту из сумочки. — Миссис Пампкин согласна, что почерк совсем другой.

— Значит, вы уже в курсе, что миссис Пампкин читала письма, — произнес инспектор, разглядывая карту. — Наверное, я должен попросить прощения…

— У вас накопилась масса поводов для извинений и помимо этого, — фыркнула Джейн, пряча карту назад.

— Совесть моя чиста, — улыбнулся мистер Рейнфорд. — Я действовал в соответствии с ситуацией и ни о чем не жалею. Мисс Уокер, куда вы направляетесь?

— Миссис Олдброк попросила меня сообщить о произошедшем мистеру Эдверсону, — вздохнула Джейн.

— Он наверняка уже в курсе. Уже весь Вуденкерс знает. Новости тут разлетаются со скоростью света.

— Сильвия сказала, он друг семьи. К тому же она надеется, что он поможет с организацией похорон.

— Я провожу вас, — сказал он. — Я как раз тоже хотел заглянуть к мэру. В котором часу он ушел?

— После ужина. Он не стал долго засиживаться. Часов в девять, десять.

— Вы не заметили ничего необычного? Он не разговаривал со служанкой?

— Нет, ничего такого.

Приподняв юбку, Джейн перешагнула упавшую на дорогу сухую ветку, демонстративно не обратив внимания на предложенную руку инспектора. Мистер Эдверсон за ужином выглядел уверенным и спокойным. Наверное, человек, который планирует убийство, должен вести себя по-другому. Но может, все произошло спонтанно.

— Я все думаю, почему убили служанку. Это не случайное преступление, — произнес инспектор. — Тот же холм, где нашли тело Олдброка. Марта не могла оказаться там ночью без причины. В руке у нее был ваш платок. Допустим, она несла его кому-то. Кому мог понадобиться платок с каплей вашей крови? Может, его хотели использовать для какого-то ритуала? Не удивлюсь, если так. В Вуденкерсе прискорбно темный народ.

— Вы так презрительно говорите об этом, — с осуждением сказала Джейн, остановившись и повернувшись к нему. — Чуть больше уважения, инспектор. В конце концов, вы не можете знать точно, что их верования ложны.

— Мне не надо верить во всю эту чушь, — сказал инспектор, опершись о забор. — И вовсе необязательно самому воровать куриц или чем там еще занимаются на досуге почтенные жители Вуденкерса. Кстати, хорошие курицы у миссис Хокинс, поглядите.

Пестрые несушки копошились во дворе, а петух, захлопав крыльями, взлетел на забор, так что мистеру Рейнфорду пришлось одернуть руку. Петух уставился на него с подозрением, и инспектор, взяв Джейн под локоть, пошел вперед.

— Главное, что в это верит убийца, — продолжил он. — Тогда у нас появляется какой-то мотив. Кровь для ритуала. Служанка принесла ее, но пригрозила рассказать, попыталась шантажировать. Кухарка охарактеризовала Марту как жадную и нечистую на руку. За покупками ее не отправляли.

— Вот только платок остался у Марты, — заметила Джейн. — Значит, дело не в ритуале. Может, она его просто украла. Это хороший платок, отличный хлопок.

— Я не верю в такие совпадения, — покачал головой инспектор.

— Но что тогда?

— Я бы предположил, что преступника интересовал ваш запах.

Джейн споткнулась, и он придержал ее под руку.

— В таком случае, это не человек, — сдавленно сказала она. — А вервольф.

— Или хозяин большой злобной собаки. Слишком прозаично для вас?

— Знаете что, мистер Ррр, — возмутилась она. — Мне надоел ваш снисходительный тон. Занимайтесь своими делами и оставьте меня в покое!

— Вы мое дело, мисс Уокер, — возразил он. — Самое интересное и увлекательное за последние годы, да и, пожалуй, за всю мою жизнь. И я собираюсь разгадать вас полностью.

— Вам стоит выражаться точнее, — сухо заметила она. — Ваши слова звучат неоднозначно.

— Рад, что вы это уловили, Джейн, — слегка улыбнулся он.

Она хотела возмутиться его нахальством, но решила, что лучше вовсе закрыть скользкую тему. С мистером Рейнфордом все стало проще и понятнее. Какой-то человек выдрессировал пса и натравил его на бедную девушку. Марту убил не волк, не вервольф и уж конечно не она, Джейн. Ей всего лишь приснился бег под луной и волчий вой, а сорочку она разорвала, когда ей спросонья показалось, будто она запуталась в кустарнике.

— Вы ничего не хотите мне сказать? — спросил инспектор. — О чем вы так напряженно размышляете, Джейн?

Она не давала ему позволения звать ее по имени, но отчего-то это не раздражало, как в случае с мэром, а напротив…

— Какое ваше второе имя, мистер Ррр? — спросила она. — Ральф Р. Рейнфорд. Что значит средняя «р»?

— Ох, мисс Уокер, — вздохнул он. — Вы сейчас метите в очень личное.

— Вы тоже знаете кое-что очень личное обо мне, — напомнила Джейн, почувствовав, как кровь тут же прилила к щекам. — Будет справедливо, если и я узнаю какой-нибудь ваш секрет.

— Что ж, — согласно кивнул он. — Хорошо. Но пообещайте, что это останется между нами.

— Клянусь, — улыбнулась она.

Глава 10. В любви как на войне

— Мне искренне жаль тебя, Бетти, — сказала Кэтрин, лениво помешивая чай серебряной ложечкой.

Элизабет же сидела напротив, силясь понять, как оказалась в такой ситуации. Раньше она и подумать не могла, что посмотрит на полицейского с интересом — ее уровень гораздо, гораздо выше. Единственная дочь владельца лесопилок Вуденкерса, наследница, красавица. Все партнеры отца наперебой предлагали своих сыновей, но он ее не торопил и уж конечно не принуждал. Ведь главное, чтобы Элизабет была счастлива.

Мать относилась к отцу с легкой прохладцей, но он обожал и ее, и дочь. Элизабет видела свою будущую семью такой же и приготовилась снисходительно принимать ухаживания будущего мужа — инспектора Рейнфорда. Пусть он не богат, не влиятельного рода — это все мелочи. Главное — счастье Элизабет. А глядя в зеленые глаза мистера Ррр, она испытывала неведомое доселе чувство: в животе порхали бабочки, и земля уплывала из-под ног. Выбор был сделан.

Однако красавчик-инспектор не спешил верить своей удаче. Элизабет дарила ему улыбки и нежные взгляды, задавала вопросы о делах и расследованиях, даже попыталась подружиться с его секретаршей — он вел себя вежливо, обходительно, но не сделал ни шага, чтобы сократить дистанцию между ними, а миссис Пампкин отчего-то смотрела на нее с жалостью, и от этого в груди Элизабет просыпалась яростная злоба.

— Право слово, ты бегаешь за ним, как собачонка, — добавила Кэтрин, промокнув губы салфеткой. — Смотришь влюбленными глазами, кормишь, зазываешь на вечера… Он хоть раз пришел к тебе?

Мистер Рейнфорд не пришел к ней ни разу, хотя Элизабет устраивала все эти ужины только ради него. Казалось, не хватает какой-то мелочи, легкого толчка, чтобы инспектор наконец понял — ему здесь рады, его ухаживания будут приняты, но раз за разом он ускользал из ее сетей, блеснув прохладной улыбкой.

— Если он выберет американку, — Кэтрин вздохнула, покачала головой, — ты станешь посмешищем всего города.

Когда только Кэтрин успела возненавидеть ее? Элизабет всегда относилась к подруге доброжелательно: давала советы, как лучше подать невзрачную внешность и замаскировать оттопыренные уши, она свела ее с управляющим лесопилкой отца и их помолвку можно считать решенным делом. Тот, конечно, неказист и старше на целых пятнадцать лет, но отец отчего-то ему благоволит.

Что и говорить, Элизабет даже одолжила ей свою горничную, которая делает прекрасные кремы для белизны кожи. Если бы не Элизабет, Кэтрин уже покрылась бы веснушками до самых кончиков оттопыренных ушей. И теперь она сидит напротив, в розовом кресле ее гостиной, цедит чай и смотрит на Элизабет с явным превосходством.

В дверь постучали, и служанка, открыв, произнесла:

— Да, мисс Блювенгейз дома, инспектор…

Сердце Элизабет затрепетало, как пойманная рыбка, и она прижала руки к груди.

— Сейчас, одну минуту… Мисс, — обратилась к ней служанка, заглянув гостиную. — К вам инспектор Рейнфорд.

— Зовите, — выдохнула она. — И проведите мисс Гоглстен, она уже уходит.

— Вообще-то я еще не…

— Ты уходишь, Кэтрин, — твердо произнесла Элизабет, поднимаясь с кресла. — Прямо сейчас.

Как хорошо, что сегодня она надела это платье. Оно отлично подчеркивает и тонкую талию, и высокую грудь. Впрочем, она во всех платьях хороша. Но это станет ее любимым. Он пришел к ней. Сам. Без приглашения. Наконец-то понял, что пора… А может, рассмотрел ее по контрасту с американкой. Их вообще нельзя сравнивать! Невоспитанная лохматая девица, что едва не сшибает люстры головой, и нежная, утонченная Элизабет. Может, позвать мисс Уокер подружкой невесты? Впрочем, нет. Рядом с ней Элизабет будет казаться коротышкой. И Кэтрин тоже не достойна этой чести. Кто тогда? Мередит? Она простовата и бледновата, и еще и сутулится. Да, идеальный вариант.

— Мисс Блювенгейз, — склонил светловолосую голову инспектор, заходя в гостиную. — Мисс Гоглстен.

— Я собиралась уходить, — протянула Кэтрин, которая будто приросла своей пухлой задницей к креслу.

— Всего доброго. Я как раз надеялся поговорить с вами наедине, — сказал он, повернувшись к Элизабет, и в душе ее запели райские птицы.

Это будет предложение. Так сразу… Впрочем, чего тянуть? И так все понятно. Они объявят о помолвке, а после окончания зимы поженятся. Можно и раньше, но если она забеременеет сразу же, то злые языки начнут болтать всякое: вроде как спешная свадьба была вынужденным решением. Кэтрин так точно не упустит возможности уколоть ее побольнее. Мысль о брачной ночи обдала Элизабет таким жаром, что она опустилась назад в кресло, не в силах устоять на ногах.

— Это… деликатный вопрос, — вздохнул он, садясь на диванчик и косясь на дверь.

— Понимаю, — прошептала Элизабет. — Вы можете спросить меня о чем угодно, инспектор.

Он кивнул, сцепил пальцы в замок, явно собираясь с духом.

Бедный. Так долго скрывал свою страсть, что теперь его прямо колотит. Можно жениться и сразу, раз ему так невтерпеж. Пусть болтают, что вздумается.

Входная дверь наконец захлопнулась, но мистер Рейнфорд, привстав, выглянул в окно убедиться, что Кэтрин ушла. Забавный. Элизабет улыбнулась. Так стесняется. Пусть бы даже Кэтрин присутствовала — Элизабет не стала бы возражать. Лишь бы увидеть, как превосходство в ее глазках сменяется завистью. Жалко, что он пришел без цветов. Надо будет потом деликатно ему намекнуть, что она любит лилии.

Инспектор постучал пяткой по полу, явно нервничая, а после опустил ладони на колени. Руки у него были такими сильными, мужскими, с длинными красивыми пальцами… Решившись, Элизабет пересела к нему на диван и взяла его ладонь.

— Ральф, — тихо произнесла она его имя. — Говорите же…

Он недоуменно глянул на нее, осторожно высвободил свою ладонь, а после и вовсе встал с дивана и отошел к окну.

— Мисс Блювенгейз, сегодня ночью произошло убийство.

Что? Какое еще убийство? Она нахмурила брови, пытаясь понять, что происходит.

Глава 11. Доктору виднее

Над входом в паб «Пасть и корона» висела деревянная вывеска с вырезанной на ней волчьей головой, зубья короны торчали из шерсти точно рога. Внутри оказалось пусто, как и говорил инспектор, и до странного чисто. Свежевымытый пол влажно блестел, и аромат цветочного мыла почти заглушал пивной запах.

Девушка-подавальщица шустро накрыла деревянный стол свежей скатертью, расставила приборы и замерла в ожидании. Мистер Рейнфорд заказал картофельное пюре с телячьими ребрышками, а Джейн выбрала бифштекс с овощами.

Морс оказался приторно сладким, и Джейн, отпив маленький глоток, отставила кружку в сторону.

— Здесь неплохо кормят, — сказал мистер Рейнфорд. — Вы не отравитесь.

— Напиток так себе, — заметила она. — Морс миссис Олдброк куда вкуснее. Его делают из ягод, что растут на холмах за домом.

Инспектор едва заметно помрачнел, и она добавила:

— Я была на месте убийства сегодня утром.

— Конечно, — пробормотал он. — Это ведь так сложно — остаться в стороне.

— Мне кажется, я как-то связана с Вуденкерсом, — призналась Джейн. — Я видела эти зеленые просторы во снах, я чувствовала запах травы и вереска, я уже была здесь.

— Дежавю. Знаете, что это?

— А вы понимаете, что с таким подходом не раскроете дело? — поинтересовалась она. — Я, в конце концов, тоже подозреваемая! А вы отметаете все мои слова как несущественные.

Мистер Ррр откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Джейн.

— Поверьте, мисс Уокер, я отношусь к вам очень серьезно, — с бархатными интонациями в голосе сообщил он. — Так серьезно, что самому страшно.

— Это очень подозрительно, согласитесь: в город приезжает чужестранка, и тут же происходит убийство.

— Там было животное. А вы прибыли без собачки, не так ли? Или вы полагаете, что сами загрызли бедную Марту. Простите, Джейн, в это я поверить не могу.

Подавальщица принесла еду, и они замолчали, пока та не ушла на кухню. Джейн отрезала кусочек бифштекса, макнула его в соус и положила в рот. Мясо было сочным, хоть и жестковатым, но она почти не чувствовала вкуса. Тревога грызла ее изнутри, как не раз бывало перед неприятностями.

— Моя интуиция говорит, что все только начинается, — мрачно сообщила Джейн.

— Еще и интуиция, — вздохнул инспектор, ловко расправляясь с ребрышками. — Хотите попробовать? Отлично получились.

— Давайте, — согласилась она, и Ральф переложил ей одно на тарелку. — Мне вообще кажется, что все в этом городе очень подозрительные. Миссис Олдброк. Приютила незнакомку и заботится обо мне, как о родной.

— Гостеприимная, великодушная женщина, — сказал инспектор. — Хоть я ей и не нравлюсь. Это странно, согласен.

— Угрюмый садовник с мрачным взглядом. Молчит, смотрит, хмурится.

— Обычный работяга. Такие не любят болтать попусту.

— Кухарка. Она из Индии, похоже. Что привело ее сюда?

— Покойный мистер Олдброк привез ее в свое последнее возвращение. Она так сказала. Индия — бедная страна. Здесь Ноирин получила спокойную сытую жизнь.

— Мэр, мистер Эдверсон. Он слишком явно проявляет симпатию ко мне, — покачала головой Джейн и впилась зубами в ребрышко. — Вы правы, очень вкусно, — добавила она, прожевав.

— В том, что вы ему понравились, нет ничего странного, — заметил инспектор, огладив ее взглядом. — Вы очень привлекательная девушка, Джейн.

— Благодарю, — сказала она. — Но все же, он не пылкий юноша, а немолодой мужчина…

— Почти старик, — охотно согласился мистер Рейнфорд.

— Наверняка богат…

— Не факт.

— При должности…

— Все эти должности — такая скука. Наверняка перекладывает бумажки с одного места на другое — вот и вся работа.

— А я, прямо скажем, не самая выгодная невеста.

— Брак не должен строиться на выгоде, — сказал он. — Но я соглашусь с вами, что мэр — очень подозрительный. Вам не стоит оставаться с ним наедине. Лучше не общайтесь с ним вовсе.

— А еще вы, инспектор.

— Меня можно исключить из подозреваемых, — заверил он.

— Ваше фото в тех письмах, осведомленность о деле Олдброка, ваша готовность помочь…

— Это моя работа, Джейн.

— Ваша физическая форма, — добавила она, и инспектор не смог сдержать довольной улыбки. — Я пыталась взобраться на стену — это сложно. Похоже, у вас большой опыт.

Он помолчал, поковырялся вилкой в пюре, подбирая слова.

— Жизненный опыт должен быть у каждого мужчины. У меня его достаточно, чтобы понять, какая вы необыкновенная девушка, Джейн.

— Вот. Это тоже очень подозрительно. Я только появилась, и вы вдруг… говорите такое. Все дело в том, что я побила вас при первой встрече? Это произвело на вас неизгладимое впечатление? — Джейн улыбнулась, пытаясь перевести разговор в шутку.

— Возможно, — не стал отрицать инспектор. — А может, дело в том, что я хочу внимательнее рассмотреть вашу татуировку и не вижу иного способа, как только начать всерьез ухаживать за вами.

Он посмотрел прямо ей в глаза, и Джейн, смутившись, опустила ресницы.

После обеда мистер Рейнфорд сказал, что ему надо навестить доктора, чтобы узнать, что дал осмотр тела, и предложил Джейн отправиться с ним, раз уж она, как сама заявила, связана с этим делом.

Может, он просто бабник, решивший поухлестывать за американкой. А может, и вправду подозревает ее, и поэтому держит на виду. Но Джейн нравилось думать, что ему просто не хочется с ней расставаться.

 ***

Оставив Джейн ждать в приемной, Ральф спустился вместе с доктором в мертвецкую, расположенную в подвальном помещении. Остро пахло спиртом и немного — застарелым перегаром, но Ральф даже был этому рад — другие запахи позорно отступили. Свет проникал через частые оконца у потолка, полосуя холодную белую комнату. Тело несчастной Марты, прикрытое белой простыней, лежало на лавке в одном из солнечных пятен, и Ральф с трудом отвел от него взгляд. Поежившись от холода, он подошел к стеллажу, стеклянные дверки которого были открыты, протянул руку к черепу…