Огонь, Вода и Медные Порталы

Глава 1

Последняя пара закончилась. Настя вытащила из сумки мобильный телефон и включила: «Нет ли пропущенных от Ванечки?». Пропущенных вызовов не было. Видимо, Иван еще не закончил работу. Прием хирурга в поликлинике не позволял молодой семье жить с комфортом и платить ипотеку, вот Ванечка и набирал дежурств, сколько мог. Говорил ему Настин дедушка: «Иди ко мне в клинику!», но Ванечка стоял на своем: «Мне сейчас важен опыт, а опыт — это работа с людьми».

Лиза – подруга Насти с детского сада – продолжала сидеть соляным столбом, подперев рукой пухлую щеку, впечатленная лектором. Новый заведующий кафедрой геммологии – науки о камнях, не обращая никакого внимания на заинтересовавшуюся им девушку, собирал с преподавательского стола свои записи.

- Насть, как думаешь, сколько ему лет? – мечтательно произнесла Лиза негромко, не сводя зачарованных глаз с мужчины. – Не слишком ли он молод для звания профессора?

Настя еще раз взглянула на высокого широкоплечего богатыря, собирающего в папку листы и тетради. Могучий торс в дорогой рубашке-поло, мышцы бугрятся и перекатываются, мощные ноги в светлых брюках, обувь хорошего качества в тон. Черты лица крупные, но правильные, симметричные. Сильная, загорелая, - как и руки и лицо, - шея, модная стрижка светлых, выгоревших почти добела пшеничных волос и короткая бородка в сочетании с голубыми глазами моментально навеяли ощущение близкого присутствия холодных фьордов и горного белого вереска.

- Ему бы кольчугу и меч – и можно картину писать – «Витязь»! - продолжила восхищенно вздыхать ошеломленная Лиза.

- От тридцати до сорока, - с пониманием улыбнулась подруге Настя. – Точнее не скажу. Словно почувствовав ее внимание, лектор с чудным именем Светозар, на секунду поднял голову. Аквамариновые – цвет морской воды в солнечный день – глаза взглянули на нее просто и ясно, с теплотой южного пляжа и отстраненностью космоса.

- А я бы сказала, что пару тысяч, - деланно глубоко вздохнув, томно произнесла Лиза. – «И всякий раз, когда он поднимал глаза на аудиторию, на долю секунды все наиболее внимательные адепты, при желании, могли понять, что живет этот сильный маг не одну тысячу лет. Так ли это было на самом деле, или лишь казалось особо впечатлительным, не известно».

- Ты опять всю ночь фэнтези читала? - рассмеялась Настя, убирая телефон в сумку.

- Не всю. Спала аж часа три. Я поняла, Насть! – встрепенулась Лиза. – Два часа думала, на кого он похож? На тебя!

Опешившая Настя возмущенно уставилась на подругу:

- Лизка, ты совсем рехнулась со своими книжками? Каким местом он на меня похож? Бородой?!

- Глазами, Насть. Глазами! – не унималась Лиза, продолжая настаивать на своем. – Такие ресницы – одни на тысячу. И волосы еще – такие же светлые. И губы, форма та же! – Лиза переводила взгляд с Насти на преподавателя и обратно, изображая губами и руками, в чем она увидела сходство.

- На себе не показывай! А то так и останется! – прыснула, глядя на подругу Настя. - Ага, и нос тоже!

- Нет, нос у тебя поаккуратнее, конечно. Хотя, у него по-мужски очень приятные черты. Но все, что ниже бороды – это просто что-то нереальное, - снова застонала дикой кошкой подруга. - Боже, их же таких клонировать нужно! Нельзя, чтобы он один такой был! Нас-то вон сколько, и всем ведь хочется!

- Лизка, собирайся, пойдем уже! – возмутилась Настя нерасторопности, впавшей в эстетический экстаз, подруги. - Мне домой нужно побыстрее. Ванечку собирать. Еще в магазин успеть забежать.

- Он опять в горы едет? – переключила внимание на призывы подруги Лиза. - Зачем ты его одного отпускаешь, Насть? – возмутилась в который раз легкомыслию Насти.

- Он не один. Он с друзьями, - спокойно пояснила Настя. - Я не считаю себя вправе лишать его удовольствия от походов. Он так радуется, когда туда едет, как ребенок! – умилялась, влюбленная девушка.

- Понятно, что радуется, - изумлялась «глупости» Насти доброжелательная подруга. – На свободу вырвался, без жены!

- Лиза, вот зачем ты так говоришь?! – оскорбленная в лучших чувствах Настя, даже остановилась, строго взглянув на подругу. – Ты ведь прекрасно знаешь, Ванечка любит меня, а я люблю его! Мы взрослые осознанные люди и доверяем друг другу! У него такое хобби, а я пока не созрела до желания бегать с ним по горам и жить в палатке. Дорасту и до этого… когда-нибудь. Придет время. И летом же мы ездили к морю вместе!

Лиза пошла к метро, а Настя, выйдя из супермаркета, свернула в небольшой сквер, чтобы срезать дорогу к дому. Неясное, сверлящее беспокойство вонзилось в затылок, вгрызлось, пробираясь вниз по позвоночнику. И снова вместе с ним странное, тревожное ощущение постороннего взгляда.

Настя обернулась, невольно поежившись. Город заполнен людьми. Час-пик. Все спешат домой. Кто-то к детям и проверке уроков, кто-то к вкусному ужину и любимому сериалу, а кто-то просто к любимому. К мужу. Как она сама. Да что с ней такое творится в последнее время? «Рассказать Ванечке, что ли?» Скорее всего, он посмеется над ее страхами. Скажет, что, к счастью, она не герцогиня Савсекская и иже с ними, чтобы за ней охотились папарацци.

Сентябрь стоял аномально жаркий. Пыльная, пожухлая от летнего солнца, городская листва уже потеряла радующую глаз зелень, но еще не окрасилась в осенние цвета.

Проходя через сквер мимо одной из скамеек, Настя обратила внимание на средних лет даму. Уже который день, возвращаясь из университета, она видит на этой скамейке эту женщину. В светлом легком кардигане - тепло почти по-летнему - и элегантной шляпке, женщина читала книгу.

Глава 2

МЕСЯЦЕМ РАНЬШЕ

Любопытное июньское солнце заглянуло в западные окна второго этажа и Олег, привычно оправив на кафтане наборный пояс – тяжелый, бронзовый атрибут его статуса воеводы, украшенный блестящими латунными вставками, поднялся из-за дубового стола. Накинув на плечи красный – цвет княжеской дружины – расшитый по низу, плащ, закрепил его сбоку застежкой с крупным гематитом. В мирной жизни шапка вполне заменяла ему шлем. Сапоги же он переобувать не стал. Остался в старых и удобных, ибо ходить собирался много. Его ждало вечернее построение дружины и личный обход постов. Еще ни разу за всю свою жизнь Олег не пренебрег своими обязанностями, возложенными на него прежним князем, ныне покойным, если не считать тех дней, когда он был ранен и без сознания. Груз ответственности привычным бременем лежал на его широких плечах, и Олег нес его как данность, с юных лет зная, что жизнь его принадлежит служению Отчизне. Уверенной поступью, широким размеренным шагом вышел он на княжеский двор. Постовые у ворот, вскинув подбородки, встали смирно, перехватив повыше длинные рукояти топорищ.

- Здрав будь, Олег! – за спиной Олега раздался низкий голос, который он отлично знал и не переставал удивляться, как его обладателю всегда удается подойти к нему так близко и при этом остаться незамеченным.

- И тебе здравствовать, Огневед! – Олег обернулся и поклонился высокому кряжистому старцу в простой длинной льняной рубахе, перехваченной по поясу витым тканевым шнурком. Волхв кивнул ему в ответ. Его длинные седые волосы по обеим сторонам лица плавно переходили в длинную же седую бороду, отчего мужчина казался еще старше своего возраста. Глаза же, напротив, были ясными и чистыми, как у ребенка, и казалось, что старец видит собеседника насквозь, со всеми намерениями и помыслами. А, может быть, и впрямь, видит? – Что-то случилось? – Олег внутренне подобрался, зная, что Огневед не тот человек, кто станет беспокоить его без повода. – Может быть, пройдем в терем?

- Нет нужды, Олег. Задерживать не стану, - волхв переставил свой посох ближе к собеседнику, оперся на него узловатой старческой рукой в прожилках синих вен, и посмотрел Олегу в глаза внимательным долгим взглядом, словно пытался что-то увидеть или прочесть в его лице. «Чем-то встревожен волхв», - подумал Олег, не отводя взгляд. – Усиль охрану вокруг Игоря.

- Никак тебе видение было? – вскинулся Олег. Тревога старца на мгновение передалась и ему. Но в следующее мгновение Олег привычно взял себя в руки. Волхв опустил глаза, и Олег понял, что от старца больше он ничего не добьется, все, что собирался, волхв сказал, более не скажет ничего.

- Услышь меня, Олег, - твердо добавил Огневед негромко. Повернулся и неспешно направился в сторону ворот. Олег постоял минуту в задумчивости на прежнем месте. Где ж ему взять усиленную охрану, когда основа дружины по границе раскинута? Смена только проснулась, каждый наперечет. Да и слыханное ли дело снимать бойцов с постового дежурства у засечной черты для охраны терема? Чудит старик! Только если Олегу самому в тереме заночевать. Олег обернулся к постовым дружинникам:

- Степан! Мирон! С княжеского терема глаз не спускать!

Обойдя дозором территорию княжеской усадьбы: «Все ли в порядке?», проверив лично: «Не спят ли постовые? Все ли кони ухожены, накормлены?», выслушав отчеты старших по дружине, раздав наставления и приказы, Олег вернулся в свой терем. Странное чувство неуместной тревоги подступило на первых ступенях лестницы. Сам ведь проверил: все в порядке. Чувство не покидало. Зудело осенней мухой. Олегу отмахнуться бы от него, прихлопнуть мухобойкой. Не выходило. Скреблось в дверь, поскуливая, как пес на морозе. Олег прошел в свои покои. Зажег свечу. У двери княжича остановился. Прислушался. Тихо - ни звука. Осторожно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Двухлетний княжич Игорь мирно спал на своей лежанке, застланной периной с лебяжьим пухом, уткнувшись круглой щечкой в подушку. Нянька его Лукерья спала здесь же за перегородкой на сундуке, застланном медвежьей шкурой. Олег прикрыл дверь. «Надо бы подобрать ему няньку помоложе, да порезвее. Совсем стара стала Лукерья. А Игорь дитя еще. Рано его на коня садить», - пообещал Олег то ли себе, то ли покойному князю, оставившему малолетнего отпрыска ему – воеводе – на попечение.

Вернувшись к себе, Олег скинул плащ, отстегнул пояс и, стянув сапоги, улегся на свою лежанку. Сон не шел. «Чем был так встревожен Огневед? И ведь спрашивать бесполезно. Слова лишнего не проронит. Упрямый старик!», - думал Олег, размышляя, откуда ждать врага? Чего опасаться?

Белая голубка вспорхнула и села на ветку над самой головой. Олег видел ее сквозь зыбкое марево почти смеженных век. Открыть глаза он не мог. Хазарская сабля сделала свое дело, и теперь он лежал в неудобной позе на краю поляны, а из его бока капля за каплей в сырую от крови землю утекала жизнь. Голубка склонила голову набок и глаза ее отчего-то вспыхнули синим, превратились в два ярких камня.

- Витязь мой! Сокол мой ясный! – приговаривала голубка, вливая Олегу в рот по каплям горькую, с пряным, медовым вкусом трав, воду, а нежные руки омывали и смазывали его раны, отчего на душе у Олега становилось благостно и умиротворенно. Лицо голубки склонилось над Олегом совсем низко, и он вспомнил ее. И проснулся.

Приглушенное ржание коня разбудило его. Быстро натянув сапоги, накинув плащ и шапку, Олег вышел из горницы в коридор. Шагнул к комнате Игоря. Распахнул дверь. Лежанка княжича была пуста. «Что за…», - подумал Олег, уже врываясь внутрь горницы. Ужас – непривычное Олегу чувство – горячей волной прокатился через все тело.

Глава 3

Сознание возвращалось медленно. Настя пошевелила затекшей от неудобного лежания рукой и удивилась тому, что уснула на голом деревянном полу, да еще в такой непривычной позе: лежа на животе, щекой вниз. Доски были широкие, неокрашенные, чистые и гладкие, и вкусно пахли древесиной. Настя оперлась о них другой – не затекшей - рукой, приподнялась и не смогла припомнить: «Это где же она так заснула? Где такие приятные полы?». Села, подтянув колени, и стащила с ног кроссовки. Отчего-то было совестно ходить в кроссовках по такому чистому и гладкому полу. Осмотрелась.

Довольно большая комната причудливой формы и убранства. Ладно скроенные светлые бревенчатые стены перемежались с арочными витражными окнами. «Ох, а подоконники какие широкие! Это ж какие бревна толстые!» - ахнула восхищенно. Захотелось взобраться на такой подоконник с книжкой.

Полукруглый, с резными фигурными балками, потолок казался воздушным и парил над холлом. Резные дубовые двери приглашали на балкон. Старинной отделки, с металлическими углами, резные же сундук, комод и буфет соперничали друг с другом по красоте и по-хозяйски подпирали добротные стены. Лестница с перилами из произвольно переплетенных, гладких молодых деревьев и веток уходила широкими ступенями вниз. Отчего-то на память пришло несовременное слово «хоромы».

В углу приютилась расписная изразцовая печь без топки. «А топка, наверное, внизу»,- сообразила Настя, поднялась и осторожно потрогала печь рукой. Теплая. Выглянула в окно. За окном было лето и еловый, сказочный, совершенно непроходимый лес.

Сердце в груди ёкнуло нехорошо и сжалось. Под ложечкой предательски засосало. Ноги налились тяжестью. Где она? На чьей-то даче? Или в охотничьем доме? И как она сюда попала?

И тут она вспомнила: старая заброшенная усадьба, древняя керамика русской печи, подернутое звёздочками от времени большое зеркало в медной оправе… Кровь зашумела уже где-то в ушах. Она не смогла вспомнить, как вышла из этой усадьбы! И где она находилась теперь? И как давно?

Лоб вспотел. Настя поняла, что ей жарко и расстегнула легкую куртку. Звать на помощь хозяев терема желания не было, как и давать знать, кому бы то ни было о том, что она проснулась. Неизвестно, как она сюда попала? Неизвестно, почему она здесь? Зачем? Что и кому от нее нужно?

Настя подняла с пола свою сумку и кроссовки, и стала осторожно, бесшумно спускаться по лестнице. Раз она сюда вошла, значит, где-то есть отсюда выход. Интересно, как далеко этот дом от проезжей части? «Нужно осмотреться и найти дорогу, а потом поймать попутку», - думала Настя, обуваясь у входной двери.

Вышла на высокое деревянное крыльцо с козырьками, столбиками и пролётами. Спустилась по ступеням, обернулась к терему и ахнула, залюбовавшись резным кружевом, украшавшим все, на что падал глаз:

- Сказочный терем! – прошептала, завороженная красотой и самобытностью зодчества.

Перейдя через большой двор с колодцем и хозяйственными постройками, вышла в настежь распахнутые ворота.

Небольшая лужайка отделяла ворота от островерхого лесного частокола. Ни дорожки тебе, ни тропинки. Впрочем, одна неприметная стежка все же была видна. Настя рассмотрела ее в свежепримятой траве. Только что с ней делать? Идти по ней незнамо куда? Лес не производил впечатления безобидного парка. Скорее уж, непроходимой чащобы. Настя достала из сумки телефон. Так и есть: разряжен. Сколько времени она проспала?

И что же делать? Вернуться в дом, и поискать какие-нибудь гаджеты? Скорее всего, в доме есть планшет или ноутбук. Определить свое местонахождение, а потом уже, понимая в какой стороне дорога, выбираться отсюда? Наверное, это самое разумное, что можно сделать. Только вот в дом возвращаться не хотелось. Точнее, дом ей понравился и вернуться хотелось, прямо как в родной, но именно это настораживало и сильно. Терем-то красивый, да вот дружественный ли? Чей он? Это вопрос.

Настя опустилась на лежащее у забора бревно и задумалась, настороженно и с опаской всматриваясь в чащу леса. Идти в лес было страшно, откровенно страшно! У нее совсем нет опыта выживания в глухом ельнике. Все ее знания о лесе сводились к просмотру с Ванечкой видео по бушкрафту – совокупности умений и навыков, которые позволяют выживать в дикой природе в любую погоду с минимальным количеством бытовых вещей. Ванечка всегда любил смотреть такие фильмы, а она любила быть рядом с ним, что бы он ни смотрел. А потому идти страшно. Но и ждать здесь… чего? Когда кто-нибудь выйдет из терема, хватившись, что ее нет?

При мысли о Ванечке на глаза навернулись слезы. Где он сейчас? Куда увезла его эта женщина? Вряд ли он станет искать ее, Настю, ведь он даже не знает, где она? Она и сама не знает, где? Настя вытерла ладошкой непослушные слезинки. Надо взять себя в руки. От того, что она будет плакать – ничего не изменится. А менять придется.

Вдруг прямо на Настиных глазах деревья расступились, и за считанные секунды большая белая – седая? – собака, очень похожая на волка, виденного на фото в интернете, отталкиваясь сильными лапами от мягкого зеленого мха, огромными прыжками преодолевая валежник, выпрыгнула из-за деревьев прямо к Насте под ноги, и замерла, принюхиваясь. Настя не успела даже толком испугаться. Собака смотрела пытливо, готовая в любой момент броситься, чтобы то ли загрызть, то ли, зализать до смерти.

- Снежок, свои! – долетел до Насти звонкий женский голос, и через мгновение она увидела высокую моложавую незнакомку, идущую по ровной, присыпанной мелким речным песком, дорожке. Женщина подошла ближе, и деревья за ее спиной сомкнулись, пряча дорожку так, словно ее и не было.

Глава 4

Василиса шустро вышла за ворота через узкую калиточку в заборе – не шире трех пядей – и вперила острый клинок взгляда в своего старого знакомца. На опушке леса стоял стройный, высоченный и плечистый черноволосый и синеглазый красавец, лишь минуту назад пролетевший над ее лесом черным вороном. Сизый дым от его удара «о сыру землю» еще клубился, прогоняемый в лес речной прохладой. Безмолвные, хищные тени хаотично метались у его ног, выписывали кренделя, заискивающе кружились, готовые в любой момент броситься выполнять любую, даже самую мрачную волю своего повелителя. Простому люду было недоступно магическое зрение, потому они не могли их увидеть, лишь подспудно чувствуя силу и власть боярина. Василиса же этот могильный холод Нави, что нес с собой незваный гость, видела и моментально узнавала из тысячи.

Ну да переживать ей особо не о чем: увидеть что-то в Василисином дворе князь и сверху никак не мог, – сынок постарался, охранные заклинания на камнях периметра справил на славу – и войти в ее двор не мог никто без ее разрешения или ведома. А вот девочка вошла… Ну да это отдельного осмысления требует. А сейчас вот он, Князь Тьмы собственной Бессмертной персоной пожаловали. Бурундук его подери!

Отчего-то ряженый вид Василисы рассмешил незваного гостя. Он осклабился дерзко и неприятно, расправил на груди складку черной атласной рубашки, подышал на камни серебряных черненых перстней, потер их о парчовый кафтан и спросил ироничным тоном завзятого негодяя:

- Что ж ты, старая ведьма, дорогих гостей на пороге держишь? Не привечаешь? В терем не приглашаешь?

- Дорогие гости завсегда званые, князюшка, - в устах Василисы уменьшительное обращение прозвучало как оскорбление, - а ты вот он, и без приглашения из Нави прямиком ко мне являешься. Нешто дел своих нет, акромя как меня от моих дел отвлекать?

- Ну, ты скажешь, старая! – усмехнулся князь. - Потому и пришел, что помощь твоя нужна в моих делах.

- Ты точно адресом не ошибся, Кош? Голову не напекло, пока летел? – ехидно поинтересовалась Василиса, даже голову набок наклонила, приглядываясь. - Какие у нас с тобой могут быть общие дела?

- Ну, не здесь же нам их обсуждать, право слово, Василиса! – наступал князь. - Пригласи уж в терем незваного гостя, там и поговорим.

- Что-то больно много интереса у тебя к моему терему. С чего бы это, а, Кош? – недоверчивый тон женщины перешел в глухую жесткую стену. - Говори здесь! Или ты своих охранников стесняешься? Тогда зачем понатыкал их так часто, аж по двое за каждый куст? Нешто, меня так испужался? Вправду думаешь, они тебя от моих проклятий схоронят? – стегала каждым словом Василиса. - А ежели я вздумаю вас всех разом по ветру развеять? Ну, ты-то с грехом пополам обратно соберешься. А люди твои? Не жаль людишек-то?

Князь махнул правой рукой. Вдоль леса полупрозрачной стеной встало плотное, местами слоящееся, марево.

- А ты все их жалеешь, я погляжу? - недовольный приемом, поджал губы князь. Окинул Василису неодобрительно прищуренным взглядом. – Вырядилась, аки на ярмарку. Надеешься, что образ твой забуду? Разоблачайся. Не перед кем потеху разыгрывать.

Василиса на глазах распрямилась, принимая свой обычный, человеческий образ.

- Давай к делу, Кош! - проговорила с достоинством. - Чего пришел? Не на меня, красавицу, любоваться. Говори, слушаю.

- Ну, к делу, так к делу, - пробормотал князь, жадно окидывая ее статную фигуру горячим взглядом. - У Лешего твоего есть гора с самоцветами, - начал, алчно блеснув глазами. – Изредка он вывозит на рынок смарагды, лазоревые и червлёные яхонты. Отследить их было несложно. Я готов наладить производство прямо на месте. Могу взять на себя все расходы. Фабрику построить, организовать доставку и сбыт.

Василиса сощурила на него недобрый взгляд. Крылья носа затрепетали от гнева. Уперла руки в бока и чуть подалась вперед, готовая вцепиться собеседнику в смоляные кудри, или выцарапать глаза, на худой конец.

- Да ты, смотрю, всерьез на Явь нацелился?! Своего царства мало стало?! Лес погубить решил, животных дома лишить, еще что?

- Да ну, что ты сразу «лес погубить»! – отмахнулся князь. - Людям же помочь хочу! Ты же все о людях печешься. Вот и помоги им. С фабрикой у них город вырастет. Рабочие места опять же. Уровень жизни поднимется. Что же они, всю жизнь гнут спину, а просвета никакого. Объяснял твоему Лешему, но он ни в какую! Повлияла бы хоть ты на него, Василиса.

Василиса скрестила на груди руки и смотрела уже не так возмущенно. Леший – толковый мужик. Не пойдет он на сговор с златолюбом корыстным.

- Так как, подсобишь, Василиса? Я уж в долгу не останусь. А могу и в долю взять. Выходи за меня! Княгиней станешь. Глядишь, и батюшка твой смилостивится и простит дочь неразумную.

- Да ты уж и на море-окиян нацелился?! – рассмеялась Василиса, видя насквозь алчную натуру князя. – И там что-то добывать вознамерился? Не забыл, что у меня тридцать три брата и все маги сильные?

- Захочешь – не забудешь, - невесело усмехнулся Кош.

- Лешего не трожь! – твердо отрезала Василиса. - Добром говорю, - предупредила строго.

- Так вы спелись уже, с Лешим-то?! – догадался князь.

- И речи не вели! Нам не нужно гору обсуждать, чтобы думать одинаково. Тебя вообще что-нибудь акромя злата интересует, Кош?

Глава 5

МЕСЯЦЕМ РАНЬШЕ

Избушка волхва, выстроенная когда-то на лесной опушке, вросла в землю по небольшие, перекошенные, затянутые слюдой подслеповатые окошки. Покатая крыша, застланная мхом, скрывала строение от чужих любопытных глаз. Дубовая молодая поросль, бойкие кусты бузины и орешника обступили домик со всех сторон, отвоевывая у луга свободную территорию. Журчащий переливами, бегущий с дальнего холма звонкий ручей давно походил на небольшую речушку, а количеством и разнообразием рыбы спорил с более полноводными реками.

Огневед трапезничал в своей избушке. Запеченная на углях рыба и пареная репа составляли его нехитрый обед. Большая берестяная кружка кваса стояла рядом с тарелками на непокрытом деревянном столе.

Олег вошел без стука, сильно пригнувшись под низкой дверной притолокой. Спящий княжич на его руках лежал бездвижно, дышал тихо. То, что Олег пришел сам, а не отправил за Огневедом дворового парнишку, говорило само за себя: случилось нечто из ряда выходящее вон.

Волхв поднялся из-за стола навстречу воеводе, и разом поняв обстановку, указал на простую, крытую шкурой лежанку, куда Олег осторожно уложил мальчика.

- Огневед! – обратился к старцу встревоженный Олег, не скрывавший своего испуга. От волнения, или же оттого, что в кои-то веки этот повидавший многое на своем веку воин не в силах справиться с этим волнением, командирский голос его звучал глухо. – Княжич спит со вчерашнего вечера. Уж пора бы ему проснуться. Осмотри его, будь добр!

Но волхв уже без лишних вопросов взял княжича за запястье, прикрыл глаза и с минуту подержал мальчика за руку. Затем положил ладонь ему на лоб. Приподнял веки и осмотрел белки глаз.

- На княжича наложены чары сна, - наконец заговорил старец и взглянул на Олега с укоризной. – То ли проводили над ним обряд переселения душ. То ли, только собирались его провести, того не ведаю. Для того княжича и усыпили.

- Это обратимо? Можно его разбудить? Как его вернуть? Что для этого нужно сделать? – осознание своей вины комом встало в горле Олега, ремнями стянуло богатырскую грудь.

- Чтобы его вернуть, нужен еще один обряд, - раздумывая, произнес Огневед.

- Ты сможешь его провести? – надежда искрой во тьме прорывалась в мрачном, встревоженном голосе Олега.

- Смогу, - твердо кивнул Огневед. – Нужна мне будет живая кровь потомка Игоря. Мужчины! – поднял вверх указательный палец волхв.

- Как это? – недоумение и растерянность отразились на серьезном волевом лице Олега. Он не был новичком в делах волшбы. Сам оборачивался волком, порою принимал участие в тайных обрядах Богам Прави, но чтобы кровь живого потомка…

- У нас нет живой крови его предков. Значит, нужна кровь потомка. Лишь кровь вернет душу Игоря в тело.

Олег задумался, пытаясь понять, каким Богам приносить жертвы с такой просьбой? И какие? Человеческих жертв отродясь не приносили.

- Где и как я могу добыть живого потомка княжича? – спросил Олег, пытаясь осознать масштаб проблемы.

Огневед помолчал. Зажег свечу и уставился в пространство. Глаза его были устремлены в огонь, взгляд расфокусирован.

- Чтобы добыть потомка княжича, следует отправиться в тридевятое царство, - вымолвил старец. – Есть там одна ведунья – Василиса. Она сможет помочь, коли захочет. Акромя нее никто помочь не сможет.

- Василиса, стало быть, - погружаясь в воспоминания более чем тридцатилетней давности, задумчиво произнес воевода. Сладким мёдом протекло это имя по губам Олега. Разбередило, освобождая от кома горло, а заодно и душу.

На рассвете следующего дня Олег с небольшим отрядом из двух десятков верных воинов собрался в путь. Где точно живет ведунья Василиса, Огневед не знал. Олегу сказал лишь, что в лесах, ближе к кривичским. Путь не ближний, но представление об этих местах у Олега было. Нынче минуло уж тридцать с лишком лет, как бывал он в тех лесах с прежним князем. И снова неотступно нахлынуло воспоминание, увезенное тогда оттуда и надежно спрятанное под броню и кольчугу у самого сердца. Молод был Олег, горяч! А кто молод не был? Верно, всякий бывал.

Граница между княжествами тогда проходила по озеру. Ночной дозор в купальскую ночь шел своим чередом. Предрассветная тьма, насыщенная, без намека на очертания и силуэты, укрыла собой все живое и неживое. Туманное марево окутывало, убаюкивало, клонило в сон. Тишина растеклась по лугу и пробралась в лес, пеленая собой стволы деревьев и прибрежные кусты. Спали даже сверчки.

От озера тянуло прохладой, свежестью и туманом, укрывшим берег. Навостренный слух уловил легкий всплеск. Чу! Олег прислушался. Отстранился от дерева, у которого сидел, привалившись спиной. Лошади дремали, низко свесив гривастые головы. Напарник крепко спал.

«Надо бы проверить, что там, - подумал Олег и поднялся, - Да заодно взбодриться не помешает». Мягко и бесшумно ступая по еще не тронутой росой траве, стал спускаться к озеру.

На большом гладком валуне, опустив ноги в серебристое мерцание водной глади, сидела девушка. Обнаженная и совершенная, как Богиня. Длинные светлые пряди ее волос, как и вода, серебрились в свете полной луны.

Ветка предательски хрустнула под ногой Олега. Девушка юрко обернулась. Юное и прекрасное лицо ее не выдало тревоги или испуга от внезапности его появления, лишь интерес и ожидание. Огромные глаза лучились нежностью. Олег, выросший на легендах и сказаниях, сразу понял, что перед ним - мавка. Понял он также и то, что не уйдет. Будь, что будет! Негоже витязю, да от девки бегать. Даже от такой, не совсем человеческой. Она улыбнулась ему искренне и открыто, словно обрадовалась ему, словно ждала именно его.