Охота на некромантку. Жена с того света

Глава 1. Здравствуйте, я ваша жена!

Двое мужчин спорили до хрипоты.

— Нам необходимы эти деньги! — настаивал высокий блондин. — Если не заплатим аренду, нас выставят из дома. Подумай о младших, Эдгар. Они полностью зависят от нас.

— Ты хотел сказать от тебя, Крестор, — ответил брюнет по имени Эдгар. — Ты у нас старший брат, я всего лишь второй после тебя.

— Поэтому ты позволяешь себе тратить средства так беспечно? — Крестор указал на одежду Эдгара. — Твой сюртук стоит половину аренды.

— Это подарок! Предлагаешь мне продать его и ходить в обносках, да, Крес?

Блондин только рукой махнул. Этот спор у них явно не в первый раз.

Я наблюдала за перепалкой братьев, зависнув под потолком. При этом мужчины меня не видели и не слышали, и я решила, что они – часть моего воображения.

Внешне братья отличались друг от друга, как небо и земля. Один – светлый, второй – темный, но у обоих волосы до плеч. Видимо, такова местная мода.

Блондину лет двадцать пять, и он слишком серьезный. Брюнет младше года на три, и он в противовес брату был чересчур легкомысленный. Но есть у них и общее – оба хороши собой, только каждый по-своему.

Эдгар обладал смазливой внешностью мажора. На мой вкус он был чересчур слащав. Крестор походил на северного викинга – такой же широкоплечий и суровый. Как говорится, мужчины на любой вкус. А что, я хоть и призрак, но все-таки женщина.

Мои симпатии были на стороне блондина. Я всегда предпочитала серьезных мужчин повесам. Вот только меня саму почему-то всегда выбирали вторые.

— Что ж, я решу проблему сам. Как и всегда, — вздохнул Крес. — Наследство дяди получит тот, кто женится…

— Стой, — перебил Эдгар. — Намекаешь, что все средства перейдут тому из нас, кто женится первым?

— Я только что это сказал. Слово в слово.

— Знаешь, — резко изменил мнение Эдгар, — не переживай, я все сделаю. Тебе будет сложно быстро найти невесту. Ты женщин ненавидишь, а я люблю.

— Просто я еще не встретил ни одной достойной, — заявил Крес.

— Вот-вот, — кивнул Эдгар. — И вообще у меня есть план. Я уже все придумал.

Я понятия не имела, почему вижу именно их. Что я вообще здесь делаю? Все вокруг выглядело странным и чужим, начиная с одежды мужчин. Она не имела ничего общего с современной.

Я попыталась вспомнить, как здесь очутилась. Вот я, как обычно, прихожу на работу, сажусь за стол с микроскопом. Меня ждет множество образцов на исследование, но вдруг наваливается вселенская усталость. Я складываю руки на столе, опускаю на них голову и… засыпаю. Прямо на рабочем месте! Никогда себе такого не позволяла.

На этом воспоминания обрывались. Выходит, я сплю и вижу странный реалистичный сон. Вполне логичное объяснение.

Я так увлеклась своими мыслями, что пропустила конец разговора. Братья разошлись, и Эдгар отправился куда-то по своим делам, а я внезапно полетела за ним.

Попытка сменить курс не увенчалась успехом. Я превратилась в шарик, который Эдгар тащит за собой на веревочке. Он меня, конечно, не видит, но я вынуждена следовать за ним, как привязанная.

Впрочем, жаловаться было не на что. Сон оказался интересным. Лишь бы не уволили за то, что я сплю на рабочем месте.

Дом, из которого вышел Эдгар, стоял на холме, а ниже простирался город, похожий на викторианскую Англию. Улочки, мощенные камнем, двух-трехэтажные дома, деревянные вывески с названием лавок, хмурые прохожие в необычных нарядах и фонари на веревках, протянутых над дорогой от здания к зданию. Их желтый свет немного разгонял вездесущий туман, делая улицы чуть уютнее.

Город был мне незнаком. Я точно никогда здесь не бывала и даже не слышала ни о чем похожем.

Прогулка привела нас на окраину к покосившейся церквушке. Эдгар вошел внутрь, и я влетела за ним. Причем прошла через дверь, которую он захлопнул прямо перед моим носом. Ощущение было не из приятных. Я словно продиралась через липкое желе.

Когда это уже закончится? Никакой свободы воли! Мне совсем неинтересно наблюдать за жизнью незнакомого мажора. Можно переключить канал?

Увы, пульт был не в моих руках. А посему я продолжила просмотр этого шоу.

Церковь была совсем крохотной – всего один зал, примерно пять на пять метров. Внутри был лишь потертый алтарь, деревянная подставка с книгой, старый священник в потрепанной рясе и закрытый деревянный ящик.

Священник, склонившись над алтарем, что-то бормотал себе под нос, а Эдгар наглым образом его прервал.

— Это она? — кивнул он на ящик.

Я озадаченно прислушалась. У Эдгара проблемы с родом? Ящик – это он, мужской род.

Священник в свою очередь вздрогнул и обернулся на голос.

— Я надеялся, вы не придете, — вздохнул он. — Да, это одинокая девушка. Родственников, как видите, нет.

Он обвел рукой комнату, показывая, что никто не пришел. К этому моменту я уже догадалась, что речь идет не о ящике, а о его содержимом. Кажется, я угодила прямиком на обряд прощания. Но что здесь делает Эдгар? Не похоже, что он был знаком с девушкой.

Глава 2. День открытий чудных

На полпути к церкви меня нагнал Аз. Я сразу напряглась. Во-первых, зачем мне эта неведома зверушка, которая к тому же многого не договаривает? А во-вторых, это же черный кот!

Я, уже наученная горьким опытом, не собиралась повторять прошлых ошибок. Отныне никаких женщин с пустыми ведрами, несчастливых шестерок и особенно черных котов. Начиная с этой минуты, я верю во всё! В любые приметы и суеверия, какие только есть.

— Не вздумай переходить мне дорогу, — предупредила я Аза и добавила на всякий случай, как учила бабушка: — Тьфу, тьфу, тьфу три раза, не моя зараза.

— Это ты про меня? — оскорбился Аз. — Сама ты… зараза!

Обидевшись, Аз отошел в сторону. Я лишь плечами пожала. Странный кот не вызывал у меня доверие. По его словам он здесь, чтобы помогать мне. Но на важные вопросы при этом ответить не может или не хочет. Подозрительно!

Есть ощущение, что его прислал виновник моих бед. Возможно, без кота мне будет лучше, но от него не так-то просто избавиться. Уйдя в сторону, Аз по-прежнему следовал за мной, пусть и на расстоянии.

Итак, ко мне приставили шпиона – шерстяного, крылатого и рогатого. Посмотрим, смогу я извлечь из этого пользу. А пока, доковыляв до церкви, я ввалилась внутрь. Аз тут же шмыгнул следом и затаился в углу.

Увы, Эдгара уже не было. Сбежал, подлец! Сразу после свадьбы! Вот и верь мужчинам…

Зато священник был на месте – склонился над толстой книгой в кожаном переплете с пером в руке. Я догадывалась, что за запись он собирается сделать. Естественно, о моей кончине.

— Стойте! — Вмешалась я, пока не поздно. — Я все еще здесь.

Рука священника дрогнула, и он поставил кляксу в книгу.

— Ты не дышала, и сердце не билось. Мы проверяли, — пробормотал он. — И решили, что ты умерла. Опять.

— Я просто прикорнула. Надо было искать пульс лучше.

— Прости, — всхлипнул священник и добавил дрожащим голосом: — Изыди, демон.

— И вы туда же? — вздохнула я.

Голова раскалывалась. То ли от паршивого церковного портвейна, то ли от удара лопатой. Думать было невозможно. А ведь сейчас это важнее всего – подумать обо всем, что произошло, и о том, что делать дальше.

Я потерла виски, чтобы снять боль. Самомассаж неплохое средство, когда под рукой нет обезболивающих.

Пока я приводила себя в норму, священник времени даром не терял. Схватил какой-то мешок и принялся разбрасывать по полу его содержимое. Уборкой, что ли, занялся?

Через некоторое время я заметила систему в его действиях. Он не просто сыпет на пол белый порошок, он чертит круг, в центре которого стою я. Это не к добру.

— Дико извиняюсь, что мешаю, — произнесла я, — но объясните, пожалуйста, что вы делаете.

— Ловушку для демона, — ответил священник и выпрямился. Он как раз закончил круг.

— Не хочу вас разочаровывать, но… — с этими словами я спокойно вышла из круга, переступив черту из порошка.

Затем присела и осмотрела белую крупу. Как я и думала, соль. Этим он хотел меня удержать?

Видя, как легко я выбралась из ловушки, священник шмыгнул за алтарь и затаился там. Просто «Вий» какой-то, и я в роли панночки.

— Да с чего вы взяли, что я – демон? — всплеснула я руками. Вся эта ситуация порядком надоела.

— Ты себя в зеркале видела? — вопросом на вопрос ответил священник.

Вообще-то нет. Едва он это спросил, как у меня возникло неодолимое желание посмотреть на себя. Чего такого ужасного во мне разглядели другие, что постоянно обзываются? То чудовище, то демон. Я, бывает, с похмелья выгляжу неважно. Но не настолько же!

Я оглянулась в поисках зеркала, но ничего не нашла. С отражающими поверхностями в церкви беда.

— Там, в моей комнате висит зеркальце на стене, — священник махнул рукой из-за алтаря в сторону неприметной двери в углу.

Я поблагодарила кивком и пошла в указанном направлении. Черный кот двинулся за мной.

За дверью я нашла скромную спальню. Оказывается, священник живет при церкви. Поискав зеркало, я обнаружила его на стене. Размером с мою ладонь, старое и потертое, оно серьезно искажало изображение, но мне хватило увиденного.

— Что со мной? — прошептала я. — Это вообще я?

Я пощупала зеркало, пощупала свое лицо и обреченно констатировала, что зеркало реально, и отражаюсь в нем я. Ну как я… правильнее сказать – та, кем я теперь была. Это не мое лицо! Не мое тело! Но даже не это поразило меня сильнее всего, а то, как это тело выглядит. Мягко говоря, нездорово – вот как.

Дрожащими пальцами я искала пульс на собственной шее. На запястье не стала тратить время. Но даже на шее пульс не нашелся.

Тогда я схватила свечу и поднесла ее к лицу. Прекрасно, зрачки не реагируют на свет. Прибавить к этому высохшие слизистые, потрескавшиеся губы, помутневшие роговицы, синюшный цвет кожи – все это говорило о том, что данное тело не живое. Это я вам, как патологоанатом с двадцатилетним стажем заявляю. Уж я-то в подобном разбираюсь.

Глава 3. Даже смерть не разлучит нас

Надо отдать должное здоровью Эдгара – он быстро опомнился. Хотя его кожные покровы все еще оставались бледнее нормы, он сумел взять себя в руки и даже возмутиться моему появлению. Хватило же наглости!

— Я лично искал у тебя пульс, его не было, — заявил он. — Поэтому я тебя похоронил.

— И уже представлял, как цветочки на могилку носить будешь, — фыркнула я.

— Да я надгробие тебе оплатил! — повысил голос Эдгар. — Потратился! Кто мне возместит убытки?

— Еще не поздно все исправить. Яма выкопана, имя на надгробии перебьем на Эдгара Уиллиса, — кровожадно предложила я.

— Довольно! — не выдержав, вмешался Крес. — Объясните мне толком, что происходит.

Я умолкла, давая высказаться Эдгару. Даже интересно, как он будет выкручиваться.

А дальше меня посетило дежавю. Братья снова спорили, похоже, у них это частое явление. Разница лишь в том, что в этот раз предметом их спора была моя скромная персона. А еще за окном бесновалась толпа, требующая выдать умертвие для последующего торжественного сжигания на площади. Ну и развлечения в этом мире, скажу я вам.

После того, как Эдгар во всех подробностях рассказал события в церкви, Крес принялся его отчитывать:

— В этом был твой гениальный план? Жениться на… я даже не могу подобрать названия этому.

— Я бы попросила не обзываться, — встряла я. — Я все слышу, и мне обидно.

— Прости, вырвалось, — извинился он.

— Ничего, — махнула я рукой. — Я все понимаю.

Кресс, в отличие от большинства, отреагировал достойно на мою внешность. В гостиной, где было достаточно света, он, наконец, меня разглядел и тоже присел, но хотя бы не бросился с криком прочь.

Мечтала ли я, что мужчины не смогут устоять на ногах при виде меня? Да, безусловно. Но я точно не так это представляла.

— Кто же знал, что она воскреснет? — всплеснул руками Эдгар. — Такое невозможно предсказать.

— Так не надо было жениться на покойнице, — хмыкнула я.

— Ты мертва. Прими это и упокойся с миром, — огрызнулся Эдгар в ответ.

— Не дождешься!

— Мы не можем оставить умертвие в одном доме с детьми, — между тем пробормотал Крес. — Это слишком опасно.

— Ты же не выгонишь одинокую девушку на улицу? — испугалась я.

Мы все разом перешли на ты, не чужие все-таки люди, а семья.

— Если это необходимо для безопасности детей, еще как выгоню, — заверил Крес.

Не знаю, о каких детях он все твердил, но у меня на горизонте снова замаячили горожане с вилами. Надо было что-то срочно предпринять, как-то исправить ситуацию.

— Никакое я не умертвие, — попыталась я объяснить. — На самом деле, я проклята.

Отчасти я сама в это верила. Все дело в монете, я в этом не сомневалась. На ней лежит то самое проклятие. Если найду, кто мне ее подбросил, верну себе жизнь.

— Что за вздор насчет проклятия? — поморщился Эдгар. — Ты еще скажи, что я должен тебя расколдовать.

— А ты поцелуй, и посмотрим. Вдруг сработает? — ответила я.

Показалось, Эдгар сейчас забьется под кресло, совсем как священник за алтарь, до того его испугало предложение о поцелуе.

Я только горестно вздохнула. Тяжело смириться с тем, что моя новая внешность больше смахивает на монстра. Прежнее тело было красивым. Мужчины часто делали мне комплименты и оказывали знаки внимания. В свои сорок я продолжала пользоваться популярностью у противоположного пола. Будет сложно привыкнуть к тому, что теперь мужчины шарахаются от меня в ужасе.

Я словно угодила в сказку «Красавица и Чудовище». Вот только мне досталась роль чудовища. Так себе ощущения, если честно. С другой стороны, повышенное внимание мужчин не принесло мне счастья в личной жизни.

Тряхнув головой, я отогнала мысли о внешности. Потерять красоту, конечно, обидно, но если попаду к горожанам, то потеряю и новое тело. А еще одного про запас у меня нет.

Надо срочно убедить братьев Уиллисов, что я не монстр, и меня можно оставить в доме.

— Как обычно ведет себя умертвие? — спросила я.

— Они мычат что-то невнятное, бросаются на людей, кусаются… — перечислил Крес.

— Проще говоря, они безмозглые, — подвела я итог. — Это похоже на меня?

— Не очень, — вынужденно признал Эдгар.

— Вот, — я подняла вверх указательный палец. — Все потому, что я не умертвие, а несчастная проклятая девушка. Неужели вы выбросите меня на улицу к жестоким людям?

Я хотела пустить слезу, но не вышло. У покойников с этим сложно. Вот это обидно, даже пореветь всласть не могу. Как вообще стресс снимать в этом теле? Не поплакать, близость с мужчиной мне тоже не светит. Кто на такую позарится? Остается только завести кучу кошек и ворчать на всех подряд.

Кстати, одна кошка у меня уже есть. Я оглянулась. А где, собственно, Аз? Он точно пролез в дом вслед за мной. Где-то затаился, крылатый паршивец.

Глава 4. Дети – цветы жизни

После заключения сделки, мы направились в столовую, как раз пришло время ужина. Но по пути Крес нас покинул, и порог столовой я пересекла вдвоем с Эдгаром, а из него так себе поддержка в трудную минуту.

У меня возникло стойкое ощущение, что я угодила в школьную столовку. Здесь было так же многолюдно и шумно. За длинным обеденным столом сидели дети. Да, именно так, во множественном числе. Когда Крес говорил про детей, я забыла уточнить, сколько их. А зря…

Я потрясенно застыла в дверях, считая про себя. Раз, два, три, четыре… а вон и пятый, совсем кроха, от силы годик. И чего уж, шестой сам Эдгар. Взрослый или нет, а в душе он еще ребенок, причем самый вредный. Итого шестеро на мои хрупкие плечи.

Кстати, об Эдгаре. Он шел следом за мной. Увидев, что я застыла в дверях, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Еще не передумала? Моя семейка будет пострашнее любого умертвия.

Кажется, мой испуг его забавлял. Я не могла позволить Эдгару веселиться за свой счет и поспешила взять себя в руки.

Но не удержалась от важного вопроса:

— Это все дети Крестора?

— Что? Нет, — качнул головой Эдгар. — Это наши младшие братья и сестры. Вон та бледная, темноволосая, похожая на смерть, – наша сестра Муэрто. Ей четырнадцать и, на самом деле, ее зовут Медина, но она в жизни не отзовется на это имя. Подростки странные, — покачал головой Эдгар.

Муэрто-Медина сидела, сгорбившись, над тарелкой с таким видом, будто ей подали отраву. Она напомнила мне девочку-эмо из моего мира. Этот иссиня-черный цвет волос явно не натуральный.

— А это близнецы Линор и Ленор, — Эдгар указал на коротко стриженных светловолосых детей лет девяти. — Не спрашивай, кто из них мальчик, а кто девочка. То, что кто-то в платье, а кто-то в штанах – вообще ничего не значит. Они любят переодеваться друг в друга и дурить всех. Их даже Крес не различает.

Я присмотрелась к близнецам. Если им нравится притворяться друг другом, то понятно, почему у них одинаковые стрижки. Эти двое были самыми активными. Они крутились на стульях, как ужи – переругивались, кидались едой, жестикулировали. Девяносто процентов шума в столовой создавали именно они.

За близнецами, втянув голову в плечи, сидел тихий мальчик лет шести. Темноволосый, как Эдгар, худенький, чуть ли не просвечивающий. Он вздрагивал и жмурился от громких выкриков старших.

— Стефан не доставит тебе проблем, — представил его Эдгар. — Он общается только со своим хомяком, люди его не интересуют. А вот за Эдмундом нужен глаз да глаз, — он указал на самого младшего ребенка.

Светловолосый кудрявый и розовощекий тот сидел в детском кресле и стучал ложкой по столу, требуя ужин.

— Ему год, — пояснил Эдгар, — но он до сих пор не говорит и не ходит, зато отлично ползает и вечно лезет, куда не следует. Только в этом месяце он чуть не погиб пять раз. Присматривай за ним.

Я еще раз изучила все семейство. Дети разительно отличались и не только по характеру, но и внешне. Разный цвет волос, глаз, форма носа и губ, да много чего на самом деле. Из этого я сделала вывод, что отцы у них тоже разные. Любопытно, где они сейчас.

А еще я поняла – Эдгар не просто так общается со мной. Он дает инструкции, как следить за детьми, словно я – прислуга. Но ведь как-то братья справлялись до моего появления!

На этот вопрос мне ответил звук шаркающей походки. Шарк, шарк – из кухни вышла старушка в вязаном платке на все тело. Платок начинался на голове, переходил на грудь и подвязывался в районе талии.

— Это старая няня Надия, — кивнул в ее сторону Эдгар. — Она плохо слышит, так что говори громче, а лучше кричи, когда к ней обращаешься. А еще она плохо видит.

Няня как раз кормила младшего, тыкая ложкой куда-то в сторону от его рта. Ребенку приходилось крутить головой и ловить ложку на лету, чтобы съесть порцию каши.

Крики близнецов няню совершенно не заботили. Оно и понятно, она плохо слышит. Для нее этот ор, что шепот. Н-да, справлялись они без меня… как-то…

Глядя на весь этот выводок, я с ужасом думала, что мне с ними делать. Я же понятия не имею, как вести себя с детьми! У меня опыта ноль на палочке. Они же меня сожрут. Да-да, дети, как тигры, а ты – их дрессировщик. Только дай слабину, и откусят руку.

При виде семейства Уиллисов, я с тоской подумала, что вариант бомжевания не самый плохой. Зря я так сразу от него отказалась. А что, жизнь на природе, свежий воздух опять же…

— Хлоп! Хлоп! — раздалось над ухом.

Это Эдгар хлопал в ладоши, привлекая внимание семьи.

— Что ты делаешь? — прошипела я.

— Хочу тебя всем представить, — широко улыбнулся он.

Один за другим дети повернули головы в нашу сторону. Близнецы и те на время прервали спор. И только няня по-прежнему тыкала ложкой куда-то в воздух.

— Дети, — объявил Эдгар, — знакомьтесь – это ваша новая няня.

Он указал на меня. Ах так, значит. Няня.

— Она что, умертвие? — подозрительно сощурилась Медина.

— Ты привел в дом чудовище? — сильнее обычного побледнел Стефан.

Глава 5. Я ваша навеки

Под конец ужина в столовую пришел Крестор и немало удивился. Он явно спешил на громкие звуки, ожидая застать скандал, а когда добрался до цели, все уже чинно-мирно доедали ужин.

Крес с подозрением покосился на меня. В чем меня на этот обвиняют? Если в том, что дети молчат, то, каюсь, виновна.

Вид у Креса был уставший. Похоже, он один нормальный в этой семье и все тянет на своих плечах, включая непутевого Эдгара.

— Горожане разошлись, — обрадовал Крес. — Я убедил их, что Эллария не умертвие.

— Спасибо, — поблагодарила я от души.

Для меня это важно. Мне еще жить в этом городе, искать виновника в моих злоключениях – все это будет намного проще, если горожане перестанут бегать за мной с вилами.

Увы, тишина быстро закончилась. Дети выдержали недолго и скоро скатились в привычный хаос. Глядя на все это, я вдруг осознала, где очутилась. Без всяких сомнений в аду! Эдгар – приставленный ко мне демон, чтобы мучить меня. А дети – его слуги-чертята.

В какой-то момент я заметила понимающий взгляд Креса. Кажется, он догадывается, о чем я думаю, и даже отчасти разделяет мои чувства. А это, на минутку, его семья.

Кошмарный ужин закончился, и первым сбежал Эдгар. Страх, что я потащу его в кровать, гнал мужа прочь. Никогда еще ни один мужчина так меня не боялся. Это даже забавно.

Пришлось Кресу взять на себя заботу о невестке:

— Тебе нужна собственная спальня, — сказал он. — Комнату Эдгара не предлагаю, он будет против.

— Не очень-то и хотелось, — фыркнула я.

— Сама понимаешь, ваш брак – случайность, — говорил Крес, ведя меня по лестнице наверх. — Вам не стоит торопиться. Присмотритесь сначала, узнайте получше друг друга, а там решите, как быть.

Я слушала его, и у меня закралось подозрение – Крес хочет добиться развода для младшего брата. Что ж, я тоже не собираюсь провести жизнь рядом с Эдгаром. Он мне неинтересен от слова «совсем». Но пока я не разберусь со своими проблемами, идти мне некуда. Так что в ближайшее время никаких расставаний!

По узкой лестнице мы поднялись на чердак. Крес открыл дверь и пропустил меня вперед.

— Твоя комната, — сообщил он. — Прости, но все другие заняты. Сама видела, у нас большая семья.

Я осторожно переступила порог и осмотрелась. Чердак в доме Уиллисов служил еще одной спальней. Видимо, комнат и правда не хватает.

Свет проникал через круглое чердачное окно на стене. В углу стояла односпальная узкая кровать с тумбой, имелся комод и даже трельяж, а за ширмой примостилась деревянная кадка, которую использовали в качестве ванны. Довольно мило.

— Это была комната нашей матери, но после ее смерти она пустует. В любом случае девушке здесь должно быть удобно, — сказал Крес.

— Спасибо, уютно. Мне подходит.

— Сегодня отдыхай, а завтра приступишь к своим обязанностям. И запри дверь на ночь, — посоветовал Крес.

— От чудовищ? — хмыкнула я.

— Можно и так сказать, — кивнул он.

Я сначала удивилась, а потом до меня дошло, каких чудовищ он имеет в виду. Тех самых, что превратили ужин в кошмар.

Предупредив меня, Крес ушел, а я, заперев дверь изнутри, начала обживаться.

Едва я отвернулась от двери, как увидела на тумбе Аза. Он был тут как тут. Не кот, а маньяк-преследователь.

Игнорируя его, я прошлась по комнате. Первым делом заглянула в шкаф. Мне нужна нормальная одежда. Расхаживать по городу в саване так себе идея. Только горожан провоцировать.

Мне повезло – в шкафу висели платья. Вроде и размер почти мой. Может, немного великовато, но это ничего, подвяжу поясом. Пока что я выбрала ночную сорочку и достала ее из шкафа. Подбором платья займусь с утра.

Вторым пунктом значилась кадка. Не терпелось смыть с себя кладбищенскую землю. Я – чистоплотное умертвие.

В кадке была вода. Крес велел единственной прислуге позаботиться обо мне. Но то ли она плохо расслышала, то ли не стала утруждаться, но воды было лишь половина кадки и та холодная.

Я до того устала, что решила – мне и так сойдет. Идти куда-то, искать воду и где ее разогреть, а потом носить ее на чердак, просто нет сил. Я сняла саван, взяла полотенце, смочила его в воде и принялась тереть себя до красноты.

Зубы стучали от холода – в спальне было свежо. Но ничего, под одеялом согреюсь. Воспаление легких мне все равно не грозит, мертвые не болеют.

Приведя себя в порядок, я надела сорочку на чистое тело и юркнула в постель, где быстро согрелась благодаря Азу. Кот свернулся рядом со мной калачиком – горячий, как обогреватель.

Разморенная теплом, я мигом уснула. Разбудило меня странное ощущение – прикосновение ко лбу чего-то прохладного. Решив, что это опять Аз меня будит, я осторожно приоткрыла один глаз. Совсем чуть-чуть, так, чтобы было незаметно со стороны. Я вроде как подглядывала из-под опущенных ресниц.

Увидела я странное – две одинаковые светловолосые головы, склоненные надо мной.

— Как пишется – умертвие или умиртвие? — шепотом спросила одна голова.

Глава 6. Красота – страшная сила

Вода, вонючее местное мыло, всевозможные жидкости и крема из баночек на трельяже – я перепробовала все, что под руку попалось, но так и не смогла до конца оттереть надпись со лба. Она осталась, пусть не такая яркая, но читаемая на моей бледной коже.

А еще я заметила, что в этот раз, несмотря на сильные растирания, кожа не покраснела. Но вечером мне как-то удалось растереться до красноты! Причем это вышло само собой, а когда я специально старалась, не получилось. Это как с дыханием – стоит подумать о том, как дышать, и начинаешь сбиваться. Еще одна странность в мою копилку.

— Ты-то чем был занят? Почему не разбудил меня? — с упреком спросила я Аза, который все это время просидел на чердаке. — Ты помощник или кто?

— Помощник, но не слуга, — возмутился он, но без огонька.

Я присмотрелась к коту. С тех пор, как дети сбежали, он примостился в углу и не двигался.

— Ты сам все проспал, — догадалась я. — Показывай, что они тебе сделали?

С тяжелым вздохом Аз повернулся ко мне задом, а там, на некогда пушистой филейной части зияла приличная такая проплешина.

— Подстригли? — посочувствовала я.

Аз лишь печально свесил крылья. Вот ведь маленькие чудовища! Ничего святого у них нет. Ладно, я близнецам не понравилась, но кота-то за что?

Я снова повернулась к зеркалу. Надо разобраться в причине смерти этого тела. Солнце как раз встало, света достаточно. Я стянула сорочку и пристально осмотрела и ощупала себя. Ничего. Ни ран, ни ссадин, ни опухшего языка и даже подъязычная кость цела, а значит, не удушение. И признаков болезни тоже нет.

Тогда я подняла руку и принюхалась к сгибу локтя. С самого начала мне показалось, что кожа странно пахнет. Кажется, чесноком.

— Отравление, — сделала я вывод. — Судя по запаху мышьяком. Именно он так пахнет.

Нет бы, отравили цианидом, у него хотя бы приятный запах, миндальный. Но даже в такой малости не повезло.

Итак, я выяснила, что у нового тела при жизни были враги. Кто-то же отравил несчастную девушку. Пожалуй, стоит повременить с поисками родственников. Там явно неблагонадежная семейка. Уиллисы хотя бы дружные.

А вообще с внешностью надо что-то делать, и я сейчас не только про надпись на лбу. С ней как раз все просто – отстригу челку и прикрою, пока сама не сойдет. А вот все прочее…

Я уже выяснила опытным путем, что облик умертвия не по нраву местным жителям. Покажусь в таком виде в городе и меня, чего доброго, сожгут на костре. А из этого тела так себе шашлык, слишком костлявое.

Особняк Уиллисов – мой остров безопасности. Но вот беда – мне необходимо попасть в город, чтобы найти того, кто меня сюда затащил. Из особняка это сделать невозможно.

И поиски лучше не откладывать. Профессиональный взгляд отметил, что состояние нового тела продолжает ухудшаться. Как же быть?

Когда ты женщина и тебе сорок, ты волей-неволей учишься маскировать свои слабые места. Замазывать консилером темные круги под глазами, стричься подходяще под овал лица, носить одежду, подчеркивающую достоинства и одновременно скрывающую недостатки.

Глядя на свой новый облик, я поняла, что именно это мне сейчас нужно – подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Насколько это возможно в данной ситуации. Но как это сделать, когда у тебя внешность умертвия?

— Как думаешь, какие у меня достоинства? — спросила я Аза.

— Ты с легкостью переносишь удары лопатой по голове? — предположил он.

— Нет, я не о том. По части внешности, какие у меня плюсы?

Кот ради такого дела подошел ближе. Обошел меня кругом, посмотрел с одного бока, потом с другого, повздыхал.

— Ой, все, — махнула я рукой, устав ждать. — Можешь не отвечать. Очевидно, что плюсов у меня нет.

— Почему же? Ты стройная, — выкрутился Аз.

И с синим отливом. Кому нужна стройность, когда все прочее, мягко говоря, не в кондиции?

— Так, посмотрим, что тут осталось от прошлой хозяйки, — с этими словами я закопалась в скляночки на трельяже.

Родительница огромного семейства Уиллисов знала толк в красоте. Я нашла у нее кучу кремов, примочек, духов и даже местный вариант декоративной косметики.

Разложив все это богатство перед собой, я задумалась – на каком образе остановиться? Хотя выбор у меня невелик. На самом деле, мне доступны всего два образа: смертельно больная девушка или женщина-вамп.

Первая будет вызывать жалость, вторая – приковывать взгляды. Первой хочется помочь, от второй держаться подальше. От первой веет слабостью, от второй – эпатажем. В первом образе я смогу легко добиться своего, вызывая сочувствие у других. Во втором я буду вызывать разве что зависть и желание.

Так какой же образ я выбрала? Конечно, второй!

Роль слабой овечки не для меня. Я не настолько хорошая актриса, чтобы так искусно притворяться. Натуру не скроешь, тем более мою яркую харизму.

В шкафу я подобрала себе платье черного цвета. На кухне разжилась мукой и смешала ее с кремом для лица, после нанесла толстый слой на видимые участки кожи. Так я приобрела восковую бледность, но это всяко лучше, чем смертельная синева.

Глава 7. Смерть – это еще не конец

Мне надо в город. Срочно! Мало ли почему дети плачут? Наверняка, это какая-то ерунда. Сломалась любимая игрушка или сестра обозвала. Тоже мне трагедия.

То ли дело у меня – тело портится! Мне дорога каждая секунда. Надо действовать, пока я не превратилась в компост.

Так я себя убеждала идти дальше по коридору. Но Стефан… тихий, милый мальчик с большими, как у олененка Бемби, глазами. Единственный среди семейства Уиллисов, кто не доставил мне пока ни единой неприятности. Почему он плачет?

А, черт! Я была уже у самой двери, когда развернулась на сто восемьдесят градусов. Не могу я просто взять и уйти, если ребенок плачет. Может и зря, но как есть.

Широким шагом я направилась в комнату Стефана, но на пороге замешкалась. Пожалуй, не стоит вот так врываться. У меня нет опыта общения с детьми, но и мне понятно, что с ранимым ребенком уместно проявить деликатность.

Я постучала в дверь и тихонько позвала:

— Стефан, можно войти? Я хочу помочь, если это в моих силах.

С той стороны послышался всхлип и невнятный ответ. Сочту это за «да». Если это отказ, скажу, что не расслышала. Тем более, это чистая правда.

Дверь была не заперта, и я, открыв ее, пересекла порог спальни. Стефан жил один в небольшой и слишком чистой для мальчишки комнате. Все вещи лежали строго на местах, односпальная кровать застелена и даже игрушки не разбросаны. Просто идеальный ребенок!

Но где же сам Стефан? Я двинулась на всхлипы и нашла мальчика за кроватью. Он сидел на полу, привалившись спиной к ножке кровати и свесив голову. На его коленях что-то лежало.

Я присмотрелась и вздрогнула. Это же дохлая крыса! Тощая, с вываленным языком и сальной шерстью, торчащей клоками. Крыса явно умерла от чего-то инфекционного. Это над ней Стефан так горько рыдает?

— Выбрось это немедленно! А не то еще подхватишь заразу, — испугалась я.

Мальчик вздрогнул и поднял заплаканное лицо.

— Это Сигизмунд – мой хомяк, — всхлипывая, пояснил Стефан.

Столько боли, как в широко распахнутых глазах Стефана, я еще не видела. Даже мое циничное сердце патологоанатома дрогнуло. У ребенка только что рухнул мир. Мне отчаянно хотелось его хоть немного успокоить. Про неотложные дела в городе было забыто.

— Сколько лет твоему хомяку? — спросила я, присев на край кровати.

— Сигизмунду пять, — тихо ответил Стефан, снова свесив голову. — Он на год младше меня.

Ого, пять лет. Сигги нормально пожил по хомяковским меркам. Я бы сказала, он был долгожителем, так как в среднем хомяки живут два-три года. Стефан очень хорошо о нем заботился, но всему приходит конец, в том числе хомякам.

Говорят, миссия хомяков – показать детям смерть. Сигизмунд со своей справился и может покоиться с миром. Вот только Стефан не готов смириться с его уходом...

Я произвела нехитрый расчет – самому Стефану шесть лет, хомяку было пять, то есть они большую часть жизни вместе. Неудивительно, что мальчику так сложно расстаться с животным.

Сзади донесся шорох, и я обернулась. Входя, я не заперла дверь, другие дети услышали плач брата и теперь толпились на пороге. Аз и тот явился.

Я кивнула им – входите. Может, они успокоят Стефана. Один за другим братья и сестры садились рядом с ним на пол – Медина с Эдмундом на руках и близнецы бок о бок.

— Мне жаль, — сказала я мальчику, — но Сигизмунд умер от старости. Это естественный процесс, с этим ничего нельзя поделать.

— Он был моим единственным другом, — сквозь слезы прошептал Стефан.

— Что ж, друзья тоже порой нас покидают, — вздохнула я. — Не переживай, мы купим тебе другого хомяка.

— Мне не нужен другой! — вспылил мальчик. — Мне нужен Сигизмунд.

У нас наметилась серьезная проблема. Хранить труп хомяка в детской спальне – не лучшее решение. Я должна как-то забрать у Стефана тельце.

Возможно, если устроить Сигизмунду достойные похороны, как следует попрощаться, то мальчику будет проще смириться с его гибелью и отпустить ситуацию. Я слышала, это помогает.

— Мне кажется, — сказала я, — Сигизмунду неудобно лежать у тебя на коленях, давай переложим его в коробку. Постелем туда что-нибудь, чтобы ему было мягко.

Стефан вскинул голову и осмотрелся. Мое предложение позаботиться о друге ему понравилось. А я уже обдумывала, как буду убеждать его, что хомяку надо переехать жить под землю.

— У меня есть коробка. Сейчас достану. Подержи, — с этими словами Стефан переложил дохлого хомяка прямо мне в руки.

Не знаю, как я его не отшвырнула. Сдержалась в последний момент, и то лишь из страха еще сильнее расстроить Стефана. У ребенка и так стресс.

Пока мальчик бегал по комнате, собирая все необходимое для удобства Сигизмунда, тот лежал в моих сложенных лодочкой ладонях. Я смотрела на него, изо всех сил стараясь не кривиться.

— Какой он мерзкий, — озвучил мои собственные мысли один из близнецов.

Не желая глядеть в мертвые глаза хомяка, я переложила его на одну ладонь и прикрыла второй сверху. Как только Стефан заберет у меня трупик, я минимум полчаса потрачу на мытье рук.

Глава 8. Гуляй, пока живой

Младший брат солгал, что его ждут у стряпчего. Документы на наследство еще не готовы, все делается далеко не так быстро.

А вот Кресу, в самом деле, была назначена встреча. Стряпчий связался с ним рано утром и сообщил, что не спал всю ночь, но нашел несколько причин для развода, но эту тему он предпочитает обсудить при личной встрече. Поэтому Крес сразу после завтрака направился в контору стряпчего.

Оставлять детей на Элларию он опасался, так что велел Медине присматривать за всеми – и за младшими, и за невесткой. Сестре можно довериться. Последний год именно она приглядывала за детьми, старая няня едва выполняла минимум обязанностей, но прислугу получше Уиллисы пока не могли себе позволить.

Медина отлично справлялась. В этой семье дети взрослеют рано. Эллария не подозревает, но это проверка. Вечером Крес посмотрит, как невестка себя проявила, и послушает отчет сестры.

На крайний случай, если что-то пойдет не так, сфера связи настроена лично на Креса. Медина может вызвать его в любой момент, и он примчится домой.

В итоге Крес покинул дом с более или менее спокойным сердцем. А в конторе его уже ждали.

Стряпчий – лысеющий мужчина лет сорока – принял Креса в кабинете, предложил сесть, а после сразу приступил к делу.

Людвиг – так его звали – выглядел осунувшимся. Похоже, и правда не спал всю ночь. Что ж, у него есть все основания трудиться, не смыкая глаз, на благо семейства Уиллисов. Крес обещал ему весьма щедрое вознаграждение.

— Я нашел несколько вариантов, которые позволят Эдгару получить развод и не платить при этом отступные жене, — заявил Людвиг. В реальности голос у него был приятный, не то что через сферу.

— Ого, даже несколько, — улыбнулся Крес.

— Не хочу вас обнадеживать. Все они непростые и потребуют от вас тех или иных действий. Но другого выхода я не вижу.

— Хорошо, я готов, — кивнул Крес. — О каких вариантах речь?

— Первый – самый очевидный. Речь о консумации брака. Если ее не было, то такой брак легко признать не окончательным. Проще говоря, не состоявшимся. Супруги объявляются свободными от обязательств и расходятся, при этом, что самое приятное, каждый остается при своем. Наследство вашего дяди не делится и полностью переходит к семье Уиллисов.

Слова стряпчего звучали идеально, вот только Крес по горькому опыту знал, что всегда есть «но». Если бы этот вариант был так прост, Людвиг не искал бы еще два.

— В чем подвох? — уточнил Крес.

— Вы зрите в корень, — кивнул стряпчий. — Дело в том, что есть разница, по чьей вине не консумирован брак. Грубо говоря, кто из супругов отказался от близости. Если жена отказывает мужу, то все происходит так, как я описал. А вот если муж жене… Такое случается редко, лично я в своей практике не сталкивался, но, боюсь, в этом случае супруга вашего брата имеет право потребовать компенсацию. За порушенные девичьи надежды, так сказать, — хихикнул Людвиг.

А вот Кресу было не до смеха. Это как раз их редкий случай. Невестка, если надо, и в кровать с Эдгаром ляжет. Другое дело сам Эдгар… он явно будет против. Жена его пугает, а не возбуждает.

Крес не сомневался, что весь этот брак – тщательно разыгранный спектакль. Эллария всего лишь притворилась мертвой. Не исключено, что священник с ней в сговоре. Вместе они обвели его лопуха-брата вокруг пальца. Естественно, все это ради денег.

Ее вид умертвия – искусный маскарад. Изменение во внешности за завтраком служит тому доказательством. Накануне вечером она напоминала скорее труп, чем живого человека, а утром выглядела вполне живой и… даже соблазнительной. В памяти всплыл вырез ее платья. Очень некстати!

— Какой второй вариант? — поинтересовался Крес, понимая, что тему консумации лучше не поднимать, чтобы не подставить брата еще сильнее.

— Что ж, есть такая проблема, как отсутствие детей. Если супруга не способна подарить мужу наследника, то развод приемлем, и не осуждается обществом. Опять же муж не обязан выплачивать неустойку и делить средства на двоих. Ведь это жена не оправдала его надежд.

— Сколько нужно ждать появление наследника? — поинтересовался Крес.

— Минимум пять лет. И то этот срок могут счесть недостаточным.

— Этот вариант нам тоже не подходит, — качнул головой Крес. — Слишком долго. Что там с последним пунктом?

— Откровенно говоря, я делаю ставку именно на него, — оживился Людвиг. — Мне кажется, это самый реальный вариант из всех. Я о… — стряпчий сделал театральную паузу, а потом выдал с гордостью: — измене.

Крес нахмурился. То, что Эдгар и понятие верности несовместимы, знает весь Нижний город. Но причем тут развод?

Видя его недоумение, стряпчий пояснил:

— Развод без денежных компенсаций и раздела имущества возможен в случае доказанного факта измены. Естественно, изменить должна супруга. И лучше бы она поторопилась. Все мы в курсе, кхм, любвеобильности вашего брата. Если жена первой заявит о желании развестись на основании его неверности, то она получит право на половину имущества Эдгара. А вот если это первым сделает Эдгар…

— Вы предлагаете мне следить за невесткой в надежде, что она найдет себе кого-то на стороне? — с каменным лицом уточнил Крес.

Глава 9. Правда дороже золота

Едва переступив порог дома, Крес понял – что-то не так. В особняке никогда не было так тихо, а еще здесь никогда так не пахло. Он даже не сразу опознал запах и всерьез испугался, что стряслась беда.

Но в столовой его ждал сюрприз. Даже не так, в столовой его ждало потрясение – Эллария приготовила ужин. И какой! Жаркое, вкус которого он давно забыл.

А дети? Они сидели тихо! Настолько, что Крес заподозрил – невестка наложила на них заклятие. Родная мать и та не могла их усмирить. За годы воспитания она не сделала того, чего Эллария добилась всего за один день. Она вообще человек?

На краткий миг Крес позволил себе очароваться созданным Элларией семейным уютом. Именно так все должно быть в нормальной семье, где женщина – хранительница очага.

Но очарование наглым образом разрушил Эдгар, появившись как всегда не вовремя. Входная дверь бабахнула о косяк, следом в коридоре раздался топот, и в столовую ввалился, пошатываясь, Эдгар.

— О, ужин, — сфокусировал он взгляд на столе.

Крес только поморщился. Похоже, младший брат сегодня тоже заходил в паб. Но если сам Крес ограничился одним бокалом эля (и у него был серьезный повод!), то Эдгар не стал себя сдерживать.

Пройдя к столу, Эдгар плюхнулся на свое место, и теперь уже поморщилась Эллария.

— Ты вроде ходил к стряпчему, — сказала она, заметив, что муж пьян. — А потом, видимо, отмечал сделку?

— Я не отмечал, я пил с горя, — поправил ее Эдгар. — Сегодня все в городе только и делали, что спрашивали меня, где я тебя откопал.

— Это потому, что я настоящее сокровище? — Эллария обвела рукой стол, намекая, как здорово она потрудилась.

Но Эдгар, не впечатлившись, буркнул:

— Это потому, что ты – умертвие.

— Фи, как невежливо указывать девушке на ее недостатки, — обиделась она.

Кресс хоть и считал, что Эллария заслужила благодарность, слова брата заставили его опомниться. Никакая она не хранительница очага, а мошенница, мечтающая обокрасть их. Он идиот, если забыл об этом даже на миг.

— Как тебе удалось достать курицу? — спросил Крес, тоже садясь за стол.

— Покусала мясника, я же умертвие, — мрачно ответила невестка.

Крес сразу усомнился, что курица добыта честным путем. По совести ее следовало вернуть мяснику, но младшие такими голодными глазами смотрели на жаркое, что Крес решил наплевать на совесть. Пусть поедят вдоволь.

А Элларии не стоит обольщаться (если это вообще ее настоящее имя), не на тех напала. Он за свою семью любому глотку перегрызет.

Эдгару показалось, что он мало испортил жене настроение, и он решил ее добить:

— Скоро ты уже не будешь единственной женщиной в доме.

— О чем ты? — насторожилась Эллария.

— О невесте Крестора. Я слышал, что она навестит нас.

Эллария повернулась к нему, ожидая пояснений. Стряпчий, в самом деле, упомянул, что нашел несколько подходящих кандидатур на роль жены. Но Крес даже не спросил их имен, все его мысли были заняты тем самым вариантом развода для Эдгара. Сейчас им точно не нужна еще одна женщина в доме, с одной бы разобраться.

— Не в ближайшее время, — качнул головой Крес.

Но Эллария все равно почему-то расстроилась. Он понял это по тому, как опустились уголки ее губ. Испугалась конкуренции на наследство?

Ужин пошел своим чередом. Все молча уплетали жаркое, слышалось только чавканье детей. Крес отдал должное невестке – готовила она вкусно.

Наевшись, дети принялись наперебой рассказывать, как провели день. Так он узнал о прогулке в городе, о булках и добром мяснике, который подарил Элларии курицу.

В целом ужин прошел в приятной семейной обстановке, чего уже давно не случалось. Ворчал один лишь Эдгар, но на него быстро перестали обращать внимание.

А когда все наелись, Эллария первой встала из-за стола и скомандовала:

— Медина, уложи Эдмунда спать. Близнецы, Стефан, уберите грязную посуду со стола.

Крес аж затаил дыхание в ожидании, как именно дети поставят ее на место. Медина может и послушается, а вот близнецы точно пошлют ее куда подальше. Стефан же, скорее всего, просто сделает вид, что ничего не слышал. Он вечно погружен в себя.

Вот только шок ждал не Элларию, а его самого. Который по счету за этот вечер, уже и не сосчитать. Все потому, что дети молча встали из-за стола и покорно принялись выполнять указание невестки. Нет, она точно их околдовала! Это не его младшие братья и сестры, их подменили.

— С вами все в порядке? — не удержался Крес от вопроса. Хотя на самом деле хотелось спросить: она вас не обижала?

— Конечно, — ответил Стефан. — Эллария устала после того, как помогла Сигизмунду. Я рад ей помочь.

— Ага, — кивнули близнецы, — это вопрос чести.

— Мне несложно, — пожала плечами Медина.

Они быстро убрали посуду и даже замочили ее в тазу, чтобы позже было легче мыть. А потом дружно отправились по своим комнатам готовиться ко сну. Чудеса, да и только.

Глава 10. Ночью все хомяки серы

Шок и ярость одновременно – вот что я испытывала после просмотра «фильма». Глаза застлала красная пелена злости, и я с силой ударила кулаком по трельяжу. Баночки на нем подскочили, жалобно звеня. Игрокам повезло, что прямо сейчас их нет поблизости, а то им бы не поздоровилось.

Оказывается, я – Пешка, а все это просто игра! Каких-то два болвана решили сыграть на мою жизнь. Не спросив, нужно ли это мне, они взяли и переместили меня в чужой мир, в мертвое тело, наделили странной магией и даже инструкцию не выдали! Догадывайся обо всем сама, Элла. А не догадаешься, так погибай, мы найдем себе другую Пешку, посообразительнее.

Итак, ставка в игре – моя душа. Если проиграю, достанусь Черному, а если выиграю – Белому. Как по мне, оба варианта одинаково ужасны. Тем, кто играет на чужие души, плевать на других. Так что ни Черный, ни Белый мне не товарищи.

Но проигрывать нельзя. Мой проигрыш означает смерть. Выходит, мои цели совпадают с целями Белого. По крайней мере, пока. Когда я найду этих любителей делать ставки, обоим сильно достанется. А сейчас я сделаю все, чтобы выжить.

Нужен план. Я судорожно огляделась, и взгляд упал на черный фолиант. Старьевщик оказался прав – я, в самом деле, обладаю магией некромантии. Пора изучить книгу. Может, там выясню, где взять силу на оживление.

Жаль, порошок закончился. Наведаюсь завтра снова к старьевщику и попрошу еще. Мне жизненно необходимо дослушать разговор игроков! А еще неплохо бы узнать, что за место я видела. Хоть буду знать, где их искать.

Наметив пункты, я немного успокоилась. Всегда легче, когда есть план действий.

Прежде чем устроиться в обнимку с книгой на кровати, я закрыла окно. Пусть Аз даже не надеется на возвращение. Между нами все кончено! Не заводила котов в прошлой одинокой жизни, нечего было и начинать. Не мое это.

Подвинув ближе свечу, чтобы свет падал на пожелтевшие страницы, я раскрыла книгу. Ночь будет длинной и бессонной.

Я немного полистала страницы и с сожалением признала, что на чтение всего подряд просто нет времени. Слишком фолиант толстый. Этак я и к старости не дочитаю, хотя в моем случае я вряд ли до нее доживу, если срочно не пойму, как восстановить тело.

К счастью, в конце нашлось оглавление. Я пробежалась по нему, выбрала главу об источниках сил для некромантии и погрузилась в чтение.

Это было познавательно. Из книги я узнала, что любой магии нужен источник сил, и каждый маг восполняет их по-своему. Даже некроманты делают это неодинаково. Но именно им восстанавливать силы особенно важно. Ведь их магия – одна из мощнейших. Единственная способная дарить жизнь.

На этом моменте я позволила себе отвлечься и немного погордиться собой. Кто бы подумал, мне досталась сильная магия. Надо, наверное, сказать «спасибо» Белому, это он постарался, но язык не поворачивается. Не после того, как по вине Игроков я очутилась черти где.

Итак, какие варианты заимствования сил у меня есть. В книге перечислены несколько: из природы, из стихии, из мест силы, из другого живого существа. Я запомнила все, благо список невелик.

Инструкция, как именно черпать силы, прилагалась – сосредоточиться, впустить в себя ток энергии и все в таком духе. Это тоже просто.

Черный, делая очередную ставку, сказал – «Позаимствовать силы Пешка в состоянии только через»… Что? Из-за Аза я не дослушала, придется опробовать все источники по очереди. Один из них точно подойдет.

Буду идти по порядку. Первым пунктом значится природа, вот с нее и начну. Выйду в сад, обхвачу руками березку, подумаю о вечном…

На этой мысли меня грубо прервал шум с первого этажа. Похоже на звон посуды. Это как надо молотить по кастрюле, что я на чердаке услышала? Неужели нашлась бесстрашная девица, не побоявшаяся заглянуть в гости к Эдгару? Это она зря.

Захлопнув книгу, я подскочила с кровати и поспешила на шум. Кто бы там ни был – очередная любовница или неспящие дети – Элла-некромантка мигом разберется.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я хмыкнула. А мне нравится моя новая роль. В этом есть что-то… родное. Свой мир или чужой, а я все та же. Прежде изучала трупы, а теперь хотя бы чисто теоретически могу их оживлять. Из патологоанатома в некроманты. Вот это, я понимаю, взлет по карьерной лестнице!

Шум внизу повторился, но на этот раз к нему присоединился полузадушенный писк. Не похоже на стон страсти, скорее на предсмертный вздох. Что там происходит?

Я прибавила ходу. Уже не злясь, а волнуясь. Надеюсь, дети в порядке. Они, конечно, несносные, но зла я им не желаю.

На втором этаже было тихо. Двери детских спален стояли закрытыми, но это ничего не значило. Времени заглядывать в комнаты не было, и я пошла дальше, по лестнице вниз.

Вот и первый этаж, а там поворот на кухню. Пройдя пару шагов по холлу, я поскользнулась на мокром полу. Кто-то ночью вздумал мыть полы? Смахивает на бред.

Я пригляделась к деревянным доскам. На них явно разлита не вода. Она прозрачная, а следы на полу темные, похожие на… кровь!

Я вздрогнула. По спине пробежал холодок. Испугалась не за себя, а все так же за детей. Доигрались, проказники! Только бы никто не пострадал.

Дорожка каплей крови уходила прямиком на кухню, и я направилась туда же. Толкнула дверь, перешагнула лужу крови и вошла.

Глава 11. В поисках утраченной силы

Разведя детей по спальням, я убрала следы погрома на кухне. Старшие братья так и не явились на шум. Хотя мы вели себя достаточно громко, сложно было не услышать.

Из этого я сделала вывод, что никто из старших Уиллисов не ночевал дома. Если насчет Эдгара у меня были предположения, то где проводит свои ночи Крес можно только догадываться. Он взрослый мужчина, вполне возможно, что не одинокий. А я просто мертвая девушка, случайно оказавшаяся в его доме.

Но раз уж братья не видели хомяка-зомби, то лучше им не знать о наших ночных приключениях. Рано им сообщать о моем даре некромантии. За детей я не волновалась, они не проболтаются. Понимают, что Крес точно будет против мертвой живности в доме, а меня еще можно уговорить или даже шантажировать. С этих маленьких хулиганов станется.

Я собирала крупные осколки с пола, когда услышала шаги. Неужели кто-то из братьев вернулся? Как мне объяснить этот погром? Придется выставить себя чокнутой и сказать, что я разнесла кухню. Психанула, с женщинами такое бывает.

Но вопреки ожиданиям на кухню вошел не Крес и даже не Эдгар, а маленький Стефан.

— Ты чего не спишь? — удивилась я. — Все твои сестры и братья разошлись по кроватям.

— Это мой хомяк, — совсем по-взрослому заявил Стефан, берясь за веник. — Моя ответственность. Если он что-то натворил, я должен за ним убрать.

После этих слов он принялся мести пол. Я, подобрав челюсть с пола, набрала воду в таз, чтобы смыть следы крови. На душе у меня потеплело. Хороший он все-таки мальчик. Вырастет, будет таким же надежным, как старший брат.

Вместе со Стефаном мы замели следы преступлений хомяка, и мальчик ушел, наконец, спать, а я отправилась на чердак. Мне бы хоть немного отдохнуть. В доме Уиллисов что ни ночь, то происшествие.

Ступив на лестницу, ведущую на чердак, я заметила, что иду не одна. За мной увязался черный хвост.

— Мне казалось, я отчетливо дала понять, что не хочу тебя больше видеть, — проворчала я. — Наше сотрудничество окончено. Если оно вообще было.

— А как же хомяк? Что ты собираешься с ним делать? — спросил Аз, даже не замедлившись. Все коты настолько наглые или это мне такой достался? И ведь не поймать его никак, чуть я делала резкое движение, как Аз вмиг шмыгал подальше. — Его опасно оставлять на свободе.

— На что ты намекаешь? — уточнила я.

— Могу помочь в его поимке, — хитро сощурился Аз. — В конце концов, некромант в ответе за того, кого оживила.

— Ты только что это придумал! — возмутилась я.

Еще мне не хватало заботиться о случайно поднятых умертвиях. У меня и без того дел по горло. Вот только дети… В одном Аз был прав – оставлять Сигизмунда без присмотра нельзя. Вдруг они со Стефаном снова столкнутся? Мальчишка же сразу полезет к хомяку, у него напрочь атрофирован инстинкт самосохранения.

— Что ты хочешь взамен за помощь в поимке хомяка? — со вздохом поинтересовалась я у Аза.

Мы как раз дошли до двери на чердак, только я не торопилась ее открывать. В мои планы не входило пускать в комнату кота. Но у наглой черной морды был свой взгляд на вещи.

— Сущий пустяк, — взмахнул кот крыльями. — Чтобы мы помирились.

— Ты лишил меня шанса выяснить, как спасти тело, — заметила я. — И рассчитываешь, что я просто закрою на это глаза?

— Это же случайность. Я не нарочно. Обещаю впредь даже близко не подойду, когда ты занята чем-то важным.

Аз посмотрел на меня честными золотыми глазами. Честнее глаза были только у близнецов, когда они клялись, что с шалостями покончено. Верила ли я? Конечно, нет!

Но восставший из мертвых хомяк… Как же он не вовремя! И ведь не уходит из дома. На привычной территории решил обосноваться.

— Поймай Сигизмунда, и тогда поговорим, — в итоге произнесла я и открыла все-таки дверь.

Аз двинулся вперед, намереваясь зайти за мной следом, но я его остановила:

— И не мечтай. Я сплю одна. Как минимум до тех пор, пока Сигги на свободе. А там видно будет.

Кот обиженно плюхнулся на пушистый зад. Но у меня вместо сердца – камень, и я без зазрения совести закрыла дверь перед его носом. Потом привалилась к ней спиной и с облегчением выдохнула. Наконец, я одна и можно отдохнуть.

Но еще до того, как сделать шаг к кровати, я вдруг осознала, насколько точное сравнение подобрала к своему сердцу. Камень… Ну да, так и есть.

Прижав обе ладони к груди, я прислушалась. Ничего. Тишина. Гробовая. Причем, в самом прямом смысле этого слова. Если раньше сердце хоть и с перебоями, но все-таки билось, то сейчас в моей грудной клетке царил абсолютный штиль. Ни единого звука.

Я попыталась запустить сердце силой мысли, не сработало. Ни в первый, ни в десятый раз. Тишина никуда не делась.

Как это не прискорбно, но пора признать, что мое сердце остановилось. И это только начало, дальше будет хуже. Если в ближайшее время не найду источник силы и не оживлю тело, то начну медленно увядать. А может, и быстро.

Впервые с момента в попадания в чужой мир мне стало по-настоящему жутко. Будучи патологоанатомом, я знакома со всеми стадиями и переживать их в здравом уме и твердой памяти нет никакого желания.

Глава 12. Кто ищет, тот всегда найдет

Это все та женщина с ведром. Пустое или нет, а оно принесло мне несчастье. Мало я ее напугала! Надо было порычать на нее для пущего эффекта, чтобы напрочь отбить желание гулять с ведрами по городу.

Мысленно ругая незнакомую женщину на чем свет стоит, я вслед за Кресом, все еще держащим меня за руку, вбежала на крыльцо и вошла в дом. Только закрыв дверь изнутри, Крес меня отпустил.

На пол с нас вмиг натекло две лужи. Я подняла дрожащую руку и коснулась волос. Вопреки ожиданиям они не свисали мокрыми сосульками, а торчали в стороны. А еще от меня шел дым.

Кажется, молния все-таки немного меня подпалила. Теперь я не просто покойница, а покойница средней прожарки.

— Ты вообще нормальная?! — с искренним интересом спросил Крес.

— До недавнего времени была, — ответила я.

— Ты не в курсе, что осадки Нижнего Ареамбурга ядовиты? — ворчал Крес. — Ты точно не местная.

Ругая меня, он одновременно расстегнул сюртук и сбросил его на пол. Но на этом не остановился, а принялся за рубашку.

Я, как завороженная, наблюдала за внезапным стриптизом. Это шоу для меня? Чем я заслужила такую награду?

— Раздевайся! — гаркнул Крес, видя, что я стою столбом.

О, так это обоюдное. Но прежде чем я успела пошутить на тему совместного представления, Крес проворчал:

— Ты что разучилась понимать местный язык? Осадки – ядовитые. Надо как можно скорее прекратить контакт мокрой одежды с кожей, а не то завтра будешь вся в волдырях.

Ах, проза жизни, сколько романтических моментов ты сгубила. Вот и еще один пал под твоим напором. Всего-навсего ядовитые осадки… Так, стоп, волдыри? Я вздрогнула. Моей и без того примечательной внешности только их не хватает.

Опомнившись, я принялась спешно расстегивать платье. Благо пуговицы были спереди, не пришлось изворачиваться.

Крес, между тем, избавился от рубашки, и я не отказала себе в удовольствии полюбоваться широкими мужскими плечами и идеальным прессом. А что, я мертвая, но не бесчувственная же.

Расстегнув все пуговицы, я кое-как отлепила мокрую ткань от кожи, и платье со смачным чавканьем упало на пол. Вот только этого было мало. Я слишком много времени провела под дождем и промокла насквозь. Придется избавиться и от нижней сорочки.

Крес тоже не остановился на достигнутом. Пока я боролась с платьем, он скинул сапоги и стянул бриджи, оставшись в одном исподнем.

Секундой позже к горе мокрой одежды на полу присоединилась моя сорочка. Теперь на мне было только белье.

Мы с Кресом замерли друг напротив друга, внезапно осознав, что находимся наедине в темном холле и оба практически обнажены. При мысли об этом по телу разлился жар, а после сконцентрировался внизу живота, вмиг согрев меня.

Собственное состояние немало удивило. Вовсе не тем, что я отреагировала на Креса. Он красивый мужчина, это как раз нормально. Но возбуждение неживого тела, да еще столь острое, это что-то из ряда вон.

— Надо вытереться насухо, — хрипло произнес Крес.

Я кивнула, соглашаясь, но мы оба остались на месте. В итоге Крес двинулся первым, но не в сторону кухни, где можно найти полотенца. Вместо этого он сделал шаг ко мне.

Я вскинула голову, и свет уличного фонаря через окно упал прямо на мое лицо. На этом все и закончилось. Крес вздрогнул и отшатнулся. Н-да, в этом теле мне соблазнительницей не стать. Дождь, наверняка, смыл всю косметику, что я по утрам толстым слоем наносила на себя, и выставил на обозрение неприглядную правду. Умертвие не целуют. Придется с этим смириться.

От неловкой ситуации нас спасла Медина, вышедшая на шум.

— Вы чего делаете? — удивилась она.

— Уже ничего, — досадно поморщилась я, подхватила свои мокрые вещи с пола и поспешила к себе на чердак.

Надо поскорее стереть с кожи остатки кислотного дождя, а с самооценки – отказ Креса. И то, и другое крайне важно для моего физического и душевного равновесия.

На чердаке ждал Аз. Спрятался от кислотного дождя, паршивец, а меня забыл о нем предупредить. Совершенно случайно, конечно.

— Я вроде ясно дала понять, что ты здесь больше не живешь. Брысь! — гаркнула я на кота.

Кинув одежду снова на пол, я поспешила к кадке с водой, поскорее умыться. Попутно заглянула в зеркало. Неудивительно, что Крес отшатнулся. Да я сама едва сдержалась, чтобы не перекреститься при виде своего отражения.

Мало того, что из-под тонального крема пятнами проступила синюшная кожа, а потрескавшиеся губы больше не скрывала черная краска, еще и молния добавила облику очарования, вздыбив волосы так, словно я засунула два пальца в розетку. Пахло от меня соответствующе – паленым мясом.

Красота неописуемая, одним словом. Встретишь такую в темном переулке и будешь заикаться всю оставшуюся жизнь.

Аз не торопился уходить, и я спросила:

— Что такое место силы?

— Это любое место, где сосредоточено достаточно энергии. Хорошей или плохой, — мигом ответил кот.

Глава 13. Соблазн велик, но не всегда

Крес первым заметил – со мной что-то не так. Приблизившись, он осторожно спросил:

— Эллария, ты в порядке? — видимо, испугался за мое психическое здоровье.

Его можно понять. Пока все спасали Эдгара, я стояла у стены и нервно хохотала. Все громче и громче. Со мной случилась настоящая истерика. Довести сорокалетнего патологоанатома до нервного срыва не каждому под силу, но у семейства Уиллисов получилось.

— Все… — борясь с приступами смеха, ответила я, — прекрасно.

— Эдгар тебя обидел? — насупился Крес.

— Что ты, он меня спас, — произнесла и снова рассмеялась.

Но ведь это, в самом деле, смешно! Из всех возможных вариантов мне достался именно этот – те самые близкие контакты третьего уровня. Почему не березки? Уж лучше обниматься с деревьями, чем с Эдгаром.

А что если исключительно близость с ним способна меня оживить? Вдруг дело именно в Эдгаре и только от него мое сердце работает? Я ведь многое перепробовала, но помог лишь поцелуй с ним.

Я похолодела. Стало резко несмешно. Нет, я точно не заслужила подобное наказание. Я, конечно, не совершенство, но и до чудовища мне далеко.

Только я немного успокоилась, как мои нервы подстегнул крик Стефана:

— Сигизмунд! — выпалил мальчишка и бросился к мечущемуся Эдгару.

Я, наконец, пригляделась, что там с ним происходит. Чего он все носится и вопит, а еще трясет ногой, как будто пытается что-то с нее сбросить?

Не что-то, а кого-то – поняла я. Хомяк-зомби вцепился в ногу Эдгара, как питбуль – челюсти не разжать. Случилось это, когда Эдгар насильно меня целовал. Хомяк словно… защищает меня?

Как там сказал Аз – ты в ответе за тех, кого оживила. А если все немного наоборот. Если это умертвия обязаны служить тому, кто их оживил. Сигги ведь не просто так за меня заступился. Мог вообще не высовываться.

Свою теорию я решила проверить немедленно. Прежде чем Стефан доберется до хомяка. А главное – до того, как Крес поймет, что здесь творится. Последнее явно лишнее.

— Отпусти его, — шикнула я на Сигги.

Едва я это произнесла, как хомяк разжал зубы и выплюнул ногу Эдгара. Воодушевленная успехом, я добавила:

— Брысь отсюда.

Сигги тряхнул лохматой головой и припустил прочь по коридору. Вжух – и юркнул в дыру в полу.

— Вот как надо слушаться хозяина, — сказала я сидящему неподалеку Азу, но кот сделал вид, что не понимает человеческую речь.

Я привалилась спиной обратно к стене. Отлично, у меня завелся собственный хомяк-зомби. Я устало опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Что дальше?

Переполох перетек на кухню. Там с Эдгара стянули сапоги, и Медина обработала его раны. Острые и тонкие клыки Сигизмунда прокусили кожу сапога и оставили следы на лодыжке мужчины.

Умертвием ведь не становятся через укус? Потому что у зомби именно так. И если Эдгар превратится в подобие Сигги, то что мне с ним делать? Такого бугая сковородой не прихлопнешь. Но, может, хоть послушным станет… Хотя дети, наверное, расстроятся. Они любят брата таким, какой он есть.

Стоя в сторонке, я наблюдала, как вся семья хлопочет над раненым Эдгаром. Только Стефан все поглядывал в коридор.

— Это был Сигизмунд, да? — спросил мальчик у меня шепотом.

— Но лучше об этом никому не говорить, — прижала я палец к губам.

За Сигги не переживала, он может за себя постоять. А вот меня ждут неприятности, если выяснится, что я воскрешаю дохлых хомяков. Крес мигом выставит меня за дверь.

— Почему он убегает? Он меня забыл? — Стефан выглядел расстроенным.

— Ну что ты, — успокоила я, — друзей невозможно забыть. Просто Сигги… немного изменился. И, честно говоря, не в лучшую сторону.

— Но ведь у него все пройдет? Он снова станет нормальным?

На этот вопрос я ответила печальным вздохом. Кто его знает, что будет с хомяком-зомби. Я и в своем будущем не уверена.

Прямо сейчас экспериментировать с Эдгаром по части подпитки сил было невозможно. Слишком много свидетелей, да и Эдгар в неподходящей кондиции. Не набрасываться же на него и не целовать взасос при всех. Хотя…

Нет, не стану, тряхнула я головой. Пусть оклемается, а я пока морально подготовлюсь. Не так-то это просто… поцеловать Эдгара. Во рту все еще ощущался неприятный привкус алкоголя. Буду воспринимать это как горькое лекарство – противно, но надо, иначе не выздороветь.

Постепенно все успокоились, нога Эдгара была обработана, и Крес скомандовал разойтись по спальням. Я задерживаться не стала, ушла одной из первых.

Закрывшись на чердаке, пока не прибежал Аз, я снова обратилась к зеркалу. На этот раз отражение порадовало. На щеках даже проступил легкий румянец. Еще бы! Сердце, заработав, пустило ток крови по телу.

Я покосилась на черный фолиант о некромантии, что все еще лежал на кровати. Похоже, он мне больше не нужен. Я нашла свой источник. Книгу можно вернуть старьевщику.

Переложив фолиант на тумбу, я рухнула на кровать и прикрыла глаза. Значит, Эдгар. Я бы предпочла другой вариант. Любой! Другой! Вариант!