Ох уж эта жизнь молодая да сельская! Или жизнь после жизни.

Здравствуй, папа, вот и я.

- М-м-м... - голова нестерпимо болела, а в ушах поселился звон.

Я честно попыталась повернуться на бок и положить голову на прохладную часть тонкой подушки. Все-таки больничные спальные принадлежности - это нечто! Нечто несусветное.

Пока я кряхтела и пыталась открыть глаза, кто-то крепко взял меня за плечи, приподнял и, взбив подушку, положил меня обратно. Прохладненько... Хорошечно.

- Ох, Олена... Когда же ты поправишься-то? - послышался тяжелый вздох. - Но ничего-ничего. Я дождусь, я не сдамся! Олена, слышишь? Только не бросай меня, дочка.

Я почувствовала как сухие губы приложились к моему лбу. В следующую минуту мне на голову легла влажная холодная тряпка, от которой несло травами. Странно... Это что, такие новые старые методы лечения? И кто такая Олена? Кстати, забавное произношение. Ни разу не слышала такого четкого О.

Спустя несколько минут в голове немного прояснилось. По крайней мере, думать стало не так больно. Видимо, пневмония моя прогрессировала, раз уж я отключилась. Все таки в моем возрасте, как-никак семьдесят четыре стукнуло в том году, а любая простуда проходит нелегко.

Тряпка на лбу нагрелась и я, еле подняв руку, перевернула ее прохладной стороной, чуть сместив с глаз. Н-да уж! Травы, которыми была пропитана тряпка, видимо, были галлюциногенными.

Ну с какой это стати, в больничной палате, в XXI веке, в веке нанотехнологий, в конце концов, потолок был низким, деревянным? Но чистым. Не было запаха сырости и следов гниения или плесени. Проморгалась-ничего не изменилось. Краем сырой тряпки протерла глаза (зачту это за умывание). Со стоном повернула голову на бок. Господи, что же так тяжко-то?!

Комната явно не была больничной палатой. И куда меня поместили? Я же с пневмонией поступила в приемное отделение по скорой.

Старшая дочка навестила меня, и очень вовремя. Я уже не могла даже до телефона дотянуться. А всего-то простыла. Участковый врач выписал мне лекарства, но что-то пошло не по плану. Когда я выпила лекарства, то сразу же завалилась спать. Потом начало меня лихорадить и в это время пришла Лиля. Помню как она меня звала, звонила в скорую и сопровождала меня в больницу. Все! Очнулась здесь... А где-здесь?

Стены в комнате были тоже деревянные. Ни краски, ни обоев, ни штукатурки... Да и кто сейчас строит из дерева? Кругом бетон и гипсокартон. А деревянные строения остались только в деревнях и селах.

Ну я-то помню, что в городе живу. Как уехала еще в шестнадцать лет на учебу в институт на экономиста, так и появлялась у родителей только наездами. Все-таки учеба, потом работа и своя семья не давали возможности навещать часто.

Вот уже мамы и папы нет как четырнадцать лет и, с тех пор, я из города выезжала только в лес за грибами да ягодами. Редко, конечно, но одной много и не надо. Я-вдовствующая пенсионерка с тремя взрослыми детьми и семью внуками. У молодых своя жизнь, а посему, я с ними связываюсь только по телефону-сетям-скайпу. Изредка навещали друг друга. Все разъехались по разным городам и только Лиля в соседнем городе осела.

Так, я отвлеклась. Впрочем, разглядывать особо нечего.

Маленькая комната квадратов в десять. Это максимум. Дверь не закрыта. Слева в углу от нее стоит сундук. Большой такой, с металлическими углами. Напротив двери стена с окном. Небольшим и не очень чистым. Слева от окна стол с ящиками и стул. Я лежу на деревянной кровати справа от окна.

Максимально аскетично и странно. Я, как дитя урбанизации, официально заявляю - это не город! Даже не глядя в окно, я в этом была уверена.

Пока эту обстановку разглядывала, я приподнялась на локтях. Вот в этой позе меня и застал мужчина, который обращался к Олене.

- Олен... Олена! Очнулась! Ну слава Богу! Я так переживал и отгонял все дурные мысли... Я сейчас, сейчас принесу отвар. - и быстро убежал, видимо за отваром.

Вместо того, чтобы возмутиться тем, что меня обозвали Оленой, я впала в ступор. Этот мужчина был невероятно похож на моего отца лет эдак тридцати пяти. Мышку мне в норку, если я вру!

Мужчина быстро вернулся и осторожно начал меня поить из деревянной кружки. Если бы я даже не хотела пить, то выхлебала бы все что он предложил. Просто пью и в упор смотрю на него. Папа...

Слезы сами покатились. Это не я! Честно! Лучше бы дальше смотрела на того, кто так похож на моего папу Витю. Но слезы размыли весь обзор.

- Олена, ну чего ты? Ну ты чего? - засуетился он. - Ну не надо. Я ведь сейчас сам расплачусь.

Он уложил меня обратно на подушку, прижал ладони к моим щекам, большими пальцами стер слезы и поцеловал меня в нос. Прямо в мой сопливый шнопак! Вот так и смотрим друг на друга.

Клон папы отпустил мое лицо, сел на приставленный ближе стул и взял меня за руку. Сидит и с теплотой смотрит на меня и улыбается. Я же лежу, разглядываю его и, да, тоже улыбаюсь.

Высокий, стройный, с темными вихрами волос, которые даже на взгляд выглядели мягкими. Серые глаза обрамлены черными ресницами. Одет в льняную рубаху на веревке у горловины. Непонятные штаны также подпоясаны веревкой. пальцами ощупала его руки - мозолистые.

- Я... Кха-кха... - попыталась объяснить,что не Олена, а очень даже Елена я, но закашлялась.

- Тише-тише! - он подал мне кружку. - Главное, что ты очнулась. Это все, что важно! Все остальное потом.

- Нет! - я все-таки взяла голосовые связки под контроль. - Сейчас. Нужно сейчас... Вы так похожи на моего отца! Кто вы?

Тишина. Брови моего собеседника сначала поднялись, а потом сошлись на переносице.

- Ты меня пугаешь, дочь. - прошептал он.

- Я не Олена. Вы спутали меня с кем-то. - почему-то тоже прошептала.

Мы молча продолжили разглядывать друг друга, но рук не выпустили.

- Олена, ты меня не узнаешь? - спросил мужчина, что-то высматривая в моих глазах.

- Я же говорю, что вы очень похожи на моего отца в молодости. - повторила я.

- В молодости? - уточнил тот.

- Ну да. - кивнула я - Мне уже восьмой десяток и вы слишком молоды, чтобы быть моим папой. Дак кто же вы?

Отчий дом. Знакомство с бытом.

- Ку-ка-ре-ку-у-у-у!

Божечки-кошечки! Что это за адский будильник?!

Я пошарила рукой под подушкой, под одеялом, на полу возле кровати, потянулась к тумбочке... Тумбочки нет. Была стена. Насилу разлепив глаза, я оглядела комнату в поисках телефона. Деревянные стены и скудная обстановка возродили мою память о вчерашнем дне.

- О-о-о... - простонала я и рухнула лицом в подушку.

Я ж теперь малолетка. Хотя я до старости сохранила веселый нрав, но все-таки странно это все. Веселье весельем, а бухтеть и ворчать я тоже умею и практикую.

Зато папа есть. Эта мысль меня взбодрила. А вот мамы нет. И это печально. Но, в связи с тем, что я уже однажды пережила утрату, было легче принять ее отсутствие.

Я уселась на кровати и внимательно, даже с подозрением, уставилась на сундук. Раз уж шкафа нет, то, вполне вероятно, что он его заменяет. Легкая слабость не помешала мне приподнять довольно тяжелую крышку. Моль оттуда не повалила, а это хороший знак. Приступим-с.

Внутри, действительно, лежали вещи. Все из натуральных материалов: хлопок, лен, шерсть. Так как вещей было мало, то рассмотреть решила сразу все. Пара широких сарафанов на широких же лямках, одно платье с длинными рукавами, пуговицами на плече и поясом, три белых рубахи с завязками на горловине, белье... на завязках. Судя по всему резинок тут нет. Справа на дне лежали утепленные вещи: шерстяное глухое платье, грубая вязаная шаль и длинные носки. Нет, все-таки это чулки. Я сама когда-то такие носила.

Удручал меня тот факт, что все цвета были темными, хмурыми: серый, коричневый, черный, болотно-зеленый. Никаких ярких пятен. И вся одежда была длиною в пол. Зато все чистое и целое.

Я впихнула ноги в тапки и вышла в кухню. Вернулась, надела платье . Ибо нечего щеголять в ночнухе. Она, конечно, целомудренная, но все же.

Из сеней в дом вошел Владияр.

- Доброе утро. - я улыбнулась как дурачок. - А сколько время сейчас?

В окно было видно, что солнышко только поднялось.

- Доброе... Четыре уже. - Владияр обеспокоенно посмотрел на меня - Как ты себя чувствуешь?

- А что-то случилось? - украдкой себя осмотрела.

- Нет. Но ты же болела долго. Еще вчера еле двигалась, а сейчас вполне бодрая. - пояснил он.

- Аа-а. Все хорошо. - даже кивнула - Слабость есть еще, но это пройдет. Видимо отвары хорошо восстанавливают, да и организм молодой. Давай я сейчас умоюсь и помогу тебе с делами. - и, видя непонимание в глазах мужчины, пояснила - Ну баню растопить, завтрак организовать... Ну, вот что доверишь, то и делать буду.

- Хорошо. Но только под присмотром. - заявил Владияр.

- Ну это само собой. Я ж тут ничего не знаю. Но кое-что умею. - быстро добавила я.

Владияр затопил печурку и на плиту поставил кастрюлю с водой. Я наблюдала и запоминала порядок действий и расположение заслонки. Огонь был разведен с помощью кресала и кремня. На мой вопрос про спички, мужчина ответил, что он привык так. Но, где спички лежат, он мне показал.

Пока вода грелась, мы вышли во двор. Дойдя по мосточкам до бани в углу участка, я оглянулась на дом. Вполне добротный, двухэтажный. Слева пристройка для скота. Справа отдельно стоял колодец. А в другом углу постройка. Я думала что это сарай, но, оказалась, что это мастерская столяра и дровенник. Два в одном. За калиткой загон для овец, а дальше была дорога. Естественно, ни о каком асфальте речи не шло. Обычная грунтовая дорога. Через нее также стояли дома. По нашей стороне наш дом был крайним.

- Доверишь мне печь затопить? - оглянулась я на отца Олены.

- Конечно. Пошли, доча, в баню. - он покосился в сторону соседей. Там кто-то копошился у забора.

Ну мы и пошли. В баню.

В предбаннике стояла лавка со спинкой, кадка с золой и маленькая поленница. В самой парилке была кирпичная печь с котлом, у дальней стены полки для парки, слева у двери котел с холодной водой. Недурственно.

- Ты сам все построил? - я обвела рукой вокруг - Все выглядит довольно новым.

- Только полки обновил и пол перестилал. Все остальное мой отец строил. - Владияр похлопал рукой по печке. - Ну еще мебель я делал в доме.

Я взяла несколько полешек и запихнула их в топку. Проверив наличие воды в котле, открыла заслонку и подожгла кусочек бересты. Огонь, весело треща, принялся за свою трапезу.

- Ты в деревне жила? - спросил вдруг Владияр и пояснил - Так уверенно затопила печь.

- Родилась в деревне. Потом переехала в город. Примерно в возрасте Олены. - я прикрыла дверцу в топку. - Там нет в домах печей, но детство я не забыла. Старческий маразм меня не успел догнать. Хотя теперь, можно сказать, что я впала в детство. То есть в подростковую жизнь.

- А как же зимой без печи? - не понял он.

- Ну-у... Батареи обогревали. По ним горячая вода текла и в домах тепло было. - я задумчиво почесала нос - Получается, что я какая-то бесполезная. Никаких новшеств не привнесу в эту жизнь. Только доходы и расходы считать, но это там... Здесь же, наверное, другие порядки?

- Здесь никто тебе не даст этим заниматься. - покачал головой Владияр. - Ну если только в пределах своей семьи. А счетоводами только мужчин берут в лавки. Да и вообще, работать женщины могут только в семейном деле.

- И что же мне делать? Как на жизнь зарабатывать? - поникла я.

- Попробуй просто жить. - мужчина приобнял меня за плечи. - А работы всегда хватает. - намекнул он на ведение собственного хозяйства.

- Ну это же все твое. А мне нужно свое иметь.

- Это и есть твое. Запомни, - твердо уверил он меня - Ты - моя дочь. Как бы ни было, я от тебя не откажусь. Пусть ты не та, что раньше, но это решали не мы с тобой. Хочу верить, что в моей жизни не хватало именно такой дочери. - и, подмигнув, протянул мне руку для пожатия. - Живем?

- Живем. - вздохнула я. - Выбор то не велик.

- Ты не смотри, что живем не богато... - начал Владияр, но я его остановила.

- Я не об этом. Просто привыкла быть независимой. - пояснила я. - А по твоим словам, женщина здесь только в роли хранительницы очага может быть.

Будем шить! Начало.

Всю следующую неделю папа меня включал в работу и знакомил с поселком в целом и с соседями в частности.

Село Речное находится в окружении двух рек, оттуда и название. Насчитывая около ста домов, в нем имеется своя церковь. Все же село молодое и растущее. Вместо администрации здесь дом старосты, который служил также жильем для семьи главы поселка.

Церковь и "администрация" находятся на высоком берегу и разделял их большой сад с яблонями и сливами. Как инь и янь. Церковь - духовная составляющая, а дом старосты - материальная.

Бог тут один. Без имени, просто единый. Всех причастных к вере освящали и даровали им серебряные крестики. Молились, несли службы, проводили церковные праздники... Все как у христиан. Только на иконах вместо лика было размытая дымка, да в молитвах слова нужно самим подбирать. Хотя смысл тот же - восхваление, просьба о защите и наставлении на путь истинный. Все службы несет местный батюшка, но ни разу еще я его не видела. В церкви меня встретила бабуля, которая могла пропустить внутрь. Она же и сказала, что батюшка то ли на пениях, то ли в нашествии, то ли в путешествии...

Я пыталась представить благообразного старца с пузиком в рясе на фестивале, потом в набеге на соседние государства, а после на круизном лайнере. Но что-то не получилось. Или бабуля набрехала, или я ничего не понимаю в богослужении.

В любом случае, в религии я не опростоволосюсь... шусь... Или как там? Ну, понятно, да?

К старосте ходят платить налоги с продаж или от пользовании государственной землей, или сообщить о проблемах - пожар, потоп и прочее. Здесь же узнавали и о новостях из города Малые Колокола, к которому относится наше село.

Малые Колокола, собственно, и славились этими малыми колоколами. Основала его артель литейщиков, которые и составили основу населения города. Были там, конечно, и пекарни, и швейные мастерские, и гончарные и многое другое. Все-таки город. Но от этого, мнение о принадлежности города литейщикам, не пропало.

Наш староста, Трофим Гордеевич, толстый с большой лысиной мужик, отчитывался о делах села напрямую градоправителю Малых Колоколов. Тот, в свою очередь, в Большие Колокола, а дальше уже королю. Так что живем мы в королевстве. Хотя более никаких титулов здесь не предусмотрено. Только королевская семья и другие люди той или иной степени важности.

- Олена, - отец помаленьку меня просвещал - Ты не смотри, что Трофим выглядит так, будто объедает нас и пять сел в округе. Он - человек дело. Только вот есть у него болезнь какая-то, что не дает ему выглядеть и чувствовать себя хорошо. Лекари ему не могут помочь, а к знахарке нашей не идет по своим соображениям.

Странный какой. Доверяет тем, кто помочь не может, а к своим не идет.

За деловым Трофимом я наблюдала вместе со всем селом, когда груженая телега, запряженная двойкой резвых коней, проломили мост и рухнули в реку Осочную.

Весь организационный талант старосты заставлял его бегать и давать ценные указания. Одних он спровадил помогать людям и лошадям выбраться на сушу, других отправил вниз по течению ловить поклажу, третьих подрядил организовать горячее питание и сухую одежду. Мальчишкам отвел задание привести знахарку-травницу. Ну мало ли что.

В целом, руководство села мне понравилось. Особенно, когда все разрешилось, меня порадовала оперативность начала работ по возведению нового моста и четким отпискам вышестоящему руководству по поводу незапланированных затрат.

Все это я узнала из разговоров мужиков со старостой и пересудов соседок. Хотелось бы прочитать записи-заметки Трофима Гордеевича и его заместителя дядьки Григо, но, то ли почерки у них как курица подхвостьем, то ли я не понимаю местную письменность. Хотелось бы просвещаться в местной библиотеке, но ее здесь не было. Если только ехать в город. Пойду, значит, в храмовные книги загляну. Должны же они там быть! Ну это когда батюшка вернется откуда-то там.

Когда мальчишки прибежали, то за ними быстрым шагом, почти бегом, шла местная травница.

Я ожидала увидеть старушку в походном платье с кучей карманов и посохом. Однако, появилась красивая молодая женщина лет тридцати - тридцати пяти. Ее темно-русые волосы были заплетены в косы вокруг головы на манер короны. Зеленые глаза сверкали на утонченном лице, а тонкие пальцы уже на ходу перебирали какие-то настойки в маленьких склянках, которые она достала из сумки.

А вот с одеждой я угадала. Даже посох был (хотя это была обычная палка, но все же). Вот только платье сидело на знахарке так ладно, что казалось будто это модель на показе сельских мод. Простого кроя, на широких лямках, черный сарафан в пол был без вышивок или каких других украшений. Блуза с широкими длинными рукавами была тоже черной. Да даже ботинки, носки которых выглядывали из-под подола , были черными.

Я заметила каким взглядом ее провожал мой отец. Очень его понимаю. Сама в восхищении от красоты и профессионализма, с которым она к пострадавшим подступилась в процессе осмотра. Кому-то травница обработала ушибы, кому-то растирала мазями озябшие конечности. Сильных увечий не было, больше испугались. В основном испугались женщины, которые что-то полоскали в реке в момент крушения моста. Их знахарка отпаивала настоем валерианы. Уж этот запах я ни с чем не спутаю.

Между дел, женщина в черном заметила нас и легонько кивнула в знак приветствия. Папа тоже ответил кивком и покосился на меня.

- Это не мое дело, но очень любопытно. - тихо шепнула я на ухо отцу.

У него заалели уши.

Ха! Не все потеряно! С этим можно работать. Мысленно я потирала руки, представляя как он будет бегать на свидания к этой красавице.

- Дома поговорим. - буркнул папа в ответ.

Когда выловили из реки все что смогли, обработали пострадавших и подняли обморочных, все стали разбредаться по домам рассказывать новость о происшествии. Кто-то не видел, кто-то не слышал, а кто-то просто не мог все бросить и примчаться на выручку. Но, будьте уверены, в курсе событий будут все!

Шитье, рыбалка и некие сплетни.

Спала я без сновидений и утром проснулась вместе с криком петуха вполне отдохнувшая.

Начинаю привыкать к этому будильнику. Также вошло в привычку готовить завтрак и обихаживать овец и кур. С коровой мы только настороженно переглядывались. Не более.

Курочки были обычными. Неслись исправно, и слава Богу! А вот их главарь-петух вел себя просто как атаман разбойников. Четко следил за границами и, временами, устраивал набеги на грядку с горохом.

И все бы ничего, но грядка была не наша, а соседкина. Вот пока я выводила овец пастись в загон, Аглая уже сражалась с этим безобразником не на жизнь, а за горох! Она размахивала длинной рейкой, пытаясь достать концом до птичьего хвоста. Петя же, в свою очередь, короткими перелетами умудрялся прореживать гороховые заросли. Часть склевывал, часть сносил крыльями.

- Олена! - заголосила Аглая, устав носиться между гряд. - Уйми своего паразита! Нет сил больше. Весь урожай выкосил, скотина пернатая!

- Теть Аглая, вы ж для него и сеяли этот горох?! - возмутилась я. - Сами же отцу сказали, что это оплата за то, чтобы Петруччо ваших курочек топтал.

- А если он на другие культуры попрет? - запричитала соседка. - Это же разорение сплошное!

- Какие еще культуры? - пропыхтела я и взобралась на забор. - Картошку чтоль? Вы ж с этой стороны только ее и садите. А дальше ваш пес Бармалей не пустит моего петуха.

Соседская собака имела до того грозный вид, что птицы облетали их участок стороной. Большой, лохматый, свирепый, он был похож на длинношерстную кавказскую овчарку. Только лохматую до безобразия. И только Петенька понял, что есть места, до которых песья цепь не дотягивает.

- Не Бармалей, а Буран! - как обычно поправила меня Аглая (хотя, к такому разбойному виду пса, больше подошел бы мой вариант). - А вдруг отвлечется? - уперла она руки в боки. - Вот будет пропадать клубника, дак я все твоему отцу выскажу!

-Ваша клубника пропадает в желудках ваших же внуков! Сами недавно рассказывали об их налетах на ягодные грядки. - отрезала я.

- Ты, Олена, как выздоровела, так больно бойкая да разговорчивая стала. - прищурилась соседушка. - Убирай своего негодяя!

Я спрыгнула с забора на чужой участок и, присев, открыла объятия.

- Иди ко мне мой красивый, умный, боевой... - засюсюкала как с маленьким.

Петруччо, гордо вскинув голову, перекинул гребень на левый бок и важно пошагал ко мне. И только я его хотела взять на руки, как он взлетел и уселся мне на голову, вцепившись в косынку когтями. Хорошо что я под платок волосы в пучок забираю, а не то быть мне без скальпа.

- Вам бы в балаганах выступать. - пробурчала Аглая и пошагала в дом, опираясь на палку, с которой сражалась.

- Может и будем. Кто знает? - ответила я посмеиваясь.

Та только рукой махнула на нас и скрылась в своем доме.

Я, с петухом на голове, перелезла к себе, мысленно отмечая, что бабка во мне еще жива и рада слегка поскандалить. И, естественно, в этот момент меня увидел парень, который вошел на наш участок через калитку, как и полагается приличным людям. Это был тот самый хмырь, который чуть не сбил меня на ярмарке. Только сегодня приоделся в наглухо застегнутую черную рубашку.

-Ну, красотка! - заржал он. - Как была ненормальная, дак только хуже стало.

- Тебе чего тут надо? - я рыкнула на него, бережно снимая петуха с головы.

Петруччо гневно вскукарекнул в сторону парня, затем внимательно посмотрел на меня и, решив что я справлюсь с ним сама, важно прошествовал к вольеру.

- Да уж не к тебе! Владияр где? - требовательно заявил этот хмырь.

Презрительно фыркнув на него, я пошла в дом. Папа сидел на кухне и точил ножи.

- Там какой-то хмырь к тебе пришел. - и махнула рукой в сторону огорода.

- Ты чего такая взвинченная? Обидел тебя он? - заволновался папа.

- Не люблю хамов. Если он будет барагозить, то зови меня. Вместе отпинаем! - я стукнула кулаком правой руки в ладонь левой.

- Ладно... - он осторожно обошел меня и вышел наружу. - Кто этот бессмертный?

Я фыркнула, услышав этот комментарий.

Пока они разговаривали на улице, я начистила и нарезала овощи на суп, разделила куриное мясо на первое и второе и затопила печурку. Поставила все вариться и, забрав из комнаты будущий сарафан и нитки с иголкой, уселась за стол у окна на кухне. И работа пойдет и обед не убежит.

Суп уже сварился, рагу томилось под крышкой, сарафан сшит (осталось края обработать), а отец только зашел в дом.

- Максимельян просит твоей руки. - выпалил он и сел за стол.

От неожиданности я иголку воткнула себе в палец.

- Уй! - пихнув раненую подушечку пальца в рот, я посмотрела на отца. - Кто такой этот Максимельян?

- Ты назвала его хмырем. - веселье так и било из глаз папы, а его губы подрагивали от попыток удержания их от расплывания в улыбке.

- Он что, умственно отсталый? - недоверчиво прищурилась я.

Ну кто так делает-то? Сначала обхаял, а потом свататься пришел. Да не у меня сначала спросил, а к отцу напрямую! Еще скажите, что после этого, он не хмырь!

- Нет, вроде. Только это тот, к кому сваталась прежняя Олена. - пояснил папа.

-Чего?! И что только нашла в нем? - возмущению моему не было предела.

Ну как что... Хорош собой, компанейский, сын старосты... Да только поэтому по нему вздыхают большинство молодых девушек нашего села и трех соседних. - усмехнулся отец и внимательно посмотрел мне в глаза.

- Да Трофим Гордеич в тысячу раз приятнее сыночки! - воскликнула я. - Когда мост рухнул, он только березу подпирал да ржал аки лошадь Пржевальского. Наглый, самовлюбленный хмырь!

- Я рад, что ты видишь главное. - тихий вздох отца меня остудил. - Весной Олена и слушать ничего не хотела.

- Шли его на... , то есть в жо... Ну куда вы там посылаете неугодных? - надо бы пополнить запас ругательных словечек. - И вообще! Обед стынет.

Разливая супчик по тарелкам, я представляла, как горячее льется на харю хмыря. Эх, хорошо! Но каков гад гадский!

Знакомство с Василеной и попытка сосватать кого-нибудь... мне.

Спустя неделю отец закончил строгать, собирать и шлифовать кровать для сына Василены. Он договорился с Тихоном, мужем Аглаи, о том, что на его телеге увезем готовое изделие к дому травницы. Ну раз уж у нас нет лошади, то почему бы не помочь по соседски?

Я тоже поехала, хотя отец меня отговаривал.

- Ну зачем тебе? Я ж только туда и обратно. Да и дети ее тебя опасаются.

Но я была непреклонна. Я ж не дура, чтобы упускать такой шанс познакомиться с возможной будущей мачехой. Есть, к тому же, пара вопросиков для нее на тему отваров, которыми я отпивалась первые две недели. Есть ощущение, что это моя жизнь и реальность. Как-то укоренилось это в подсознании. Хотя помню все, что было до, но и прекрасно живу с тем, что после.

Еще один повод ехать - это узнать побольше о Тихоне. Странно видеть этого мужчину так близко. За полтора месяца пребывания здесь бок о бок, я видела его пару раз, да и то издали. С меня ростом, щуплый, абсолютно седой, он как-то не гармонировал с пышнотелой Аглаей, которая не смолкала, по-моему, даже во сне. Возможно поэтому Тихон седой (даже странно, что не лысый). И молчаливый до ужаса. Ни единого слова еще не довелось от него услышать. Наверное, так он компенсирует нрав своей супруги.

Утро нас встретило щебетом птиц и лаем соседских собак. А еще ржанием смоляной кобылки с томным взглядом, которую привел Тихон с конюшни за пастбищем. Она деликатно удобряла смородиновые кусты, растущие у нашего забора. Я предположила, что эти кучи - это ее комплимент нам, как хорошим людям. Кокетка какая!

Тихон обмундировал кобылку и прикрепил телегу. Затем помог затащить кровать. Сам он сел на облучок (ну или как эта тумбочка спереди телеги обзывается?). Папа же резво вскочил на телегу, затем принял из моих рук корзину с гостинцами и уже потом втащил меня. Ну юбка-то (кстати, недавно сшитая) мешает ноги задирать. Ну ничего, я ж леди... мадмуазель... Девочка, короче. Пусть ухаживают.

Довольная я развалилась на соломе и принялась разглядывать окрестности, так скажем, с высоты проезжающей телеги. Дома, дома, дома... Огороды радовали глаз хорошими всходами. Середина лета выдалась жаркой, поэтому уже сейчас слышались визги и плеск воды со стороны речек.

- Почему тут все дома примерно одинаковые. - тихонько спросила я у папы. - С пристройками и без, но основы домов как у нас.

- Когда село наше строилось, то приехал какой-то важный архитектор. - не скрываясь от Тихона, начал рассказывать отец. - Для него поставили первый сруб вот такого типа. И пока он тут обживался, то стали планировать как правильно и без потерь в удобствах расставить дома для всех желающих тут жить.

Короче, план этот архитектор со товарищи сделали и одобрили. Ну и, как водится, безудержно отметили это дело крепкими напитками. А то, что все двадцать первых домиков были обозначены квадратиками, строители решили, что строения просто должны быть одинаковыми. Вот после запойного месяца вся важность с горе-архитектора и слетела. Ему-то нужно было сконструировать дома для больших семей, а вышло то, что вышло.

Уже в Малых Колоколах он гордо представил свое видение сельского жилья. Ну, а если кому-то нужно больше комнат, то бесплатно выделялись стройматериалы по запросу и после проверки в реальной нуждаемости. Но это для первопоселенцев. Что-то вроде временной соцзащиты и программы "молодая семья".

- Ну а потом градоправитель и внес в указ пометки, что первоначальное строительство будет именно таким. - закончил рассказ папа.

- А если я захочу совершенно другую планировку и площадь дома? Надо обращаться куда-то? - поинтересовалась на будущее я.

- Да. Это нужно будет согласовывать в городе. - подтвердил мои умозаключения отец. - Но, скорее всего, просто разрешат построить такой дом в другом селе. В других местах нет такой проблемы. Вот и все.

За разглядыванием и разговорами мы проехали через все село. Я озадаченно смотрела на лесную дорогу, по которой ехали еще несколько минут. Знахарка и ее дети жили уединенно и отдаленно от остальных жителей. Вокруг их дома были разбиты грядки с овощами и какими-то травами. Нарушая все правила пожарной безопасности, баня и дровенник стояли очень близко к жилью. Их разделяли тропинки. Буквально. Забор, окружающий участок, со всех сторон подпирали деревья и кустарники.

Выглядит все сказочно. Но для культурных растений явно не хватает света и тепла. Все же жизнь практически в лесу. И как они так в дали от основной массы людей... Я бы так не смогла. Хотя что это я?! Влилась ведь в сельскую жизнь практически с первого дня!

Василена встретила нас в дверях дома. Все тот же черный цвет платья, так же кивнула и улыбнулась моему отцу. Лишь распущенные волосы поменяли ее образ.

Просто дева лесная!

Из-за длинного подола выглянули две мордашки. Дети любопытно смотрели на гостей, но, увидев меня, молнией скрылись в доме. Вот те раз!

Я совершенно не грациозно спрыгнула с телеги и достала корзинку с пирожками и леденцами. Вспоминая выражение лица папы, когда он вечером меня застал за жжением сахара (будто я демонов вызывала, а не сладость готовила), я смело пошагала к хозяйке дома.

- Здравствуй, Василена! - сразу дала понять, что я с миром.

- Ну здравствуй, Олена! - легко кивнула она мне и хитро посмотрела в сторону отца. - Видимо, дождалась я нашего знакомства.

- Ну да, - поддержала я светскую беседу. - А то нехорошо как-то. Живем в одном селе, а не знакомы. - и, протягивая корзину, добавила - Мы тут с папой вкусняшек приготовили. Вместе.

Брови папы поползли на лоб. Наверное, удивился, что он пироги печь умеет. Я сама-то еле вспомнила как в печи пироги делать. Первый блин был комом. То есть первая партия пирогов была углями снаружи и с сырым тестом внутри. Отцу было сказано, что это так задумано было. Если косячить, то косячить профессионально! Зато следующие вышли вполне пригодными к употреблению. Их я и собрала для детей.

Любопытные носики вновь показались в дверях. Я присела на корточки чтобы быть на одном с ними уровне.

Помощь Василене и небольшое происшествие в чужой семье.

Следующий месяц пролетел как миг. До конца июля мы активно сенокосили, затем стригли овец, бегали в лес за грибами и смородиной и на болота за голубикой и морошкой. Папу я запрягла настрогать игрушек для детей Василены. Сама я шила полотенца и тряпичную куклу для Мариты.

Материала осталось совсем немного, но на нижнее белье и белье постельное я не поскупилась и извела остатки приданого мамы. Более жесткие ткани пошли на пошив рубашек и брюк для отца и одной очень широкой юбки для меня. Хотела сделать юбку-брюки, но, не получилось-не срослось. Старые вещи тоже старалась облагородить как могла. Где ушила, где задекорировала вышивкой дырку... А у одного платья пришлось сделать рукава три четверти. Прожгла, когда баню топила.

Периодически, я бегала к травнице. Брала у нее настойки для волос и сборы чая. В оплату, которую она отказывалась брать, я оставляла пироги и леденцы для ребят. Такой бартер устроил нас обоих.

А конкретно сейчас, я садила корни каких-то цветов у нашей веранды. Спасибо бабуле через дорогу - она прореживала свой придомовой цветник и предложила мне забрать корешки на разведение. Цветочки были похожи на розовые пионы и пахли также. Думаю, что Василене понравятся. Все же, если их товарный состав полный любви когда-нибудь тронется с места, то не помешает облагородить участок.

- Майа хи! - удар лопатой в землю - Майа ха! - удар рядышком - Майа ху! - еще разок - Майа ха-ха! - двойной удар и комок дерна я, все-таки, выковыряла. - Вот это сила! Вот это мощь!

Я откинула ком в кучку таких же, которые уже успела выкопать. Боковым зрением уловила чье-то телодвижение позади меня и резко ткнула черенком лопаты в ту сторону. Раздался приглушенный стон. Поворачиваясь, я увидела как хмырь согнулся пополам.

- Максимка, тебе заняться нечем больше? - почти ласково, но со звериным выражением на лице, поинтересовалась я. - Ты какого рожна подкрадываться вздумал? Здоровье лишнее образовалось?

- Меня Максимельян зовут! - возмущенно просипел тот. - Я ж к тебе пришел. На ярмарку позвать тебя хочу.

- Ну давай, зови. - я оперлась на лопату и уставилась на этого блаженного.

- Ну вот, зову. - хмырь выпрямился и приосанился. - Я тебе бусы из речного жемчуга куплю.

Так-так-так! Это он решил меня купить что-ли?

- Что-то еще? - уточнила я.

- Ну, расшитый бисером пояс могу еще. - продолжил хвалиться он.

- Ииии... - протянула я, гадая о пределах его расточительства.

- В город тебя свожу на праздник урожая! - уже празднуя победу, провозгласил хмырь.

- Вот это джекпот! - восхитилась я. - А кто оплачивает сей праздник жизни? А? Что-то я не помню чтобы ты где-нибудь работал. Или это Трофим Гордеевич твои хотелки оплачивает? Ну дак я тогда пойду и обращусь к нему! Вдруг на меня его расходы не распространяются.

Я перехватила лопату поудобнее и стала надвигаться на Максимку.

- Н-не знаю я никаких потов. - начал пятиться он. - А к отцу не нужно ходить. Я сам. Сам. Не беспокойся, Оленушка.

"Вот надо же быть таким противным" - подумалось мне, когда смотрела вслед быстро-быстро уходящему восвояси парню. Ну, да Бог с ним! Меня ждут садово-огородные работы. А я теряю ко-о-орни-и-и-и...

И вот настал тот час. После обеда Василена сама пришла к нам в дом с просьбой.

- Олена, я к тебе за помощью. - и кинула виноватый взгляд на меня и улыбнулась отцу.

- Что-то случилось? - заволновалась я, как-то не ожидая услышать хороших новостей.

- Марита заболела, а сегодня тот день, когда шалфей вошел в полную силу. - печально вздохнула она. - Не могу оставить дочку. Жар надо сбивать. Хоть настоями и напоила ее, но для них время нужно.

- Василена, я быстро! - я забежала в комнату за тряпичной куклой и оттуда крикнула отцу - Пап, неси поделки.

Насобирав добро для развлечения детей и новинку-яблоки в карамели, мы заторопились к дому знахарки. Пройдя три дома, за нашими спинами послышался топот копыт и громыхание телеги.

- Запрыгивайте. - папа сидел "за рулем" соседской Смолки. - Хорошо что Тихон не успел увести лошадь. Они сегодня перевозили сено с луга к себе во двор.

С ветерком мы добрались до цели. Но растрясло нас знатно!

- Папуль, я тебе, пожалуй, не доверю возить свою тушку. Она мне как-то очень дорога. - кряхтя и постанывая я слезла с телеги.

- Зато быстро. - парировал папа, поглядывая на реакцию Василены.

- Это да... - я уважительно покивала и обратилась к травнице - Василеночка, есть у тебя что-нибудь от синяков и ушибов? А то вдруг кто отметины увидит. Еще скажут, что папенька меня колотит. А он совершенно не такой! Вот веришь? Ни разу не накричал на меня даже. А рукастый какой! Вот сейчас Владимиру игрушек настрогал... - попыталась я нахвалить отца, дабы процесс сватовства сдвинулся уже, но папа меня перебил:

- Дети ждут! - и первый вошел в дом.

- Заботливый - покивала я ему вслед.

Василена только тихо рассмеялась.

Мы следом вошли в дом. В комнате детей на одной из кровати лежала спящая Марита. Владимир сидел рядом с ней на стуле и перебирал пальчиками волосы сестры. Очень тихо знахарка вытолкала меня и отца на кухню и вышла за нами сама, ведя за руку сына.

- Олена, я тебе сейчас дам инструменты и корзину. - Василена хотела выйти в сени, но я ее остановила.

- Какие еще инструменты? - я ошалело уставилась на нее. - Я не умею делать операции!

Ну серьезно! Я ж не медик. Да и зачем корзина? Потроха складывать? Фуууу...

- Какие еще операции? - не поняла знахарка, но потом до нее дошло. - А-а-а. Я тебя не оперировать прошу. Марита в этом не нуждается. Я к тебе за помощью обратилась, чтобы ты шалфей собрала.

- Фух! - облегченно выдохнула я. - Напугала до трясущихся ручонок. Я лучше посижу с детьми, а вы пока сходите за травами. Все равно я их собирать не умею. Ну, только на сенокосе.

- Не удобно мне... - начала мяться Василена, но папа ее убедил.

- Правда, Василеночка. Пусть Олена посидит здесь. Дети наши дома будут. Под присмотром. Ты только дай лекарства, вдруг понадобятся.

Святой отец и его маленькая тайна.

К концу лета я уже знала всех жителей села. И даже некоторых постоянно приезжающих. А как иначе? Меня-то все знали и все здоровались. Ну почти все.

Молодежь косо поглядывала в мою сторону и не особо хотела со мной общаться. А мне и некогда с девчонками сарафаны да парней обсуждать. Из парней не таясь общались со мной, пожалуй, только Игнат да Пронька и их банда. Но эти отбитые и матримониальных поползновений ко мне не предпринимали. Хотя, некоторые парни и молодые мужчины до тридцати поглядывали на меня с интересом. Но не подходили, видимо, опасаясь гнева сыночки старосты. Я говорю о хмыре. То есть о Максимке. Ну, я о Максимельяне, в смысле.

Вот уж кто портил мне настроение и приводил в боевую готовность, дак это он! Я за мукой на мельницу, а он там поджидает. Я на речку рыбу ловить и этот бежит с удилищем. Я по участку бегаю с огородными делами, а хмырь забор наш подпирает. Скотобаза такая!

И вот, вроде бы, воздыхатель, а как рот откроет, то такое несет! И что я его внимание специально привлекаю. И что он ждет, когда я ему на шею кинусь, а он глумиться будет надо мной. Да даже то, что я бегаю по хозяйству и стараюсь делать все по максимуму, значит, что я презентую себя как чудо-женщину и хорошую жену для него родимого!

Вывел он меня из себя, когда пристал с расспросами к отцу о моем приданом. Тут уж я не выдержала и, оборвав недозрелые плоды яблоньки, по одному запустила в этого недожениха. По всем правилам - с разворота и чувствуя что снаряд это продолжение руки. Пять из семи в цель! Ну не чудо ли я? Да, почти, супергерла!

Через два дня, на ярмарке, Максимка щеголял синяками под глазом и на скуле. Он, конечно пытался выставить себя героем-спасителем одиноко идущей девушки от толпы негодяев, но... Но! Аглая-соседка висела на заборе и воочию наблюдала сцену яблочного артобстрела. А посему, сей товарищ был прилюдно обсмеян! Оленушка, я за тебя отомстила руками Аглаи. Точнее, ее острым языком.

Вообще, я не жестокая. Но границы-то нужно соблюдать, тормоза включать, берегов не терять... А иначе, кто-то может указать на эти промашки кулаком. И пинками. Да по печени - по печени... Извините, увлеклась.

Неплохо сошлась в общении с травницей и ее детьми (причина, надеюсь, ясна), со старостой Трофимом Гордеевичем (вот как у такого делового человека такой отпрыск уродился?), с мельником (часто закупала муку на пироги), с несколькими соседками типа Аглаи (на почве сплетен), с пожилой семейной парой через дорогу (отдельная история) и, наконец-то увидела местного батюшку (а вот это прямо сейчас поведаю).

Аглая с кумушками, как раз, перемывали кости очередным драчунам, когда я проходила мимо с отварами от Василены.

- Олена, погодь. Такое было - закачаешься! - Аглая даже за руку меня притормозила.

- Ага-ага. Кто бы мог подумать?! Батюшка, а такой же мужик, как все! - заохала Марфа, которая жила от меня через три дома.

- А как трактир-то разгромили! Только щепки летели! - поддакнула Тания, которая являлась женой деда Митяя.

Опуская совсем уж нереальные подробности и уточняя правдивость информации у подошедших односельчан, получилась вот такая история.

Оказывается, на одну барышню нашего села позарился проезжий городской писарь, который останавливается на окраине в трактире на время рабочих дел в наших краях. Уж и так и эдак он вился вокруг девушки. То цветочки подарит, то стихи прочтет, то тяжести поможет донести.

Амите уже семнадцать, а жених на горизонте не появлялся, хотя парней холостых много. А все ее папенька кузнец. Косая сажень в плечах, могучие руки, высокий рост и густой бас - все это отпугивало потенциальных ухажеров. Впрочем, доченька пошла статью в папу - темноволоса, высока и крепка. Только более женственная и утонченная версия. Хотя, подковы гнуть отец ее научил. Вероятно, это отпугивало не меньше.

Ороен, папа Амиты, вполне довольно потирал усы и бороду. Жених-писарь приглянулся ему своей настойчивостью. Уезжая в Малые Колокола домой и по работе, тот непременно возвращался в Речное с подарками для красавицы-девицы.

И вот, в один прекрасный вечер, этот писарь пригласил в таверну Амиту и ее родителей. Вроде бы как предложение делать. Ороен сидит довольно почавкивает да вопросы задает писарю. Его жена, мама Амиты, с придыханием слушает речи жениха дочери. Сама девушка только млела от удовольствия. И, в самый ответственный момент, жених встает на одно колено, протягивает букет роскошных алых роз и только собирается просить руки, как дверь таверны распахивается и в зал вбегает батюшка в рясе.

- Нет! Только не это! Ах ты ж негодяй! Да как ты посмел!

С криками, батюшка левой рукой вырвал цветы из рук жениха, а правой врезал ему по щам. Да с такой силой, что женишок подлетел и рухнул на соседний стол, разломав его!

Кузнец-отец встал на сторону павшего жениха и, легким движением могучей руки, слегка уронил батюшку на еще один соседний стол. А потом еще на один.

- Ты что ж, святоша недобитый, на дочурку мою глаз положил? Решил помолвке помешать? Да я тебя сейчас к твоему работодателю отправлю!

Общими усилиями дочери-невесты, ее матери и ее же почти жениха, смогли утихомирить разгневанного отца-кузнеца.

Как выяснилось, причиной гнева святого отца оказалась не помолвка, а цветы. Чудесные розы самых разнообразных оттенков и сортов были тайной страстью святоши. Он несколько лет их разводил ради своего удовольствия и любил всеми фибрами своей богоугодной души. А вернувшись из похода по святым тропам (ну, бабка церковная, наплела же про отсутствие батюшки!), он застал полуразоренный розарий.

- Я шел в цветник после праведного шествия, а там меня чуть боженька не прибрал! Все, что с трепетом и молитвами выращивал... Все, что я облагораживал и даже выхаживал как дитя... Все разорил! Шельмец!

Батюшку насилу остановили от очередного греха в виде избиения провинившегося.

- Отец Митрий, я все возмещу! Вы не думайте. Я ж там все аккуратно. Да и не все разорил, а половину только...

Знакомство с соседями. Поиски наставника по пряже.

Конец августа был чуток дождливым. Мы успели собрать часть урожая и вывалить его на просушку. А вот в дождь не особо-то было чем заняться. И тут на глаза попался бехтерь с шерстью. А прясть-то я так и не научилась! И некогда было и не у кого. Дак может быть...

- Па-а-ап!

От моего крика он сверзился вниз по лестнице со второго этажа, минуя ступеньки.

- Убился? - не на шутку испугалась я.

- Нет. - папа стоял и потирал бедро. - Но это не надолго. Ты чего кричала?

- Папуль, а когда мы будем шерстить прясть? - я мило похлопала ресницами, будто маленькая девочка просит конфетку.

- Чего мы будем? - оторопел папа. - Я чего-то не знаю и ты решила заняться чем-то неизвестным?

- Шерсть прясть. А я как сказала? Не путай меня! И ты мне обещал крючок выточить. И спицы тоже, пожалуй. - я забарабанила пальцами по подбородку.

- Более ничего? И почему это МЫ будем учиться?

- Ну как же? - я даже подпрыгивать начала - Мне же учитель нужон. Аглая мне не помогла. Точнее помогла найти тех, кто умеет прясть, но эти проныры хотят за обучение или денег или бесплатно шерстяных ниток получить. А я бы и не против, но они ж хотят пряжи, чтобы все семейство обвязать. А у нас столько нет! Да и безумно дорого это получается.

Папа вошел на кухню и сел за стол.

- Ну а денег сколько хотят?

- Много. - я горестно вздохнула. - Там хватит на пару овец. А я еще даже не уверена, что из моей затеи что-то путнее выйдет. - я потрясла кулаком в воздухе, угрожая этим меркантильным теткам.

- Кхе! - крякнул папенька. - Ты ж говорила, что вязать умеешь. Дак что же ты не уверена-то?

- Да не с вязанием мои сомнения связаны! А с пряжей. Вдруг там шерсть определенная нужна? Или наши "бешки" не пригодны для прядильной шерсти... Или колючее все будет... Или...

- Стоп! Я тебя понял. Больше не надо мне голову засорять. - отец замахал руками на меня и задумался. - Давай-ка мы с тобой пройдемся по селу. Я так лучше подумаю о том, куда тебя пристроить.

Мы натянули непромокаемые калоши и вышли на дорогу. Дождик мелко моросил и платье мое тихонько начало тяжелеть. Папа, ничего не замечая шел вперед и размышлял вслух:

- Агриппина умеет... Нет! У нее муж к хмельному прикладывается и может руки распустить. Тот еще... Бабка Золя. - папа сначала кивнул, но потом замотал головой - Ну нет. К ней часто внуки приходят. Эти балбесы стаей ходят и приставать могут к тебе. - и даже кулаки сжал. - У той характер премерзкий. Если не поймешь что, то треснуть может... У этой через слово ругательства летят... Та грибочками увлекается, вдруг тебе еще предложит...

- Мне приятно, что ты так заботишься обо мне, но ты из Речного не делай криминальную столицу-то! Ты ж сейчас всем по статье влепил. Не простое село, а поселение уголовников какое-то.

Папа сконфуженно скуксился. Я на это только фыркнула и рассмеялась.

- Опять подтруниваешь надо мной? Я же половины не понял, но суть уловил. Вот бы тебя отдать бабе Мие... Она бы научила тебя старших уважать - шутливо погрозил он пальцем и замер - ... Точно! К бабе Мие пойдешь!

- Папуль, ты чего? - изумилась я - Я тебя и так уважаю. И ценю. И люблю. И много чего еще.

- Прясть она тебя научит! А ты что подумала? - папа резко развернулся и двинулся в обратную сторону.

- А-а... Нет-нет. Я так и подумала. Да-да! - и оббегая его я спросила - А сейчас-то мы куда идем?

- К бабе Мие, естественно.

- А у нее точно никаких нареканий нет? - видя вопросительный взгляд отца, я уточнила - Ну, может быть она злоупотребляет горячительным, или котят топит перед завтраком, или...

- С ума сошла что-ли? - возмутился папа - Ты хоть не ляпни такое при ней!

- Да ты ж сам всем ярлыки повесил! А эта баба Мия как ромашка безобидная на фоне целого поля борщевика.

Вот поведешься с травницей, дак и сравнения с образами получай соответствующие.

- Что придумываешь-то? Хорошие у нас люди живут, отзывчивые. На любую беду соберутся и помогут. - и добавил подумав - Хотя это они же эту беду и натворят... Но это к делу не относится!

Я только прыснула со смеху.

Баба Мия жила напротив нас через дорогу. Прямо нос к носу.

- Ты чего меня под дождем таскал по селу, когда потенциальный учитель с хорошей репутацией прямо под носом?! - проворчала я, слегка отжимая косу.

- Сама ж просила найти учителя. А про Мию я забыл. Она ж пряла да вязала только когда внук приезжал. А сейчас он только изредка появляется.

На крыльце нас встретил дед. Он точил косу но, увидев нас, подскочил и пригласил под крышу. Мужчины пожали друг другу руки, а я только тихо поздоровалась.

Дед Влас был чуть выше меня ростом. Седая голова почти сияла белизной. Также седыми были брови и аккуратная бородка. Голубые глаза будто не старику принадлежали, а молодому озорнику, так они сверкали. Ну просто "Ваше Сиятельство"!

- Влас, здорово! Доча хочет прясть научиться. Как думаешь, твоя принцесса возьмется?

Принцесса? Я недоуменно посмотрела на отца, на что тот только весело усмехнулся.

- Здорово! Не могу знать. Все ж принцесса. - дед посмотрел на меня - Вроде неплохая с виду девка. Если Миюше понравишься, то обучит всему, что сама знает. Ей никто не указ и все решает она сама. - усмехнулся дед Влас и пригласил нас в дом.

На кухне у стола стояла спиной к нам бабуля "божий одуванчик". Ее седые волосы были уложены в пучок, а серое платье скрыто фартуком. Руки в тесте. Часть стола была заставлена мисками с разными ингредиентами. Подготовка к ужину шла полным ходом.

Бабуля не оборачиваясь топнула ногой:

- Я же сказала чтобы не совался! Иди руки займи чем-нибудь, а я пока зло вымещу в пироги да успокоюсь.

- Миюшка, - ласково отозвался дед - Я не один. Владияр с Оленой пришли. Да не ко мне, а к тебе.

Баба Мия развернулась и уставилась на меня. Ее лицо никак не вязалось с "принцессой". Ну, может быть, в молодости. Сейчас же эта женщина на вид была веселой хохотушкой только в плохом настроении. Ее зеленые глаза метали молнии.

Утренний гость - гость вечерний. Шерстяное приключение.

Нас утро встречает прохладой. И мужиком, который лезет в окно.

Еще спросонья я не сообразила, что этот форточник сейчас ступит сапогами на мое шитье, которое я оставила в корзине под окном. А вот когда дошло... Считайте этого урода без вести пропавшим!

Быстро и тихо выскользнув из кровати, я схватила деревянную швабру, которую использовала в качестве манекена для платья, которое расшивала узорами. Сейчас швабра стояла без дела, но я это немедленно исправлю.

- Хрясь!

Что-то хрустнуло. Надеюсь, что это спина лазутчика.

- М-м-а-у-у! - замычал он.

- Ах ты гнилушка трухлявая! Мычать в моем доме вздумал!? - возмутилась я - Да я тебе сейчас весь мычательный аппарат отобью. Только посвистывать будешь!

Вот это я хапнула адреналинчика на завтрак! Трэш и кринж в одном флаконе.

В комнату ворвался папа в подштанниках.

- Что? А? Где? - но, увидев визитера, быстро соорентировался - Олена, это ты его через подоконник перекинула? Он не подходит в эту комнату по стилю! Я думал, что у тебя вкус получше будет.

И, с этими словами, папа вытолкал оконного мужика наружу.

- М-м-о-у... Фу-тьфу... А-а-а! - запротестовал тот уже на улице.

- Олен, я вообще от тебя не ожидал! - посетовал мой нежный папенька.

- Чего не ожидал? - я аж проснулась окончательно.

- Ну чего-чего? - отмахнулся он и, выходя из комнаты, пробурчал - Убила бы его. А теперь столько праздников пропадает: похороны, девять дней, сорок, годовщина...

Я восхищена! Нет, правда! Я быстро натянула на себя платье поверх ночнушки, а ноги воткнула в туфли без каблука. И, уже выбегая, крикнула:

- Пап, я сейчас все исправлю!

И выскочила из дома бегом. Оббежав угол, я увидела как на участок Аглаи через забор перебирался мой нежданный гость. Держась за спину и отплевываясь, он рухнул в малинник соседки.

Я повисла на заборе, пытаясь разглядеть в предрассветных сумерках, кто же там валяется.

- Максимка? Ты чтоль? - моя челюсть отвалилась сама.

- Тьфу на тебя, полоумная! Максимельян я! - еле ворочая языком, проворчал хмырь и встал. Ну почти. Встал в позу прямого угла. - Я тсфефы тефе прифес, а фы?!

- Чи-и-во? - не поняла я.

Как в мультике, лицо Максимки приобретало форму шара. Губы и нос отекли, а глаза начали слезиться. Бросив взгляд на цветочки, от которых он отплевывался, я все поняла. Аллергия на амброзию!

- Максимка, тебе срочно нужно смыть с себя всю пыльцу цветов! Давай быстрее к колодцу. - подгоняла я его.

Он же, в свою очередь, испугался моего напора (а может подумал, что я его утопить хочу) и, несмотря на травмированную спину, побежал к калитке, а там и на дорогу. Я побежала за ним через свою калитку.

И вот, бежим мы вместе. По дороге никого не попалось в связи с очень ранним утром. Только батюшка, совершавший некие манипуляции у церкви, проводил нас ошалевшим взглядом. Как бы его глаза окончательно не остались на выкате.

Я, как профессиональная пастушья собака, загоняла хмыря к Василениному дому. Слава богу! Знахарка услышала наш дружный топот и вышла нам на встречу. Ловким движением руки она остановила Максимку за ухо.

Я честно попыталась объяснить что нужно, но из меня вылетал только свист. Дыхания катастрофически не хватало. Но я потыкала в Максимку пальцем и попыталась жестами и пантомимой показать суть проблемы.

- С тобой все в порядке? - осведомилась травница.

Я кивнула.

- Папа что?

Я показала на хмыря и сложила руки на груди изображая покойника. Максимка испуганно замычал, за что получил тычок в бок от Василены.

Пока знахарка занималась болезным, я развалилась на лавке под окном. Лежа на животе (так кислород лучше приживается в организме), я рассматривала ромашки подо мной. Божья коровка, быстро перебирая лапками, перемещалась по белым лепесткам. Благодать!

- А-а-а... О! У-у-у... - с дикими воплями хмырь вылетел из бани, придерживая спущенные штаны и прикрывая зад. Он резво проскакал до деревянной кабинки уличного туалета и громко захлопнул за собой дверь. На мой удивленный взгляд Василена пожала плечами. Мол, извиняй, но побочки лечения никто не отменял.

Отдышавшись, я удостоверилась, что травнице моя помощь не нужна и вошла в дом. Наобнималась и нахохоталась с детьми да и просто поболтала с ними о жизни. Вернувшаяся Василена сообщила, что пациент скорее жив, чем мертв. Ну что ж... Пора идти домой и расстроить папу этой новостью. Шла обратно одна. Максимка сбежал сразу после лечения.

- Утро-о тума-анное-е, утро-о седо-ое-е... - напевала я, бодренько шагая по дороге.

По пути со мной шли односельчане, которые вели коровушек на пастбище. Я здоровалась, справлялась о жизни и новостях у мужчин, а у женщин интересовалась о подарках на свадьбу Амиты.

Кто во что горазд! По принципу - молодой семье нужно всё, идеи даров просто поражали мое воображение. Домашний скот, посуда, матрасы, ткани, яблоки, сухари, мешок навоза и многое другое. Гран-при от меня лично получила шустрая невысокая женщина, которой хотелось бы подарить новобрачным своего среднего сыночку-лоботряса и мужа-козла. И ей легче и молодая семья сразу станет цельной. На это заявление, женщины наперебой стали выяснять чей мужик козлее, а ребенок лоботряснее. Мужская составляющая нашего шествия не осталась в долгу и стала предлагать своих жен-мозгоклюек в качестве свадебного подарка. За это они были битыми подругами этих самых жен. М-да-а! А я только спросила.

Мы проходили мимо дома старосты и церкви. Отец Митрий, по-моему, так никуда и не отлучался после моего забега с хмырем. Даже выражение лица не поменялось. Либо наша погоня его так впечатлила, либо небольшая потасовка мужиков и женщин среди шествующих коров. Надо бы ему посоветовать валериану выращивать.

Дома меня уже ждал папа. Он успел управиться со скотом и даже приготовить завтрак.

Когда я мыла посуду, пришла баба Мия. И закрутилась карусель шерстяная. Папа сбежал в свою мастерскую со словами "у меня заказ в таверну горит ". Бросил меня! Прямо на произвол судьбы! Ну да ладно, столы тоже нужны. Свадьба-то в таверне будет.