Охота началась

Гг

Глава 1

В дверь позвонили.

Я открыла, думая, что кто-то из соседей или следователь — надо же оформлять какие-то бумаги.

На пороге стоял парень.

Высокий, широкоплечий, с такими же холодными глазами, как у Марка. Те же скулы, тот же разрез глаз. Только молодой, лет двадцать пять, и злой. Очень злой.

— Ты — Амалия? — спросил он, хотя ответ уже знал.

— Да, — я отступила на шаг. — А вы...

— Я Артем. Сын Марка.

Он вошел, не спрашивая разрешения. Прошел в гостиную, огляделся. Потом повернулся ко мне.

— Ты, значит, та самая шалава, из-за которой у отца сердце остановилось?

Я попятилась.

— Что? Нет, вы не понимаете...

— Не понимаю? — он шагнул ко мне. — Я приехал на похороны отца. Которого не видел полгода. И что я узнаю? Что последний месяц он жил с какой-то восемнадцатилетней девкой, которую ему подсунули за долги!

— Это было не так!

— А как? — он надвигался на меня, и я пятилась, пока не уперлась спиной в стену. — Расскажи мне, как. Он позвонил мне за день до смерти. Сказал, что влюбился. В восемнадцатилетнюю. Ты охренела, да? Решила, что старый дурак — легкая добыча?

— Прекратите! — крикнула я, пытаясь оттолкнуть его. — Я ничего не решала! Я не просила его!

Он ударил кулаком по стене рядом с моей головой. Я вздрогнула и зажмурилась.

— Не просила? А квартиру на каком основании получила? А деньги на счету?

— Я не знала! — закричала я.

— Врешь.

— Не вру, — я открыла глаза. В них стояли слезы. — Я любила его. Не знаю как, не знаю зачем, но любила.

Артем смотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — сомнение? Боль? — но тут же исчезло.

— Я узнаю, — прошипел он, ставя вторую руку с другой стороны от моей головы. Теперь я была в ловушке — его руки по обе стороны стены, я между ними. — Я все узнаю. Кто ты, откуда, что ты ему подсыпала, чем кормила. Если узнаю, что ты виновата...

— Ударь уже, — вдруг сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Бей. Мне всё равно. Без него мне всё равно.

Он замер. Смотрел на меня, и его злость начала сменяться чем-то другим. Растерянностью?

— Ты... — начал он.

Глава 1. Первое прикосновение

Амалия слышала, как хлопнула входная дверь. Голос матери, приторно-сладкий, разлился по прихожей:
— Проходи, Марк, она сейчас выйдет. Не стесняйся, чувствуй себя как дома.

«Как дома». Эти слова заставили сердце Амалии забиться быстрее. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. И сегодня она впервые увидит своего будущего отчима.

Она еще раз взглянула в зеркало. Легкое белое платье в цветочек, распущенные русые волосы, большие серые глаза, в которых еще жило детское доверие к миру. Мама сказала, что он хороший человек, обеспеченный, и что он сделает их жизнь сказкой. Амалия хотела верить. Ей так не хватало отца, так хотелось, чтобы в доме появился сильный мужчина, который будет их защищать.

Она глубоко вздохнула и вышла в гостиную.

Мужчина стоял у окна, спиной к свету. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темном костюме. Когда он повернулся, Амалия увидела острые черты лица, тяжелый волевой подбородок и глаза... странные глаза. Они не улыбались, даже когда его губы растянулись в вежливую улыбку. Они смотрели на нее изучающе, как на картину или дорогую вещь.

— Амалия, познакомься, это Марк, — вспорхнула мать, вставая между ними. — Марк, это моя дочка.

— Очень приятно, — голос у него оказался низким, спокойным. От него веяло холодной уверенностью. Он сделал шаг навстречу.

Амалия смущенно улыбнулась, протянула руку, как учила мама. Но он не пожал ее. Он взял её ладонь в свою — его рука была большой и горячей, контрастируя с прохладой ее пальцев — и слегка наклонился.

А потом случилось то, что разорвало для Амалии реальность на «до» и «после».

Вместо того чтобы просто поцеловать воздух у ее руки, как того требовали правила приличия, он чуть повернул кисть и прижался губами не к пальцам, а к тонкой коже на запястье, туда, где бился голубоватый пульс. Его губы были сухими и обжигающими. Прикосновение длилось секунду, но ей показалось — вечность. Это было слишком интимным, слишком взрослым для простого знакомства с будущим родственником.

Амалия вздрогнула всем телом, будто через эту точку прошел разряд тока. Она инстинктивно дернула руку назад, вырываясь из его хватки, и сделала шаг к матери. В её глазах плескалось недоумение и первая, еще неосознанная тревога.

— Что вы... — выдохнула она, прижимая спасенную руку к груди, словно пытаясь стереть след поцелуя.

Марк не смутился. Его взгляд медленно прошелся по её фигуре, от тонких ключиц до подола платья, и она почувствовала себя раздетой под этим тяжелым, маслянистым взором. Он смотрел на неё не как мужчина на будущую падчерицу. Он смотрел на неё как самец на добычу.

— Прошу прощения, Амалия, — сказал он, и в его тоне не было и намека на извинение. — Вы так похожи на цветок. Нежный, только распустившийся. Я не удержался.

— Мам? — тихо позвала Амалия, ища защиты. Но мать стояла, замерев, и смотрела на Марка с каким-то странным, заискивающим выражением лица. Она не защитила её. Она словно ждала его одобрения.

— Марк такой галантный, дочка, — пробормотала мать, но её голос дрогнул.

— Я принес тебе подарок, — сказал Марк, делая вид, что неловкости не случилось. Он протянул Амалии маленькую бархатную коробочку.

Дрожащими пальцами она открыла её. Там лежало изящное колье с сапфиром, холодно блестевшим в свете люстры. Камень был точь-в-точь цвета её глаз — так ей показалось сначала. Но присмотревшись, она поняла: он такой же глубокий, как омут, и такой же холодный.

— Примерь, — мягко приказал он, делая шаг к ней, заходя за спину.

Амалия хотела отказаться, хотела убежать в свою комнату, запереться и спрятаться от этого мужчины с глазами хищника. Но ноги не слушались. Она стояла, как кролик перед удавом, чувствуя его приближение по холодку, бегущему по позвоночнику.

Его пальцы — те самые, что только что жгли её запястье — коснулись её шеи, убирая волосы. Она замерла, боясь дышать. Застежка никак не поддавалась, и он возился с ней целую вечность, и каждое его дыхание опаляло её затылок. Когда замочек наконец защелкнулся, он не убрал руки. Он провел подушечками пальцев по её плечам, едва касаясь, от чего по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего с удовольствием. Это было похоже на то, как паук трогает попавшую в сеть муху, проверяя, готова ли она.