Охота на Омегу

Пролог

— От неё надо избавиться, Николай!

— Она всего лишь ребёнок, Аннет… — папа закашлялся — хрипло, страшно.

В последние недели ему стало совсем плохо, и я боялась, что каждый день может стать последним.

Я прижалась чуть ближе к закрытой двери его спальни, где он провёл последние два года, не поднимаясь с кровати. Сердце из‑за того, что я слышала, билось быстро и громко.

— Она — ошибка. Твоя ошибка! Каждый раз, когда я смотрю на неё, мне больно!

— Аннет…

— Нет! Либо ты избавляешься от неё, либо уйду я!

Как она может так говорить? Я же и её дочь тоже. Глаза жгло от слёз, и я кусала губы, чтобы сдержать всхлип.

— Она моя дочь, Аннет, — папа снова закашлялся, и от этого звука в груди всё сжалось до боли.

— Но не моя! — выкрикнула мама.

Сердце у меня упало, и я закрыла ладонями рот.

— Она не моя! И я никогда, никогда не смогу принять эту дрянь!

— Аннет! — Он издал болезненный стон, и аппарат, который за последние два года чуть ли не стал его частью, запищал — противно, протяжно.

Слёзы всё‑таки покатились по щекам, и я не сдержала всхлип, который, к счастью, не услышали. Нужно было уйти, когда я хотела, но теперь даже не могла сдвинуться с места.

— Я сказала, выбирай, Ник. Либо я — твоя пара, либо эта калека.

За что она так со мной? Неужели это правда, и я не её дочь? Тогда это объяснило бы, почему она любит меня меньше Алии и Дориана…

Я верила, что папа не откажется от меня, потому что он любил меня, но на следующий день он предал меня.

Я стояла в его кабинете и не верила своим ушам, когда он, сидевший в инвалидном кресле, слабый, едва живой, представлял меня своему единственному союзнику, с которым вёл дела стаи. Я его не знала, но слышала много жутких историй.

— Она не проблемная, Ксандер, — голос у отца был слабый. — Тихая, кроткая, слабая. Лишних хлопот не доставит.

Он уже давно, даже по делам стаи, не вставал с постели. Всем заправлял Совет.

Сердце разрывалось от боли — и из‑за того, что он говорит, и из‑за того, что из‑за меня он нагружает своё тело, а это опасно. Я смотрела на него и не верила в происходящее. Как он мог так обо мне говорить? Как он мог передать меня неизвестно кому?

— Папа?..

— Адди, потом.

Льдисто‑голубые глаза Ксандера Торреса без интереса скользнули по мне, и мне тут же захотелось где‑то спрятаться. Если отцу раньше приходилось целенаправленно давить силой, чтобы кого‑то подчинить, то этому альфе хотелось подчиниться и без Принуждения.

— Так изгони её. В чём проблема?

— Она моя дочь, Ксандер, — папа прокашлялся, посмотрев на него красными глазами. — Я скорее вырву себе сердце, чем брошу её умирать.

Боль чуть ослабла от его слов. Может, я отреагировала слишком остро?

— Она, — крылья носа Ксандера раздулись, когда он попытался поймать мой запах, которого не было, — ничто. Зачем тебе калека? Более того, зачем калека мне?

— Просто дай ей защиту, крышу над головой и всё необходимое. Но на своей территории. Все расходы я оплачу.

— Мне твои деньги не нужны.

— Что тогда?

— Поддержка в войне с ведьмами.

Отец и без того был бледен, так после его слов вообще побелел. В его груди послышались страшные хрипы, и он снова закашлялся, отхаркивая на платок кровь.

Его болезнь была жестокой, редкой и неизлечимой. Каждый день мог стать последним, и этого дня я боялась сильнее собственной смерти.

— Исключено. Мои волки никогда…

— Тогда нам не о чем говорить, старик.

Ксандер поднялся, и я вся сжалась, когда его внушительная фигура нависла надо мной, сидящей в кресле. Его льдисто‑голубые глаза скользнули по мне с равнодушием, словно я была ещё одним предметом интерьера, после чего он развернулся и пошёл к двери.

— Ксандер, она дочь Катарины.

Это заставило его остановиться и даже повернуться, чтобы хмуро взглянуть на отца. Первая живая эмоция за всё время разговора. Я непонимающе переводила взгляд с него на папу и обратно, и от любопытства меня просто разрывало.

— Я прошу тебя, забери её, возьми под опеку, я… — папа поморщился, схватившись за грудь.

— Пап?! — Только я подскочила с кресла, как он выставил вперёд руку.

— Я в порядке, Адди, — его взгляд вернулся к Ксандеру.

Взгляд Торреса впился в меня. Он долго думал, прожигая меня глазами, а я, впервые не опустив голову перед вожаком, смотрела в ответ.

— Нет.

И он вышел. Когда я повернулась к папе, он сидел, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами. Такой слабый, совсем не похожий на сильного альфу, каким я помнила его с детства.

— Мне жаль, Адди, — он посмотрел мне в глаза. — Он был лучшим вариантом для тебя.

— Пап, я не хочу уходить из дома. Почему ты…?

— Потому что я уже не жилец, милая. Стоило раньше поискать для тебя надёжного опекуна, но я верил, что Аннет любит тебя как дочь. Я ошибся, и мне жаль.

— Пап… — на глаза навернулись слёзы. — Она… она правда не моя мама?

Он собирался ответить, но снова закашлялся — да так сильно, жутко, что я бросилась к нему. Очередной приступ подкрался незаметно, и уже скоро отец начал задыхаться, корчась от боли.

— На помощь! — закричала я в коридор. — Папе плохо! Кто‑нибудь!

Охрана быстро вызвала доктора Лорса, и тому удалось ослабить приступ настолько, что отцу стало легче. Но той же ночью он умер.

Он умер, а мне даже не дали с ним попрощаться. И тем более посетить похороны.

Аннет воспользовалась суматохой и отдала меня под Трибунал уже на утро. Я отбивалась, вырывалась, кричала, дралась, кусалась. Впервые вела себя как дикая, давала отпор, защищалась.

Трибунал состоялся. Мою судьбу решили меньше чем за час. Меньше чем за час перечеркнули всю жизнь. Я даже ещё не успела осознать, что единственного дорогого оборотня, который был готов ради меня на всё, больше нет, а меня уже выкинули, как ненужную вещь.

Отреклись. Изгнали.

Глава 1. Притяжение

***Ксандер***

— Не говори, что ты ждёшь Истинную. Не поверю.

— Не жду. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этим бредням про родственные души.

— Тогда тебя тем более заставят пройти через Ритуал, Ксан. Стае нужна гарантия, что кровь Торресов не прервётся на тебе.

— Я могу и без этого бесполезного обременения заделать ребёнка одной из своих омег.

— Совет это не примет. Они уже начали выдвигать своих кандидаток. Я слышал от Кэтрин.

Я стиснул зубы, когда поднял бокал с пивом и собирался сделать пару глотков, но вернул его обратно на барную стойку и перевёл взгляд на Джоша.

— Если Совет думает, что я дам им право выбора в этом вопросе, то в нём точно заседают одни идиоты.

— А я предлагал тебе сменить их, когда была возможность.

Я отвёл взгляд и поднял кружку к губам, отпив горького пива, которое на вкус было как моча. Когда поставил её на стол, скользнул взглядом по барменше, когда та прошла рядом. Хорошенькая. Уже в который раз привлекает моё внимание.

— Как… Как Лиззи? — спросил Джош.

Все похотливые мысли тут же исчезли, и я посмотрел на него, понизив голос:

— Ей лучше. Не так давно вышла из комы.

— Но?

— Но ген продолжает резонировать. Она не может… Пробудиться.

Он выругался, и я, чувствуя на языке вкус его разочарования и страха, допил остатки пива залпом, чтобы притупить горечь.

— Эй, красавица! — позвал я, подтолкнув кружку по стойке. — Повтори‑ка.

Когда барменша принесла мне ещё одну кружку этого гадского пойла и вернулась к своей работе, Джош наклонился ближе ко мне:

— Что ты будешь с этим делать?

— С ней работают лучшие врачи, — я скрипнул зубами.

Если Джош продолжит давить, я точно вцеплюсь ему в глотку. Нервы были ни к чёрту. Я понимал, что он переживал, но это уже переходит границы.

— И они ни хрена не помогают, Ксан! Надо искать Эгиду, а не…

— Рот. Закрой.

Он тут же захлопнул пасть.

— Не забывай, где мы, малой.

— Тут только людишки, — процедил он.

Запах злости и стыда, исходивший от него, заставил меня скривиться. Я наклонился ближе к Джошу.

— С людишек всё и началось.

— Ты что‑то нашёл?

— Нашёл. Поговорим об этом потом. Сейчас я просто хочу расслабиться.

И найти девушку на ночь. Или даже две. Гон приближается, и если учесть то, что я почти два месяца никого не трахал, мой зверь уже выходит из‑под контроля.

Психанув, Джош с грохотом поставил кружку, послал меня и свалил из бара. Сила горела под кожей, и подавить её оказалось ещё сложнее. Я никому не спускал такого отношения, но он был членом семьи, так что иногда позволял ему рычать, но не кусаться.

Ко мне с игривой улыбкой подошла барменша и, уперевшись локтями в барную стойку, наклонилась и открыла моим глазам глубокое декольте, из которого выглядывала вполне аппетитная грудь. Я задержал на ней взгляд, сделал глоток пива и, облизнув губы, поднял глаза на ее лицо.

— У меня сейчас небольшой перерыв, — промурлыкала она.

******

Чтобы сбросить пар, жёсткого быстрого секса хватило, но я всё ещё чувствовал себя как бомба замедленного действия. Мне требовалась омега, а не обычная человеческая девушка.

Кончив, я вытащил из неё член, убрал его в штаны и отошёл назад, к стене, чтобы прислониться к ней плечом и закурить. Сейчас мне требовалось одиночество и тишина, но девчонка явно была намерена на продолжение, потому что потянулась ко мне, и её ладони легли мне на грудь.

— Я закончу через пару часов, так что можно…

— Свободна.

Она застыла с открытым ртом, удивлённая, и нахмурилась.

— В смысле? Я думала…

— Я неясно выразился? Уйди.

Зверь заворочался под кожей. Если она сейчас не уйдёт, потом моим бетам придётся избавляться от её трупа и улаживать всё с властями. Та ещё морока.

— Урод!

Она подняла руку, намереваясь дать мне пощёчину, но я перехватил её, и Принуждение всё же, огнём опалив кожу, вышло наружу. Девчонка ахнула, ощутив силу, и сжалась от ужаса, когда увидела мои изменившиеся глаза.

— О боже… Ты… Чудовище!

— Если сейчас же не уйдешь, пожалеешь, — порычал я.

Она попятилась от меня, налетела на мусорный бак, из‑за чего тот забренчал и чуть не завалился, и всё же исчезла, забежав в бар. Я закрыл глаза, прислонившись затылком к холодной стене, и выдохнул дым.

Докурив, я бросил окурок в лужу какой‑то жидкости и покинул задник бара, выйдя на парковку. У моей Chevrolet Impala, опустив на неё задницу, сидел Джош.

— Если хочешь жить, убери свой зад с моей малышки, малой.

Он не внял моему предупреждению, медленно повернул голову ко мне и выдохнул сигаретный дым.

— Закончил развлекаться?

— Едва начал.

— У нас есть дела поважнее, чем твой усохший член!

— Убери задницу с моей девочки, Джошуа, — сказал я спокойно.

Джош понимал, что скрывается за этим спокойствием, и поднялся. Вся его ярость утихла. Он понял, что переступает черту.

Растрепав пальцами чёрные волосы, он продолжил:

— Ксан, я не могу… Я жить не могу, не зная, как ей помочь.

Я был сволочью и эгоистом. Но не в отношении своей стаи и своих близких. Так что пришлось послать мысли о хорошем сексе к чёрту.

Сев в машину, я с силой сжал руль и до ломоты в дёснах стиснул челюсти. Подавить зверя получилось с трудом.

Джош забрался в машину, захлопнул дверцу и повернулся ко мне.

— Я слушаю.

Я открыл окно, закурил ещё одну сигарету, сделал затяжку и, выпустив дым, сказал:

— Началось всё не с ведьм, а с людей.

Эгида берёт начало от них. Смерти нашего народа и рождение гибридов начались с них. Никто из Ассамблеи даже представить не мог, что людишки пойдут против Чистогенных.

У этих ублюдков было всё: власть, деньги, влияние. Они состояли в Калоирите. Чего ещё им не хватало?

— Лиззи не была частью Эгиды, — сказал Джош, когда я рассказал ему то, что мог открыть. — Но если о ней узнают…

Глава 2. Метка

Он нашёл её. И уже не мог отпустить.

***************

(Месяц спустя)

***Адалина***

— Я тебе уже назвал цену. Либо забирай, либо проваливай!

— Да она не стоит и сотни марок! Какие 5 миллионов за пустышку?!

Я полным ненависти взглядом посмотрела на ублюдка, который купил уже двух девушек, но ему было мало, и он захотел ещё и меня.

Ненавижу. Как же я их всех ненавижу.

— Тринадцатая, подойди, — велел мне Норт.

Уже зная, чем это может закончиться для меня, я стиснула зубы, проглотила свою гордость и подошла. По мне скользнул сальный взгляд урода. Он не хотел платить, но смотрел жадно. Плотоядно. Отвратительно.

— Ближе.

Когда я остановилась рядом, не зная, чего от меня хотят, Норт, торговец душами, нагло потянул мою майку у горла вниз, и я дёрнулась, отталкивая его.

— Нет!

Плевать было на наказание. Оголять меня я не могла позволить.

— Думаешь, её мелкие сиськи заставят меня передумать? — гадко усмехнулся «покупатель».

Моё сопротивление не дало ровным счётом ничего. Норт почти порвал на мне майку, но открыл клеймо, из‑за которого я сюда и попала.

— Вот теперь понимаешь её ценность? — гадкие руки Норта убрались с моего тела.

А ухмылка с лица его покупателя пропала. Теперь он смотрел на меня так, словно реально хотел сожрать. Даже тонкие губы, спрятанные в бороде, облизнул.

— Беру.

— Не пожалеешь!

Вот и мой приговор.

Но не успела я отчаяться и натворить глупостей — например, броситься на кого‑то из них, — как почувствовала… это. То знакомое тепло, которое ощутила месяц назад, оказавшись рядом с проклятым Ксандером Торресом.

По коже прошло приятное покалывание, а страх смыло сильное ощущение покоя. Я бы сказала… безопасности.

Подняв взгляд на окно, я безошибочно нашла его — Ксандера.

Он стоял снаружи, на узкой улице, и говорил с каким-то жутким на вид мужчиной. Моё сердце замерло и забилось как сумасшедшее, когда взгляд Торреса встретился с моим.

Хотелось броситься к нему.

К нему тянуло.

От него веяло безопасностью.

И не только…

Это было ненормально, иррационально, но игнорировать странные реакции тела и желания души было трудно.

Единственная его реакция на меня — он нахмурил брови, а потом отвернулся. Это напомнило ушат с ледяной водой и вернуло ясность ума. Ему было плевать. Раз он был на Живом рынке, то понимал, куда попал и что тут продавали. Кого.

Я не думала, что смогу ненавидеть его ещё больше, но ошибалась. Из‑за него я столько пережила. Всё случилось из‑за него.

Ненависть жгла сильнее огня, прожигала до костей. Она была такой сильной, что перед глазами вспыхнуло добела раскалённое пламя. Под кожей тоже пронёсся жар, и внутри словно что‑то завибрировало.

— Что за…?

Взгляд моего продавца переместился ко мне. Ненависть к нему стала последней каплей. Что‑то во мне разлетелось на осколки, взорвалось, достигло высшей точки — и… произошёл взрыв. Буквально.

Всё стеклянное взорвалось на осколки, которые не тронули меня, потому что чья‑то энергия их просто расщепила на атомы. Но они воткнулись в других. Хорошо, что тут не было девочек, а только эти гадкие ублюдки.

— А‑а‑а!

— Мои глаза!!!

Они заревели от боли, а я, воспользовавшись всеобщей паникой, кинулась к двери, которую тоже вынесло ударной волной. О том, что это случилось и кто стал причиной, подумаю позже, а сейчас — бежать!

На улице я на миг остановилась, снова почувствовав это странное навязчивое желание подойти к альфе. Ксандер и его собеседник присели, когда произошёл взрыв. Раны я заметила и на них, но их было не так много.

Его взгляд на миг встретился с моим, и его глаза в шоке расширились, когда крылья носа затрепетали, словно он услышал мой запах, а от лица отхлынула кровь. Я показала ему средний палец.

А потом я развернулась и побежала.

Рынок душ был самым отвратительным тёмным местом в мире. Огромные торговые кварталы тянулись на многие мили, и найти отсюда выход без Гида было просто нереально. Но я об этом не думала. Я просто бежала, ощутив на языке забытый вкус свободы.

Петляя, я пыталась запутать следы. Но меня всё равно настигли. И не люди Норта Сантино, а сам… Торрес.

Я лишь на миг обернулась, когда какого‑то чёрта почувствовала его, и из‑за этого налетела на толстого мужика, из‑за которого свалилась на задницу, отбив копчик.

— Ты мелкая дрянь!.. — зарычал на меня мужик и резко заткнулся, побледнев.

Торрес нагнал меня.

Я поднялась, попятившись. От него волнами исходило Принуждение, и, видимо, только поэтому тот мужик, в которого я влетела, не возмутился и не причинил мне боль. Наказывать они любили тут все.

— Стой, — велел мне Торрес.

Он был альфой, которому без сомнений подчинился бы любой. Особенно такая слабая полуволчица, как я. Но его Принуждение не заставило меня сдаться. Оно ласково прошлось по моей коже и обогрело.

Почему так — неважно. Раздумывать над этим не было времени. Я быстро обернулась, чтобы оценить обстановку. Позади тупик, но сбоку был поворот куда‑то. Туда я и кинулась. Альфа — за мной.

Народу тут было больше, и чтобы не столкнуться, приходилось быть осторожнее. Однако я была маленькой и юркой, так что мне было легче, чем огромному двухметровому мужику, который…

Проклятье! Он просто Принуждением растолкал всех в стороны. Долбаные альфы и их сила!

На глаза попал прилавок с ножами, кинжалами и прочими острыми артефактами, и я бросилась туда. Схватила первый нож.

— Не тронь, ты!.. — едва возмутился продавец, как Принуждение альфы добралось и до него.

Торрес был слишком близко, и я совершила бросок. Альфа увернулся от летящего в него ножа, но лезвие немного задело его плечо, и он зарычал, посмотрев на меня с яростью в глазах.

Глава 3. Западня

Как же его возбудила эта охота. Одной Луне было известно, как он сдержался и не поставил на девчонке вечную метку.

***************************

Запах… Сильный, свежий. Пьянящий. Он был везде. Я дышала им и не могла надышаться.

Постепенно сознание пришло в ясность, и я поняла, что лежу на чём‑то горячем и твёрдом. Под ухом билось чьё‑то сердце.

Подняв голову, я увидела знакомое лицо и глаза льдисто‑голубого холодного цвета. Ксандер Торрес.

Это обожгло подобно огню, и я тут же слезла с него и с писком свалилась с.. сиденья.

— Ай…

Мы сидели в машине, в салоне которой было не так много места, как бы мне хотелось. Я забилась в дальний угол, забравшись на сиденье, и нас с Торресом разделило чуть больше метра.

Он смотрел на меня равнодушно, а я на него — с ненавистью и страхом. Ничего не могла с собой поделать.

Интересно, узнал ли он меня? Вряд ли. После Эгиды моя внешность сильно изменилась. Волосы из рыжих стали полностью белыми, черты лица стали острее, а кожа — болезненно‑бледной. Ушла пышность груди и бёдер, и там, где раньше я была слишком полной, стала стройнее. А от недоедания и стресса худоба превратилась в опасную, болезненную.

— Почему я тут? — спросила я тихо, осматриваясь.

Окна машины были тонированы, в салоне чисто. Пахло Торресом. Мозг и так работал туго, так его запах не давал сосредоточиться.

— Потому что я так захотел.

Я стиснула зубы, ощутив волну раздражения.

— Почему?

Нет ответа.

— Зачем ты преследовал меня?

И опять тишина. Это взбесило.

— Какого чёрта тебе от меня надо?! — сорвалась я.

Мои нервы стали ни к чёрту уже давно, но в последнее время из‑за всех этих похищений, унижений, издевательств и прочего я уже просто сошла с ума.

И неудивительно. Стоило во второй раз спастись от Эгиды и всего несколько месяцев прожить на свободе, скрываясь, как меня нашел Норт и его шавки. И это в ту же ночь, когда я встретила Торреса.

Интересно, как много времени прошло? Месяц? Больше..? Казалось, словно на Живом рынке я провела годы. Так там было плохо.

Но не хуже, чем в Эгиде.

— Что. Тебе. Нужно?!

— Успокойся.

— Не говори мне «успокойся», если не хочешь, чтобы я расцарапала тебе рожу!

Приходилось цепляться за остатки самообладания, чтобы точно не расцарапать его физиономию.

— Как тебя зовут? — спросил он, окинув меня взглядом.

Вместо того чтобы послать его, как хотелось, я солгала:

— Тина.

— Ложь. Назови своё настоящее имя.

Мне бы быть осторожнее, но, как я уже отметила, довели, сволочи. И рядом с ним я просто не могла держать себя в руках. Я ненавидела его всей своей душой.

— Выкуси, ублюдок!

Его глаза вспыхнули, и Принуждение разлилось в воздухе. Машина дёрнулась — водитель потерял управление на миг, — а потом выровнялась.

Но меня Принуждение не задело. Почему?..

— У тебя острый язычок. Ты в курсе, кто я?

— Кусок дерьма? А, нет, биологическая жидкость какого‑то…

Не успела я закончить, как он подался вперёд, вытянув руку, и схватил меня за горло. Не сильно, но ощутимо.

— Прикуси язык, девочка.

По телу поднялся знакомый жар. Торрес странно влиял на меня, и из‑за него я не могла вернуться к адекватному состоянию, в котором бы не стала провоцировать альфу.

Раньше я всегда была осторожной, со всеми, постоянно пряталась, поджимала хвост, умоляла, просила, но стоило понять, что это ни капли не влияет на уродов, и боль мне в любом случае причинят, что я просто перестала пытаться выжить. И к боли я уже привыкла..

— Или что?!

— Или я заткну твой ядовитый рот.

— Я откушу тебе член!

Он сжал моё горло чуть сильнее, посмотрев в глаза.

— Я бы даже не посмотрел на тебя, не то чтобы прикоснулся. В этом плане ты меня не интересуешь.

Он отпустил меня и, сев обратно, посмотрел на наручные часы. Затем постучал по перегородке, которая разделяла салон, и, когда та опустилась, велел водителю:

— Поднажми, Итан. Мы должны вернуться в стаю до заката.

В стаю?..

— Как прикажете, сэр.

Он везёт меня в свою стаю?

Перегородка вернулась на место, а альфа, откинув голову на подголовник, закрыл глаза. Повисла тишина. Я внимательно осмотрела его и, когда зацепилась взглядом за пистолет, выглядывающий из‑за края куртки, прикусила губу. Если доберусь до него…

— Путь не близкий. Поспи, успокойся.

— Не говори мне…

— От тебя сплошная головная боль, — перебил он, вздохнув. — И за что мне это?

— Просто отпусти меня, и всё.

— Не стану.

— Почему нет?

— Не могу.

— Издеваешься? Зачем я тебе, если ты всё равно не видишь во мне… — Я не закончила.

Не знала, как выразиться. Он открыл глаза, и я сразу отвела взгляд от пистолета.

— Не вижу в тебе что?

— Игрушку, — нашлась я.

— Я не буду тебя трахать.

Моё лицо вспыхнуло от смущения. Я слышала слова и похлеще, но именно это слово, произнесённое им, всколыхнуло что‑то внутри меня.

— Мне хватает женщин. Девочки меня не интересуют. Особенно такие, как ты.

В груди сжалась обида, но я ее проглотила. Плевать, что со мной не так, главное, это его отталкивает.

— Тогда зачем ты похитил меня?

— Похитил? — он свёл брови на переносице. — Я вытащил тебя оттуда.

— Похитил. Я сейчас не на свободе, а в твоей грёбаной машине. Еду неизвестно куда.

— В мою стаю.

— Я же говорю — похитил.

— Проклятье… Ты настоящее проклятье. Долбанная заноза в заднице.

— Зато не задница, как ты. Просто отпусти меня и…

— Нет. Просто закрой рот, чтобы я тебя не слышал.

Я замолчала, но не потому, что он так хотел. Просто начала успокаиваться и кое‑что осознала. Если бы он хотел меня убить или подчинить, уже бы сделал это. Альфа никогда не позволит другим то, что он позволил мне.

Глава 4. Волчья ярость

Она сумасшедшая, безрассудная и дикая. Идеальная пара для альфы. Если бы не одно «но»: она не омега. Пустая. Калека.

*********************

Он взревел, когда пуля попала ему в плечо, и его Принуждение вырвалось такой сильной, горячей волной, что даже удивительно, как оно не разорвало меня на части. Но по авто оно ударило.

Произошедшее дальше едва не стоило мне — да и им тоже — жизни. Водитель потерял управление, и, когда машину занесло, она едва не перевернулась. Я ударилась головой о панель.

— Ты мелкая сука!

Он поймал меня за волосы — слишком сильно, больно, — и я выстрелила ещё раз — случайно. Куда попала пуля, я понять не успела. Но точно не в него. Он дёрнул меня за волосы, и я запрокинула голову.

— Я убью тебя!

— В очередь! — Я кинулась на него, случайно задев ногой рану на его бедре, и воткнула палец в ранение на плече.

— А‑а‑ар!

Его Принуждение давило, но меня не трогало. И сам он не сделал ничего, что точно навредило бы мне. Он ведь легко мог свернуть мне шею или просто оторвать голову. Но максимум, что он сделал, — это сжал пальцы на моём горле. Не чтобы задушить, а чтобы удержать.

— Успокойся! — зарычал он на меня, тряхнув так, что зубы клацнули друг о друга.

Пистолет выбили из рук, а после он прижал меня к сиденью своим мощным телом. Я даже не заметила, что машина остановилась, пока заднюю дверь не распахнул лысый бета, который выглядел так, словно вот‑вот сдохнет. Принуждение давило на него нехило.

— Сэр…

Я коленом пнула альфу по яйцам — попыталась, — и он перехватил мою ногу, с силой нажав на неё, чтобы убрать в сторону. Жжение в мышцах было сильным, и я закричала.

— Я сказал, хватит!

Судя по звуку, водитель рухнул в обморок от ещё одной волны Принуждения. А я, совсем отчаявшись, вцепилась зубами альфе в шею. Клыки у меня были маленькие, слабые, но укусила я со всей силы, и во рту разлился привкус его крови.

— А‑а‑ар…

Он напрягся, придавив меня к сиденью и рыча от ярости, но отпустил меня. С трудом, но я смогла выбраться из‑под него, вылезла из машины и, рухнув сверху на безвольное тело водителя, встала и бросилась бежать.

Хлопок выстрела прозвучал следом, и дыхание перехватило от всепоглощающей боли, ужалившей меня в левую ногу. Я рухнула на землю, закричав, и почувствовала, как каменеет каждая часть тела за считанные секунды.

Я не могла пошевелиться. Было ощущение, что огонь сжигает всё, начиная с ноги, и оно становилось сильнее с каждой секундой.

Этот ублюдок, матерясь, подошёл ко мне, перевернул на спину и с равнодушием взглянул с высоты своего роста. В левой руке он держал пистолет. В его плече зияла дыра, но крови почти не было.

— Всё могло бы закончиться благополучно.

Говорить я могла, но с трудом:

— ..Ненавижу… тебя!

Он присел на корточки.

— Поверь, это взаимно. Но хочу я того или нет, ты моя.

Он поднял меня, закинув на плечо, как мешок с барахлом, и я снова закричала от боли.

— Больно!

— Сама виновата.

—Скотина!

Я не хотела плакать, но боль была адской. Ещё и не пошевелиться. Слёзы, жегшие глаза, потекли по щекам.

— Как же я тебя ненавижу!

Краем глаза я видела и другие машины — его сопровождение, — но близко никто не подходил.

— Винсент, замени Итана!

Он закинул меня в машину так же грубо, как тащил до неё, и я снова вскрикнула, захныкав от боли. Ну за что мне всё это?.. Сколько можно?

Он сел, захлопнув дверцу авто.

— Я бы тебя и пальцем не тронул, веди ты себя спокойно.

— Ты не мой альфа, чтобы я тебе подчинялась, — процедила я.

— Ошибаешься.

Машина мягко тронулась с места, а Ксандер‑ублюдок‑Торрес с усталым вздохом откинулся на сиденье. Крови на его одежде было немного, хотя от таких ран никто бы быстро не восстановился.

— Почему ты не истекаешь кровью?

Он не открыл глаз.

— Тебе бы этого хотелось, — голос его звучал уже спокойно.

— Да.

— Маленькое кровожадное создание. Да, я везунчик.

— Почему?

— Потому что ты рядом. А теперь, пожалуйста, заткнись, или я вырублю тебя.

Я не хотела, но заткнулась. От стресса, боли и всего, что случилось, силы меня покинули, и я закрыла глаза. Единственное, чем я могла управлять, были мышцы лица, но даже так моё положение напоминало мучение.

— Ненавижу…

Я уснула, а разбудило меня чужое присутствие. В последнее время я стала очень чувствительна, поэтому даже во сне ощутила его.

Надо мной возвышался альфа. Машина уже никуда не ехала, а сам Торрес стоял на улице.

— Не трогай меня…

— Мне больше нравится, когда ты спишь. Засни обратно.

— А мне нравится представлять тебя мёртвым. Сдохни.

— Ты и твой чёртов язык, — он просунул под меня руки, и я стиснула зубы, злясь на своё положение. — В другой вселенной, будь я тупым, точно бы влюбился в тебя.

Он вытащил меня из машины, едва не ударив головой о крышу.

— Осторожнее можно?! — я зашипела.

— Не страшно. Мозгов там всё равно нет.

На этот раз он взял меня на руки не как мешок, а осторожно — держа за талию и под коленями.

В поле зрения появилось чистое безоблачное небо, а прохладный ветерок остудил горячую кожу. Так… Если я не ошибаюсь, когда я хотела от него удрать, было очень холодно. А тут тепло, как летом.

Я мельком увидела зелёные деревья, когда альфа пошёл куда‑то со мной на руках. И тут пели птицы.

— Где мы?..

— В моей стае. Добро пожаловать в Тонгасс.

Тонгасс… Самая неприступная часть мира. Тут я могла бы быть в безопасности. Если бы не одно «но»: альфа этой стаи.

Мы прошли под огромными воротами, и скоро я расслышала журчание фонтана и лай собак. Он был всё ближе, и, когда я почувствовала, как Принуждение Торреса мягко выливается в мир, он сказал:

— Нет, мальчики.

Кто‑то свистнул, и мужской голос позвал:

Глава 5. Вопросы

Он привёз её домой и впервые ощутил это чувство спокойствия, какого не чувствовал никогда. Она была там, где нужно. Тут он и хотел ее оставить.

Но даже если бы не захотел, не смог бы избавиться. Просто не смог бы.

***************************

— На помощь! Убивают! Насилуют! Помогите!

Я орала что было сил, а ко мне ещё даже никто не прикоснулся. Может, это было глупо — не помогло бы, ну а вдруг в этом месте есть хоть кто‑то добрый? Или альфа бы услышал.

— Ты чего орёшь, как дикая? — спросил… Торрес.

Он нажал на выключатель у косяка, и я зажмурилась, когда загорелся свет. Сердце вырывалось из груди, и, когда я убедилась, что это действительно Торрес, часть страха сошла, пока он не утих полностью.

Ненавижу то, как он влияет на меня. Это какая‑то фишка альфы — если я чувствую себя рядом с ним в безопасности? А потом вообще начну подчиняться? Только через мой труп!

— Это ты…

— Разочарована? Ждала кого‑то другого? — Он прошёл к креслу и с лёгкостью перетащил его к краю кровати.

На минуточку, кресло выглядело так, словно там могло поместиться четыре меня. Чёртовы альфы и их мощь.

— Я же сказал: тебя никто не тронет.

— Я буду дурой, если поверю тебе.

— Ты и так умом не блещешь, так почему бы не поверить?

— Ты… Если бы я могла шевелиться, сейчас бы что‑нибудь полетело в твою физиономию.

— Я сыт насилием по горло.

— Ничего, смотрю, регенерировал, так что можно продолжать.

Он едва слышно усмехнулся, и я увидела лёгкую улыбку в уголке рта. Моему взгляду открылась ямочка на щеке.

— Ты невероятно кровожадная.

— Не я такая, мир такой.

Повисла тишина. Я смотрела на Торреса, севшего в кресле так, что корпус наклонился вперёд, когда он упёрся локтями в колени, а он — на меня. Не моргая. Слишком напряжённо.

— У меня всё тело затекло.

Да, я и молчание — несовместимы. Когда я нервничаю, злюсь или боюсь, я всегда много болтаю.

— Какая жалость, — он откинулся на спинку кресла.

— Освободи меня.

— Ты не заперта.

— Развяжи меня, — процедила я.

— И не связана.

— Да, чёрт возьми, ты издеваешься?! Это какая‑то новая форма пытки?! Тогда ты самый жестокий гад из всех, кто меня похищал!

Из его глаз исчезли смешинки, и он посерьёзнел. Снова наклонился вперёд, упёршись локтями в колени.

— А вот с этого момента — поподробнее.

— Я ничего тебе не скажу.

— Тогда так и останешься лежать овощем, пока не взвоешь. — Он достал из кармана шприц с чем‑то алым внутри и сказал: — Это антипаралитик — препарат, который разморозит клетки твоего тела.

Я сощурилась, мечтая расцарапать ему лицо и забрать этот маленький шприц.

— И что тебе за него надо?

— Капля ума у тебя всё‑таки есть.

— Ну?

— Ответы на мои вопросы.

Скрывать мне особо было нечего. Но он ни за что не должен узнать, почему я попала на чёрный рынок и где провела целых два года своей жизни.

— Хорошо.

Он с подозрением посмотрел мне в глаза.

— Так быстро?

— Я скучнее, чем ты думаешь.

— А это ложь. Милая, — произнёс он с издёвкой, — даже если бы я не чувствовал твой запах, я бы понял это. Лгунья из тебя хреновая.

У меня не было запаха.

— Спрашивай уже! — процедила я. — Я в туалет хочу.

— Как тебя зовут?

— …Ада.

— Как ты попала на Живой рынок?

— А как туда попадают девушки?

— Чем дольше ты тянешь, тем меньше у меня терпения, — он поиграл шприцом между пальцев.

Я стиснула зубы и всё же решилась:

— От меня отказалась семья. Первое время я жила в приюте, потом попалась на глаза одному ублюдку. Он обещал помочь, но в итоге узнал, что я гибрид, и решил продать на Живой рынок. Такие, как я, там — ходовой товар.

Это была правда, состряпанная из кусочков лжи. Дело было не в моей крови, а в моих генах. В клейме на моей груди. В Эгиде.

— Из какой ты стаи?

— У меня не было стаи.

Это ложь, но он не стал давить. Либо поверил, либо пока решил оставить это так.

— Кто твой отец?

— Мертв..

— Мать?

— Мертва..— прошептала я, отведя взгляд.

— Сколько тебе лет?

— 22.

— Ты уже должна была пробудиться.

— Я — гибрид, сказала же.

— Я слышал твой запах. Он у тебя есть. Значит, ты не совсем пустая. Но ты ни бета, ни гамма, ни дельта. Ты ощущаешься иначе.

— Я — гибрид! — процедила я по слогам. — У меня нет волчицы, ты уже должен был это понять. У меня нет ничего. И даже запаха.

Ложь. Что‑то во мне было. И это что‑то очень сильно изменило меня. Внешность, например.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — пообещал он. — Пока достаточно. Лучше ничего не скрывай от меня. Я не смогу защитить тебя, если не буду знать, от чего.

Он встал, взглянув на шприц.

— Защитить? Ты? Зачем? Я ведь…

— Я уже сказал: ты — моя. Этого достаточно.

— Да ты…

Он наклонился ко мне, и все возмущения исчезли, когда игла воткнулась в икру той же ноги, куда я была ранена. Боль была не сильной и мимолётной, но я всё равно зашипела.

Почти мгновенно тепло потекло по всем участкам тела, и секунд через пять я начала двигать пальцами. С губ сорвался стон облегчения.

— Ты садист, — прошептала я.

— Я уже говорил: веди ты себя спокойно, я бы тебя не тронул.

— Ты похитил меня. Как я должна была реагировать?

Он не ответил. Окинув моё тело взглядом, посмотрел в глаза.

— Мы поговорим обо всём завтра днём. Сейчас тебе принесут одежду и еду. Ванная комната за той дверью, — указал он рукой. — Если тебе что‑то понадобится, позвонишь в вон тот колокольчик.

Я мельком посмотрела туда, куда он указывал.

— Меня не будет до завтра.

Я тут же метнула взгляд на него. Он наклонился ко мне, упёрся руками в кровать по обе стороны от моей головы и сказал:

Глава 6. Мышеловка?

До неё в его жизни был хоть какой‑то порядок, стабильность. Сейчас же всё обратилось в хаос, эпицентром которого была она.

Если бы он только мог, сразу бы от неё избавился. Какая ирония: слабостью сильнейшего альфы поколения стала почти человеческая девчонка.

Смерть ещё так близко к нему никогда не подбиралась.

*************************

— И что, теперь продашь меня? Вернёшь обратно на Живой рынок? Или вообще отдашь ведьмам?

Он выпрямился, с ненавистью смотря на клеймо. Я тоже его ненавидела — и всё, с чем оно было связано. Воспоминания одно за другим стали оживать перед глазами, и я, чувствуя, как наворачиваются слёзы, а от эмоций сжимается горло, с трудом, но прогнала их.

— Нет.

Он снял с себя футболку и кинул её мне.

— Надень.

И после этого он ушёл. Я была так растеряна, что не остановила его.

Моё слабое чутьё ещё пару минут ощущало вкус его эмоций, превратившихся в смешанный клубок, в котором я смогла чётко определить только ярость и боль. Ярость была острой, а боль — горькой.

Через несколько минут ко мне полностью вернулась способность двигаться. Встать было трудно, так как мышцы затекли, и я, морщась и проклиная Торреса, кое‑как села, слезла с кровати и выпрямилась. Кости захрустели, когда я попыталась размяться, а мышцы заныли.

— Ублюдок. Чтоб тебя блохи сожрали.

Я взяла в руки его футболку. Надевать её не хотелось, но и светить голой грудью — тоже. Чувствуя его свежий запах, который мне понравился настолько, что я не удержалась и прижалась носом к футболке, я вдохнула раз, другой.

Чёрт, он так вкусно пах.

Поняв, что я делаю и кого нюхаю, я скривилась, натянула футболку и, убрав из‑под неё распущенные волосы, осмотрелась.

У камина заметила совок и две кочерги — ту, что была поострее, взяла и поковыляла к двери, которая действительно оказалась не заперта. Однако за ней находились два беты. Оба огромные на вид, жуткие — настолько, что пришлось заставить себя выйти. Они меня не остановили. Даже не взглянули.

Я попятилась от них, держа наготове кочергу и боясь оторвать взгляд. Они не двигались, но когда я отошла на три метра, готовая развернуться, чтобы побежать, они повернулись ко мне, не меняя выражения лиц, и медленно пошли за мной.

Тогда я, гонимая страхом, развернулась и побежала. Коридор был длинным, и я едва ли обращала внимание на обстановку, пока неслась неизвестно куда. За спиной слышались тяжёлые шаги. Я на миг обернулась и убедилась, что беты бегут за мной.

Тело болело, но я терпела.

Я тут не останусь. Ни за что, чёрт.

Завернув за угол, я едва не слетела с лестницы, но успела остановиться. Так бы я летела очень далеко и точно сломала бы шею.

— Стой! — велел бета‑блондин.

Они оба были молодыми, но их силу я ощущала с расстояния, так что могла сказать: сильные. И опасные.

Я побежала по лестнице, пытаясь не споткнуться. Преодолев два пролёта, я спрыгнула с последних двух ступенек и кинулась дальше, но тут из‑за угла вышел парень, и я затормозила, выставив вперёд кочергу. Он посмотрел на неё с усмешкой.

По внешности он так мне напомнил Торреса, что сомнений не осталось — родственник. Возможно, брат. Парень был чуть ниже и уже в плечах, но холодные льдисто‑голубые глаза, песочного цвета короткие волосы и острые черты лица были похожи.

— Грозное оружие, — голос у него был не грубым, но низким.

— Уйди, — сказала я ему.

Беты догнали меня и остановились позади, когда парень поднял ладонь, молча велев им не двигаться, и окинул меня взглядом.

— Тебе бы помыться и в кровать. Извини, но выглядишь ужасно.

— А тебе бы свалить с дороги, чтобы эта кочерга не оказалась в твоей башке.

— У‑у, какая злая, — в его глазах появились смешинки, а губы растянулись в улыбке. — Но я серьёзно.

— И я серьёзна.

Он перестал улыбаться, когда сделал шаг ближе, и я замахнулась.

— Не подходи!

Он тут же остановился.

— Я тебя не трону. Просто прошу вернуться в комнату. Ксан послал к тебе Таю с одеждой и едой.

— Мне ничего от вас не нужно. Я просто хочу уйти.

— И куда?

— Не твоё собачье дело!

Он устало вздохнул.

— Теперь понятно, чего он такой бешеный ходит.

— Уйди. С. Дороги.

Позади послышались лёгкие шаги, и я отбежала к стене, чтобы видеть и этого парня, и того, кто приближался. Женщина. Довольно взрослая, с морщинами на лице и сединой в волосах. На меня она смотрела без враждебности, но с осторожностью.

— А вот и наша Тая. Кстати, как зовут тебя, злюка?

Женщина близко подходить не стала, мягко попросив бет уйти. Они её послушались и ушли, недовольно покосившись на меня.

— Ада, верно? — тем же тоном спросила она у меня.

— Верно.

— Я принесла тебе одежду и еду. Пожалуйста, пройдём со мной.

— Я…

— Я знаю, чего ты хочешь, и уверяю тебя: если завтра это желание сохранится, ты уйдёшь.

Я мельком посмотрела на парня и увидела, что тот нахмурился, а Тая не изменилась в лице. Чёрт, как бы я сейчас хотела слышать все грани запахов, чтобы понять, ложь это или нет.

— Он не говорил мне, что я вольна уйти.

— Ксандер бывает резок и груб, а если судить по тому, как ты надрала ему задницу, я понимаю, почему он повёл себя так. Но не одобряю этого.

Одно то, как она сказала «надрала ему задницу», расположило меня к ней. Да и я уже чувствовала, как усталость прокрадывается в тело. Мне требовался отдых после таких адских аттракционов.

— Хорошо…

Её взгляд смягчился.

— Пойдём.

Я с опаской посмотрела на парня, и Тая велела ему:

— Леви, иди.

— Но…

— Иди, — твёрдо повторила она.

— Будь осторожна, Тая, — он посмотрел на меня. — Причинишь ей вред, и я скормлю тебя своим псам.

— Леви!

Он развернулся и ушёл.

Глава 7. Разговор

— Отдыхай.

Я не двигалась ещё какое‑то время после того, как она ушла. Затем открыла поднос, на котором оказалось довольно много всякой еды — начиная от супчика и заканчивая фруктами и ягодами.

Сначала хотелось отмыться от пыли, грязи и крови, но стоило взглянуть на еду, как проснулся зверский аппетит, и меньше чем за двадцать минут я смела всё, что было.

Раздевшись, я собрала вещи, которым было место на помойке, и пока оставила их на полу. Захватила полотенце, осторожно открыла дверь в ванную и вошла. Тут тоже было много пространства, и выглядела комната богато. Давно я не видела подобного.

И не мылась в горячей воде я тоже очень давно. От облегчения, когда залезла в ванну, и вода окутала меня жаром, я даже заплакала. А потом и вовсе разревелась в голос, уткнувшись лбом в колени и обняв их руками. Стресс последних дней, да даже лет, свалился на меня, как груда камней.

Моя жизнь была адом. Настоящим адом. Как с 17 лет всё пошло не так, так и не прекращалось. Да и детство тоже не было счастливым. Аннет делала всё, чтобы причинить боль, а я молчала, потому что не хотела расстраивать отца и ссорить их.

Немного успокоившись, я помыла голову - три раза, потому что мне казалось, что на волосах всё ещё есть запах рынка, - затем намылила губку и так же долго шоркала свою кожу. Но чище себя так и не почувствовала, даже когда дотёрла до царапин и крови.

После я вовсе уставилась в одну точку. Вода успела остыть, а я всё сидела в ванне.

Стук в дверь заставил содрогнуться всем телом. Я бросила на неё напуганный взгляд.

— Кто?!

— Это я, Ада, — сказала Тая. — Ты в порядке?

Нет.

— Да, сейчас выйду!

Когда я, закутанная в большое махровое полотенце, вышла в комнату, взгляд Таи сразу упал на мою расцарапанную и покрасневшую кожу, но она ничего не сказала.

— Как ты себя чувствуешь?

Отчего‑то лгать ей и тем более грубить не хотелось. Она ощущалась добросердечной. И её запах, который я, наконец, уловила, странно успокаивал.

— Бывало и лучше.

— Я многого не знаю, но, глядя на тебя, понимаю, что жизнь была с тобой жестока. Ты сейчас вряд ли мне поверишь, но тут ты в безопасности. Наш альфа…

— Ублюдок. Простите, но это так. Нормальный альфа бы не оказался на Живом рынке среди самой гнили.

— У него были причины, Ада. Ты не одна оказалась похищена.

Я нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Не мне тебе рассказывать. Об этом ты поговоришь с Ксандером. Я же просто хочу сказать, что мой мальчик не так плох, как ты думаешь.

— Он похитил меня, удерживал силой и выстрелил!

— Стрелял не он.

— Что?..

— Выстрелил в тебя бета из его охраны, и его за это уже наказали. И насколько я поняла, Ксандер тебя вытащил из рабской кабалы. Дай ему шанс, и, возможно, это изменит твою жизнь в лучшую сторону. Ты начнёшь жить, а не выживать.

Всё внутри меня кричало послать её к чёрту и свалить отсюда: ведь сколько раз мне лгали, сколько использовали, сколько причиняли боли - я уже просто не могла доверять. Но исходившая от неё сила успокаивала, и я не поддалась страху.

— Хорошо.

— Отдыхай.

Одевшись в голубую футболку, чёрные трусики и розовые плюшевые штаны, которые были мне немного велики, я натянула тёплые носки. Меня тянуло выйти из спальни, чтобы изучить территорию, но я так устала, что просто не нашла в себе сил и сразу отключилась.

Как обычно, меня разбудили кошмары, но я проспала до самого утра. Которое тоже оказалось кошмарным, потому что в спальне сидел Торрес и, как полный псих, наблюдал за мной. Даже кресло снова перетащил поближе ко мне.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — Я прижала одеяло ближе к груди.

На альфе была вчерашняя одежда, и выглядел он помятым, уставшим. Словно даже спать не ложился. Светлая щетина покрыла острые линии челюсти, а песочно‑русые волосы были растрёпаны.

— Закончил раньше.

— И решил, как полный псих, смотреть, как я сплю? Проваливай!

Так с альфами разговоры не ведут, но спала я гадко, утро было гадким, и сам Торрес был гадким.

— Ты кричала. Я думал, тебя убивают.

Щёки вспыхнули от смущения. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой — мечущейся по постели, стонущей, плачущей и напуганной.

— Как видишь, я жива. Уходи.

Он, назло мне, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Уйди.

— Нет.

Когда через пару минут Торрес так и не свалил, я, злая, вылезла из кровати и потопала в ванную.

Там у меня возникло острое желание налить ледяной воды в небольшую ёмкость, которую я отыскала в шкафчике, и вылить её на альфу, но я подавила этот порыв. Его терпение может быть не безграничным, и сейчас, когда я мыслю более здраво, мне как‑то не хочется умирать.

В ванной я пробыла слишком долго, наслаждаясь горячей водой и покоем. Торрес так и был в спальне — я его буквально чувствовала всем телом, и это вызывало беспокойство.

В дверь пару раз стукнули, и я вздрогнула, услышав:

— Ты там утонула?

— Мечтай!

— Через полчаса увидимся в моём кабинете. Будь готова.

Я прислушалась, и когда закрылась входная дверь, вылезла из ванны, закуталась в полотенце и, чтобы убедиться, что он правда ушёл, выглянула наружу. Пусто. Но его запах был везде.

Когда пришла Тая, я уже оделась и расчёсывала мокрые белые волосы. В зеркало смотреть было страшно, потому что я не узнавала себя, но каждый раз, когда я проходила рядом с ним, меня так и тянуло взглянуть.

Кабинет Торреса не отличался особой индивидуальностью. Такая же строгость и мрачность, как было в кабинете отца, однако на столе я увидела фото в рамке. Там были он, Леви и две девушки. Одна — более взрослая, старше самого Торреса, а вторая — совсем юная. Черноволосая, невысокая, красивая.

— Садись, — велел альфа, который смотрел за каждым моим шагом так, словно ожидал угрозы.

Я села на диванчик у стены, подальше от него. Опять, едва он оказался рядом, в теле появилось странное ощущение, а я хотела его избежать.

Глава 8. Сделка

У него всегда всё было под контролем. Особенно зверь. Но, будь она проклята, как легко ей удавалось вывести его из себя!

****************************************

— Сделку?

— Ты правильно расслышала. Сделку.

— Информация какого рода? — решила я прощупать почву.

— Эгида.

Внутри всё тут же сжалось от страха, и я застыла. Даже дыхание замерло.

— На тебе их клеймо, а значит, ты была частью проекта. Я хочу положить конец не только ему, но и всей Эгиде.

Клеймо… Была… Положить конец…

Информация усваивалась с трудом.

Я не стала ничего отрицать. Какой смысл, если он видел клеймо?

— Зачем тебе это? — тихо спросила я, осматриваясь.

Если мне придётся от него спасаться, нужно хотя бы примерно представить, что может помочь отбиться. На столе, прямо у меня на виду, лежал знакомый пистолет. Когда мой взгляд упал на него, Торрес тут же убрал его подальше.

— Я хочу их остановить.

— Почему?

— Это очевидно.

— Не для меня. О них знают и другие альфы крупных стай — да они, чёрт возьми, поставляют девушек, парней и детей! И почему‑то ни у кого не возникло идеи пойти против ведьм. Они с ними работают.

Торрес заиграл желваками, смотря на меня с раздражением. Он хотел информации, но не собирался в ответ делиться своей.

Ну а я не была идиоткой, чтобы просто проглотить всё и согласиться чёрт знает на что. Такое уже было, а дважды я на одни и те же грабли не наступаю.

— Что за сделку ты предлагаешь? Информация в обмен на защиту. Как? Примешь меня в свою стаю? Это меня не защитит. Не от ведьм. Спрячешь?

Отвечать он не спешил. Молча расстегнул пуговицы на рукавах рубашки, закатал их и, найдя где‑то внутри стеллажа два стакана и бутылку с каким‑то алкоголем, наполнил их.

— Будешь? — предложил он мне.

— Нет.

— Умница.

Он сел в кресло, откинулся на спинку и, осушив стакан, облизнул губы. При этом не отводил глаз от меня. Я от него — тоже.

— Ну и?

— Тебе это не понравится.

— Всё, что связано с тобой, мне не нравится.

— Тогда тем более.

— Говори уже.

— Ты и твой дерзкий язык… Тебе повезло, что я не могу причинить тебе вред.

— Религия не позволяет? — съязвила я.

Торрес поставил стакан на стол.

— Ты должна выйти за меня замуж.

У меня отвалилась челюсть, и я просто потеряла дар речи — что было очень редким явлением. Я закрыла рот, открыла, ещё раз закрыла.

— …Ч‑чего? — Я точно ослышалась. — Повтори.

— Ты должна выйти за меня замуж.

Нет, не ослышалась. Матерь волков…

— Ты шутишь? Точно шутишь. Комик из тебя отвратительный.

— Как спутница жизни ты тоже отвратительна, но имеем то, что имеем.

Да он просто издевается. Я стиснула челюсти, со злостью смотря на него.

— И за этим ты меня сюда затащил? У тебя нет более важных альфа‑дел?

— Есть, и, к сожалению, я вынужден тратить время на тебя.

Будь у меня в руках тот пистолет, я бы уже выстрелила. Раз десять.

— Поумерь жажду крови, дикарка, — он встал, чтобы налить себе ещё виски. — Точно не будешь? Поможет расслабиться. Разговор предстоит не из лёгких.

Теперь бы я не отказалась.

— Давай.

— Иди и возьми.

Вот ведь…

— Я к тебе и близко не подойду.

— Боишься?

— Нет.

— Тогда возьми чёртов стакан, Ада.

Он словно нарочно прислонился бедром к столу и ждал, наблюдая за мной и делая глоток из бокала, — как я себя поведу.

Вызов был брошен, а я, к сожалению, не смогла его игнорировать. Не с ним.

Я испытывала к нему так много негативных чувств, что рядом с ним просто не могла мыслить здраво.

Я подошла к столу, забрала стакан и, чувствуя на себе внимание альфы, вернулась на место. Сделала глоток — и хотя алкоголь сразу обжёг рот и горло, на вкус он оказался очень даже неплохим.

— Что это такое?

— Ликёр.

— Жуткий властный альфа пьёт простой ликёр? А как же виски или ром?

— Его создаёт моя мать, и поверь, нет ничего лучше этой гадости.

Он допил и поставил стакан.

— Итак, вернёмся к разговору.

Я посерьёзнела, напрягшись.

— Ты пошутил, да?

— К сожалению, нет. Мне нужна информация. Тебе — защита. И единственный способ дать её тебе — связать тебя с моей семьёй.

Бред, да и только. Но, чёрт… В его словах была истина. Если бы он принял меня в стаю просто как нового члена, то я была бы неприкасаема только для его народа и волков из других стай. Но не для ведьм. Не для людей и не для вампиров.

Но выйди я замуж за альфу, меня бы не тронули, чтобы не развязать войну. Тем более сейчас: за любой акт агрессии в сторону кого‑то из властей серьёзно наказывал Калаирит.

— А другого способа нет? — спросила я.

— Если бы он был, поверь, я бы не марал свою репутацию такой ущербной, как ты.

Перед глазами вспыхнул раскалённый добела гнев, и я, не контролируя себя, запустила пустой стакан в его отвратительную физиономию. Он увернулся, но я всё равно испытала прилив удовлетворения, когда низкое рычание разнеслось по комнате.

— Ты дикая стерва!

— А ты гадкий ублюдок!

Его сила вырвалась ощутимой волной, но прошла сквозь меня, как лёгкий ветерок, не причинив вреда. Альфа зарычал, сжав в руке стакан до такой степени, что тот лопнул, и осколки воткнулись в руку. При виде потекшей крови меня замутило, и я отвела взгляд.

Повисла тишина, в которой моё сердце билось оглушительно громко. Торрес, от которого исходила ощутимая ярость, нашёл в столе какую‑то белую тряпку, обмотал руку и завалился в кресло.

— Гребаная заноза в заднице.

— Задница, — буркнула я.

Закрыв глаза, он стал жадно дышать, и когда снова открыл их, они уже не светились жаждой крови.

— Ты хочешь жить?

— Это очевидно.

— Не заметил.

Вот же сволочь. Я промолчала.

Глава 9. Брак

Она была безрассудной, импульсивной, отчаянной и дикой. Но всё же иногда прислушивалась к голосу разума. Но едва ли слышала его. Ксандер не любил манипулировать, угрожать или лишать выбора и воли бедных девушек, у которых и так жизнь была тяжелой.

Да он в этот самый миг ненавидел себя не меньше за то, что делал.

Но жизнь ему была дороже незнакомой девчонки. Да и ей он постарается дать все, чтобы она жила, а не выживала.

Она согласится. Должна. Если ее не напугают его слова, то желание жить точно к этому подтолкнет.

*********************************

В его словах я не сомневалась. Его взгляд говорил громче любых слов. Да и репутация всегда шла впереди Ксандера Торреса. Он был жестоким, бесчувственным альфой, который, если хотел, мог поставить на колени любого. Я слышала много жутких историй о нём.

И всё равно не держала язык за зубами.

Выдохнув, я прошла, налила себе ещё ликёра и, выпив его залпом, с громким стуком поставила стакан на стол.

— Мне нужно время подумать.

— Его нет.

— Найди. Я должна подумать.

Он утробно зарычал, но согласился. И следующие три часа я провела, усиленно размышляя над тем, какие плюсы мне принесёт этот чёртов договор. Но в первую очередь меня волновали минусы. И не давал покоя тот факт, что Торрес едва ли что‑то получит от этого соглашения.

У меня была информация, да, но её было не так много, чтобы найти и прикрыть… Стоп! О чёрт, я была нужна ему не для информации, а как живой свидетель! Я единственная смогла сбежать и выжить. Теперь это объясняло его предложение о защите.

Я была нужна ему так же, как он мне. Не хочу признавать, но он был мне нужен даже больше, отчаяннее, так что я всё же решилась согласиться.

Я хотела безопасности, крыши над головой и всего того, что отняла у меня жизнь. И я так устала.. Так что через несколько часов я вернулась в кабинет Торреса.

— Хорошо, давай обсудим условия.

Он смотрел на меня пристально, будто сомневался, что верно расслышал.

— Мне нужны лист и ручка, — сказала я, проходя к столу.

Он молча мне их предоставил: достал лист из ящика стола, а ручку подал свою.

— Итак, первое…

Это был долгий, мучительный, нервный и полный оскорблений разговор. Найти компромисс удалось с большим трудом. В какой‑то момент я даже решила, что Торрес откусит мне голову, а я воткну ручку ему в глаз, но обошлось.

— Вроде бы всё, — я задумалась, прикусив колпачок ручки.

— Если всё, я позвоню Стефану.

Только он достал телефон, как я выругалась.

— Что ещё?

— Мы не обозначили временные рамки! Я не могу выйти за тебя и прожить всю жизнь вот так. Я слышала, что даже бывших жён альфы не трогают. Это правда?

— Не трогают вдов, — он отложил телефон, недовольно смотря на меня. — Развод не предусмотрен.

Я округлила глаза.

— В смысле? Ты хочешь сказать, я залезу в эту петлю на всю жизнь?

— Если тебя это успокоит, то эта петля будет душить не только тебя.

— Нет, не успокоит!

— Не истери раньше времени. Заверяю тебя: как только мы добьёмся своих целей, я предоставлю тебе полную свободу действий. Разумеется, в рамках закона.

Я хотела послать его к чёрту, но заинтересовалась:

— Что ты имеешь в виду?

Он выдохнул так, будто устал от меня, и откинулся на спинку кресла, потерев пальцами лёгкую щетину на подбородке.

— Для нас брак — фикция, но среди оборотней нет такого понятия и быть не может. Если брак заключается, это навсегда. Особенно у альфы. Я не дам тебе развод, но через год, максимум два, когда всё немного уляжется, ты будешь жить так, как захочешь. С моей меткой на теле.

— Хм…

Год или два. На одной чаше весов — время, которое я потеряю, возможные риски и последствия, а на второй — безопасность, крыша над головой, покой, еда и горячая вода — всё то, что есть у других, но забрали у меня.

— Отметим это в договоре.

— Конечно, — согласился он. — А также то, что ни одна живая душа не должна узнать о его существовании.

— Конечно.

— На этом всё?

— Не совсем. Что насчёт отношений на стороне? Ты альфа, тебе по‑любому нужно сбрасывать лишнюю энергию, а так как мы уже договорились, что сексом не занимаемся, как… эм…

— Я буду волен трахать, кого захочу. Ты — нет.

У меня отвисла челюсть. Снова. Он владел просто невероятной способностью лишать меня дара речи, чего никому и никогда не удавалось.

— Ты прикалываешься?

— Я серьёзен. Если кто‑то на тебе услышит чужие феромоны, это ударит по моей репутации. И по твоей тоже.

— А если ты будешь мне изменять, это не ударит по моей репутации?!

— Я — альфа.

— Ты мудак!

— За языком следи.

Я встала, со злостью смотря на него, и упёрлась руками в стол.

— Мне плевать, будешь ли ты трахать других. Плевать. Меня бесит неуважение и принижение. Если мы собираемся заключить этот чёртов брак, я требую уважения ко мне.

— Сначала заслужи.

Если бы я умела рычать, я бы зарычала. Вместо этого я взяла лист, на котором всё было написано, и разорвала его на мелкие кусочки, кинув их в него.

— Пошёл ты к чёрту, альфа.

У него дёрнулось левое веко. Раз. Ещё раз. Страх скрутился внизу моего живота, но я стояла на своём. Я была ему нужна, потому что иначе бы он не церемонился, а значит, я возьму от этой сделки всё, что смогу.

Мне правда плевать, будет ли он кого‑то трахать — главное, не меня. Но от мысли, что он будет трахать, будучи «женатым» на мне, когда я не имею на это права, меня просто разрывало на атомы. Мне не нужен был секс. Я ненавидела несправедливость.

— Можешь начинать пытки. Я прошла через такое дерьмо, что тебе и не снилось, так что давай, развлекайся.

Он зарычал, но не тронул меня. Более того, сказал:

Глава 10. Авария

Не так он представлял себе свою же свадьбу. Да он вообще её не представлял. Жил, не веря в родственные души. И вот ирония: его парой оказалась одна из самых слабых… Да даже не волчица.

Это наказание за грехи? Один её характер чего стоит. Противная. Вредная. Так и чешутся руки перекинуть её через колени и… Так, куда‑то не туда его завели мысли.

************************************

— Завтра я представлю тебя Совету.

Я оторвала взгляд от окна, из которого наблюдала за городом, пока мы ехали в особняк Торреса. Как оказалось, сам город был огромный: в центре стояли высотки, а по краям территории — обычные дома. И всё это великолепие пряталось от мира за высоченной стеной из оникса.

— Предупреждаю сразу: твоё появление встанет у них костью в горле.

— Ещё враги в мой и так бесконечный список? Вот же круто! — наигранно весело сказала я.

Нет.

— Они тебя не тронут. Не теперь. Ты моя.

Моя. Это слово противно легло на сердце и кожу, словно масло, и мне тут же захотелось её сорвать.

— И хотят они того или нет, но будут защищать тебя и твои интересы, как мои собственные.

— Сюда напрашивается жирное «но».

— Осторожность не помешает. Они все дали клятву верности, но любую клятву можно обойти.

— А сразу можно было предупредить?

— Я позабочусь о них. И обо всём, что тебе угрожало. Позже мы всё обсудим, и ты должна быть со мной честна.

Мы немного помолчали. Я снова отвернулась к окну — как раз когда мы проезжали мимо Тонгасского музея, у которого собралось немало народу.

— Что там происходит?

— Митинг.

— Почему?

— Музей не так давно приобрёл земли у северной границы для раскопок, и некоторую общественность это взволновало.

— И ты ничего с этим не делаешь?

— Это область Совета, — он сменил тему. — Ты голодна?

— Да.

— Итан, езжай в Башню.

Водитель молча поменял маршрут, развернувшись на следующем доступном повороте. Хотя город был большой, тут было не такое плотное движение, и уже через четверть часа мы зашли в до неприличия богатый ресторан. Для такого места я выглядела слишком скромно.

— Нас же увидят, — шепнула я Торресу, когда администратор повёл нас к нашему столику.

Гостей тут было достаточно. И, чёрт побери, мы не избежали внимания.

— Привыкай, — он приобнял меня за талию, прижав ближе к себе, из‑за чего по коже побежали мурашки, и наклонился: — Теперь твоё место рядом со мной.

— В твоих мечтах, — процедила я тихо, чтобы никто не услышал. — Не лапай меня.

— Не дёргайся и веди себя мило.

— Я и «мило» — несовместимые вещи.

— Я заметил. А теперь будь хорошей девочкой и закрой свой грязный ротик.

Я хотела сказать, что из нас двоих грязный только альфа, но пока решила заткнуться.

Но последнее слово всё равно было за мной:

— Мудак.

Наш столик располагался на балконе, под открытым небом. Несмотря на то что мы были на такой высоте, тут легко дышалось, и ветра не было.

Когда Торрес, как джентльмен, отодвинул для меня стул, я едва сдержала язык за зубами. Его хотелось ужалить постоянно. И посильнее. Потому что я его ненавидела. Потому что он злил меня как никто другой. Потому что он был сволочью.

Открыв меню ресторана, я оставила на полу свою челюсть.

— Выбирай всё, что пожелаешь, — сказал Торрес.

— Тогда ты разоришься. Ты видел, какие тут цены?!

— Это мой ресторан.

Я захлопала ресницами, удивлённо смотря на него. Нет, он альфа — крутой мудак и всё такое, но, блин…

— Тогда потом не жалуйся, если я тебя объела, — я заскользила взглядом по меню.

— Не переживай насчёт этого. Накормить я тебя в состоянии.

К нам подошёл официант, и он сосредоточил внимание на нём. Ни одно из блюд, что он назвал, не было мне знакомо. И ни одно из тех, на которые я смотрела, — тоже.

Щёки вспыхнули от смущения, когда официант обратился ко мне, и я замялась, не зная, что сказать.

— Эм…

От неловкой ситуации меня спас Торрес, который сделал заказ за меня. И позиции, как я выяснила позже, были жуть какими дорогими. Сначала мне было неловко и стыдно, но потом принесли еду, и я забыла об этих гадких чувствах.

У нас договор, а раз я теперь под его «защитой», он обязан удовлетворять все мои потребности. Пусть отдувается, как хочет.

Первый кусочек блюда со сложным названием, которое я благополучно забыла, оказался настолько божественным, что я не смогла сдержать стон. Торрес застыл, донеся до губ бокал с вином, и я, осознав, что это исходило от меня, тоже.

— Кхм… Прости. Ничего вкуснее в жизни не ела.

Он сделал глоток, а я, опустив взгляд на стол, продолжила жевать, чувствуя, как пылают щёки.

— Как долго ты жила в бегах?

— Долго.

— Уточни.

— Зачем? Это не относится к делу.

— Какая же ты сложная.

— А сам‑то. Иногда я ловлю себя на мысли, что ты заставил меня выйти за тебя замуж не потому, что нужна была информация, а потому, что больше никто не хотел терпеть твою противную задницу всю жизнь, и ты вцепился в бедную меня.

— Даже еда не затыкает твой говорливый рот, боги. Что за девушка?

Я наколола на вилку помидор черри, засунула его в рот, прожевала и ответила:

— И вряд ли что‑то заткнёт.

Его глаза вспыхнули, и по коже у меня побежали мурашки:

— Что‑то да точно заткнёт.

У меня покраснели щёки, когда мысли завернули в гадком направлении.

— Если ты сейчас намекнул на свой отросток, то лучше держи свои гениталии от меня подальше, если не хочешь остаться без них.

— Ешь уже, Ада, — процедил он.

Довольная тем, что эту словесную битву выиграла я, я продолжила с удовольствием поглощать пищу. М‑м‑м… Я в раю.

Хотела бы я остаться там навсегда, но, увы, скоро меня спустили с небес на землю, потому что у Торреса возникли срочные альфа‑дела.