Огонь и Лёд "Битва Пламени и Льда" часть первая

Пролог. Глава 1 Смысл жизни не в активах, богатстве и власти, смысл жизни в тех, кто нам дорог

Англия. Февраль 1993 год.

Герцогство Хелсинг.

За окном шел снег. Снежинки кружили в бесконечном хороводе и ложились на землю, застилая белым одеялом поля, лес и великолепный двор родового имения Хелсинг. Герцог стоял у окна, наблюдая, как во дворе вовсю резвится пятилетняя девчушка со своей кормилицей. Она подбегала к няне, загребая ручонками зерна пшеницы и, разбрасывала их на снегу, а за ними скок-да-скок прыгали синички. Они наперегонки хватали зернышки и весело щебетали. Одна синичка заприметив горстку зерна застрекотала, подзывая других. Эта птичья суета приводила девочку в полный восторг, она смеялась и хлопала в ладошки.

— Смотри! Смотри, Тина, какая дружная семья! — весело щебетала малютка, — Наверное, это мама кормит своих птенцов…

— Да, моя милая, это мама-птичка подзывает своих малышей, смотри, она не съела еще ни одного зернышка, ждет пока ее детки наедятся… — отвечала молодая женщина глядя на девочку и глаза её светились теплом.

Девочка взяла очередную горсть зерна и подбросила вверх.

— Кушайте! Всем хватит, у меня есть еще!

Герцог улыбнулся. Его милая синеглазая малютка с таким добрым сердцем и серебристым смехом так напоминала свою мать Мэри. Ей исполнилось всего двадцать, когда она вышла замуж за Уильяма Карона, графа Орлеанского. Брак их был сделкой заключенной между титулованными семьями. Поэтому особых чувств между супругами не было. Вильгельм это хорошо видел, хоть внучка и говорила, что счастлива. Он помнил тот день, когда отец Мэри герцог Арон Клермонт объявил о помолвке, и он хорошо помнил, сколько горечи и страха было на лице его милой девочки. Вильгельму этот союз не нравился, но он не вмешивался, давая право выбора родителям Мэри. А зря. Больше он не позволит себе такого безразличия… Больше никогда….

Герцог помрачнел. Он любил Мэри, наверное, больше жизни. Она была веселой, открытой девушкой с копной медно-каштановых волос и синими, как море глазами. Там, где звучал ее смех все оживало и искрилось. Своей улыбкой она грела Вильгельма и его ледяное сердце таяло в свете лучей, которые излучала его внучка.

Через два года Мэри объявила, что беременна. Вильгельм помнил как светилась от счастья его девочка, как поглаживала слегка округлившийся животик, как загибала пальчики, считая, сколько оставалось месяцев до появления малыша, а потом вытягивала прямо руку показывая ему результат.

Девять месяцев быстро пролетели в хлопотах и подготовках, когда наступил этот день все было готово к появлению ребенка, но что-то пошло не так. Роды были тяжелыми, Вильгельм сделал все, что мог…

Теперь Мэри нет. Пять лет прошло с того дня, как произошла эта трагедия. Пять лет… у него на руках засыпал и просыпался смысл его жизни, эликсир, которым он глушил боль утраты - маленькая дочка Мэри, Селена.

Он вспомнил, как на следующий день после смерти Мэри приехали герцог и герцогиня Клермонт. Они хотели забрать малышку, но Вильгельм настоял на том, что в Хелсинг-Хаус ей будет лучше, что так бы захотела Мэри, ведь она так любила этот дом, здесь она провела большую часть своей жизни. Убитые горем родители не стали спорить и оставили девочку с герцогом.

Он оторвался от мрачных мыслей и повернулся к столу. Теперь Селена его. И даже Уильям не смеет забрать ее! Хотя нельзя было сказать, что граф Орлеанский сильно горел любовью к своей дочери. Вот и хорошо, его Луноликая красавица, (так он ласково называл девочку потому, что в переводе с греческого ее имя означало лунный свет) всегда будет с ним….

Вильгельм сидел за столом склонившись над фолиантом в кожаном переплете и что-то сосредоточенно писал, когда в коридоре раздался шум и детский смех. Дверь распахнулась и в комнату вихрем влетела Селена, она остановилась перед герцогом и присела в реверансе.

— Доброе утро, Ваша светлость! — чистым голосочком пропела малышка и взглянула на прадеда, ожидая реакции: проявлять слишком бурные эмоции или лезть к герцогу на колени было строго запрещено вечно сыплющей пунктами протокола кормилицей, но когда та не видела, Селена частенько их забывала, позволяя себе насладиться короткими мгновениями родительского тепла, которого ей так не хватало.

Герцог улыбнулся.

— Доброе утро, моя Луноликая принцесса! — и протянул руки, раскрывая объятья.

Девочка расцвела, тут же кинувшись к деду.

— Дедуля, я скучала по тебе! Почему ты не пошел со мной на утреннюю прогулку? Было здорово! Мы с Тиной кормили птичек!

— Прости, моя девочка, но я должен был закончить главу…

Селена с серьезным видом посмотрела на раскрытую книгу. Такая красивая и большая, украшена рубинами и серебром - она притягивала взгляд девочки.

«Что же в ней?»— думала малышка.

Но, к сожалению, она плохо читала на латыни (странное пожелание Вильгельма — научить правнучку почти мертвому языку) поэтому едва смогла по слогам прочесть название на обложке «mundum de umbras» («Мир теней» — лат.)

— Что ты пишешь, дедушка?

Малышка подняла свои синие глаза на прадеда.

— Мир не такой, каким ты привыкла его видеть, Селена, запомни это! Придёт время, и эта книга раскроет свои тайны. Когда ты станешь старше, ты поймешь, что все, что тебя окружает — всего лишь оболочка, реальность находится под ней и она жестока… Пообещай, моя милая, что запомнишь мои слова и пронесешь их через время… Пообещай….

— Обещаю, дедушка! — пролепетала малышка и опять посмотрела на книгу.

Послышался звук подъезжающего автомобиля.

— Ну что, пошли встречать гостей? — улыбнулся Вильгельм.

Он взял девочку за руку и повел к широкой двустворчатой двери.

— А кто к нам приехал, а, дедушка? — любопытствовала кроха, подпрыгивая рядом с дедом. — Может это бабушка Элизабет? — высказала свое предположение девочка.

Часть 1. Селена. Глава 2 Не надо делать мне как лучше, оставьте мне как хорошо

Англия. Хелсинг-Хаус

Спустя 19 лет.

15 августа. 2012 год

Мимо мелькали тсуги. Конь нес меня по узкой извилистой тропе петлявшей между многовековыми деревьями тянущимися ввысь и закрывавшими собой солнечный свет. В лесу стоял полумрак. Лишь скупые лучи проникая сквозь густые кроны деревьев косыми полосами касались земли. Воздух был густым, приторным, пропитанным запахом земли, травы и смолы. Лес казался бесконечным, если бы я не знала его, то наверное испугалась, что заблужусь и никогда не найду дорогу в этом бесконечном частоколе деревьев. Но мне повезло, я знала этот лес как свои пять пальцев. В детстве Вильгельм часто водил меня сюда и я знала здесь каждый пень и куст, в каком направлении повернет тропа или в каком дупле прячется белка или сова. Думая об этом, я заметила просвет между деревьями. Тропа еще раз вильнула и я вылетела на поляну. После лесного сумрака свет показался ослепительно ярким. Я резко потянула поводья и разгоряченный галопом конь недовольно затанцевал подо мной.

— Тише, Тор, — успокаивала я коня. — Дай мне минутку, дружок.

Мой норовистый арабский скакун, мы были с ним единым целым. Этот конь был подарком Вильгельма на мое двадцатидвухлетие. Я давно мечтала о гордом красивом скакуне, но стоимость столь роскошного племенного жеребца была непозволительно велика даже для такой семьи как наша. Поэтому когда герцог завел меня в конюшню и показал недоверчиво взирающего с высоты своего исполинского роста коня, с голубой ленточкой в лоснящейся волнистой гриве, я чуть не расплакалась от счастья. Он был великолепен! Удивительно грациозное создание. Каждая его клеточка дышала благородством и силой - скорость и мощь заключенные в теле.

«Тор!» — восторженно прошептала я, встретившись глазами с надменным взглядом влажных карих глаз.

Это имя само собой возникло у меня в голове: такой же могучий и благородный, как скандинавский бог грома Тор. В дальнейшем, из нас вышел отличный тандем. Мы сразу нашли общий язык: Тор, почти всегда, беспрекословно выполнял мои команды, а я четко понимала в каком он расположении духа.

Сегодня был именно тот день, когда он хотел показать всю свою мощь, поэтому ему совсем не нравилось, что я тяну повод, держа его на месте. Конь нервно дергал головой, но я не обращала внимания на его недовольство.

Я стояла на опушке леса. В полукилометре прямо от меня, во всем своем величии предстал Хелсинг-Хаус — родовое поместье моих предков. Великолепный двухэтажный особняк из крепкого кирпича, с широкими фасадными крыльями и крутой кровлей — настоящий дворец с мраморными ступенями ведущими к парадному входу и солнечными бликами в сотнях окон из отборного стекла. Он возвышался над парком, который простирался по обе стороны насколько хватало взгляда. Местами его пересекала извилистая речушка, по берегам которой росли розовые, голубые и белые цветы. От парадного входа тянулась мощеная камнем дорога перепрыгивающая мостом через речку и, проскальзывая под красивыми чугунными воротами, ускользала лентой вниз и терялась в аллее деревьев.

Послышался шум подъезжающего автомобиля. Из аллеи вынырнул лоснящийся "Мерседес" черного цвета, за ним следом появился второй. Через минуту они прошуршали по мосту и остановились возле парадного входа.

Резные двери дома распахнулись и на пороге появился герцог. Это был высокий мужчина с глубокими шоколадными глазами, аристократическим, точеным носом, слегка заострёнными скулами и вьющимися темно-каштановыми волосами до плеч. Несмотря на то, что он приходился мне дедом, на вид ему можно было дать не больше сорока лет: его лицо было молодым и свежим, без единого намека на морщинки, которые собирались в уголках миндалевидных глаз лишь тогда, когда он улыбался своей белоснежной, искренней улыбкой, от которой млели все женщины без исключения. Но несмотря на это, Вильгельм оставался одинок и непоколебимо верен своей умершей много лет назад жене. О ней в нашей семье не принято было говорить, дабы не тревожить не заживающие раны герцога. Я бы сказала, что в свои пятьдесят девять Вильгельм выглядел потрясающе хорошо, чем вызывал немалую зависть и ревность по отношению ко мне со стороны поклонниц, которые не переставали досаждать ему своим вниманием, пытаясь взять штурмом неприступное сердце герцога.

Я наблюдала, как статный красавец спустился по лестнице и направился к подъехавшим машинам, из которых, друг за другом, не спеша, словно короли снизошедшие к своим подданным, стали выходить гости.

«Кто на этот раз пожаловал?» — недовольно подумала я, искренне сожалея, что так и не соизволила спуститься на завтрак и услышать ту замечательную новость, что собирался сообщить мне герцог. Ну, судя по всему, сейчас я имела счастье лицезреть эту "радость" воочию, а не мчаться прочь от поместья, лишь бы ни при каких условиях не пересекаться ни с кем из гостей.

— Раз… два… три, четыре, пять, шесть! О нет! Шестеро! — пересчитав гостей, простонала я. От мыслей, что придется крутить реверансы и шаркать ножкой, чтобы угодить чванливой аристократии, меня замутило. Я не любила гостей. От слова совсем... Да что уж скрывать, я их ненавидела, поэтому всегда предпочитала переждать их нашествие где-нибудь подальше от дома. Казалось бы, у нас огромное, словно королевский дворец, поместье. Прячься и тебя не найдут даже если очень захотят. Но это не про мою семью. Пронырливые потомки Клермонтов и Орлеанских, прям таки считали своим долгом отыскать меня в этом гигантском лабиринте, чтобы напомнить тысячу правил этикета и упрекнуть меня в том, что я не соблюдаю ни одного.

Стоило убраться подальше от сюда, хватая за хвост свой последний шанс на удачную капитуляцию, но, кажется, меня уже вполне-так дружно заметили, так что превращать капитуляцию в откровенное дезертирство мне вовсе не хотелось.

Ну что ж, сама виновата, стоило внимательнее относится к тому, когда Его светлость упоминает фразу "замечательная новость".

Глава 3 Никто не способен быть таким милым, как непрошеный гость.

Я решила зайти в дом через кухню, чтобы не попадаться в своем неформальном виде на глаза гостям. Достаточно того, что они уже успели увидеть. Не думаю, что их нежная, хрупкая психика взращенная в среде перфекционизма способна выдержать все мои изъяны.

На кухне царила совсем другая атмосфера, отличительная от той, что плавно текла в парадных залах английской знати. Здесь был иной мир. Мир простых работяг, у которых вовсю кипела работа. Люди сновали туда-сюда, перенося, помешивая, нарезая. В центре этой кипучей деятельности стоял шеф-повар мсье Лево, умело командуя своим кастрюльным королевством. Увидев, что я зашла, он низко поклонился, приветствуя меня:

— Бонжур, мадемуазель! Что желаете? — спросил он меня с выраженным французским акцентом, косо глядя на мое оружие.

— Быть незамеченной, мсье Лево, — буркнула я и прошагала мимо, но вовремя спохватилась, понимая, что повар ни в чем не виноват: - Хорошего дня! - крикнула я уже скрываясь за дверью.

Выйдя из кухни, я пошла по извилистым коридорам замка, огибая парадную залу и направляясь в восточное крыло, через которое можно было проскользнуть в мои покои. Несколько раз меня все же посещала идея случайно затеряться в этих однообразных, в изобилии роскошных коридорах и галереях, но дорогу от своей спальни до кухни я знала слишком хорошо, чтобы не потеряться здесь даже в темноте.

Преодолев бесконечное количество коридоров, я оказалась возле своих покоев. Обреченно вздохнув, распахнула широкие двустворчатые двери и вошла в комнату. Просторная и светлая, с высоким потолком, она дарила уют и покой, которого мне всегда не хватало. У западной стены стояла большая двуспальная кровать красного дерева с пологом и резными столбиками. В трех метрах от кровати была дверь, ведущая в смежные покои. Всю северную стену занимало огромное окно. Часть восточной стены занимал камин, на нем громоздились бронзовые статуэтки, рамки с фотографиями и великолепные фарфоровые вазы. Справа от камина, за дверью, необъятная гардеробная, а еще чуть правее ванна. Рядом с камином, в кресле сладко дремала моя кормилица Тина. Это была худощавая, светловолосая женщина с тонкими чертами лица и теплыми карими глазами. Я любила ее, она была сердечной женщиной и во многом заменила мне мать.

Все же родные стены греют. На душе стало светлее и уютнее, чем мгновенье назад. Улыбнувшись самой себе, я облегченно вздохнула и начала снимать одежду. Короткая черная кожаная куртка полетела на пол, рядом с ней с грохотом упала кобура с оружием. Потревоженная громким звуком Тина вздрогнула и проснулась.

— Ой, Селена, — вскрикнула она. — Ты меня напугала!

— Прости, Тинатин, но мне надо торопиться, у нас только что прибыли гости. — проворчала я, наполовину стягивая черные стрейчевые штаны. — У меня всего двадцать минут.

— Я так понимаю, на стилиста и парикмахера времени уже нет? — уточнила кормилица.

— Тина, ну пожалуйста, давай обойдемся без этого, а? — взмолилась я, скорчив жалобную мину.

— Впрочем, как и всегда. — тяжело вздохнула она. — И для кого написан протокол, не понимаю. Ладно, пойду, подготовлю все необходимое, — сказала она и, подпрыгнув, засеменила в ванную. — Что наденешь?

— Кашемировое платье зеленого цвета! — прорычала я, пытаясь продрать спутавшиеся волосы. — Ох, мне это воронье гнездо и за неделю не вычесать!

— Предоставь это мне, радость моя. — беря расческу и усаживая меня на пуфик, сказала Тина.

Через пять минут мои всклокоченные волосы приобрели божеский вид. Тинатин же, вычесав все веточки и листья, повела меня в ванную, подгоняя под ноющий от верховой езды зад, легкими шлепками тонкой руки.

— Шевелись, леди, а иначе снова дашь повод для сплетен о своем пренебрежении королевским этикетом. — ворчала она.

— Да кому он нужен, этот дурацкий этикет? — бубнила я. — Куча бесполезных условностей и правил, которые созданы лишь для того, чтобы усложнить людям жизнь.

— Это и отличает тебя от простолюдинов: умение правильно себя подать. Ведь так?

— Перед смертью мы все одинаково равны, так какой смысл ставить себя выше других, если уйдешь ты в мир иной таким же голым и с пустыми руками, как и пришел?

На мой вопрос Тина лишь пожала плечами.

Быстро стянув остатки одежды, она запихнула меня в душевую и включила воду. Не успела я пикнуть, как она уже мылила мне волосы и терла мочалкой спину.

— Тина, мне уже не пять лет, и даже не десять, я сама могу помыть голову и потереть спину! — возмущалась я.

— Нет времени капризничать, леди. Через пятнадцать минут, ты уже должна сидеть за обеденным столом. Ты же не хочешь опоздать? — строго спросила женщина.

— Конечно, нет. — ее аргумент был весом, поэтому я притихла и отдалась во власть ловких рук.

Не прошло и пяти минут, как кормилица промакивала и вытирала мои волосы. Работы с ними всегда было много. Копна длинных медно-рыжих волос струилась по спине волнами и заканчивалась ниже пояса. Я взялась за фен, отправляя Тину в гардеробную, и принялась сушить свою шевелюру, хотя у меня в уме не укладывалось, как я собираюсь высушить ее всего за пять минут! Тина справилась в разы быстрее меня, она вынырнула из гардеробной, держа в руках то самое платье, о котором я говорила.

Я улыбнулась.

— Ты понимаешь меня с полуслова, и я тебя боготворю за это!

Тина заулыбалась от удовольствия. Она знала, что я безмерно люблю ее, но лучшим подтверждением ей были мои слова. Она спохватилась.

— Так, хватит разглагольствовать, у нас пять минут, чтобы сделать из красавицы богиню! Ведь первое впечатление очень важно!

— Ага. Первое впечатление уже безнадежно испорчено, они же видели меня вот в этом. — я кивнула головой в сторону бесформенной кучи, из-под которой выглядывал дробовик. — Как ты думаешь, какое впечатление обо мне, у этих, до мозга костей, аристократов? Они, наверное, подумали, что я выжила из ума! — выпалила я, и почему-то от этих мыслей мне стало горько.

Глава 4 И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть

Мой кабинет находился на втором этаже восточного крыла, прямо подо мной располагалась библиотека, так что при желании, спустившись по мраморной лестнице, я могла оказаться в самом впечатляющем помещении нашего поместья.

Зал длинной около ста метров. От пола до потолка стояли стеллажи с десятками тысяч книг. Эта библиотека была самой большой гордостью нашей династии, она была дороже даже огромной коллекции картин известных живописцев с четырнадцатого по двадцатое столетие, представляющих собой бесценные оригиналы — шедевры мирового искусства.

Мой кабинет был светлым и просторным, в стиле барокко, вдоль стен стояли шкафы с книгами, в середине кабинета стоял резной стол, на котором среди вороха бумаг громоздился ноутбук. Рядом со столом стоял великолепный с позолотой глобус из синего стекла, а напротив него — софа.

Время перевалило уже за два часа ночи, в глазах рябило от бесконечного количества цифр, от усталости в голове стоял туман. Четвертая чашка кофе положения не улучшила, меня клонило в сон, но я упорно давилась вычислениями. Подкурив сигарету, я постаралась сосредоточиться на подсчетах, когда в дверь кто-то постучал.

— Открыто! — поднимая голову, ответила я, посмотрев на дверь.

Она плавно открылась и на пороге появился…

— Александр? — вздернув брови от удивления, спросила я. — Что-то случилось?

— Можно просто Алек. — поправил парень. — Нет. Просто не спится, — грустно улыбнувшись, ответил он.

— Присаживайся, — жестом указывая на кресло, прямо напротив меня, — будем бодрствовать вместе. Может, выпьешь что-нибудь? Кофе или что покрепче? — спросила я и внимательно посмотрела на него.

Выглядел он так, как будто и не ложился. Одет он был в безукоризненно сшитый костюм, черного цвета, который контрастно смотрелся на фоне его ослепительно белой рубашки и подчеркивал необычную белизну кожи. Красивый до умопомрачения, аж дух захватывает.

Парень взглянул на меня и лукаво улыбнулся. И куда делась вся его надменность и напыщенность? Сейчас передо мной стоял обычный парень. Да, одетый в дорогой изысканный костюм, с безупречными манерами аристократа, но улыбка... Больше не было холодного оскала, сейчас на его губах играла улыбка пусть не лучшего друга, но как минимум хорошего знакомого. Что это, актерский талант или все тот же пресловутый протокол?

— Нет, спасибо, тебя я все равно не перепью, — он скосил глаза в сторону горы грязных фарфоровых чашек, — но сигарету я бы взял.

— Куришь? — улыбаясь, спросила я, протягивая ему пачку сигарет с ментолом.

— Не совсем, — честно признался он.

— Зачем тогда пробуешь? — снова полюбопытствовала я. Мне хотелось узнать его поближе, сократить дистанцию, хотя я и не понимала, зачем мне это нужно; любоваться его красотой я могу и издалека, не сближаясь с ним критически близко — проблемы мне были ни к чему.

— Помогает расслабиться и восстановить душевное равновесие.

— Если бы это было так, тогда бы я дымила как паровоз! — хмыкнула в ответ, перелистывая страницу толстенной темно-синей папки.

— Проблемы с душевным здоровьем?

— Много стрессовых ситуаций… — уклончиво ответила я.

— Могу выслушать за бокалом хорошего виски, — одарив меня своей ослепительно белой улыбкой, сказал Алек.

— И в конце мы будем пьяными рыдать над бутылкой недопитого алкоголя о тяжестях моей незавидной доли? — пошутила я, хотя в душе сжалась от мысли, что кто-нибудь может узнать о моем прошлом. — Найдем какую-нибудь нейтральную тему, — встав из-за стола, я направилась в сторону мини-бара, — не хочу, чтобы его светлость надрал мне уши за то, что спаиваю его почетных гостей и вешаю на них свои проблемы.

— Ну… — загадочно протянул он, подкуривая сигарету. — Вероятность головомойки весьма велика, но уши, я думаю, останутся целы. — Я совершеннолетний — пить можно!

Мы посмотрели друг на друга и прыснули от смеха. Алек посерьезнел.

— А как Вильгельм относится к твоим вредным привычкам? Ведь вы, по сути, публичные люди. Любая осечка и вам со всей страстью будут мыть кости все, кому не лень.

— Ну, все не так плохо как ты описываешь. Мы стараемся жить уединенно, не на показ. То ли монаршая семья - вот им приходится не сладко. Конечно избежать публичных выходов в свет и внимания папараций невозможно, да что уж скрывать, случаются даже скандалы, но к счастью, нас не рассматривают под микроскопом, как Виндзоров, а в основном, если следовать протоколу, то все не так сложно. Что же касается самого герцога, то он злится до чертиков, — закатив глаза, ответила я. — Но, разумеется, ничего поделать не может, он ведь воспитал меня по своему подобию, а это значит, что уступать я не умею, а теперь пожинает плоды.

Закинув голову назад, Алек расхохотался.

- Я бы посмотрел на это...

— Да уж, то еще представление. — не поднимая головы от бумаг, ответила я. — Каждый наш спор похож на боевые действия, каждый из соперников хитер и безжалостен, но к счастью, почти всегда, мы умеем находить компромиссы. Вильгельм самое дорогое, что у меня есть, поэтому приходится искать варианты, которые устроили бы нас обоих.

— Чем ты занимаешься? — косясь на гору бумаг у меня на столе, осторожно спросил Алек.

— О! Да тут много всего: бухгалтерия по управлению поместьем. Документы и отчеты по финансированию приюта. Отчеты связанные с археологическими экспедициями и многое, многое другое! — обреченно вздохнула я.

— И что, все это не может подождать до завтра? — прищурившись, спросил он.

— Меня тоже мучает бессонница. — улыбнулась я.

— Не смеши меня, — нахмурил брови Алек. — Выглядишь так, как будто сейчас уснешь прямо над этими бумагами. Тебе необходим отдых, ты что, хочешь завтра уснуть, сидя на лошади и вылететь из седла?

— Ой! Кто бы говорил, я еще не спросила какая такая бессонница вынудила тебя бродить в третьем часу ночи по дому? — передразнивая, сморщив лоб, спросила я.

Глава 5 Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок

Едва моя голова коснулась подушки, как я уснула. Спала я без снов, а когда открыла глаза, почувствовала себя более-менее отдохнувшей. Повернув голову, я взглянула на часы, было девять часов утра. Надо было вставать и готовится к охоте. Досчитав до десяти, я распахнула одеяло и, с бодростью оптимиста, поднялась с кровати. Прихватив халат висевший на кресле, я пошла в ванную. На повестке дня бодрящий душ, а потом легкий завтрак. Проходя мимо зеркала, я заглянула в него, так же оптимистично надеясь на то, что увижу лучшую картину, нежели последние три дня. Но, увы, зеркало упорно транслировало уставшее лицо и покрасневшие от переутомления глаза.

«Ужас! Ну и пугало!» — мрачно подумала я.

Вид у меня и, правда, был жалкий: кожа болезненно белая, под глазами синяки, глаза покраснели от бессонной ночи, а жалкую картину добавляли всклокоченные, похожие на воронье гнездо волосы. Я обреченно вздохнула и поплелась в ванную.

Что касается ванной, это была шикарная комната из зеленого и белого мрамора в греческом стиле, на стенах красовались фрески с изображением мифологических существ древней Греции. Эта комната была сделана по проектам знаменитых итальянских дизайнеров, руками не менее знаменитых немецких мастеров. Больше всего мне нравился бассейн-ванна, с выложенным мозаикой узором с изображением медузы Горгоны на дне. Иногда в свободный от работы вечер, я могла позволить себе понежиться часок-другой в горячей воде среди облаков воздушной пены. Но сегодня о такой роскоши я могла забыть, поэтому скинув шелковую сорочку и включив воду, я зашла под душ.

Когда я вышла из ванной, Тина уже металась по комнате, готовя мне вещи.

— Доброе утро, Тина. — улыбаясь, поприветствовала я.

— Доброе утро, моя дорогая! Как спалось?

— Мало… — ответила я, усаживаясь на пуфик перед зеркалом. Взяв расческу в руки, я принялась расчесывать волосы. — Тина, через час мы выдвигаемся на охоту.

— «Мы»? Что это значит? — удивленно вскинув брови, спросила кормилица. — Ты ведь всегда охотишься в одиночку.

— Да. Но в этот раз, будет исключение. Аро узнал о том, что сегодня повторная охота и изъявил желание присутствовать на ней. К тому же он еще и всю семью за собой тащит, а Вильгельм поддержал эту идею, так, что я осталась в меньшинстве. Ох, не нравится мне все это.

Тина подала мне одежду для верховой езды: светло-бежевые брюки-стрейч, белую майку и высокие коричневые сапоги из мягкой кожи. Я быстро оделась, подняла волосы в высокий хвост, чмокнула Тину в щеку и выскочила за дверь. Быстро спустившись, я направилась в обеденный зал, к счастью, никого из гостей там не было.

Ко мне подошел дворецкий.

— Доброе утро, миледи. — склонив голову, поприветствовал меня он.

— Доброе, мистер Нортроп. Где герцог?

— Его светлость и наши гости готовятся к охоте, миледи. Завтрак подавать?

— Да, конечно, надо набраться сил, а как это сделать на пустой желудок и сонную голову? — улыбнулась я и направилась к столу.

Лакей быстро накрыл на стол, завтрак состоял из овсянки с молоком и крепкого кофе с французскими булочками. Быстро поев, я помчалась в оружейную. Я ненавидела громоздкие охотничьи ружья, поэтому нацепила на бедра кобуру с пистолетами и взяла дробовик. Чувствую себя с этим вполне комфортно, направилась в конюшню.

От ночной прохлады не осталось и следа, хоть по небу и бежали легкие облака, прикрывающие собой солнце, погода стояла теплая. Зайдя в конюшню, я подошла к стойлу. Тор тут же начал топтаться, желая показать мне, как он застоялся на месте.

— Доброе утро, Тор! Я смотрю, тебе не терпится вырваться на свободу? — спросила я.

Открыв денник я вошла вовнутрь, надела уздечку и повела коня во двор. Ко мне подошел конюх, желая узнать, не нужна ли мне помощь, чтобы оседлать Тора.

— Спасибо, я сама. А что с лошадьми для наших гостей?

— Они готовы, маркиза.

— Отлично, я думаю, все остальные подойдут с минуты на минуту. Так что будь готов тут же подать лошадей.

— Хорошо миледи. — и поклонившись, исчез в дверях конюшни.

Пока никого не было, я решила подмазаться к своему любимцу, взяла щетку и начала чесать шею и холку. Конь с благодарностью терся об меня головой. Закончив процедуру, я взяла седло и закинула его на спину коня. В этот момент из–за поворота появился Вильгельм и все семейство Вольтури. Они шумно спорили и смеялись пока не подошли ко мне.

— Всем доброе утро! — поприветствовала я.

Аро заулыбался и восторженно затараторил:

— Ах, маркиза, я так рад, что мы все вместе едем на охоту — это будет замечательно. Не так ли?

— Да, конечно, Аро, — кисло улыбнулась я, не видя в этом ничего «замечательного».

Я посмотрела на Вильгельма, он одобрительно улыбнулся мне.

***

Конюх вывел лошадей. Аро и Вильгельм продолжали переговариваться не торопясь залезая в седла, Джейн проворно залезла на свою лошадь и, задрав голову, высокомерно прошествовала мимо меня. Феликс и Деметрий крутились возле своих лошадей, регулируя под себя стремена. Алек легко залез на своего коня и взял поводья, а через минуту нагнал Джейн, и они вместе стали дожидаться остальных. Затянув и проверив ремни, я тоже залезла в седло, и украдкой взглянула на Алека — он смотрел на меня. Поймав мой взгляд, парень едва заметно кивнул в знак приветствия. Я заметила, что выглядел он, в отличие от меня, свежим и отдохнувшим, как будто проспал всю ночь. Я подъехала к Вильгельму.

— Ну что, выдвигаемся? — спросила я.

— Сейчас Марк принесет гарнитуру, чтобы мы могли держать связь друг с другом, в случае чего.

— Хорошая идея, мне так будет спокойнее. — сдвинув брови, ответила я.

— Да будет тебе, Луноликая моя, ты как будто на войну собираешься, — передразнил меня Вильгельм.

— Меня беспокоит поведение этих зверей, и мне бы не хотелось подвергать кого-то опасности. Я думала, ты меня поймешь. — обиженно проворчала я.

Глава 6 Человеку так мало надо для счастья, и так много для того, чтобы это осознать.

Сон перестал давить своей тяжестью и я начала просыпаться. Разлепить веки не было сил, поэтому я просто лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину. Где-то за стенкой послышались голоса, звон металла и стекла; что-то тяжелое покатили по полу. Я улавливала звуки, пытаясь сложить все в единую картину и понять, где я нахожусь. В голове стоял туман, а мозг превратился в кисель, я даже не могла вспомнить, что произошло. Только чувствовала то, что каждая клеточка моего тела разрывалась от боли. Мне безумно хотелось пить, язык распух, а во рту пересохло.

«Господи!» — взмолилась я. — «Когда прекратятся эти мучения?»

Проведя рукой по хрустящей простыне, я быстро наткнулась на пустоту.

«Это не моя кровать» — мелькнула в голове мысль. — «Где я?»

Медленно открыв глаза, я растерялась: просторная светлая комната с большим окном и кремовыми занавесками. Уютная, залитая теплом и светом, но… не моя.

— Как ты себя чувствуешь?

Я повернула голову в ту сторону, где находился источник голоса. В кресле возле двери сидел Алек.

— Меня что, разобрали по запчастям? Где я?

— Ты в клинике доктора Морриса. — сухо ответил он. — Хочешь чего-нибудь?

— Да, дай воды, пожалуйста. Почему? Что произошло?

В голове была такая каша, что я не могла отделить плоды фантазии от реальности.

— Ты что, совсем ничего не помнишь? — его точеные, темные брови взметнули вверх.

— Нет, в голове все перемешалось. Не могу разобраться, что правда, а что выдумка.

Алек встал с кресла и с грацией танцора подошел к кровати. Взяв с прикроватной тумбочки бутылку воды и налив в стакан, повернулся ко мне. Я попыталась приподняться, чтобы мне было удобней.

— Что ты делаешь? — в голосе прозвучало такое удивление, что я прекратила все свои попытки.

— Пытаюсь сесть поудобнее. — виновато отозвалась я.

— Тебе лучше не двигаться. — посоветовал он и, наклонившись, придерживая меня рукой под спину, подал стакан.

— Спасибо, так намного лучше. Так что все-таки произошло? — вернув пустой стакан и обратно опускаясь на подушки, спросила я.

Алек взял стул и, поставив его возле кровати, сел.

— На тебя напали в лесу.

Когда он начал говорить, на его лице словно застыла восковая маска. Кажется, он пытался показать свое равнодушие, но в его изумрудных глазах застыла тень вины.

— Сломаны четыре ребра, одно из них проткнуло левое легкое и едва не задело сердце. Тебе сделали операцию, убрали осколки. Сейчас ты на реабилитации и доктор категорически запретил тебе вставать, так что строгий постельный режим станет неотъемлемой частью твоего графика, как минимум, на пару-тройку недель.

- Подобное не входило в мои планы. - с досадой отозвалась я. — Сколько я здесь?

— Вторые сутки.

— А ты как? — тихо спросила я.

— Я? Ты не о том беспокоишься. — последовал сухой ответ.

— И все же?

— Пойдет. А вот из-за моей халатности, ты чуть не погибла! — с досадой прошипел он.

— Эй, не надо так. - пытаясь заглянуть ему в глаза, прошептала я. — Если бы не ты, я бы может и до поместья не добралась.

Опершись локтем о кровать и впившись в меня взглядом, Алек продолжил раздувать из мухи слона.

— Если бы не я, ты бы здесь не оказалась! — выплюнув эти слова, он отвернулся к окну.

Было не понятно: убивается он из-за того, что и вправду переживает о моем здравии, или попросту потому, что так знатно оплошал.

Я по прежнему

видела на его лице маску вины и даже боли, поэтому была вынуждена согласиться с тем, что Алек все же искреннен в своих эмоциях.

Как же это, черт возьми, приятно, когда кто-то переживает за тебя так искренне, с таким чувством… Особенно мужчина… особенно такой красивый…

Вот же зараза… Мысленно я пыталась дать пня себе под зад и не растекаться ванильной лужей прям тут на кровати, но моя уже травленная - перетравленная женская сущность снова вспыхнула надеждой на то, что вот он мой рыцарь в сияющих доспехах!

Мне до безумия захотелось обнять его и, прижимая к себе говорить о том, что он сделал больше, чем он мог бы сделать и, рискуя своей жизнью, спас мою. Но такую вольность я не могла себе позволить, хотя бы потому, что элементарно не могла встать с кровати. Да и к тому же, мужчины, особенно красивые, умели разочаровывать, умело скрывая за привлекательной внешностью, весьма скверных характер. Но и быть неблагодарной Алеку, я не могла, поэтому сделала то единственное, что позволила моя наглость и физические возможности. Я дотянулась своей рукой до его руки и, положив ее поверх, сжала холодную ладонь.

— Спасибо, Алек. — прошептала я.

Он резко обернулся и с удивлением уставился на меня, но через мгновение, выражение удивления сменилось злобным прищуром зеленых глаз.

— За что спасибо? — ядовито выплюнул он.

Не глядя на то, что в его вопросе прозвучало столько желчи, я продолжала смотреть на него благодарными глазами.

— За то, что спас мне жизнь! — глядя в обжигающие презрением глаза, уверенно произнесла я.

Он вскочил со стула и заходил по комнате с такой скоростью, что у меня закружилась голова. Ворча что-то себе под нос, он периодически смотрел на меня и хмурил брови, прикидывал и так, и эдак, словно пытался убедиться в моем душевном здравии. Я внимательно наблюдала за ним в течение нескольких минут и, в конце концов, не выдержала.

— Александр, в чем ты себя винишь?

Он резко остановился и, повернувшись ко мне спиной, уставился в окно, как будто не слышал вопроса. Секунды тянулись, как резина, он молчал, а я больше не решалась у него переспросить, понимая, что если еще раз попробую его оправдать в его же собственных глазах, то он выскочит из палаты и я не увижу его, как минимум, пока не встану на ноги, а оставаться одной мне сейчас совсем не хотелось. Я искренне недоумевала своей потребности в нем, надеясь на то, что это всего лишь порыв благодарности, но не более.

Глава 7 Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.

Мне снился замок «Разбитых надежд». Я блуждала по коридорам, как сквозняки, врывавшиеся через окна и трепавшие мои волосы. В одиночестве и печали я медленно шла из комнаты в комнату, останавливаясь возле выцветших картин, потрепанных гобеленов и поеденной термитами полуистлевшей мебели. Я прикасалась к позеленевшим от сырости и влаги мраморным скульптурам греческих богов и других персонажей древних мифов, очерчивала пальцами их скулы, касалась каменных и неподвижных губ. Мне казалось все это таким одиноким и родным, меня начали душить рыдания и по щекам покатились слезы. Сквозь пелену соленой влаги я посмотрела на скульптуры и ужаснулась. По потрескавшимся мраморным лицам, оставляя алые полосы, катились кровавые слезы. Я отпрянула от «плачущей» скульптуры и, развернувшись, не разбирая дороги, побежала по коридорам.

Обезумевшая от ужаса я металась по дому в поисках выхода, но лишь натыкалась на запертые двери. Обессилев от страха и потеряв всякую надежду, медленно сев на мраморную ступень и прислонив пылающий лоб к холодным перилам, закрыла глаза. Чтобы привести в порядок мысли, пришлось сделать несколько глубоких вдохов.

Сосредоточившись, я открыла глаза и обомлела.

Вокруг все изменилось. У меня сложилось впечатление, что я попала во временную ловушку и перенеслась на семьсот лет назад. Полуразрушенная зала теперь дышала теплом и уютом, везде ярко горели свечи, освещая красочные картины и отбрасывая яркие блики на полированной мебели. В кресле у камина сидела невообразимо прекрасная молодая женщина: у нее были длинные, цвета расплавленной меди вьющиеся волосы, контрастно смотревшиеся с ее алебастровой кожей и полными алыми губами. Несколько непослушных прядей упали ей на лоб, она смахнула их тонкими пальчиками, открывая взору все совершенство своей красоты. Высокие скулы, тонкий аристократический носик, миндалевидной формы глаза, обрамленные длинными густыми ресницами. В руках она держала книгу. Было непонятно, смотрит она ее или просто листает, потому что страницы мелькали с такой скоростью, что разглядеть что-то было просто невозможно. Фолиант в ее руках показался мне знакомым: красивая книга в кожаном переплете, украшенная рубинами и серебром. Где-то я ее видела.

На улице раздался леденящий кровь звериный вой. Женщина вскочила так стремительно, что подол ее платья вихрем взвился, словно облако окутывая стройные ноги. Книга с грохотом упала на пол, но красавица не обратила на это никакого внимания. Она широко распахнула алые глаза, а прекрасные губы превратились в звериный оскал. Я жутко испугалась и хотела кинуться прочь, но мое тело будто превратилось в камень. Единственное, что мне осталось, это наблюдать за тем, как нежная и хрупкая красавица превратилась в дико шипящую и рычащую хищницу.

Раздался сильный удар. Входные двери содрогнулись под натиском необузданно-дикой силы. Женщина зашипела, обнажая длинные белоснежные клыки. С неимоверной скоростью она кинулась в противоположный конец залы к шкафу и схватила лежавший на бархатной подушке меч. Рубины на рукоятке угрожающе засверкали. Еще одно молниеносное движение, и она уже стоит напротив дверей в оборонительной позе.

Удар. Еще удар. С каждым новым ударом женщина испуганно вздрагивала. За дверьми творилось что-то ужасное, кто-то рычал и издавал жуткий рев, пытаясь разнести в щепки тяжелые дубовые двери. Интересно, как долго они смогут вынести такую необузданную ярость? Ответ появился совсем скоро: металлическая обшивка не выдержала и скрепленные ею доски разлетелись в разные стороны. Сквозь образовавшиеся бреши тут же просунулись когтистые лапы, разрывавшие остатки досок.

Женщина сгруппировалась для прыжка и кинулась в атаку. Подлетев к развороченной двери, она нанесла красивый и чистый удар. Когтистая лапа шлепнулась на пол, а по ту сторону кто-то дико взревел. Раздался мощный удар. Створки не выдержав натиска, распахнулись и вся ненависть трепавшая секунду назад двери, хлынула в зал. Девушка отпрыгнула назад и оказалась рядом со мной. Я видела, как блестят ее алые глаза, а изо рта вырывается звериное рычание. Но это зрелище померкло на фоне того, что ворвалось в зал.

Мои глаза от ужаса расширились, а ладони стали влажными. Я прилипла взглядом к чудовищам нарушившим покой обитательницы этого замка. Это были те же самые монстры, как и тот, что напал на меня в лесу, только там он был один, а здесь их было уже как минимум десять. Они начали двигаться, пытаясь сжать в кольцо несчастную. Один зверь кинулся на девушку, она взмахнула мечом. Голова монстра слетела с плеч и, как мяч, покатилась по полу, а обезглавленное тело рухнуло к ее ногам.

Чудовища занервничали, а девушка высоко подпрыгнув, оказалась за их спинами. Просвистел меч и она лишила головы еще одного монстра.

— Чертовы псы, бесовские отродья и порождения тьмы! — шипела воительница, размахивая мечом.

Еще один монстр не выдержал и кинулся на нее, она выставила руку вперед и вонзила лезвие прямо в сердце противника. Он взвыл от боли и рухнул на пол. Его собратья не выдержали и все одновременно кинулись в атаку, пытаясь разорвать женщину на мелкие кусочки. Бедняжка едва успела увернуться, как в том месте, где только что была ее голова, просвистела когтистая лапа. Женщина отскочила и кинулась вверх по лестнице. Она двигалась с невероятной скоростью, но звери оказались быстрей. Один из них нагнал ее на втором этаже. Завязалась драка. Пригнувшись, воительница затанцевала вокруг монстра, нанося руками удары наотмашь. Она когтями разрывала его шкуру и из разорванных ран потоками лилась кровь.

Зверь взвыл и кинулся в лобовую атаку. Он сбил девушку с ног и разбил ею мраморные перила — они камнем полетели вниз. Раздался грохот, мраморная плита треснула, монстр упал сверху, придавив женщину своей тяжестью. Она вцепилась когтями в его глотку, пытаясь разорвать ее, но этого было недостаточно и бедняжка это поняла.

Глава 8 Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.

Истошно закричав, я проснулась. Глаза широко распахнулись. Хватая ртом воздух, я пыталась привести в порядок мысли.

«Это сон! Всего лишь страшный сон. Но какой реалистичный, какой пугающий».

И фраза: «Мир не таков, каким ты привыкла его видеть»… — показалась мне смутно знакомой. Я слышала ее, но как будто в прошлой жизни, очень давно.

Так, надо успокоиться, привести в порядок дыхание, а то легкие опять заболят с тройной силой. Я провела рукой по лбу — он был в испарине.

«Ух, ну и приснится же такое!»

Я лежала, впившись взглядом в потолок. Спать не хотелось. Как молитву повторяя фразу, я пыталась воскресить в памяти тот эпизод, в котором она была сказана. Но в голове стояла такая каша, что у меня не получалось хоть с чего-то начать собирать пазл. Накручивая на палец прядь волос, я мысленно прокручивала сон. Плачущие скульптуры. Воскресшая из небытия зала. Красавица с книгой в руках…

«Стоп! Книга!»

Я резко села. В боку тут же полоснуло болью.

— Книга! — удивленно зашептала я. — Похожую книгу, как две капли воды я видела… у Вильгельма!

Я обхватила голову руками и начала пальцами растирать виски. Так, надо собрать мысли в кучу.

«Я должна, нет, я обязана вспомнить! Это было… Это было… В день моей первой встречи с Аро и его братьями. Мне тогда было пять лет. Я была у Вильгельма, а он писал книгу. Красивая, с рубинами, она притягивала мой взгляд как магнит. Мне тогда стало любопытно, и я спросила, что в ней, а дед мне тогда ответил что: «Мир не такой, каким ты привыкла его видеть, Селена, запомни это. Придёт время, и эта книга раскроет свои тайны. Когда ты станешь старше, ты поймешь, что все что тебя окружает всего лишь оболочка, реальность — находится под ней и она жестока. Пообещай, моя милая, что запомнишь мои слова и пронесешь их через время. Пообещай…»

Меня как будто ударили током. Я вскочила с кровати и от боли чуть не рухнула на пол. В глазах потемнело. Упершись руками в кровать, я старалась ровно дышать.

«Мне нужна эта, чертова, книга! Чего бы мне это не стоило, я должна сейчас же взять ее в руки!»

Но как самостоятельно покрыть такое расстояние до западного крыла принадлежащего Вильгельму и гостившим там Вольтури? В таком состоянии я и до утра не дойду.

Я встряхнула головой.

«Все равно пойду!»

Выпрямившись и схватив халат с кресла, я направилась к двери даже не удосужившись надеть обувь. Распахнув двери, я уверенным шагом направилась в западную сторону. Преодолев несколько коридоров, остановилась передохнуть и, прислонилась спиной к колонне из малахита. Камень холодил спину и от неприятных ощущений я поежилась. Инстинктивно оглядывая великолепный из зеленого мрамора коридор украшенный позолотой и лепкой, я раздумывала над своим поступком, и признаться честно, идея немедленно найти загадочную книгу уже не казалась мне столь хорошей. Боль тысячами ножей резала в груди, не давая мне не то, что идти, я элементарно не могла дышать!

«Хорошо, даже если я доберусь до западного крыла, а не свалюсь где-нибудь по дороге, то где я буду искать эту книгу?» — задала самой себе я вполне справедливый вопрос.

Скорее всего она в кабинете деда, надеюсь, он открыт. Собрав последние силы в кулак, я с трудом отлипла от колонны и медленно двинулась вперед, опираясь руками о каждую впереди стоящую колонну и всё, до чего могла дотянуться.

Так едва волоча ноги и опираясь о каждый выступ и угол, я наконец-то добралась до злосчастного западного крыла. Подойдя к высоким резным дверям, за которыми начиналась территория Вильгельма, я остановилась и, взявшись за позолоченную ручку двери, замерла.

«Что делать если меня поймают?» — если честно, эта мысль посетила меня только сейчас.

Что я скажу деду, если он застанет меня в таком виде, полуживой, роющейся в его личном кабинете? Да, ситуация будет из ряда вон некрасивой, я думаю, герцог этого совсем не поймет. Но сдаваться — это не мой конек, к тому же возвращаться назад преодолев такое огромное расстояние будет просто обидно! Вывод: нужно было двигаться как можно тише. Хоть я и не надела обувь, но моя походка сейчас мало чем напоминала привычную кошачью грацию и пластичность. К тому же ноги задеревенели от холода и каждый шаг стоил мне титанического труда и был неуклюжим и нетвердым. Помимо всего этого, у меня непроизвольно вырывались тяжелые вздохи и ойканья! Наконец собравшись с силами, я потянула на себя дверь. С легким щелчком она открылась и передо мной уходя в темноту, предстал длинный, тускло освещенный газовыми светильниками коридор.

Кабинет Вильгельма находился в противоположном конце. Воровато оглянувшись, я заковыляла вперед, пугливо поглядывая на плотно закрытые двери спален. Но и этот коридор был успешно побежден моей силой воли и упорством.

Ну вот и она! С затрепетавшим сердцем, я застыла перед дверью кабинета. Моя рука легла на ручку.

«Господи, пожалуйста, пусть она будет открыта!»

Зажмурившись, я слегка надавила ручку. Замок щелкнул и дверь плавно открылась передо мной. Аккуратно прикрыв за собой дверь, я повернулась. В кабинете царила кромешная тьма, лишь слабое мерцание прожектора на крыше бросало косой луч света через окно. Растерянно стоя в окутавшей меня темноте, я боялась шагнуть вперед, ведь одно неловкое движение, и поднятый мною шум будет слышен даже на конюшне.

Наконец глаза привыкли к темноте, и, медленно развернувшись, я принялась шарить по стене в поисках выключателя. Вот он! Легкий щелчок и ярко вспыхнул свет. На мгновение ослепнув, я быстро заморгала, чтобы прогнать пелену яркого пятна застилающего мои глаза.

Наконец яркие пятна потускнели, и я увидела перед собой просторный кабинет, где все стены были заставлены высокими шкафами с книгами, кроме восточной, ее занимало огромное витражное окно с неплотно задернутыми темно-зелеными шторами. Не желая терять время, я кинулась к первому шкафу стоящему от меня по левую руку.

Глава 9 Внутри каждого человека идёт борьба злого волка с добрым. Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

«О, ужас! Какой кошмар!» — в ужасе кричал внутри меня рассудок, захлебываясь пугающими фактами реалии.

Правда лавиной обрушилась на меня.

«Вампиры?!!! Почему то, что все считаю детскими страшилками, для меня оказалось реальностью? Какой-то извращенной, уродливой, принявшей неестественную форму истиной!»

Я вскочила с кровати и кинулась в гардеробную. Схватив первое, что попалось под руку, я начала одеваться. Надев обычные джинсы и белую майку, я на ходу натягивала легкие кожаные сапоги. Перекинув через плечо короткую курточку, схватив телефон, я выскочила за дверь. Даже острая боль в груди не мешала мне со всех ног бежать по коридорам. Прочь из этого дома. Как можно дальше, в мир людей, где нет пугающих монстров сошедших со страниц старых легенд!

Вбежав в гараж и кинувшись к своему белому «Шевроле Камаро», я аккуратно села в салон и включила зажигание: мотор утробно заурчал. Нажав педаль газа и взвизгнув шинами, я вылетела из гаража.

Пролетая по вымощенной дороге мимо дома, боковым зрением мне было видно, как в западном крыле то тут, то там, начал загораться свет. Я знала, что сейчас в доме начнется переполох, но уже нажала кнопку на пульте и главные ворота медленно открывались, разъезжаясь в разные стороны. Ждать пришлось недолго, ворота распахнулись, и, утопив педаль газа, я умчалась в ночь. Прочь от этого дома и его обитателей.

***

Я бездумно колесила по Лондону. Слезы туманом застилали глаза и струились по щекам, оставляя влажные борозды.

«Сколько правды может выдержать человеческий разум, прежде чем рассудок поднимет бунт? Неужели все герои древних легенд живут бок о бок с нами? Как получилось так, что всю свою сознательную жизнь я прожила рядом с представителем бессмертной расы и даже не заметила этого? Вильгельм. Добрый, любящий, мой самый надежный и заботливый дедушка — он заменил мне отца! И что же, выходит он вампир? А Алек. Удивительный, изысканный, с лицом ангела, на самом деле жестокое, бездушное чудовище? Или все же я ошибаюсь, и глубоко в недрах монстра таится тонкая и чуткая душа? Как найти ответы на эти сложные вопросы и существуют ли они вообще? Не думаю, что в мире есть пособие, в котором подробно описано, как понять и принять вампира. Что же мне делать?»

И тут, память начала услужливо выталкивать наружу факты, которым разум искал логическое объяснение. Вильгельм никогда не ел и не пил вместе со всеми, ссылаясь на то, что он ест в покоях, а если и принимал участие в трапезе, то это были мизерные количества пищи. Меня всегда настораживал его болезненный цвет кожи, а когда я настаивала на посещении врача, он поднимал такой шум, что об этой затее лучше было забыть. И самое главное: судя по документам Вильгельму было пятьдесят девять, а выглядел он едва ли на сорок и за последние двадцать лет ни капли не постарел. Ну, еще бы, ведь он даже не человек.

Я нажала на тормоз, «Камаро» остановился, как вкопанный. В своих отчаянных метаниях меня занесло к Тауэру. Мост был разведен. Выйдя из машины и накинув куртку, я направилась к поручням. Подкурив сигарету и перегнувшись через перила, сощурив глаза, я вглядывалась в черноту, наблюдая за тем, как растянувшейся вереницей по темной глади воды, сияя светом в иллюминаторах, проплывают грузовые суда и пароходы.

Теперь мне стало понятно почему Аро так рвался на охоту и тащил за собой весь клан, а ему никто не противился кроме меня. Теперь все ясно, их главная цель жизни — охота! И почему Алек бесшумно появлялся и исчезал, а в глазах у него столько мудрости и власти. Сколько ему лет, сто, двести или тысяча? И почему единственный человек, которого я безумно люблю — не человек вовсе? А теперь мне захотелось задать самый главный вопрос: даже если они вампиры, что это меняет?

Я подумала о Вильгельме и воспоминания потоками хлынули на меня. Вот мне пять и мы с дедом запускаем воздушного змея. Вот мне десять и я заболела пневмонией, у меня был жар и я металась в бреду, а Вильгельм не отходил от меня ни на шаг, на протяжении трех суток. Вот мне шестнадцать и я оканчиваю школу, а в подарок дед преподносит мне то, что я так безудержно желала — документы на управление детским приютом построенным моей матерью и объявляет меня полноправной хозяйкой. В радости и боли он всегда был со мной, поддерживал и любил, направлял и давал право выбора. Герцог заменил мне и отца, и мать, и воспитал во мне достойного человека! Так разве сейчас имею ли я право ненавидеть его за то, что он не такой как все, что он не человек? Разве могу я, узнав правду перечеркнуть все то добро, заботу и любовь подаренную мне. Неужели я такая лицемерка? Что изменилось, разве он перестал быть моим дедом или стал меньше меня любить? Нет! Он все тот же Вильгельм Хелсинг — мой дед и друг, только с одной поправочкой — вампир…

Небо на горизонте начало светлеть. Опять рассвет. Я улыбнулась. Позапрошлый рассвет я встречала с Алеком, пытаясь понять, что в нем за загадка. А сейчас все круто изменилось. Загадка разгадана. Прекрасный принц из Италии оказался чудовищем, порождающим новых чудовищ… или нет. Я прикрыла глаза. Алек рядом всего четвертый день, а я уже причинила ему столько хлопот. Но он терпелив. И вместо того, чтобы прибить меня, носится как с маленьким ребенком.

Губы непроизвольно расплылись в улыбке, когда я вспомнила, как он нес меня, поймав этой ночью на территории Вильгельма.

«Интересно, за что он на самом деле переживал: за то, что простужусь или за то, что меня съедят?»

И самое главное, ни с одним мужчиной за всю свою жизнь мне не хотелось быть слабой, ни с одним… кроме Алека. Я открыла глаза. Нет, ни один из них не заслужил моих упреков и презрения. А их особая, хм, диета… Ну ведь у каждого есть темная сторона жизни. И у меня в том числе. Я вспомнила свою экспедицию во Вьетнаме: много тогда людей полегло… и я убивала…

Глава 10 Жизнь не шахматы, здесь одного мата мало

Я думала, быстро приведу себя в порядок, переоденусь, позавтракаю и в библиотеку. Но на деле оказалось не все так просто. Из-за раны и швов мытье превратилось в настоящую пытку, что отняло в два раза больше времени, чем я рассчитывала.

К десяти часам я злая, как все черти ада, наконец-то спустилась в столовую. Бабушка уже сидела там и развлекала байками Марка. Заметив меня, старая герцогиня расцвела в искренней, теплой и любящей улыбке, пригласив присоединиться к их маленькой, но веселой компании.

— С удовольствием, — ответная улыбка была столь же искренней, как и та, что подарила мне Элизабет, и, откинув все свои проблемы и переживания в сторону, я уселась рядом, охотно принявшись за еду.

Позавтракав и вдоволь наговорившись с герцогиней, я откланялась и смылась в библиотеку.

Работа мне предстояла объемная, кропотливая и до щекотки в носу пыльная: необходимо было перевернуть все книги об оборотнях, которые смогу найти. Хорошо, что все систематизировано, а то мне с ними до второго пришествия не разобраться.

Зайдя в библиотеку, я наткнулась на Деметрия, Феликса и Джейн. Парни играли в шахматы, а Джейн сидела рядом с раскрытой книгой на коленях.

— Всем привет. Не помешаю?

— О, привет, Селена! Рад видеть тебя живой, присоединяйся. — весело позвал Деметрий.

— Я думал Вильгельм тебя в порошок сотрет. — хмыкнул Феликс.

«Вильгельм — это еще что? Вы бы Алека видели!» — подумала я.

— Спасибо ребята, но у меня тут кое-какие дела.

Улыбнувшись им, я развернулась и пошла вдоль рядов с буквами «О», «Л» и «К». Я собиралась перешерстить все книги, вплоть до книг по колдовству. С сегодняшнего дня для меня это перестало быть просто сказками.

Сев в самом конце бесконечно-длинного стола, я обложилась книгами — они высокими стопками возвышались вокруг меня и все принадлежали эпохе средневековья, начиная от седьмого столетия и до пятнадцатого. Именно на это время пришелся самый пик бесчинства моего деда и его дружков против оборотней. Ведь тогда мир не был цивилизован как сейчас и за убийства людей не судили так строго, оттого, война между вампирами и оборотнями велась с особой жестокостью. Если я где-то натыкалась на массовую гибель людей, объясненную странной неизвестной эпидемией или появлением серийного маньяка, то знала точно, что этот случай, скорее всего, дело рук сверхъестественных сил в лице Вильгельма и Вольтури, или других им подобных.

«Интересно, Алек тоже принимал во всем этом участие? Наверняка да, он и его сестра — важные фигуры клана, не думаю, что эта парочка оставалась в стороне, пока другие бились за власть. Да, хорошую кашу они заварили, а глупые, ограниченные смертные валили все на страшные эпидемии, маньяков и прочую ерунду. Интересно, а чума и в самом деле выкосила пол Европы, или здесь опять не обошлось без вампиров и оборотней?»

Погрузившись в поиски информации, я время от времени чувствовала на себе пристальные взгляды сидевшей в другом конце библиотеки троицы.

Из средневекового мира меня вернул звонок телефона: звонил Марк.

— Селена, где ключи от «Камаро»?

— Ох, я совсем забыла, что он стоит возле входа. Они у меня.

— Где ты?

— Я в библиотеке, но не переживай, я сейчас сама его отгоню.

Положив мобильный и захлопнув книгу, я встала из-за стола. Глянув на часы, я обомлела, время было почти шесть вечера.

«Ого, а эта троица все еще сидит как ни в чем не бывало. Интересно, вместе с бессмертием приходит титаническое терпение или им просто нечем заняться?»

Убрав книги в шкаф, подальше от чужих глаз, так на всякий случай, я вышла из библиотеки и направилась на улицу.

Выйдя на крыльцо и подкурив сигарету, я пошла к машине. Открыв двери, я уже собиралась сесть в салон, как за спиной раздался голос:

— Уезжаешь?

Я обернулась, на крыльце стоял Вильгельм и с укором смотрел на меня.

— Нет, я просто забыла, что оставила с утра машину у входа, хочу отогнать в гараж.

— Не торопись, давай прокатимся.

— Хорошо, давай. — согласилась я.

Вильгельм быстро спустился по ступеням и сел в машину. Я повернула ключ в зажигании и посмотрела на деда.

— Куда поедем?

— Давай прокатимся до деревни.

Положительно оценив его предложение, я слегка прижала педаль газа, и урча, как ласковая кошечка, машина не спеша покатила по брусчатке. Мы прошуршали по мосту и выехали за ворота. Вильгельм косо смотрел на сигарету зажатую между зубов, но ничего не говорил.

Я хмыкнула.

— Что? — спросил он.

— Ты можешь ничего мне не говорить, все твое негодование написано на лице. Прости, но некоторые события немного подорвали мое самообладание, поэтому отнесись снисходительно к этой слабости. — я выдержала небольшую паузу. — Я так понимаю, не скука выгнала тебя из дома. О чем ты хотел со мной поговорить?

— Ты такая же проницательная, как и твоя мать.

— Ты мне зубы-то не заговаривай. И о чем же?

— Об Алеке…

— Что? — округлив глаза от удивления, переспросила я, — Признаться, ожидала чего угодно, но не этого. А в чем дело?

— Что между вами сегодня произошло? В такой ярости, я его еще не видел?

— Ничего особенного, просто он сует свой нос куда не просят. — немного приврала я.

— Послушай меня, моя девочка, я знаю Алека достаточно долго, этот человек…

Я его перебила:

— Давай называть все своими именами: этот вампир.

Вильгельма передернуло.

— Ты так легко с этим смирилась?

— Мне пришлось пережить тяжелую ночь, взвешивая «за» и «против». — честно призналась я, — Так, что Алек?

— Алек — очень скрытный и необщительный. Единственным его другом с кем он может поговорить и кому довериться — является Джейн. А уж о чувствах вообще говорить не стоит, этот парень никогда никого не любил и ни о ком не заботился кроме своей сестры — она всегда являлась центром его жизни. Поэтому для меня большим сюрпризом стало его отношение к тебе. Я слышал, как ты приходила ночью, и также хорошо слышал вашу ссору. Поверь, он бы ни с кем не стал церемониться.

Глава 11 Говорят, что полюбить можно всего один раз в жизни. Ох, сука. Ну не дай бог это ты.

На часах было восемь вечера. Все собрались в столовой и оживлённо беседовали, сидя за столом. Я сидела рядом с герцогом и бабушкой — они о чем-то говорили, но я их не слушала. Меня беспокоил Алек, а точнее, его отсутствие. После нашего с ним разговора в кабинете я его не видела и на ужин он тоже не пришел. Я сидела молча уставившись на пустое место, где еще позавчера, принимая участие в общей беседе сидел он — парень с удивительно зелеными глазами, окруженный аурой тайн и необъяснимой притягательностью, от которой у меня шла кругом голова. Но сейчас из головы не шел образ замученного мальчишки, готового ценой собственной жизни защищать сестру. Благородно. Теперь понятно, почему Джейн так привязана к нему. Мои раздумья прервал Вильгельм, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Его нет в поместье…

Я вопросительно посмотрела на него.

— О ком ты?

Герцог взглядом указал на пустое место. Оказывается, он наблюдал за мной.

«Интересно, сколько времени я так сижу?»

"Как это нет? Где он?" - хотелось спросить мне, но вопрос застрял в горле. Зато глаза, по-видимому, молчать не стали, потому что Вильгельм не стал медлить с ответом.

— Он уехал сразу же после разговора с тобой. — еле слышно шептал он - ну конечно, столько чутких ушей вокруг.

— Куда уехал? - сухо выдавила я.

— Не знаю, может в Лондон. Не переживай, он скоро вернется.

Я уставилась на него, скорчив скептическую физиономию.

— С чего ты взял, что я переживаю?

— Я вижу это в твоих глазах.

От ненужных оправданий меня спасла герцогиня.

— Я предлагаю завтра вечером всем посетить театр. Будет замечательная пьеса и мы отлично проведем время!

Аро одобрительно закивал. Вот уж кому не сидится на месте - везде должен успеть.

— Я слышал, Лондонские театры славятся своими пьесами и неподражаемой игрой актеров.

— Да, это завораживающее зрелище! — довольно кивнув, подтвердила герцогиня.

Я опять отключилась. Все ясно, завтра всей компанией едем в театр. Выход в свет и все такое... Ненавижу.

«Интересно, Алек поедет или найдет массу отговорок лишь бы не пересекаться со мной?»

Оставшуюся часть вечера я провела в молчании. Иногда я чувствовала на себе любопытный взгляд Вильгельма. Судя по всему, он понял то, чего я еще сама не готова была понять.

Ужин подходил к концу и потихоньку все начали расходиться. Первой удалилась герцогиня, сославшись на режим. Второй ретировалась я, больше не желая сидеть в этой максимально странной компании. Как не крути, а после того, как я узнала кто они, находиться в их обществе стало для меня не комфортным. У меня было чувство, что несмотря на свой интеллект, все, что будет вылетать из моего рта для них будет казаться полной чушью, ведь в их распоряжении были не только столетия, но и все знания мира. Кто я на фоне этих удивительных существ, что не только видели, но и вершили саму историю, были частью мира, который остался для нас в далеком прошлом и о котором мы узнаем лишь со страниц истории, а они познали самые сакральные истины?

На часах было десять вечера, когда я зашла в библиотеку и не спеша пошла вдоль стеллажей. Я пару лет назад читала книги о святой инквизиции, но подробно в суть не вникала. Сегодня я решила уделить этому больше внимания. И конечно я дела это не потому, что в моей жизни мне не хватало острых ощущений, нет. Я это делала конечно же из-за Алека. Исключительное любопытство - так я оправдывала свой внезапный порыв окунуться в реалию казней и пыток.

Взяв огромный фолиант с полки, я развернулась и направилась к выходу. Сидеть в библиотеке не хотелось и я вернулась в парадную залу, уселась на диван и раскрыла книгу. На самом деле, мне жутко хотелось спать, но я упорно давилась фактами о изощренных пытках религиозных фанатиков. От всего этого меня мутило, перед глазами всплывали картины замученных Алека и Джейн. И снова Алек… Кстати, собственно из-за него я мучила себя чтением, прекрасно понимая, что веду себя, как маленький ребенок, но я твердо решила дождаться его, пусть мне для этого придётся просидеть здесь до самого утра.

Был четвертый час, когда парадная дверь открылась и на пороге появился он - герой моих мыслей и хронической бессонницы. Я подняла глаза и молча уставилась на него, в ответ, я получила такой же тяжелый, буравящий взгляд. Нашу немую борьбу прервал звук приближающихся шагов. Оказывается, я не единственная кто его дожидался. Повернув голову, я увидела, что по лестнице спускается Джейн.

— Ну, наконец-то! Братик, я так волновалась! — подойдя к Алеку и обняв его, укоризненно сказала Джейн.

— Не стоило, сестренка, со мной все в полном порядке. — крепко прижимая ее к себе, ответил Алек, продолжая сверлить меня ядовитым взглядом зеленых глаз.

Смело встретив его взгляд, я демонстративно захлопнула книгу, этот жест так же привлек внимание Алека и он посмотрел на фолиант, задержавшись на названии. Неужели на расстоянии двадцати метров, он видит, что написано на обложке? Судя по всему, видит: глаза у него от удивления расширились, а брови поползли вверх. Я продолжала изучающе на него смотреть, когда его ошарашенный взгляд вернулся. Все так же молча встав и взяв с собой книгу, я направилась в покои. За спиной раздался встревоженный голос Джейн.

— Алек? Алек! Да что с тобой, ты что, меня не слышишь?

— Прости, сестра, я задумался. — виновато сказал он.

— Я у тебя спрашиваю, что случилось? — повторила вопрос она.

— Ничего, мне было невыносимо скучно сидеть в этом музее.

— Что значит «ничего»? Я весь день тебе пыталась дозвониться! Как это понимать?

— Никак. Я давно не был в Лондоне, хотел посмотреть город. Вспомнить детство и юность. А сейчас, прости, я устал и хочу спать! — раздраженно сказал Алек.

Глава 12 Иду с закрытыми глазами и улыбкой до ушей, на встречу будущему счастью, через поле из граблей...

На протяжении четырех дней мне удачно удавалось избежать встречи с Вольтури. Завтракала я у себя, ссылаясь на плохое самочувствие, обедала и ужинала — в обществе герцогини в ее покоях, а большую часть времени проводила в кабинете, завалив по полной себя работой. В общем, нашла удачный способ сосуществовать в одном доме с Алеком, практически не пересекаясь с ним. Но настроение от этого не улучшалось, а становилось только хуже.

В итоге в воскресенье вечером, сидя рядом со мной, бабушка не выдержала и осторожно задала вопрос:

— Селена, последнее время ты очень раздражительна и замкнута, у тебя какие-то проблемы?

— У меня нет проблем, бабуль.

— Не ври мне, девочка, я вижу тоску в твоих глазах. Что происходит? — заботливо спросила она.

— Ничего особенного, просто у меня много работы и здоровье немного шалит.

— От большого количества работы люди не выглядят такими несчастными. Это из-за мужчины?

Я устало прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

— Я не хочу это обсуждать.

— Почему?

— Потому что эта тема не стоит разговоров.

— Это из-за красавчика итальянца? — не унималась герцогиня.

Я устало вздохнула и посмотрела на нее.

— Почему ты так считаешь, объясни, пожалуйста?

— Потому что я видела, как ты на него смотришь.

— И как же я на него смотрю? — раздраженно спросила я.

Меня уже утомили эти разговоры, мне тут и так с огромным с трудом удается не думать о нем, а она берет и сыпет соль на свежие раны.

— Как слепой, впервые увидевший солнце!

Я молча смотрела на нее: зачем она так со мной? Я отвела взгляд и, повернув голову в сторону окна, уставилась в темнеющее небо.

— И что?

— Он тебе не безразличен.

Я молчала.

— А ты ему тоже нравишься! — улыбаясь, сказала бабушка.

— Ты его знаешь всего неделю, откуда столько уверенности?

— Иногда человека не нужно знать долгое время, чтобы понять, что он что-то чувствует. Достаточно просто увидеть, как он себя ведет.

Я повернула голову к ней и сердито уставилась на нее.

— И как же он себя ведет?

— Глаз с тебя не сводит, а когда ты тем вечером заходила в театр под руку с этим…

— Деметрием… — подсказала я.

— И что за имя такое? — пробурчала она. — Так вот, я думала, он дыру у тебя в затылке прожжет, а твоего провожатого сотрет в порошок.

— Тебе показалось. — отнекивалась я.

— Да, и именно поэтому когда закончился спектакль, он тут же оказался возле тебя.

Возразить мне было нечего и я молчала. В памяти тут же всплыли слова сказанные Вильгельмом почти неделю назад:

«Алек, никогда и никого не любил кроме Джейн. И его отношение к тебе стало для меня сюрпризом. Он явно к тебе неравнодушен, но пока сам еще этого не понял…»

Но этого не может быть! Ведь я всего лишь человек, обычная смертная женщина, что я могу для него значить? А может против законов природы произошло так, что хищник влюбился в жертву? Смешно! Недели через две Алек вернется в Италию и на этом наша история "любви" закончится. Никакого хеппи энда, лишь жесткая реальность. Наверняка втайне от сестры у него есть какая-нибудь красавица-вампирша.

— Пусть будет так, но это ничего не меняет. Скоро он вернется в Италию и забудет меня.

— А ты сделай так, чтобы не забыл!

— Хватит, я и так ему столько хлопот причинила за эту неделю. И вообще, оставим этот разговор, я не желаю о нем говорить.

— Ладно, как скажешь. — загадочно ухмыляясь, сказала герцогиня.

— Мне пора, позже еще загляну… — чмокнув бабушку в щеку, я направилась к двери.

Вернувшись в свои покои, я прямиком направилась в гардеробную. Сняла с вешалки вечернее платье шикарного красного цвета, быстро переоделась. Надев удобные туфли и натянув тонкие чулки, взяла клатч, кинула туда деньги, права и телефон. Выйдя из гардеробной, я подошла к зеркалу. Тщательно расчесав волосы и накрасив губы, я улыбнулась своему отражению: вот пусть так и будет!

Выйдя из комнаты, я торопливо направилась к лестнице. Спустившись по ступеням, отдала указание подогнать машину к входу и уже собиралась выйти на улицу, как меня окликнул дворецкий:

— Ваша милость, вас желает видеть его светлость.

— Где он?

— Он в столовой, миледи.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я пошла в столовую. Двери передо мной распахнулись и я вошла в просторное помещение. За столом сидели Вильгельм и часть клана Вольтури. С трудом натянула улыбку больше напоминающую акулий оскал, направилась к ним.

— Всем, добрый вечер! — остановившись напротив стола, поприветствовала я.

— Привет, моя дорогая! — как всегда улыбаясь, пропел Аро, — Присоединишься к нам? Мы так давно не виделись.

— У меня было много работы, надеюсь, вы простите мое невежество?

В этот момент двери столовой опять открылись, и во внутрь проскользнул лакей. Подойдя ко мне, он отдал ключи от машины и, поклонившись, быстро ушел.

— Ты куда-то собралась? — спросил Вильгельм.

— Да, в Лондон.

— Зачем?

— У меня там есть дела. — уклончиво ответила я, разглядывая ключи от машины.

— Сегодня вернешься?

— Не знаю, наверно нет. — сказав это, я украдкой глянула на Алека, он смотрел прямо перед собой: брови его сошлись на переносице, а на лбу залегла глубокая складка.

— Я надеюсь, «это дело» понимает, что он должен держать язык за зубами?

Удивленно уставившись на герцога, я чуть не расхохоталась. Но вскоре поняв, что выгляжу я слишком парадно и Вильгельм явно подумал что я собираюсь на встречу, решила подыграть. С серьезной миной, которую мне едва удавалось сохранить, я ответила:

— Разумеется. Но если тебе будет спокойнее, я вернусь домой в не зависимости от того, во сколько освобожусь.

Глава 13 Женщина не напивается просто так. У женщины всегда есть повод - ей грустно.

Я летела по городу на непозволительной скорости. В колонках громыхала музыка, и, пытаясь отвлечься от своих мыслей, я подпевала солисту. Уже четвертый день я находилась в Лондоне, занимая себя по полной программе всевозможной ерундой: музеями, театрами, выставками, показами моды и банальным хождением по магазинам. Жила в отеле и приезжала туда лишь для того, чтобы переночевать. Раз в день я звонила Вильгельму, чтобы сказать, что все в порядке, но когда вернусь, ответить не могла. Об Алеке он молчал, лишь на третий день после моего бегства, герцог обмолвился, что кое-кто не находит себе места. О ком идет речь долго гадать не пришлось. Мне было жаль его, но находиться рядом боялась.

Поддаться страсти и потом попасть в вечное рабство, до тех пор, пока не выйдет мое время? Зачем я буду нужна ему через двадцать лет, когда мое лицо начнет покрываться морщинами, а в волосах появится седина? Ведь он навеки застыл в своем двадцатилетнем великолепии. Как мне будет больно, когда он просто исчезнет из моей жизни, как будто его там никогда и не было. Уйдет, оставив меня одну зализывать кровоточащие раны. Нет! Пусть катится в свою, чертову, Италию, и больше никогда, пока я жива, не появляется здесь.

Сегодня мне хотелось поехать в клуб: громкая музыка и большое скопление людей помогут хоть на пару часов забыться. Я танцевала до упаду и много пила. После пятого бокала виски, почувствовала, что уже не в состоянии пошевелиться и на ватных ногах направилась к выходу, прихватив у бармена еще бутылку крепкого алкоголя.

Я не спеша ехала в отель. На часах было полтретьего ночи, когда меня перемкнуло и, развернув машину, я полетела в сторону дома. Прижимая педаль газа, я неслась по сонному городу и, в короткий промежуток времени выехала за его пределы. Прибавив громкость музыки на максимум, я зубами открыла бутылку и хлебнула обжигающую жидкость.

Когда я влетела на территорию Хелсинг-Хаус, огромный дом был окутан темнотой, только по периметру поместья горели яркие фонари. Меня явно сегодня не ждали. Подъехав к парадному входу, я заглушила двигатель и выключила музыку.

Сидя в машине, я смотрела на ступени и понимала, что на высоких каблуках в таком состоянии мне не дойти. Выключив фары и открыв дверь, я высунула ноги на улицу и, сняв туфли, встала.

«Ууу! Как все крутится! Нет, так напиваться нельзя, тем более толку от этого никакого: хоть тело и не слушается меня, но мозг работает с невероятной четкостью, хотя именно его я хотела отключить больше всего».

Прихватив наполовину пустую бутылку, я заковыляла по ступеням, то и дело, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Открыв тяжелые двери я вошла во внутрь и, потягивая из бутылки алкоголь, пошла через зал к лестнице. Стоя перед ступенями, я прикидывала с какой попытки мне удастся подняться по ней, при этом, не свернув свою хрупкую, изящную шейку.

«А может пойти и завалиться в библиотеке - там такие мягкие диванчики?»

Размышляя над этим, я не заметила, как справа от меня возник Алек.

— Хм, пропажа вернулась. — в его голосе послышалось облегчение. — И с каких это пор, ты садишься за руль в таком состоянии? — сердито глядя на меня, спросил он.

— С тех самых, как поняла, что соскучилась по тебе. — слегка пошатываясь, честно ответила я, опасаясь упасть.

— Ты что, убиться захотела? Ты еле на ногах стоишь! Где ты была? — он в три шага покрыл расстояние между нами и схватил меня за плечи.

— Убегала от тебя. — глядя ему в глаза, прошептала я.

Он непонимающе смотрел на меня.

— И как, удачно?

— Увы, желание увидеть тебя оказалось сильнее, чем желание убежать. Я не смогла.

Изумрудные глаза закипели, и, взяв в ладони мое лицо, глядя мне в глаза он прошептал:

— Я не гнал тебя.

— Я знаю, скорее всего, я бегу от себя!

— Зачем? — все ближе наклоняясь ко мне, спросил он.

— Мне страшно! — задыхаясь, пролепетала я.

Чем больше он приближался, тем сильнее во мне начинала кипеть кровь. Наши губы почти соприкасались.

— Ты боишься меня? — чуть отстранившись, заглядывая мне в глаза, спросил он.

— Да нет же… — запустив пальцы в его волосы и притягивая к себе, выдохнула я. — Тех чувств, которые испытываю к тебе.

Алек немного смутился и, отстранившись, опять посмотрел на меня.

— Ты, наверное, слишком перебрала, завтра пожалеешь о том, что сказала. Давай, я лучше отнесу тебя в комнату.

— В свою? — невинно хлопая ресницами, спросила я.

— Ты же сказала, чтобы я об этом не мечтал.

— Я передумала.

Он смеясь подхватил меня на руки и понес вверх по лестнице, не замечая, что с площадки второго этажа за нами улыбаясь наблюдают Вильгельм и Аро, делая ставки на то, кто победит в этой странной и неравной битве.

Алек занес меня в комнату и поставил на пол. Поддерживая за талию, он посмотрел в мои глаза.

— Постоять минуту сможешь, пока я расстелю постель?

— Угу. — пошатываясь, промычала я.

Вампир быстро подошел к кровати, то и дело поглядывая на меня и, откинул одеяло. Затем быстро вернулся.

— Хм, сама раздеться сможешь, или позвать Тину?

— Зачем ее будить, когда здесь есть ты? — мурлыкнула я и повернулась к нему спиной. — Расстегивай…

Алек стоял не шелохнувшись.

— Ну? — потеряв терпение, спросила я. — А, ладно, лягу так!

И сделав шаг вперед, полетела на пол. Я бы точно клюнула носом, если бы сильные руки не подхватили меня в каких-то считанных сантиметрах от гладкого мрамора.

— Да, не на пол же! — смеясь, сказал Алек. — Ты сплошное недоразумение! Стой ровно, я расстегну тебе платье.

Послышался звук расстегивающейся молнии, и легко платье соскользнув с моих плеч, упало на пол. Я осталась стоять в одном нижнем белье и чулках. Будь я трезва, то сгорела бы от стыда, но сейчас мне было все равно. Я перешагнула через бесформенную кучу и повернулась к Алеку. У него было такое лицо, что я чуть не расхохоталась.

Глава 14 Месть занятие глупое, но безумно приятное

Утром когда я проснулась, на часах еще не было и шести. Голова была тяжелой, а во рту — пустыня Сахара. Я с трудом сползла с кровати и пошлепала в ванную. Открыв вентиль, сделала несколько жадных глотков ледяной воды, а после умыла отекшее, полыхающее нездоровым жаром лицо. Следом был освежающий душ, все же после такой пьянки стоило привести себя в порядок. Вымыв тщательно волосы, я принялась тереть мочалкой руки и шею. Едва теплая вода возвращала к действительности и туман в голове начал потихоньку рассеиваться. В голове одна за другой начали всплывать фрагменты моего возвращения домой.

«Да уж, на таких рогах я домой еще не приползала! Хорошо, что Алек меня встретил, а то… Так стоп! Алек!»

И тут я начала вспоминать все то, что произошло после нашей встречи с ним. Меня бросило в жар, только не от стыда, а от возбуждения. Как он на меня смотрел, когда я раздетая стояла перед ним, как умолял больше не уезжать надолго, и как… не захотел меня поцеловать. Я сжала кулаки и зарычала от злости:

«Ну, я тебе устрою, чертов итальянец!»

Наспех вытершись, я выскочила из ванной комнаты, даже не удосужившись надеть халат, а просто замоталась полотенцем и кинулась к зеркалу, сушить волосы. Не досушив их до конца, я бросила на трюмо фен, и едва не упав, запутавшись в полотенце, подскочила и помчалась в гардеробную. С силой распахнув настежь дверцу одного из шкафов, да так, что она жалобно загудела с треском едва не вывернувшись вместе с петлями, я схватила первое, что попалось под руку — это оказался строгий брючный костюм черного цвета с легким галифе. Не доверяя своей споенной координации, я плюхнулась на пуф и начала второпях натягивать на себя узкие брюки. Надев белоснежную блузку и повязав галстук-бант, натянула короткий пиджак и со стоном влезла в узкие туфли на высоком каблуке. Прохромав к зеркалу, как не крути, а кутёжная ночь давала о себе знать сильным похмельем и болью в отекших ногах, я с опасением посмотрела на свое отражение, абсолютно уверенная в том, что сейчас увижу всклокоченное, полупьяное чучело с застывшей жаждой мести в глазах. Но к счастью, мои опасения не подтвердились. Из зазеркалья на меня смотрела вполне трезвая элегантная молодая женщина с слегка бледным лицом и сверкающими от обиды синими глазами. Возможно, что мой скверный образ выгодно спасал идеально сидевший брендовый костюм, но тем неимение, что бы это ни было, результат превзошел все мои ожидания. Довольно улыбнувшись, я быстро накрасилась и, прихватив сумочку, пошла в кабинет.

Достав из сейфа наличку, я направилась к лестнице. Быстро спустившись вниз, на сколько позволяли высокие каблуки и дурнота, направилась к выходу. У дверей меня встретил сонный дворецкий.

— Доброе утро, маркиза.

— Доброе, Нортроп. Передайте Вильгельму, что я скоро вернусь. Поеду, сдам ключи от номера в отеле, улажу несколько вопросов и до обеда приеду домой.

Дворецкий понимающе кивнул и, пожелав мне удачной дороги, скрылся за поворотом, судя по координатам, направился в сторону кухни.

Я вышла на улицу. Машина стояла возле входа. Рядом с ней на земле лежали снятые мною вчера туфли. Нагнувшись и подняв обувь, я глянула на покрытую росой лакированную поверхность и, обреченно покачав головой, кинула их в салон и, прыгнув следом, развернула «Камаро» и покатила в город.

Первым делом: заправка и чашка крепкого кофе. Через десять километров мне представится возможность сделать и то, и другое. Заехав на заправку, я выпила двойную порцию кофе, закусила шоколадкой, залила полный бак и поехала дальше. Заехав в отель и сдав ключи, я направилась еще в одно место — это элитный магазин, специализирующийся на торговле дорогих часов.

Я хотела подарить Алеку часы. Думаю, «Ролекс» подойдут: такие же вечные, как и он. Выбрав модель, я заказала гравировку. И уже через час, забрав заказ, наконец, поехала домой.

В Хелсинг-Хаус я вернулась почти к обеду. Дворецкий сказал, что мной интересовался Вильгельм, и сейчас он со своими гостями в библиотеке. Сменив курс, я зашагала на встречу с герцогом, рассеянно оглядываясь по сторонам.

Распахнув тяжелые двери, я вошла в просторный зал. Все были при деле: Феликс и Деметрий — играли в карты, Алек и Аро — в шахматы, Джейн читала, а Вильгельм и Кай о чём-то беседовали. Поздоровавшись со всеми, я улыбнулась и направилась к герцогу. Он торопливо встал и пошел навстречу, раскрывая объятия.

— Моя девочка, я так рад, что ты вернулась. — крепко обнимая меня, сказал он. — Я соскучился по тебе. Как ты?

— Уже все хорошо.

Вильгельм просиял от радости и опять прижал меня к себе. Через его плечо я увидела, как во все глаза на меня смотрит Алек и как гневно в этот момент таращится на него Джейн.

— Куда ты уезжала с утра?

— Сдать ключи от номера и сделать кое-какие дела.

— Как ты себя чувствуешь?

Я удивленно посмотрела на него. Он устало прикрыл глаза и, вздохнув, произнес:

— Если ты думаешь, что я не знаю в каком состоянии ты приехала, то ты глубоко заблуждаешься. Как ты могла сесть за руль?

— О-о-о! После литра виски и не такое можно выкинуть! — начала я и осеклась, но было поздно.

— Литра? Как ты сегодня вообще встала? И зачем столько пила?

— Э-э! Мне было грустно…— разглядывая ряды книг, промямлила я.

— Ну да ладно, об этом потом. Чем планируешь заняться?

— Я даже боюсь представить то количество отчетов, которое у меня накопилось. Так что, буду сидеть в кабинете над бумагами.

— Кстати, тебя хочет видеть герцогиня: все уши мне прожужжала о тебе. — проворчал он, но потом голос его потеплел и герцог добавил: — Она по тебе соскучилась.

— Хорошо, зайду к ней обязательно, не могу же я лишить ее удовольствия устроить мне нагоняй.

Я собралась уходить, но остановившись, повернулась и подошла к столу, за которым сидели Аро и Алек. Засунув руки в карманы и напустив безразличный вид глядя на Алека, я произнесла: