Огонь и Лёд "Пламя во тьме" часть вторая

Часть 1 Алек Глава 1 Если Ваша жизнь зашла в тупик, не забывайте, что за рулем - вы.

Говорят, время лечит. Я не знаю, кто придумал эту фантастическую ерунду, но спустя продолжительное время после развода, мне отнюдь не становилось легче. Может быть, на вампиров это правило не распространяется, и я на вечность обречен страдать от последствий своих действий? Но время шло, а я никак не мог взять себя в руки и перестать хандрить, как советовали все мои близкие.

Они говорили: «Ты разрушил все своими руками. Нет смысла теперь об этом жалеть. Селена — человек, ее время — быстротечно. Наступит день, свеча ее жизни потухнет, оставив за собой лишь едкий дым».

Возможно, они правы: стоит оставить все в прошлом и начать жить с чистого листа. Но как это сделать, если ни днем, ни ночью эта женщина не идет у меня из головы? Рыжая ведьма так глубоко засела в моей голове, что выгнать ее оттуда не представлялось возможным.

Зачем тогда я принял решение с ней развестись, впоследствии чего потом не однократно об этом жалел, в силу своего эгоизма? Да потому что я понял, что чем дольше она находится рядом со мной, тем страшнее и опаснее становится для нее соприкосновение с нашей реальностью. Я долго закрывал глаза на те нюансы, на которые не следовало бы этого делать, заставляя замолчать громкий крик здравого смысла и пытался просто жить, как не жил за свои пять столетий. Но разве в нашем неравном союзе это возможно? Я до последнего откладывал мысли о том, что мое присутствие смертельно опасно для нее, но события той кровопролитной ночи отрезвили меня, заставив задуматься над тем, что же я, все-таки делаю.

Она напугала нас, обратила в бегство своей необузданной, сокрушительной яростью. С оружием богов она стала смертельно опасна для нас, и опасаясь за целостность своего клана и не желая причинять Селене вред, мы в спешке покинули поместье в Англии.
Конечно, если бы не многовековая дружба между Вильгельмом, Аро и Каем, Селену давно бы убили, не моргнув и глазом, но в данном случае, решающую роль в судьбе девушки сыграла братская дружба старейшин, и, как ни странно, наш брак. Видимо, легенда о том, что Аро относится ко мне, как к сыну, все же оказалась правдой. Или может быть, он по-прежнему хотел видеть Селену среди бессмертных и неотъемлемой частью нашего клана? Не знаю. За прошедшее время, он ни разу не обмолвился об этом. К счастью, Аро также не догадался о том, что чтобы заполучить молот, ему следовало убить Селену и первым завладеть артефактами. Но это был вопрос времени, ведь старейшина ни за что не оставит столь мощное оружие вне своей опеки.

Я хорошо помню алчный блеск в его глазах, когда уезжая из Хелсинг-Хаус, Аро пыхтя и кривясь от натуги, стоял под проливным дождем, пытаясь поднять молот с земли. Упав на колени, он с остервенением принялся разгребать брусчатку, круша основание моста, врываясь вглубь. Но после нескольких попыток, молот так и не поддался ему, несмотря на нечеловеческие усилия, которые прилагал Аро. Надеюсь, он не слишком быстро догадается о том, что нужно сделать, чтобы стать его хозяином… Я рассчитывал лишь на то, что маркиза достаточно умна, чтобы спрятать молот Тора как можно дальше, туда, где его никто никогда не найдет…

Долгое время, когда я закрывал глаза, то передо мной возникала картина того, как смертная женщина пытаясь подчинить себе божественную силу, сражается на равных с теми, кто по природе в десятки раз сильнее ее. Это было не просто страшно это было  жутко! Я боялся за нее даже больше, чем за сестру, все время держал ее в поле зрения, я готов был прийти на помощь, в которой она вовсе не нуждалась.

Я уже было вздохнул с облегчением, когда оставив ее на территории поместья, мы углубились в лес на поиски ее отца. Но эта упрямица услышав вопли, кинулась на помощь, кометой просвистев по воздуху, рухнула, разрушив старые стены заброшенного замка.
Какой силой ее наделял молот, если она в своей хрупкой смертной оболочке способна была летать и крушить стены, не получая увечий и синяков? Для меня это до сих пор неразгаданная загадка, как и то, почему она не видела нас, когда мы стояли прямо у нее перед носом, но скрытые даром ее матери. Неужели дар Мэри подействовал на Селену? Если так, то почему? Может дело в узах крови? Опять на эти вопросы, у меня нет ни единого вразумительного ответа. Слишком часто последнее время, я захожу в тупики… Сейчас моя жизнь напоминала один сплошной тупик, лабиринт, в котором нет входа и выхода; мне казалось, что куда бы я не свернул, в конце, я все равно натыкаюсь на неприступную глухую стену.

Открыв для себя горькую правду одиночества, я понял, что задыхаюсь в древних сырых стенах Вольтерры. Проснувшись однажды ночью, я понял, что больше не могу здесь находиться. Даже не став собирать вещи, я уехал прочь, взяв билет на ближайший рейс, который завез меня в Чехию, а затем в Германию. Но, как известно, все дороги ведут домой. В моем случае дом был там, где я родился и вырос; там, где провел самое лучшее время, и там, где осталось мое разбитое ледяное сердце. Конечно же это были холодные туманные просторы Англии.

Глава 2 Мужчина должен помнить, что женщина беззащитна. Ей всегда нужно мужское плечо, забота и уверенность в нём. Даже если она выглядит сильной.

Я осел в Лондоне. Всего в нескольких кварталах от того места, где наша мать подарила нам жизнь. Это был номер в отеле расположенный в старом здании, построенного еще в тысяча семьсот сороковом году. Не сложно догадаться, почему я остановился там: я старался быть ближе к тому месту, откуда все началось; будто бы пытаясь найти в своих истоках ответы на сотни вопросов, терзавших мой разум последние несколько лет.

Конечно же я начал искать ее. Против моей воли, ноги сами несли меня в том направлении, где находился старый особняк Хелсинг. В какой-то момент, я понимал, что буквально стою на пороге огромного дома и напуганный тем, что не контролирую себя, бросался наутек, стараясь как можно дальше уйти прочь.

Но потом я начал делать это осознанно. Возвращался к старому поместью и часами следил за тем, что происходит внутри. Но за два месяца, что я торчал, скрываясь в тени огромного сада, я так ни разу и не увидел Селену.

 «Где она? Что с ней? Куда исчезла, бросив герцога и свой привычный образ жизни?»

В начале, я хотел оставить все как есть, но вскоре понял, что не смогу спокойно жить, пока не узнаю, куда делась Селена. Конечно же можно было узнать у герцога, где она и что с ней, но думаю, что это не самая лучшая идея. Вильгельм зол. Слишком сильно я обидел его семью, заклеймив пятном позора. Слишком громкой была наша помолвка, но еще громче — бракоразводный процесс. Это был непоправимый ущерб репутации Селены и ее семьи в целом.

Из чего я сделал вывод: если бы Вильгельм и не послал меня куда подальше, услышав подобный вопрос, то не думаю, что он бы стал на него отвечать, или был бы со мной откровенен. Поэтому я решил узнать правду, попросту подкупив слуг или кого-нибудь из жителей деревни.

Через несколько дней после принятия этого решения, я попытал счастья у торговки овощами. Зная о том, что эта женщина кладезь сплетен, я решил не тратить время на поиски другого, более безопасного источника информации. Да и сумма, которую я ей заплачу за молчание, должна будет закрыть ее рот на замок.

Дождавшись, когда окружавшие ее сплетники разойдутся, я вышел из своего укрытия и направился к уже заприметившей меня женщине. Она с любопытством смотрела на меня, явно отдавая себе отчет в том, кем я являюсь, ведь на нашей с Селеной свадьбе гуляла вся деревня.

Я подошел к женщине и ослепительно улыбнулся.

— Здравствуйте. — поздоровался я.
— Ваша милость, вы ли это? — картинно всплеснув руками, спросила она.
— Когда-то, в недалеком прошлом… — выдохнул я. Хотя так меня никто не называл, ведь в Англии титул передаётся только по мужской линии, даже прислуга в доме герцога именовала меня просто господином.— Я могу задать вам несколько вопросов?
— Относительно чего? — осторожно спросила женщина.
— Скорее относительно кого: меня интересует моя бывшая жена. — уточнил я, внимательно наблюдая за торговкой. Женщина насторожилась и впилась в меня подозрительным взглядом. Решив подтолкнуть ее к принятию решения, я добавил:
— Я хорошо Вам заплачу. — и как бы подтверждая свои слова, достал из кармана увесистую пачку стофунтовых купюр и положил их на прилавок.

 Глаза женщины вспыхнули огнем. Схватив деньги, она спрятала их в передник со словами:

— Полно Вам, вдруг кто увидит! Что подумают люди? — она воровато обернулась, но не увидев никого, расслабилась. — Что вы хотите узнать?

Я довольно улыбнулся.

— Скажите мне, как давно вы видели маркизу?
— Да года с пол назад… Девочка практически не живет в поместье. Появляется раз в пять-шесть месяцев, а потом снова уезжает.
— Где она и как давно покинула этот дом?
— Какое-то время ее милость жила здесь, но после взрыва, уехала. Я не знаю где она. Слышала, что леди учится в Оксфорде, возможно, там и живет.
— О каком взрыве идет речь? — изумился я.
— Бытового газа. Произошла утечка, и все восточное крыло было практически стерто с лица земли.
— Но, я видел дом, он цел! — приподняв брови, сказал я.
— Так говорят, господин. — пожала плечами женщина. — Все это странно, потому  что ни дыма, ни пожарных машин не было. Дом просто разрушился, и все! Что там произошло, до сих пор остается загадкой, но прислуга продолжает утверждать, что это был взрыв на кухне. Хотя по счастливой случайности никто не погиб. Я думаю, что эта версия навязана самим герцогом. Признаюсь честно, в этом доме постоянно происходит какая-то чертовщина.
— С этим я бесспорно согласен… — пробубнил я. — Вы говорите, что не видели маркизу уже полгода? — уточнил я. — Значит ли это, что в скором времени она должна приехать?
 — Да, я не видела ее уже полгода, но не утверждаю, что в скором времени ее милость появится.
— Это не имеет значения. — улыбнулся я, запуская руку в карман и вынимая еще одну, столь же увесистую пачку купюр и ложа ее на прилавок. — Это за молчание. Вы никогда меня не видели и ничего мне не говорили.

Женщина охотно закивала головой, но я уже развернулся и направился прочь, больше не желая находиться в компании этой алчной торгашки.

Значит Селена все-таки решила восстановиться в Оксфорд? Мудрое решение. Правильное. Я не сомневался в том, что она очень умная девочка. Ну что ж, теперь я знаю откуда надо начинать поиски. Если эта сплетница не солгала, то найти пропажу будет совсем не трудно, для этого требуется всего лишь немного времени и терпения.

Этим же вечером я отправился в графство Оксфордшир, где среди многотысячного населения и учащихся, надеялся найти ту единственную, которую никак не мог забыть.
В какой-то момент, мне пришла в голову идея тоже поступить в университет. Но понимая, что заканчивать обучение я не намерен, да и так нелепо преследовать Селену — верх идиотизма, я решил просто узнать о ней как можно больше, не попадаясь ей на глаза.
Я думал, будет легко найти девушку в закрытом городке Оксфорда, но черта с два! Я перерыл весь Оксфордшир, но так и не нашел никаких следов, как и самой Селены. Учебный год  был в разгаре, но маркиза ни разу не попадалась мне на глаза. Она будто была невидимой, или, попросту, не училась здесь вообще.

Глава 3 Когда мужчина с женщиной враги, всё очень просто, но безумно сложно. Ведь многое практически нельзя, хотя теоретически возможно.

Я лежал на скомканных простынях, не в состоянии уснуть, зная, что всего в нескольких десятках метров от меня, в соседнем доме, находится моя бывшая жена. Женщина, которую я безумно любил, но оставил из–за того, что не хотел для нее участи подобной своей. Я знал, что ей было больно из-за нашего расставания, но я был непреклонен, и, не без труда, устоял перед соблазном вернуться. Ничего, время лечит. Пройдет еще немного времени и она сможет жить так, как жила до встречи со мной.

Размышляя над коварством любви, я повернулся на бок и посмотрел в распахнутое настежь окно. Легкий бриз колыхал невесомые занавески, которые в свете луны отбрасывали замысловатые тени на стены и пол.

Я прикрыл глаза, растворяясь в свежем, солоноватом воздухе моря, что приятно щекотал ноздри. Но ночную идиллию нарушили сладостные стоны и вскрики, доносившиеся из соседнего дома.

 Я распахнул глаза и резко сел. Звук шел по нарастающей, и теперь его было слышно настолько четко, что он невообразимо раздражал слух.

Встав с кровати, я подошел к распахнутому окну и выскользнул на террасу. Перемахнув через перила, я промчался по зыбкому песку и, высоко подпрыгнув, оказался возле окна Селены. Сжимающимся от боли сердцем, я отодвинул занавеску и заглянул вовнутрь. В темной комнате, освещенной лишь тусклым лучом луны, я увидел тесно переплетенные тела среди скомканны белоснежных простыней.

С Селеной был мужчина. Он лежал сверху и страстно целовал ее лицо и шею. Она прикрыла глаза от наслаждения и тихо постанывала, все больше распаляясь от его ласк. Выгнувшись, она обхватила его ногами и начала быстро двигаться в такт его движениям.
Воздух в комнате раскалился от источаемой ими страсти; мне даже показалось, что она стала осязаемой. Тело мужчины было покрыто мелким бисером пота: оно ярко искрилось в лунном свете, переливаясь всеми оттенками радуги. И под этим, мощным и влажным от страсти телом, извиваясь будто змея, лежала моя хрупкая, миниатюрная жена… Моя жена!!!

Не сдержав себя в руках, я с размаху ударил по деревянной обшивке дома. Дерево загудело и разлетелось на мелкие щепки, образуя огромную брешь. Шум был такой силы, что спящий человек непременно бы проснулся, но эти двое были так поглощены друг другом, что абсолютно не обратили никакого внимания.

Стряхнув с руки мелкие щепки, я снова заглянул в комнату и посмотрел на выгнувшуюся дугой Селену. Ее лицо было искажено страстью: она прикрыла глаза и стараясь хоть немного подавить свои томные стоны, с силой закусила нижнюю губу, отчего на белоснежной коже выступила маленькая капелька крови.

Я хорошо помнил эту привычку: в мгновения особо острого наслаждения она сжимая зубы, закусывала свои нежные алые губки, отчего на них оставались глубокие отпечатки, и при этом стонала так соблазнительно, что заводила меня еще больше.

Шикарные волосы девушки спутались и разметались. Густым водопадом они струились по подушке и скомканным влажным простыням. Ее руки скользили по мускулистой спине и плечам, оставляя на смуглой коже глубокие кровавые царапины от острых, как у хищной кошки ногтей.

Я не понимал, зачем стою возле окна и смотрю на то, как моя бывшая жена занимается сексом с другим мужчиной. Но я прекрасно понимал две вещи: что я дико желаю убить этого самца, и, немедленно занять его место, которое по-праву считал своим.

Конечно я дико злился на Селену за то, что она так сладостно стонет в объятиях другого, но не винил ее в этом. Ведь я прекрасно помнил, как сам однажды пытаясь отбить у нее желание близости со мной, посоветовал приспособить для этого одного из своих любовников
 Конечно я сказал это сгоряча и не подумав, но вот теперь она изгибаясь, яростно двигаясь под своим любовником, абсолютно забыв обо мне. Какая ирония.

Я хотел убить ее вместе с этим мужчиной. Но разве она виновата в том, что я все так же неистово желаю обладать ее душой и телом? Конечно, нет. Я сделал свой выбор — отказавшись от нее, и теперь она имеет право проводить ночи с кем посчитает нужным, оставляя меня сгорать от всепоглощающего желания и страсти.

Мужчина задвигался быстрее и, задрожав всем телом, сладостно застонал, подхваченный волнами оргазма. Едва партнер затих, Селена бесцеремонно спихнула его с себя, вскочила с кровати и, схватив тонкую простынь, быстрым шагом направилась в мою сторону.
Понимая, что если я сейчас не скроюсь, то мы нос к носу, столкнёмся на узкой террасе. Мгновенно среагировав, я подпрыгнул вверх и бесшумно приземлился на слегка покатую крышу дома.

Присев на корточки, я подался вперед и посмотрел на то, что происходило прямо подо мной. Селена стояла возле перил, облаченная в белую простынь, как в свадебное платье, и, выпивая прямо из бутылки алкоголь, закуривала все это, судя по специфическому запаху, марихуаной! Странно, раньше она никогда не баловалась травой.

Мне было хорошо видно ее разочарованное лицо — она не получила от близости того, чего хотела. Видимо ее любовник абсолютно не знал ее тела, в отличие от меня. За те бессонные ночи, что мы провели вместе, я в совершенстве изучил все ее эрогенные зоны. Мне не требовалось прилагать особых усилий, чтобы заставить свою жену стонать и умолять прекратить эти сладостные муки, вознеся ее на вершину блаженства. Если бы она сейчас позволила хоть на несколько минут прикоснуться к своему телу, я бы заставил ее извиваться от восторга, выкрикивая слова любви.

Эта забава вошла у меня в привычку. Селена никогда не говорила мне того, что я так желал услышать. А если быть точнее: того, что она любит меня. Поэтому во время любовных утех, я играл с ней до тех пор, пока она взахлеб не начинала шептать: «я люблю тебя!», и только тогда, я давал ей то, что она так хотела — себя.

От воспоминаний о нашей близости, мое тело заныло от неудовлетворённого желания. А Эверест в штанах, грозил порвать туго натянутую ткань льняных брюк, требуя незамедлительной разрядки. Я едва сдерживался, чтобы не спрыгнуть с крыши и, сорвав с нее это импровизированное платье, овладеть ею прямо на террасе. Я уже приготовился соскользнуть вниз, как послышались тяжелые шаги и на улицу вышел любовник моей жены. Вернувшись в исходное положение, я стал наблюдать за тем, что произойдет дальше.

Глава 4 Станьте для женщины другом, и она сама вам предложит свое тело.

Проснулся я после обеда, когда солнце было уже в зените и жарило так, что даже воздух раскалился и обжигал легкие. Я неподвижно лежал поверх белых смятых простыней и смотрел на бамбуковое панно, на одной из стен, на котором были изображены самураи с катаной.

Еще лет триста назад, в Японии было много воинов-самураев — поистине сумасшедшие ребята: сражались до последнего вздоха, до последней капли крови! Они были настолько отважны, что даже вампиры не смели на них охотится, уважая их мужество и самоотверженность. Но время самураев давно прошло, остались лишь легенды и предания о подвигах и доблести, став объектом трепетного поклонения.

Теперь я понял, кого мне так напоминала моя жена. Она всегда сражалась до последнего! До последнего вздоха, до последней капли крови! Всегда готовая умереть, за право жить другим! И именно этим она вызывала такой необъяснимый трепет среди моего клана. Женщина-самурай новой эпохи. Пусть не все ее понимали и любили, но, несомненно, уважали.

В соседнем доме послышалось движение. Судя по звукам, Селена вышла из душа и пошла опустошать холодильник; об этом говорил звук периодично хлопающей дверцы и частый звон столовых приборов. Позавтракав, она открыла воду и начала мыть посуду, при этом напевая какую-то песенку. У нее был восхитительный голосок. Я любил когда она пела: ее голос имел надо мной огромную власть, я не понимал почему, но его звучание могло заставить меня сделать что угодно.

Я закрыл глаза, впуская в голову воспоминания прошедшей ночи. Как прекрасна была моя жена, мирно спящая на смятых простынях: как спящая красавица ждущая своего прекрасного принца; как изящно она выгибалась, пробуждаясь от моих ласк; как путая реальность со сном, просила не уходить от нее и остаться с ней на вечно; как металась ее голова по подушке, а тело было влажным и блестящим от мелких капелек пота… Я желал любить ее со всей страстью, но не смел себе этого позволить, опасаясь причинить боль… а она была все так же горяча!

Услышав, как хлопнула входная дверь соседнего дома, я встал с кровати и поплелся в ванну, приводить себя в порядок: стоило смыть с себя следы прошедшей ночи, потому что ее запах оставшийся на мне, заставлял желать ее снова и снова. Но, к сожалению, я больше не мог себе этого позволить… Тщательно приведя себя в порядок, я оделся и вышел на улицу.

Стараясь держаться в тени от палящего солнца, я вышел на пляж и пошел к одному из навесов, в которых, словно белые паруса, развивались тончайшие, похожие на марлю занавески.

Укрывшись за этим облаком ткани, я сел в кресло и посмотрел на пляж. Всего в пятнадцати метрах, справа от меня, на шезлонгах под высокой пальмой, спрятавшись от палящих лучей солнца, отдыхали Пол и Селена.

Девушка расслабленно лежала, прикрыв глаза. Рядом с ней стоял стакан мартини, к которому она периодически прикладывалась.

Пол сидел рядом с Селеной и разочарованно смотрел на голубое море. Я отчетливо ощущал исходившее от него отчаяние и боль. Наконец, он повернулся к ней, от чего я увидел его потухшие голубые глаза.

— Селена, — начал он, — я могу у тебя кое-что спросить?
— Конечно, Пол, ведь ты же мой друг.
— Что у тебя происходит в личной жизни?
— Скука смертная, — махнула рукой моя бывшая жена.
— Да? — удивился он. — Судя по шуму, который доносился всю прошедшую ночь из твоей комнаты, я бы так не сказал? У тебя кто-то появился, или это, как друг на один вечер?

Селена улыбнулась и приподняв очки, повернула голову в его сторону.

— Спутник, чтобы скрасить унылые вечера.
— И как его зовут?
— Я не спрашивала его имени. — равнодушно бросила Селена.

Пол прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

— О, Господи, сбывается мой самый страшный кошмар! — с позеленевшим от ужаса лицом, простонал он.

 Селена тихо засмеялась, обнажая белоснежные зубы.

— Лучше бы порадовался за меня!
— Порадовался? — вскричал он. — Моя лучшая подруга превращается в дешевую потаскуху, раздвигающую ноги перед первым встречным, у которого на нее встает! Чему радоваться, Селена? Я, конечно, понимаю, что ты пытаешься реабилитироваться после развода и найти замену своему мужу, но не стоит перегибать палку!

Селена помрачнела, глядя в голубые глаза друга.

— Я не пытаюсь найти замену Алеку — это невозможно! Просто надо жить так, как будто завтра умрешь. Я встречаю мужчину, занимаюсь с ним сексом, а потом прогоняю прочь. Вот и все. И мне абсолютно плевать на мораль. Если захочу, трахну здесь всех, кого пожелаю и даже тебя. Кстати, — снова повернувшись к нему, начала она: — хочешь меня?
— Заткнись! — краснея от злости, зарычал Пол.
— Да, брось! Все мужчины одинаковы, им лишь бы куда-нибудь засунуть свой член.
— Я не такой, и твой муж был не таким! Не греби всех под одну гребенку! — обиженно выкрикнул Пол.
— Да, конечно, мой муж вообще не хотел со мной спать! Наш первый секс был спустя три месяца после свадьбы. Я долго ломала голову, как же ему удается так долго сдерживать себя, ведь я всячески пыталась его соблазнить, а оказывается, никакого секрета и не было, он просто кувыркался со своей подружкой из Италии, пренебрегая при этом законной женой.

Я разочарованно откинулся на спинку кресла. Она приняла мой разыгранный спектакль за правду и теперь абсолютно уверенна, что между мной и Гвен были близкие отношения. Ох, если бы она только знала, как меня раздражает эта вампирша, то никогда бы не подумала такого обо мне.

— Я всегда чувствовал, что в этом парне что-то не так: он пугал меня до чертиков, своим спокойствием и глубоким, осмысленным взглядом. Несмотря на свой юный возраст, он выглядел слишком утонченным и был умен не по годам. Иногда мне казалось, что передо мной не двадцатилетний парень, а умудренный жизнью мужчина, познавший грязь и пороки этой дикой, человеческой жизни. Ты все время убегала от ответа на вопрос о том, кто он, а сам я, так и не догадался. Но точно могу сказать, что он и вся его семья — не люди! — шёпотом произнес Пол, подавшись навстречу Селене, которая как ни в чем не бывало, продолжала расслабленно лежать на шезлонге.

Глава 5 Быть другом женщины, не став любовником - предательство по отношению к любви.

Я стоял всего в пяти метрах за его спиной, спрятавшись за массивной пальмой. Пол отхлебывал из бутылки и смотрел на звездное небо.

— Я знаю, что ты здесь, — выдохнул он. — Можешь не прятаться, Алек…

Я обескуражено развел руками и вышел из своего убежища. Подойдя к парню, сел рядом и удивленно спросил:

— Как ты узнал, что я здесь?
— У меня всегда волосы становятся дыбом, когда ты рядом.
— Хоть у кого-то на меня нормальная реакция… — выдохнул я.

Пол печально улыбнулся и протянул мне бутылку.

— Зачем ты пришел?
— Узнал, что вы отдыхаете на Сицилийском острове и решил вас навестить.
— Постоянно скрываясь в тени? — с сарказмом спросил он. — Я уже несколько дней ощущаю твое присутствие. Чего ты хочешь?

Я устало вздохнул, делая несколько глотков крепкого алкоголя.

— Хотел увидеть ее. Узнать, что она в порядке, а ты заботишься о ней.
— Это должен делать не я, а ты. — с укором сказал он. — Ты хоть знаешь, как живет твоя жена? Она… — начал Пол, но не смог сказать это вслух.
— Я знаю, Пол, я видел… этой ночью… — сцепив зубы, прорычал я.

Парень обескуражено на меня посмотрел.

— И ничего не сделал?
— А что я должен был сделать, стащить его с нее? — раздраженно спросил я, разведя руками. — Мы в разводе. Забыл?
— Твоя жена кувыркается с кем попало, а ты молча на это смотришь? Я не понимаю тебя, Алек, ваша свадьба была на всех таблоидах и первых полосах газет, вам завидовали, вас боготворили, а через полгода ты просто бросаешь ее, подав на развод? Можно было бы подумать, что ты никогда ее не любил и лишь преследовал меркантильные цели. Но не любить Селену невозможно, а когда узнаешь ее ближе — вообще возводишь в ранг кумиров, ведь она особенная, идеальная… неповторимая… В остальном, ты богат, а титул тебе явно ни к чему, да и все равно бы ты его не получил, ведь он не наследуется по женской линии, более чем уверен, что ты в этом осведомлен. Так в чем же правда? Стоил ли ваш разрыв таких жертв, ведь сейчас ты тенью ходишь за ней побитым псом, но при этом позволяешь ложится под первого встречного. — в голосе Андерсона свозило сплошное недоумение. — Почему ты не вернешься к ней, ты же любишь ее?

Я изучающе на него посмотрел, немного скосив глаза.

— Люблю, и только поэтому не могу вернуться. Не хочу, чтобы она разделила мою участь.
— Я знаю, что ты не такой, как мы. Я с самого начала был уверен, что с тобой что-то не так, но Селена впервые в жизни влюбилась, а я не стал ей мешать, потому что хотел, чтобы она была счастлива. К тому же я видел, как ты смотришь на нее, и у меня не было сомнений на твой счет. Я не боялся за нее, я знал, что с тобой она в безопасности, хоть более противоречивой пары чем вы, я никогда не видел: ты — слишком холоден, она — слишком горяча. Но при этом, вы идеально дополняли друг друга. Я наблюдал за вами со стороны и видел как вы меняетесь, каждый из вас что-то приобрел в этом союзе, а что-то потерял: она делилась своим теплом, а ты гасил ее буйное пламя. Так что же пошло не так? Ты должен был лишь обуздать ее огонь, но не потушить совсем! Зачем ты так? За что наказал?

Я молча выслушал эмоциональную тираду Пола. Затем немного поразмыслив над ответом, заговорил, запуская едва дрожащие бледные пальцы во влажный песок, что громко хрустел в сжатом кулаке.

—  Наверное потому, что был слишком слеп. Я не думал, что она так привязана ко мне, боялся, что тьма, которая окружает меня — поглотит ее, и то яркое сияние, что она излучала — померкнет. За всю свою ненормально долгую жизнь, я не видел ничего более живого и прекрасного, чем моя жена. Я тянулся к ней, при этом ненавидя, но безумно жаждал обжечься о ее огонь жизни, лишь бы на мгновение ощутить тепло, которого не чувствовал уже пять сотен лет. — внимательно глядя на округляющиеся глаза Пола, — Я не мог объяснить, какого черта так происходит и почему меня так сильно влечет к ней. Ведь несмотря на свой внушительный возраст, я никогда, никого не любил кроме сестры. Когда я понял, как круто вляпался, и, раздираемый чувствами сомнения: исчезнуть из ее жизни, попытавшись забыть или жениться и быть всегда рядом, я понял, что как бы не хотел, но не смогу отпустить… Поэтому я принял самое эгоистичное решение, на которое был только способен — я женился на ней.
Я был счастлив. Но правда тяжелым грузом давила на мое сердце и совесть — я не говорил ей кем являюсь, боялся, что женщина которую я так неистово люблю, возненавидит меня за мою сущность. Но как выяснилось, моя жена знала всю правду обо мне, но как ни странно, все равно выбрала, связав свою судьбу с чудовищем. Мне бы порадоваться тому, что она принимает меня таким какой я есть, но в моей голове как будто что–то щелкнуло. А та ночь изменила всё. Она стала началом конца. Я понял, что совершил самую ужасную ошибку, которую когда-либо совершал: находясь с нею рядом, я, по сути дела, лишал жизни то единственное, что больше всего заслуживало жить! Я не мог лишить ее возможности прожить нормальную человеческую жизнь, в объятьях смертного, любимого мужчины и стать матерью его детей.
Я не самый лучший кандидат, Пол. Наоборот, я самый худший кошмар, который можно только представить… — тут я запнулся, подавившись правдой, которую скрывал ото всех.

— И что же ты, страшнее тех монстров, что напали на нас? — скептически поджав губы, поинтересовался он.
— Единственное, что меня отличает от них — это наличие рассудка, в остальном, я не меньшее чудовище чем они.
— Неужели еще один персонаж преданий и легенд, которыми пугают на ночь детей? — улыбнулся Пол, пытаясь разрядить атмосферу.
— К сожалению. — кивнул я, грустно улыбнувшись в ответ.
— Не хочу гадать, надеюсь, ты сам скажешь правду, какой бы пугающей она не была.
— Если я скажу, то мне прийдется убить тебя.
— Это шутка? — недоверчиво спросил парень.
— Увы, пугающая реалия. Таковы правила нашего мира либо смерть, либо бессмертие. Жизни — не дано.
— Бессмертие? — догадка промелькнула на лице парня, омрачив и напугав.
— Неужели ты вам… — предположил он, но сам себя оборвал на полуслове понимая абсурдность этого диалога. — Нет, ерунда…
— Хотелось бы, но да, я вампир.

Часть 2 Селена Глава 6 Спустя 8 лет

Прошло восемь лет с того момента, как я развелась с Алеком и он исчез навсегда из моей жизни. Первое время, я ждала от него хоть маленькой, ни к чему не обязывающей весточки, но ни звонка, ни смс, ни даже поздравления с днем рождения. Он растворился в вечности так же тихо, как и появился из нее. Обидно. Он прожил десятки человеческих жизней в одиночестве, а мне не захотел посвятить даже одной. Я так наивно поддалась простым, девичьим мечтам о прекрасной любви и бесконечном счастье. И за эту слабость я понесла суровое наказание, усвоив самый жестокий урок жизни: если не хочешь искалечить свою жизнь, то никогда не влюбляйся.

Первое время после развода для меня было самым тяжелым. Я часами могла плакать и бить кулаками в подушку или, наоборот, сидеть так неподвижно, что ни один мускул не дрогнет на моем лице. Я могла сутками не выходить из его комнаты, переставляя или разглядывая вещи, которые еще совсем недавно принадлежали ему.

Я все реже стала появляться в обществе. Первое время мне звонили, приглашали на разнообразные встречи и приемы, интересовались моей жизнью, но со временем, этих звонков становилось все меньше, и, вскоре, наступил момент, когда они прекратились совсем, тем самым безвозвратно вычеркнув меня из своей ячейки.

Но сказать по правде, меня это не особо волновало. Немного оклемавшись, я решила посвятить себя более полезному делу — охоте на оборотней. И могу сказать без преувеличения, достигла неплохих успехов в этом непростом ремесле. Я полностью погрузилась в бесконечные поиски этих тварей и их гнезд, попутно открывая для себя новые страны, города и их обычаи. За эти годы я повидала много удивительных мест, завораживающих магией своей красоты, и, каждое из них оставило неизгладимый след в моей памяти. Я подолгу не появлялась в Хелсинг-Хаусе, более того, меня практически не было в Англии. Каждый раз моим новым домом становилась страна, в которую я направлялась, чтобы покончить с очередной волчьей сворой. Едва моя миссия была выполнена, как я без сожалений покидала это место и отправлялась на поиски нового.

Что до Вильгельма, то он скрипя сердцем, но все же позволил мне быть охотницей, понимая, что только так я могу обуздать свою разрушительную силу — использовать ее в бою. Но он не знал самого главного: что отнятая с помощью этой силы, даже самая недостойная из жизней, увековечивалась на моей коже вязью древних рун, уродуя мое тело и неумолимо укорачивая жизнь, ведя её к сокрушительному концу.

Более пятнадцати лет мне удавалось сосуществовать в мире с проклятием, которым наградила меня коварная Хель за то, что я посмела вторгнуться в ее чертоги и позариться на то, что многие века было надежно скрыто под ее защитой. Долгое время молот лежал в одном из тайников поместья, пока в один прекрасный момент, я не подняла его, чтобы защитить своих людей и свою землю. Но в той битве я зашла слишком далеко, достигнув максимального для себя предела силы молота. Избыточная энергия Мьёльнира, как разрушительный паразит, поселилась в моем теле и проклятие Хель начало пробуждаться.

Первое время после пробуждения, я не в состоянии была контролировать дарованную мне силу. Мгновенная вспышка гнева или минутная обида несли катастрофические, разрушительные последствия, как для окружающих, так и для меня самой. Каждый раз после такой несдержанности, на моем теле появлялось несколько новых рун или символов. Мне необходимо было научиться себя контролировать, но выдержка давалась мне с огромным трудом. Со временем, я, конечно, научилась держать свою силу под контролем, но во время охоты это было практически невозможно. За эти годы, древние письмена практически полностью заполнили мое тело: ноги, руки, нижнюю часть спины и живота, напоминая выбитые угольно-черной краской татуировки. Когда их стало настолько много, что я уже не могла позволить себе носить платье, потому что сквозь тончайшую ткань чулок виднелись руны, или футболку с коротким рукавом, потому что мои руки уже не были похожи на привычные женские, они больше напоминали руки какого-нибудь байкера или рокера. Разумеется, это не ускользнуло от глаз герцога, и, дальнейшее сокрытие проклятия — было бессмысленно.

Горю его не было предела. С болью в глазах он смотрел на меня, мысленно прикидывая, сколько еще осталось времени до того, как я покину этот мир. Много раз Вильгельм предлагал мне стать бессмертной, но я отказывалась. Мне не хотелось целую вечность быть похожей на древний манускрипт не поддающийся расшифровке и пугающий всех своим внешним видом. Я бы давно выбрала смерть, прекратив тем самым своё мучительное и никчемное существование. Но участь уготованная мне богиней Хель была настолько ужасной, что я не могла решиться на это.

Прошло восемь бесконечно долгих лет. Мне было уже тридцать три, а жизнь моя все так же сокрушительно катилась кувырком.

 Как подобрать нити прошлой жизни, если в глубине души ты понимаешь: то, что произошло — изменило тебя, и, ты уже никогда не будешь прежним? У меня на этот вопрос до сих пор не нашлось ответа. Искалеченная форма жизни, усердно пытающаяся собрать свой внутренний мир по крупицам. Я понимала: Алек ко мне не вернется, поэтому старательно пыталась жить по-новому. Где-то года через два, в моей жизни начали появляться мужчины. Но наши отношения не длились дольше трех-четырех встреч; едва дело доходило до секса, как мы разбегались в разные стороны: я — от разочарования, они — от отвращения к моему телу. В остальном, я была все так же красива, и, прошедшие, отнюдь, непростые годы, не смогли наложить на меня свой отпечаток. Поэтому я не придавала значения своим краткосрочным романам: мужчины появлялись в моей жизни так же легко, как потом исчезали из нее.

Правда несколько лет назад, когда я была в России, у меня был весьма бурный роман с одним русским генералом. Его звали Владимир. На протяжении нескольких месяцев мы встречались с ним практически каждый день. Днем, он водил меня по музеям и театрам; вечер мы проводили в каком-нибудь уютном ресторане, а ночью, ночью был безумный секс с морем эмоций и ярким оргазмом.

Глава 7 Сербия

На дворе стояла третья декада марта. Весна во всю заявляла свои права на вечно зеленую и благоухающую Сербию. Сегодня утром, грузовой самолет со всей моей экипировкой, сел на аэродроме «Константин Великий Ниш». Успешно пройдя досмотр, я не теряя времени, прыгнула в черный внедорожник марки «Dodge» и, включив навигатор, настроила его на поселок Мироч, который являлся одним из тех самых богом забытых мест.

Горный аул располагался в горной местности, почти на самой границе с Румынией. Мой путь лежал на северо-восток, где по бездорожью и ухабинам, мне предстоит проехать почти треть страны. Надеясь, что мне повезет и я успею добраться до Мироча к концу дня, я выжала педаль газа и понеслась по кочковатым дорогам небольшого городка.

Время от времени сверяясь с направлением навигатора, я неслась по залитым зеленью просторам Сербии. Мимо меня проносились небольшие города, поселки и маленькие деревеньки со своей размеренной, пропитанной молоком и навозом жизнью, от которой веяло покоем и уютом.

Я любовалась быстро мелькающими картинками калейдоскопа жизни, в которой не было злобы, ненависти, боли, страданий и моря крови. Эти люди жили под мирным голубым небом и не ведали, что с приходом ночи, оно становится покровителем самого большого зла, и, моя забота заключалась в том, чтобы они никогда этого не узнали.

Уже смеркалось, когда я въехала в небольшую деревушку Мироч. Еще с дороги, петляющей сквозь лесополосу, мне было хорошо видно, что поселение совсем небольшое, тридцать-сорок домов от силы; тихое, унылое местечко у подножья горы, отрезанное от мира сотнями километров бездорожья.

Дома были небольшими, сложенными из природного камня, соломы и глины. На первый взгляд мне показалось, что я попала в средневековье, где все лачуги и домишки были построены на такой же лад. Первым, что резко бросилось в глаза — это окна, они были наглухо закрыты ставнями, видимо с приходом темноты, деревня замирала в ожидании ужаса. Что неудивительно, учитывая ту свору, которая поселилась вблизи села.

На узких мощеных булыжником улицах не было ни души, даже собаки попрятались в своих углах, не желая быть замеченными.

Я проехала несколько домов, выбирая где бы остановиться на ночлег. Но все дома выглядели мрачно и негостеприимно. Но разве для путника ищущего ночлег это имело весомое значение? Наконец мое внимание привлек двухэтажный домик, фасад которого местами обвалился, и оттуда торчали веточки соломы и прогнившая местам обрешетка дранки. Хоть окна были плотно закрыты, но из трубы тонкой струйкой поднимался дым, будто бы приглашая постучать и войти.

«Ну, что же, испытаем удачу».

Я почти вплотную прижалась к старому деревянному забору, чтобы хоть немного оставить места на, и без того, узкой дороге. Выйдя из машины, я подошла к окрашенной в синюю краску двери, за которой отчетливо слышались шум и возня, и, занеся руку, громко постучала.

Шум стих. Повисла мертвая тишина, перетекающая из секунд в минуты. Я повторила попытку достучаться, и, лишь с третьей попытки мне наконец открыли дверь.

На пороге стоял еще достаточно молодой, но уже почти полностью поседевший мужчина. Он. А это был типичный суровый серб, прищурив глаза, недоверчиво смотрел на меня, отчего вокруг глаз образовалась мелкая сетка морщин.

 — Dobro veče, gospodine! Gde mogu da, ostanem preko noći? (серб.)
(Добрый вечер, господин! Где я могу остановиться на ночлег?)

Мужчина сердито на меня посмотрел и, махнув рукой, приказал убираться отсюда.

— Vratite se odakle si došao, žene! Napolju nisu dobrodošli! Odlazi!
(Возвращайся туда, откуда пришла, женщина! Чужакам здесь не рады! Пошла прочь!)

— Slušaj, da se ovde, vozio sam nekoliko stotina kilometara! Već je noć u dvorištu, gde bih otišao? Ja sam umorni, gladni i za narednih stotinu kilometara, nema han! Molim vas nemojte me vozi, ja ću vam platiti dobro!
(Послушайте, чтобы добраться сюда, я проехала не одну сотню километров! Уже ночь на дворе, куда я пойду? Я устала и хочу есть, а на ближайшие сто километров, здесь нет ни одного постоялого двора. Прошу вас, не гоните меня, я хорошо заплачу вам!)

Человек был непреклонен и махал мне руками, чтобы я шла прочь, но тут за его спиной появилась женщина, она недовольно посмотрела на меня, но после нескольких секунд раздумья, сказала мужу:

— Goran, рusti nju, ili nestati u noći!
 (Горан, пусти ее, а иначе, сгинет в ночи.)

Мужчина по имени Горан посторонился и недоверчиво глядя на меня, пропустил в дом. Я увидела, как за спину, он старательно прячет двуствольное ружье. Сообразив, что это мера предосторожности, я мягко сказала:

— Nisam te povredim! (Я не причиню вам зла.)
— Naravno da ne, ali u svakom slučaju, ja ti pucati u glavu!
(Конечно нет, а иначе, я прострелю тебе голову!)- прорычал негостеприимный хозяин.
— To ne bi bilo potrebno!
(В этом не будет необходимости.) — ответила я.

Хозяйка поставила еще одну тарелку на стол, жестом предлагая мне помыть руки и садиться ужинать. Я заметила, что на столе уже стояли четыре тарелки, значит, в доме есть еще жильцы, возможно, это дети.

Поливая мне на руки из эмалированного ковша, женщина негромко позвала кого-то по имени; на втором этаже послышалась суета и вскоре на лестнице появились двое подростков.

Увидев меня, они удивленно переглянулись и о чем-то шепчась, спустились и, подойдя к столу, уселись на свои места.

— Ko je to? (Кто это?) — спросил парнишка лет восемнадцати, с темными каштановыми волосами и цвета горького шоколада глазами. Он чем–то напомнил мне Алека, но не желая видеть в нем своего бывшего мужа, я выкинула эту болезненную мысль из головы.

— Ne znam i ne želim tvoju majku da joj dozvoliti!
(Я не знаю и знать не хочу, твоя мать пустила ее!) — ответил недовольный моим присутствием Горан, он был настолько зол, что даже не скрывал своей неприязни.

Глава 8 Жертвы, которые отстреливаются, дольше живут

Проснулась я, когда солнце почти стояло в зените. Сладко подтянувшись и размяв от долгого и неудобного сна конечности, я встала с кровати и, приведя себя в порядок, спустилась вниз.

Как бы я не клялась и не божилась, нужда все же заставила меня воспользоваться сельским туалетом, после посещения которого, я целых полчаса торчала на улице, старательно закуривая феерию запахов сигаретами.

Немного проветрившись, я залезла в машину и, взяв оттуда сумку с оружием и одеждой, снова направилась в дом, где меня с нетерпением поджидал Горан и его семейство.

Бросив сумку на выскобленный дубовый стол и расстегнув молнию, начала доставать оттуда оружие и боевую амуницию. Первыми, на стол легли боевые топоры с красивой гравировкой на рукоятке и лезвии; следом, два кольта, дробовик и почти десяток коробок с патронами.

Братислав осторожно подошел к столу и взял кожаный нарукавник с шипами, который лежал поверх прочей одежды.

— Oni su srebro? (Они серебряные?)- спросил парень, аккуратно касаясь пальцем острого шипа.
— Да. — коротко ответила я Радмиле, которая была нашим переводчиком.
— Ты что же, вступаешь с ними в рукопашную? — тут же задал свой следующий вопрос Братислав.
— Иногда приходится. — пожала плечами я, заряжая обоймы патронами с нитратом серебра.
— Но это невозможно! — возразил Горан. — Один оборотень — сильнее десятка смертных мужей!
— В этом мире возможно многое невозможное, поэтому ничему не удивляйся.
— Как тебе это удается?
— Это мои маленькие секреты и хитрости — оставим их. Лучше посмотри, что вам может пригодиться в случае, если к вам снова нагрянет такой нежеланный гость. — я протянула ему несколько патронов и положила их на широченную ладонь мужчины.

Он внимательно посмотрел на серебристую жидкость внутри капсулы и снова перевел взгляд на меня, давая понять, что с нетерпением ждет объяснений.

Я старательно объяснила ему, что это и как его сделать в домашних условиях, так же, протянула ему несколько гранат с порошком серебра и пошагово объяснила, как ими пользоваться. Внимательно меня выслушав, Горан спрятал гранаты в стол и запер на ключ.

Я проверяла пистолет, когда слева от меня, послышался восхищенный вздох.

— Какое красивое! — выдохнула Радмила. — Это герб твоего рода?

Я повернула голову в ее сторону и увидела, как в руках она держит кулон клана Вольтури, который, видимо, выпал из кармана куртки на стол.

— Нет. — забирая массивное украшение и одевая его на шею, ответила я. — Этот кулон — гарант моей безопасности от другого вида чудовищ. Это герб самого влиятельного клана в мире бессмертных. Увидев его, никто не посмеет тронуть меня, если не хочет неприятностей с самим законом.
— О ком идет речь? — спросил Братислав.
— Не могу сказать. Скажу лишь то, что этот мир наводнен чудовищами, и, пытаясь доказать свое превосходство, они постоянно воюют друг с другом. А мне, чтобы выстоять в своей войне, приходится сотрудничать с некоторыми из них.

— Я думаю, ты знаешь много того, чего нам знать не следует! Прошу тебя, молчи! Я не хочу, чтобы ты накликала на мою семью беду! — молящим тоном, попросила женщина.
— Я тоже не хочу этого, госпожа, поэтому вот этого, — я указала пальцем на кулон. — вы никогда не видели и никому о нем не скажете, ибо для меня он спасение, а для вас — неминуемая гибель!
— Мы никому, ничего не скажем! — заверила меня Малфрида. Она выглядела испуганной, но усердно старалась скрыть это. — Ни о тебе, ни о твоем оружии, ни о твоих защитниках.
— Это  благоразумно. — кивнула я и повернулась к Горану. — Сколько времени пути до старого замка?
— На машине, часа полтора и пешком еще столько же.
— Отлично! Значит выдвигаемся… — я посмотрела на часы: стрелки показывали час дня: — через четыре часа.
— Что от меня требуется? — решил еще раз уточнить Горан.
— Просто довезти меня настолько близко, насколько это возможно. Дальше я пойду сама, а вы, вернетесь к жене и детям.

Мужчина согласно кивнул и, решив, что тема для обсуждений исчерпана, повернулся к супруге и властно сказал:

— Нам надо подкрепиться! Накрывай, жена, на стол!

Женщина послушно встала и направилась к печи. Достав оттуда чугунный горшок, она поставила его на стол и открыла крышку; кухню тут же заволокло запахом тушеного мяса и картофеля — это пахло настолько вкусно, что у меня сжался желудок и потекли слюнки. Наложив полную тарелку, она поставила ее передо мной и повелительным тоном сказала:

— Ешь! И только попробуй оставить хоть крошку!

Я рассмеялась.

— Госпожа, если я съем все это, то буду неповоротлива и неуклюжа, а у меня важная миссия впереди! Сжальтесь, ведь это пахнет так вкусно, что трудно устоять!

Женщина засмеялась.

— Когда ты вернешься с победой, мы устроим настоящий праздник!
— Тогда начинайте готовиться, ведь я непременно вернусь победителем!

Оставшееся время пролетело, как одно мгновение. Мы с Гораном обсуждали с какой стороны лучше подойти к развалинам. Он рассказал мне, что есть два подхода: один — это центральная, ведущая к замку дорога: прокатанная колея находилась на открытой местности и хорошо просматривалась со всех сторон, а другой, менее удобный, но незаметный путь, находится с противоположной стороны через лес. Выбрав более сложную дорогу, я вздохнула и, переодевшись в боевую одежду, взяла сумку и направилась к машине. Следом за мной вышел Горан и его семья. Укладывая сумку и поправляя кобуру с оружием, я украдкой наблюдала за тем, как женщина пуская слезу, обняла мужа и поцеловав его в обе щеки, осенила крестным знаменем.

— Keep te! (Храни, тебя Господь!)- прошептала она.

Горан поцеловал жену и отстранился, чтобы обнять детей. Женщина сделала шаг в сторону и, не желая им мешать, направилась ко мне. Подойдя почти вплотную, она остановилась и, протянув руки, крепко прижала меня к себе. Первые несколько секунд, я была в замешательстве, но затем собравшись, я обняла ее в ответ.

Глава 9 На холме у старых развалин

Мое пение прервала вибрация зазвонившего телефона. Достав гарнитуру, я засунула наушник в ухо и, нажав кнопку, недовольно ответила:
— Да?!
— Привет, моя Луноликая принцесса! Как дела? — раздался воодушевленный голос Вильгельма.
— Лучше не бывает, вот только время ты выбрал не самое удачное! — наблюдая как в темноте оконных проемов начали мелькать тени и, как огни светлячков, загораться желтые глаза.

Неприятный холодок пробежал по моей спине, я отчетливо ощутила приближающуюся угрозу. Сняв две гранаты, я выдернула чеку и крепко стиснула их во влажных от волнения ладонях. Делая несколько шагов в сторону своего отступного окна, я заметила, как огромные тени зашевелились, двигаясь в мою сторону. Лихорадочно пытаясь сосчитать поголовье, я нервно забормотала:

— Раз… Два…три…четыре…пять…восемь…тринадцать…шестнадцать…
— Я хотел с тобой поговорить… — начал было герцог, но его отвлекло мое нервное бормотание. — Что ты там считаешь?
— Скот… — ускоряя шаг и бросая гранаты в разные стороны, ответила я; сорвав еще две, я скинула чеку и, залетая в первый оконный пролет, бросила их назад. Один за другим, послышались мощные взрывы. Здание задрожало и сверху начали сыпаться камни и штукатурка.

Выпорхнув из второго окна и приземлившись на траву, я обернулась и посмотрела на крепость.

— Селена, что там у тебя взрывается?! — закричал Вильгельм.
— Как же ты, блин, не вовремя… у меня тут зона боевых действий… — вздрогнула я, услышав душераздирающие вопли попавших в серебряное облако пыли оборотней.
— О, господи, Селена…
— Прости, Вильгельм, поговорим позже… — и оставив герцога один на один со своими догадками и мыслями, я нажала кнопку отбоя.

Дико ревя и царапая себя когтями от боли, оборотни начали выскакивать из всех доступных отверстий и брешей в стене. Яростно рыча, они стекались в мою сторону, желая поквитаться со мной за причиненную боль.

Я достала пистолеты и открыла огонь. Пули безошибочно достигали своей цели и, сраженные ими оборотни замертво падали на землю. Убив как минимум пятерых, я сорвалась с места и помчалась вперед, потому что гонимые яростью звери уже почти хватали меня своими загребущими лапами.

Стараясь не оборачиваться, я отстреливалась, но теперь большая часть пуль просто пролетало мимо; обоймы опустели, и мне пришлось бросить пистолеты. Свернув направо, я понеслась к статуе, возле которой оставила дробовик. Упав на колени, я заскользила по траве и, подхватив одной рукой оружие, оттолкнулась и снова побежала вперед.

Желая забраться на крышу склепа, я подпрыгнула и, оттолкнувшись одной ногой о каменный крест, собиралась прыгнуть выше, но мощная лапа занесенная для удара, просвистела мимо и обрушилась на памятник всего в нескольких сантиметрах от моей ноги. Камень загудел, и, я почувствовала, как он начал уходить прямо из-под ног.

Выругавшись, я полетела ничком на землю и, жестко приземлившись, кубарем покатилась по траве. Но это было мелочью, по сравнению с тем, что один из больно прытких оборотней прыгнул вперед и намертво пригвоздил меня к земле.

Несколько мгновений мы смотрели друг-другу в глаза. Победитель и побежденный. Затем, зверь взревел победным кличем и занес когтистую лапу для удара.

Я видела триумф в его горящих жаждой мести глазах, предвкушение расправы отчетливо читалось на звериной морде! Именно так волк смотрит на загнанную овечку, скалясь и облизываясь в предвкушении трапезы.

Лапа засвистела, обрушивая на меня всю ярость хищного зверя, но я перехватила ее, остановив всего в десяти сантиметрах от своего лица. В желтых глазах мелькнуло удивление, но быстро сообразив, зверь раскрыл пасть, желая прокусить мне горло.

Понимая, что еще мгновенье и моя жизнь трагически закончится, по такому же сценарию, как и жизнь Лилит, я взметнула свободную руку вверх и, сжав ладонь в кулак так, что шипы прикрывавшие фаланги пальцев были устремлены вперед, вонзила руку в разинутую пасть чудовища и как можно глубже протолкнула ее вовнутрь.

Зверь взвизгнул от боли, и кровь потоками хлынула из пасти, заливая мне волосы и шею. Выдернув руку, я нанесла удар кулаком в глаза, лишая оборотня еще и зрения.

Сбросив его с себя, я перекатилась в сторону и со скоростью, на которую способны только вампиры, вскочила на ноги, прихватив с земли упавший дробовик.

 Выпустив несколько пуль, в том числе добив покалеченного мною оборотня, я согнула ноги в коленях и, оттолкнувшись, взлетела высоко в воздух. Приземлившись на крыше склепа, я открыла огонь по мечущимся по кладбищу оборотням, не замечая, что один из них крадется ко мне сбоку.

Мощный удар. Оборотень толкнул меня, но не устояв, начал падать и своим огромным весом проломил крышу склепа и мы камнем полетели вниз, расколов крышку и стенки саркофага и раскидав по всем углам останки его хозяина.

Мы упали по разные стороны гроба. Не мешкая и превозмогая дикую боль в области левого плеча и локтя, я выхватила нож из голенища сапога и, вскочив на ноги, встала в оборонительную позу, угрожая рассвирепевшему хищнику.
Но он решил не церемонится и, издав дикий рев, кинулся в атаку, растопырив когтистые лапы.

Пригнувшись, я нырнула под его левую лапу и, оттолкнувшись о разбитый саркофаг, подпрыгнула, вонзив нож в основании черепа. Послышался неприятный хруст. Фонтан крови брызнувший из раны, перепачкал мне руки, отчего они стали скользкими. Оборотень издал глухой булькающий звук и бесформенным кулем повалился на каменный пол склепа, заливая кровью все вокруг.

Ощупав ушибленное плечо и руку, я убедилась, что кости целы и, задрав голову, посмотрела вверх.

Через образовавшуюся дыру в потолке, на меня смотрели три пары разъяренных желтых глаз. Протягивая лапы, они пытались дотянуться до меня в непреодолимом желании убить.

Назад путь был отрезан, и дробовик, к сожалению, я выронила, когда оборотень сбил меня с ног. Оставшись без оружия и, по сути дела, загнанной в ловушку, я приняла весьма смелое решение ломать дверь склепа.

Глава 10 Сделал добро - отойди на безопасное расстояние, чтобы волной благодарности не зацепило.

В общей сложности, оборотней оказалось восемнадцать особей. Одного я нашла в старых тюремных катакомбах: он старательно прятался в узкой, похожей на гроб пыточной камере? выложенной в стене на уровне пола. Оставшихся двоих, настигла в старой полуразрушенной библиотеке замка: завидев меня, они попытались скрыться в потайном проходе, но у них ничего не вышло.

Утилизировав тела, я не спеша пошла обратно к старому кладбищу, где меня поджидала весьма грязная и тяжелая работенка. Необходимо было стащить все тела в кучу и поджечь, а затем проследить, чтобы все сгорело до пепла. Я с трудом себе представляла, как смогу выполнить эту задачу, потому что невыносимо устала и едва стояла на ногах, а один оборотень, в среднем, весил под сотню килограмм.

Время было уже три утра, когда я затащила последнее, почти остывшее тело весьма грузного мужчины на погребальный костер, который уже ярко полыхал освещая все вокруг и испуская удушливый черный дым. Мое коптящее кострище, наверное, было видно с любой точки леса, потому что жаркие языки пламени вздымались так высоко, что казалось, будто они достанут верхушек деревьев.

Сидя на одном из надгробных памятников, я с отвращением разглядывала свои руки. Кровь затекшая под нарукавники давно засохла, образовав корку, неприятно стягивающую кожу.
Алек не хотел, чтобы я стала чудовищем, таким же как и он, но разве я отличаюсь от него? По-моему, я не большее чудовище, чем оборотень и не меньшее, чем он. В любом случае, на наших руках уже много крови. Мы были отличной семейкой убийц. Я думаю, что мы зря развелись, возможно, в будущем, мы смогли бы стать отличным тандемом. Но к сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Как сказала Джейн: «Огонь и Лёд  — никогда не смогут быть вместе…», и она была права: Алек подал на развод, а моя гордость не позволила мне насильно держать его возле себя. Поэтому, я подписала документы и отвезла их ему, а затем, запретила себе его любить; но похоже, что я опять пытаюсь сбежать от того, что внутри меня, от того, чем я жила и дышала, чем пропиталась каждая клеточка моего непокорного тела.

Я подняла руку и коснулась лица и шеи. Кровь густыми мазками перепачкала меня, делая похожей на чудовище из фильма ужасов. Интересно, что бы сказал Алек, увидев меня такой, занимающейся тем, от чего у него колени подгибались от страха за мою жизнь… Что бы он ответил, узнав, что я гоняюсь по всему миру за оборотнями все последние годы, и, толчком к этому стал именно он? Хотя… ему все равно.

Резко встав, отчего мое тело пронзила острая боль, а в глазах потемнело, я заковыляла к сумке, проклиная побочные эффекты силы. Мало того, что у меня невыносимо болело левое плечо и ныла ушибленная спина, ко всему прочему, у меня разболелась голова и сердце: ведь человеческое тело не предназначено для очень быстрого движения, организм находится на пределе и начинает разрушаться под воздействием запредельных скоростей. Когда я передвигалась со скоростью вампира, я чувствовала, как скачет мой пульс и сбивается ритм сердца с нормальных показателей, до максимальных, опасных для жизни.
Но ведь за все приходится платить… Этот урок жизни, я усвоила очень хорошо.

Раскрыв сумку, я начала складывать туда оружие. Пройдясь по кладбищу, собрала все, что разбросала во время битвы, вплоть до пустых обойм. Убедившись, что все на месте, я застегнула сумку и, повернувшись в сторону погребального костра, смог которого ветром уносило в сторону деревни, посмотрела на догорающие тела.

— Покойтесь с миром… — печально сказала я. И закинув сумку на плечо, зашагала в ту часть леса, откуда пришла.

Уже светало. Путь предстоял долгий и трудный, даже несмотря на то, что идти мне предстояло с горы. Трудная ночь эхом отдавалась в каждом моем шаге, делая его невыносимо тяжелым и болезненным. Я была готова просто упасть на влажную, холодную землю и уснуть мертвым сном, наплевав на опасности окружающего мира. Но сейчас для этого у меня не было времени, внизу у подножья горы меня ждал Горан. Завидев мое шатающееся, перепачканное с ног до головы тело, он не раздумывая вскинул ружье и нацелил его на меня.

— Стой! А то выстрелю!
— Это было бы очень мило с твоей стороны, но в этом нет необходимости. — поднимая руки вверх, ответила я.
— Ты ранена? — указывая ружьем на засохшую кровь, спросил он.
— Нет, это не моя кровь. — медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать Горана на выстрел, я взялась за куртку и приспустив ее с плеч, показала, что на мне нет укусов. — Вот видишь, никаких ран нет, со мной все в порядке, кроме того, что я смертельно устала и хочу спать.

Горан опустил ружье и подойдя ко мне, забрал сумку.

— Я рад, видеть тебя живой. — стараясь не смотреть на меня, проворчал мужчина. — Ты справилась?
— Да, конечно, а иначе, меня бы здесь не было.
— Сколько их было?
— Восемнадцать…

Горан испуганно выдохнул.

— Они все мертвы. — успокоила его я, усаживаясь с пассажирской стороны. — Что происходит в деревне, все тихо?
— Это была самая жуткая ночь, которую я когда-либо видел! Рев и вой стоял такой, что в жилах кровь стыла; вся деревня не спала, стояла на ушах, я думаю, нам вряд ли удастся вернуться незамеченными.
— А вот это — не очень хорошо. — проворчала я, натягивая капюшон на голову так, чтобы он скрывал лицо.
— Почему? Героев должны знать в лицо! — удивился Горан.
— Я не герой. Я обычный убийца. И в моем деле главное — не светиться — дольше проживу и больше сделаю!
— Кажется, понимаю. В том мире за твою голову назначена неплохая награда?
— Что-то вроде того… — улыбнулась я, с ужасом представляя, что будет когда об этом узнают Вольтури. Думаю, вряд ли это бесследно пройдет для меня.

Мы не спеша ехали по кочковатой дороге. Я откинулась на спинку сиденья, стараясь задремать. Солнце уже полностью взошло, играя яркими бликами на мокрой траве. Я плотно сжала веки, чтобы свет не бил в уставшие глаза.

Глава 11 Смелость - это не отсутствие страха, это власть над ним.

Первым делом для меня растопили баню и, стянув грязную одежду, запихнули в маленькое, обшитое деревом помещение, где стояла невыносимая жара. Отмывать меня взялась Радмила. Она усадила мое полуживое, избитое тело на деревянную полку и, взяв в руки ковш, начала поливать водой, черпая ее из огромной дубовой бочки.

— Твои ушибы сильно болят? — спросила она, промывая мои длинные волосы.
— Ушибы? — переспросила я.
— У тебя вся спина в синяках и плечо левое. — касаясь пальцем, ответила она.
— Дико болят… — выдохнула я.
— Тебе было страшно воевать с такой огромной стаей?
— Конечно, страшно, ведь я обычный человек, а они сверхсильные существа. — ответила я.
— Мне кажется, ты лукавишь. — неуверенно сказала девушка.

Я обернулась и удивленно на нее посмотрела.

— Почему ты так думаешь?
— Я не могу это объяснить, но от тебя исходит какая-то опасность. Ты как будто источаешь неведомую силу!
— У тебя сложилось такое впечатление потому, что я хожу с оружием, и не более. Это просто психологический фактор. — отмахнулась я.
— Нет! — в этот раз голос Радмилы прозвучал уверенней чем в предыдущий. — Об этом мне подсказывает моя интуиция, а она меня никогда не подводит: ты не так проста как хочешь казаться. — она откинула мои волосы и провела рукой по спине, убирая пену. — Что это за знаки на твоем теле?
— Это то, чем я расплачиваюсь за то, что убиваю оборотней. — тихо сказала я. — Своим телом и жизнью…
— Ты благородный человек.
— Я стараюсь быть достойной своих предков. — ответила я, вставая во весь рост и позволяя Радмиле смыть с меня следы прошедшей ночи.
— Я уверена, они гордятся тобой.

Тщательно пропарившись и отмывшись от ночного кошмара, я промокнула волосы и замотала их в пушистое полотенце. Накинув одолженный Радмилой халат, я вернулась в комнату, в которой провела позапрошлую ночь и устало плюхнулась на кровать. Мне дико хотелось спать, но пока, я не могла позволить себе такую роскошь.

Первым делом, мне надо было подкрепиться. За прошедшую ночь, я сожгла немало калорий и сейчас была голодна как волк, поэтому встав и переодевшись в чистую форму, в которой приехала накануне, и, на всякий случай нацепив оружие, спустилась вниз.

Хозяйка тут же без всяких разговоров усадила меня за стол и, поставив тарелку с густым супом, заставила съесть все до последней капли. В этот раз меня не нужно было уговаривать, я с большим аппетитом проглотила все, что мне подали и даже осталась еще немного голодна. Но и этот пробел внимательная женщина быстро исправила, поставив передо мной заварник с ароматным чаем и огромный душистый пирог с яблоками.

Попивая чай с медом и пирогом, я наслаждалась уютом и покоем царившем в этом доме. Горан решил меня не донимать расспросами, поэтому молча сидел в углу, перебирая сушеные грибы, из которых хозяйка собиралась сварить суп.

Но комфорт вскоре был нарушен нетерпеливым стуком в дверь. Братислав встал со своего места, где с сестрой они читали журнал и, подойдя к двери, распахнул створку. На пороге, потирая усы и хмуря брови, стоял старейшина деревни. Не дожидаясь приглашения, он вошел в дом и прямиком направился ко мне.

Возвышаясь надо мной, как гора, и нервно теребя один ус, он запинаясь заговорил:

— Совет принял решение. В целях нашей безопасности, сегодняшнюю ночь ты проведешь в клетке для медведей, под пристальным вниманием охранников!

Я удивленно приподняла брови.

— Потрудитесь объяснить сие решение! — холодно потребовала я.
— Мы не знаем, кто ты и как справляешься с такой необузданной яростью. К тому же, у тебя шрамы от когтей оборотня, кто знает, может ты обращаешься в одного из них…
— Оборотни не убивают себе подобных. - отрезала я, - Ну да ладно, — понимая, что они бояться меня и желание защитить себя и свои семьи толкает их на отчаянные поступки, ведь если подумать: ночь в клетке - это не так уж и страшно, в отличие от того, что они могли принять решение убить меня, не дожидаясь заката. —Я согласна. Но учтите, вдруг вам понадобится моя помощь, а я буду сидеть за решеткой! Что тогда, старейшина?
— Надеюсь, что не понадобится. — разведя руками, ответил он. — Завтра днем, мы соберем группу и отправимся к старой крепости, проверить что, да как. Так что постарайся отдохнуть и прийти в себя, потому что ты пойдешь с нами.

Сказав это, он развернулся и пошел к двери. Взявшись за ручку, старейшина остановился и безапелляционным тоном сказал:

— Будь готова. На закате за тобой придут. — и открыв дверь, вышел из дома.

Через дверную щель мне было хорошо видно, как на улице собралась толпа людей, вот только сторонники или противники моей деятельности — я не знала.

— О! Это ужасно! — всплеснула руками Малфрида. — Как же ты проведешь ночь в клетке?
— Это не страшнее, чем провести холодную, снежную ночь в лесу, кишащего оборотнями. Не переживайте за меня.
— Откуда в тебе столько мужества? — с уважением спросил Горан. Он кардинально изменил свое отношение ко мне и теперь был готов пойти со мной даже на смерть.
— Жизнь заставляет меня быть мужественной. И если я не справлюсь, то просто погибну под натиском своих трудностей.
— Покажи то видео. — попросил Братислав.
— Я думаю, не стоит, там слишком много крови. — покачала головой я.
— Но я уже взрослый. — возмутился парень.

Я вопросительно посмотрела на его отца. Мужчина сведя брови, утвердительно кивнул.

— Нет смысла скрывать от него то, что угрожало нам столько времени. Пусть знает ужас в лицо.

Получив разрешение отца, я достала телефон и, включив, протянула его парню. Тот внимательно смотрел, время от времени, называя имена.

— Мне очень жаль. — сказала я, глядя на то, как Малфрида утирает слезы. — Но они уже не были людьми, хотя таковыми и казались, принимая человеческое обличье.
— Что самое трудное в твоем деле? — спросил Братислав.
— Выстрелить не в чудовище, а в человека, за личиной которого прячется монстр! — честно ответила я. — Столько лет охочусь, а все равно тяжело спускать курок, глядя в глаза разумному существу, а не кровожадному зверю желающему растерзать тебя на мелкие кусочки.
— Я бы, наверное, не смог выстрелить в человека. — ответил он.
— Тогда лучшее, что с тобой могло случиться — это смерть, а худшее… в полнолуние, ты бы становился бесконтрольным монстром, пожирающим человеческую плоть, и остановить это могла бы только серебряная пуля! Первый раз, когда я убила оборотня, то не задумывалась над тем, в кого стреляю. Я просто убивала монстра, который мог уничтожить меня и любимого мне человека. Я просто спустила курок раньше, чем он попытался нас убить.
Оборотни поселились прямо у меня под носом, в старом, полуразрушенном поместье моих предков, обосновавшись в глубоких подземельях старых развалин. Вскоре, они обнаглели настолько, что не боялись появляться средь белого дня на территории моего поместья и делать налеты на деревню. Они стали угрозой для моих людей и я не задумываясь, взяла оружие в руки. Конечно близкие были против моих вылазок в лес и мне пришлось тайком вести охоту на землях поместья.
Однажды, на тот момент еще мой будущий муж узнал о том, что я в обход его стараниям защитить меня, совершаю свои безумные вылазки… Он пришел в такую неописуемую ярость, что мне впервые стало страшно… Тогда то, он и объяснил мне, что может случится, если моя охота окажется неудачной! Он сказал: "…из охотника, ты превратишься в жертву! Исходов для тебя, будет всего два. Первый: тебя разорвут на части так, что и с собаками потом не найдешь. Второй: ты станешь такой же, как и они. Ты понимаешь, что это значит?" Тогда я поняла, что если что-то пойдет не так и я не умру сразу, то превозмогая душевную боль и сомнения, меня вынуждены будут убить близкие мне люди. И чтобы избавить их от этой участи, я всегда стреляю не задумываясь…

Глава 12 Лишь тот, кто ждет - оценит встречу. В разлуке нет ничьей вины... Кто не любил - тот гасит свечи, кто любит - тот горит внутри...

Мой грузовой самолет приземлился в первой половине дня, в аэропорту Лондона. Благополучно пройдя досмотр благодаря своим людям, я быстро покинула аэропорт и понеслась по оживленным улицам города.

Время было почти полдень, и на дорогах, стоя в пробках, толпились тысячи автомобилей. Быстро проскользнув на светофоре под мигающий зеленый, я перестроилась в левый ряд оживленной трассы и, прижав педаль газа, понеслась на выезд из города, в сторону своего дома.

«Дом, милый дом!» — словно райская музыка звучало в голове, суля покой, уют и долгожданный отдых. Въехав в деревню, где на холме за густыми деревьями виднелись кирпичные стены Хелсинг-Хауса, я почувствовала, как опутавшие грудь оковы словно спали сами собой, позволяя наконец глубоко вздохнуть.

На сумасшедшей скорости, я промчалась по подъездной аллее и, въехав в ворота поместья, сбавила обороты. Притормозив возле парадного входа, я выскочила из машины и, по инерции, схватив сумку с оружием, понеслась в дом. Привычка отточенная до автомотизма: я могла бросить еду, но оружие… с ним я не расставалась никогда. Лучше быть голодной, но вооруженной, чем сытой и мертвой. К этой истине я пришла сама, и проверять обратное мне вовсе не хотелось.

Дворецкий едва успевший выскочить из коридора, взмахнул рукой в приветственном жесте, но не дав ему возможности раскланяться, я тут же задала вопрос:

— Где герцог?
— Он в библиотеке, леди Селена!
— Замечательно!

Развернувшись, я уверенным шагом направилась в сторону библиотеки, кивая головой на приветственные возгласы выглядывающей прислуги.

Я уже подходила к огромным, покрытым лепниной и позолотой дверям, когда сзади меня окликнул Марк.

— Селена, подожди!
— Привет, Марк, как дела?
— Послушай там…
— Не сейчас, Марк, меня три месяца не было дома, я соскучилась за Вильгельмом и немедленно хочу его увидеть! — прервала я, безуспешные попытки мне что-то рассказать и распахнула двери библиотеки.

Так и не сделав ни одного шага, я стояла, как вкопанная, глядя на того, кто сидел в читальном зале и встревожено смотрел на меня.

— Вот так сюрприз! — выдохнула, стараясь подавить волнение и гнев закипающие у меня внутри. — Вольтури?
— Привет, Селена! — улыбаясь, как слабоумный, замахал рукою Аро.
— Здравствуй, Аро.

Возле меня возник Марк. Он торопливо стащил сумку с моего плеча и, просев под ее тяжестью, проворчал:

— Отдай это, от греха подальше…

Но я даже бровью не повела на эту реплику, укоризненно глядя на герцога, который опустил голову и сквозь пальцы смотрел на меня.

— Прости, Селена, — правильно расценив разочарование в моих глазах, ответил он. — Я пытался тебе сказать, но ты была занята…
— Все в порядке. — ответила я, подавив острое желание запустить что-нибудь тяжелое в голову снисходительно улыбающемуся Аро. А смысл? Ему вреда не причинишь, только дорогую вещь безнадежно испортишь. — Просто, я вернулась раньше запланированного срока.
— Где ты была? — тут же встрял в разговор Аро, он потирал руки, не решаясь ко мне подойти, и в этом, был чертовски прав, потому что в таком состоянии, я могла наделать глупостей.
— А это имеет значение? — переспросила я, приподняв брови вверх.
— Из твоих разговоров с Вильгельмом, я слышал, что ты была в зоне боевых действий?
— Тебя не учили, что подслушивать чужие разговоры — нехорошо?! — раздраженно спросила я. — Хотя кому я это говорю, вампиру, который может залезть к тебе в голову и прочитать все мысли? Да, глупо получается, ну да ладно…
— Время идет, а ты все не меняешься! — хмыкнул Кай, косо поглядывая на меня из-за раскрытой книги.
— Это хорошо или плохо? — решила уточнить, ибо не поняла скрытого смысла его слов.
— Мне нравится твое постоянство. Ты всегда верна самой себе, и тому, что делаешь. В данном случае, хамства у тебя не убавилось, что дает мне надежду в том, что ты не поменялась и в некоторых других аспектах своей многогранной личности! — пояснил он, то ли скалясь, то ли улыбаясь.
— Надеюсь, я тебя не разочарую, — бросила я, стараясь не смотреть туда, где по сути дела, вжавшись в спинку дивана, сидел Алек и старательно прятался за каким-то журналом, который почему-то держал вверх ногами. Видимо, не желая встречаться со мною взглядом, он схватил его, когда услышал мой голос, но судя по тому, что он до сих пор не заметил как держит журнал, говорило о том, что он внимательно слушает наш разговор.

— Так где ты была? — напомнил Аро. — Вильгельм сказал: «что он не знает, где сейчас тебя черти носят!»
— Я была на Юго-Востоке Украины — там сейчас война, — соврала я, понимая, что возможно, Аро слышал взрывы и мне как-то надо их объяснить. К тому же, я была все в той же камуфляжной спецодежде, что подтверждало мою импровизированную легенду.

— Ты воевала? — захлопнув книгу, спросил Кай.
— Занимаюсь тем, что получается у меня лучше всего. — пожала плечами, немного уходя от ответа.
— Я же говорил: мир — это не твое! — хмыкнул он.
— Я, как раз таки воюю именно за это. — засунув руки в карманы куртки, ответила я, радуясь тому, что догадалась накинуть ее поверх майки: мне не хотелось, чтобы кто-то из вампиров увидел мое непрезентабельное тело.

— Война во имя мира? — спросила Афина. Она ерзала в кресле, глядя на меня. Взгляд нежно-фиалковых глаз был красноречивее тысячи слов. Она скучала. И если бы не обстоятельства, уже давно бы сжимала меня в своих объятиях.
— Мир и покой всегда достаются войной и кровопролитием, Афина.— делая несколько шагов назад, сказала я. —  Ладно, мне пора.
— Ты уже уходишь? — спросил Вильгельм.
— Я протряслась сутки по дороге и еще семь часов в самолете, я устала и хочу привести себя в порядок! — немного грубо ответила я, дуясь на герцога за такую подляну.
— Да, конечно, прости, я как-то не подумал об этом — виноватым голосом ответил он.

Я украдкой бросила взгляд на Алека — он поглядывал на меня из-за журнала. На несколько мгновений наши взгляды встретились, но не выдержав немой злобы в моих глазах, он снова скрылся за глянцевыми страницами.

Глава 13 Ревновать женщину без повода - глупо, а если есть повод - то поздно.

Уснули мы далеко за полночь, обессиленные, но счастливые. Надеюсь, соседи не будут косо смотреть в нашу сторону, когда мы вдруг случайно пересечемся на лестничной клетке или во время поездки в лифте. Но мне было на это плевать. Мне даже было плевать на то, что меня могут узнать, и если честно, это не имело никакого значения. Я была рада, что решила приехать именно сюда, а не на север Шотландии как собиралась сначала. Близость с Владимиром помогла мне забыть о тех причинах, которые выгнали меня из Англии, заставляя бежать сломя голову, не видя дороги.

Я подумала о том, что если бы судьба распорядилась иначе и богиня Хель не наказала меня своим проклятьем, а моя встреча с Алеком никогда не произошла, то я была бы обычным человеком, не ведающим того, что в этом бренном мире живет великое зло в обличье бессмертных чудовищ. Возможно тогда, я могла бы быть счастливой с Владимиром, создать с ним семью, родить детей и радоваться простой смертной жизни, как делают это миллионы обычных людей. Но все, увы, далеко не так, я пересекла черту дозволенного уже дважды, и в обоих случаях, жестоко поплатилась за это, получив на сдачу кучу проблем и разбитое сердце.

Из сонного царства меня вывел неприятный звук, доносившийся из моего ноутбука, стоявшего на столе. Вскочив с кровати, я накинула халат и, схватив компьютер, понеслась на кухню.
Нажав кнопку, я сердито уставилась на экран. На меня, скривив гримасу, смотрел Вильгельм.

— У тебя совесть вообще есть? — пытаясь подавить зевок, спросила я.
— Бурная ночка, я смотрю, выдалась? — рассматривая мои всклокоченные волосы и сонные глаза, спросил он.
— Вообще-то здесь полшестого утра…
— А почему так светло на улице?
— Потому что сейчас сезон белых ночей! Вильгельм, что ты хочешь? — не выдержала я.
— Я просто хотел узнать, как ты долетела? — разглядывая перстень на руке, ответил он.

Судя по его скучающему выражению лица и тому факту, что он практически никогда таким образом мне не звонил, я догадалась о том, что он надеялся увидеть Владимира. Видимо любопытство распирало герцога, ведь за то время, сколько длятся наши отношения, Вильгельм понятия не имел о том, что этот мужчина из себя представляет и, видимо, решил для себя прояснить это упущение, но увы, просчитался со временем.

— Прекрасно! Что-то еще? — едва сдерживая агрессию, спросила я.
— Возвращайся домой. Я так соскучился за тобой. — мягко сказал он, не обращая внимания на мою грубость.
— Ты знаешь по какой причине, я не могу этого сделать.
— Но они ждут тебя!

Его аргумент и пылкая речь вовсе не убедили меня бросить все и мчаться на всех парах в острые когти самых коварных существ на планете.

— Мне плевать, я останусь здесь до тех пор, пока они не уедут!
— Тогда, мы никогда не уедем! — появившись из-за плеча герцога, радостно улыбаясь и махая мне рукой, сказал Аро.
— Тогда я никогда не вернусь… — не разделяя его радости, выдохнула я и нажала сброс, не желая больше слушать какие-либо уговоры.

Я сдавила кончиками пальцев переносицу и, закрыв глаза, костерила венценосную семейку психопатов на чем свет стоит. Я была неописуемо зла, просто готова рвать и метать только от одной мысли о том, что они так нагло врываются в мою жизнь. Снова.

«Вот же бессмертные эгоисты, как у них все просто, а! Надоела — на восемь лет бросили! потом раз! И здравствуйте, пожалуйста, увидеть хотим! Пошли к черту!»

От неприятных мыслей меня отвлек Владимир, который вошел в кухню в одном нижнем белье. Представив себе выражения лица герцога, позвони он немного позже и увидь его в таком виде, я улыбнулась.

— Не спиться? — целуя меня в макушку, спросил он.
— Вильгельм звонил, забыв о разнице во времени.
— Это он? — глядя на фотографию контакта, спросил он.

Я утвердительно кивнула.

— Но ты говорила, что он приходится тебе дедом?! — удивление отчетливо прозвучало в его голосе.
— Да, по линии матери…там, в общем, через колено… — начала оправдываться я, понимая, почему так удивился Владимир. Герцог выглядел слишком молодо для своего возраста и звания деда.
— А, понятно, — промямлил он, и быстро переключился на другую тему. — Как насчет бодрящего душа? — сделав на слове «бодрящий» особое ударение.

Я звонко засмеялась, поняв, что он имеет в виду и, взяв его за руку, повела в сторону ванны. Открыв стеклянную дверцу кабины, я включила воду и, скинув халат, скользнула во внутрь, поманив парня за собой. Не раздумывая, Владимир шагнул следом и закрыв дверцу, обнял меня сзади, крепко прижимая к себе. Одна его рука легла на мою грудь, вторая скользнула вниз по животу и устремилась между ног. Я почувствовала, как напряглась его плоть, но он не торопился, продолжая играть с моим телом до тех пор, пока я не начала стонать и всхлипывать от наслаждения. Тогда он нагнул меня и резко вошел, заставив вырваться громкий стон из моей груди.

Через полчаса, сидя на кухне и потягивая крепкий кофе с горячими бутербродами, мы собирались каждый по своим делам. Владимир торопился на работу и жуя на ходу бутерброд, пытался натянуть на себя форму.

— Какие планы на сегодня? — делая глоток крепкого кофе, спросил он.
— Хочу взять в прокат машин и снять какое-нибудь жилье.

Он озадаченно на меня посмотрел и слегка разочарованно произнес:

— Я думал, ты остановишься у меня.
— Извини, но я не хочу, чтобы однажды утром, твоя бывшая жена, решив промыть тебе мозги, вдруг заскочит в гости и наткнется на меня. Я знаю как это больно, столкнуться с нынешней своего бывшего! К тому же, ты практически весь день на работе, поэтому сидеть здесь, я не вижу смысла.
— Хорошо, — он не стал меня отговаривать. — Тогда я вызову тебе такси, потому что сам опаздываю на работу.
— Буду благодарна. — улыбнулась я, потому что с русским у меня были проблемы, а английским здесь владели не все, и объяснять водителю на исковерканном языке, мне совсем не хотелось.

Глава 14 Любопытство сгубило больше девственниц, чем любовь

Мы сидели в огромной гостиной и пили коньяк, продолжая наш разговор.

— Что мне делать, Деметрий? Как обезопасить Владимира? — я сидела в кресле, подобрав под себя ноги, держа нетронутый стакан в руке.
— Собирайся и поехали в Англию, я позвоню Алеку и скажу, что ты вернулась. Надеюсь, его ярость будет так же сильна, как и две недели назад, чтобы он клюнул на уловку и примчался туда, поквитаться с тобой, оставив твоего любовника в покое. Хотя думаю, ему тоже не мешало бы выехать из города или хотя бы сменить жилье, где не будет твоего запаха.
— Какой замечательный план: быть наживкой для разъяренного вампира! — с сарказмом сказала я. — Но, похоже, что ты прав: единственный способ защитить Владимира — это вернуться в Англию. Сам он не сможет выехать из города до седьмого мая, потому что сейчас идет масштабная подготовка ко Дню Победы и у него полный завал на работе. Покинуть Петербург он сможет только с седьмого числа, потому что они летят в Москву на парад.
— Ты его любишь? — внимательно глядя на меня, спросил Деметрий.

Поначалу, я хотела сказать какую-нибудь грубость, но подумав о том, сколько этот парень для меня сделал, решила быть искренней:

— Это единственный мужчина, который задержался в моей жизни на столь длительное время. Мне хорошо с ним и я ни за что, не позволю Алеку причинить ему боль.
— Этого лучше твоему бывшему не говорить, как, кстати, и того, что я к тебе приезжал и обо всем рассказал. Надеюсь, ты меня не выдашь? — с надеждой спросил он.

Я тепло улыбнулась и решила его отблагодарить за все то добро, которое он для меня сделал, иногда, даже рискуя дружбой.

— Встань, пожалуйста, — поднимаясь с кресла и, глядя на недоуменное лицо Деметрия, который не мог сообразить, что мне пришло в голову, вместо нормального ответа «да» или «нет», но он решил выполнить мою просьбу, абсолютно не понимая, что от него хотят. Я сделала шаг к нему навстречу и глядя в глаза, прошептала: — Я давно хотела это сделать. Еще до свадьбы. Я… в общем… Спасибо тебе за все! — и с этими словами, я обвила руки вокруг его шеи и, притянув к себе, поцеловала в щеку. От неожиданности, парень растерялся, но взяв себя в руки, обнял меня в ответ.

— Всегда пожалуйста, Селена. Я рад, что могу сделать для тебя хоть что-то.
— Я ценю каждый твой жест. — прошептала я. — Спасибо еще раз.

Между нами повисла неловкая тишина, которую я поспешила нарушить вопросом.

— Ты мне не сказал, где остановился?
— Мне было не до этого, я искал тебя. — взъерошив свои волосы, ответил он.
— Тогда, останешься у меня. Завтра я решу все вопросы, и вечером, мы сможем вернуться в Англию.
— Идет! — усаживаясь в кресло, сказал он. — Но ты мне так и не рассказала, что за наскальная живопись на твоем теле?
— Эта история длиною в полжизни. Если тебе совсем не хочется спать, то я попробую рассказать тебе ее, но при этом, взяв обещание, что ты никому из своей сумасшедшей семейки, не скажешь об этом.
— Заметано! — быстро согласился он.
— Тогда, пожалуй, я начну с самого начала. — снова усаживаясь в мягкое кресло и подбирая под себя замерзшие ноги, как ни крути, а весна в северной столице России была еще суровей, чем в Англии, я начала свой долгий рассказ: — Пятнадцать лет назад, когда я была молодой, амбициозной студенткой, центром моего мироздания были книги. Я могла засиживаться за ними до поздней ночи или раннего утра, забывая про сон и еду. Я поглощала все: философию, историю, легенды, но больше всего, я давала упор на мифологию: греческая, кельтская, скандинавская. В одной из древних рукописных книг Скандинавии, я наткнулась на легенды о боге Торе и его разрушительном молоте. Это были очень древние легенды, из самых истоков мира, и, они кардинально отличались от тех, которые трактуются в современных книгах.

В одной из легенд о гибели Торе, говориться, что Один-Всеотец, после гибели сына, оставил Мьельнир в туманных чертогах Хельхейма, забрав с собой перчатки и пояс, дабы, ни смертный, ни бессмертный, более не протянул за ним руки… По легенде, Один спрятал эти артефакты в разных уголках Мидгарда, то есть, в нашем мире. В книге были карты, но я сомневалась в их достоверности, ведь если бы они были таковыми, то эти артефакты давно бы были найдены. Я собралась в экспедицию. Теоретически, карты оказались точны, но практически… практически, все искали на поверхности, не выходя за рамки условности, и это была ошибка. Правда лежала не на поверхности, а под ней. Эти точки на земной коре отличались повышенной аномальной активностью, а связано это было с тем, что в тех местах соприкасаются миры, то есть, образовались порталы!

Ну, в общем, без особых проблем, мне удалось, побывать в других мирах и заполучить то, что лучше было не трогать. Благодаря этим артефактам, мне удалось попасть в Хельхейм — местечко, я тебе скажу, темное, холодное, а запах… И гостей встречают там не особо радушно. Едва я завладела молотом, как хозяйка туманных чертогов предстала передо мной. Наполовину: прекрасная женщина, наполовину: истлевший, зловонный труп — коварная губительница Хель. Она была в ярости из-за того, что я посмела проскользнуть в ее мир прямо у нее под носом и позариться на оружие богов. За мою самодозволенность и наглость, она наложила на меня проклятье. Суть его заключалась в том, что когда я буду пользоваться молотом, его сила будет тянуть из меня жизнь и ставить отметины на моем теле в виде этих рун, и когда для новых рун не останется больше места, а волосы и глаза станут черными, как ночь, богиня Хель призовет меня в свой темный мир, на вечное рабство.

Я надеялась, что мне удастся отсрочить свой ужасный конец, просто не пользуясь молотом, и долгое время все так и было. Единственные руны на моем теле появились сразу по возвращению из Хельхейма, они возникли на спине, вдоль позвоночника, ты их уже видел однажды в гостинице Италии. Помнишь? — глядя на парня, спросила я. Деметрий утвердительно кивнул, не проронив ни слова, давая возможность продолжить свой рассказ. — Меня не хотели так просто отпускать, и мне пришлось использовать силу артефакта. Вернувшись в мир людей, я передумала разглашать тайну о своей находке, сказав о ней только Вильгельму, разумеется, умолчав о проклятье. Я осознала, какую силу несет в себе это оружие, и сколько бед оно может принести человечеству. Людские сердца легко поддаются соблазну, и желающих владеть такой силой, нашлось бы слишком много… Я спрятала молот в тайнике поместья, на многие годы забыв о нем и о угрозе нависшей надо мной.
Но всему когда-нибудь приходит конец, и для меня он начался с той битвы в поместье. Случилось то, чего никто не мог предположить: во время битвы, я и молот становились единым целым и его избыточная энергия осталась в моем теле. Возможно для бога, это не представляло особой угрозы и он легко смог бы с ней справиться, подчинив себе, но со смертным человеческим телом все намного сложнее.