Охота в четыре руки

Пролог.

И вот, стоя на краю небоскрёба, она почувствовала спиной, как играет с ней ветерок. Волосы легко струились в такт его порывам. Девушка записывала подруге прощальное голосовое сообщение. В её глазах стояли слёзы, но голос ни капли не дрожал. Ей нужно было показать себя перед смертью с лучшей стороны.

«— Меня пытаются убить. Я знаю адрес и время моей смерти, но дата остаётся загадкой. Эбигейл Кук, вы были отличной и верной подругой. Я боюсь того, что будет дальше. Я смотрю смерти в глаза. Пожалуйста, не вспоминай обо мне и найди подругу лучше. Всё, что мы пережили, — это наша награда за всю жизнь. Ты лучшая, кого я знала. Удали это сообщение после того, как прослушаешь его».

Эби, долго сидя неподвижно, слушала сообщение в своей уютной и тёплой комнате. Она думала, что сегодня первое апреля или что-то вроде того. Сначала не понимала: что вообще происходит, мать вашу?! Начала звонить Агате, но та не брала трубку. Эби не на шутку перепугалась. Позвонила Джасперу, но от того тоже не было ответа. Она побежала звонить с домашнего в скорую и полицию, но не успела и номер набрать, как Агата написала:

«— Не звони мне, бесполезно».

После этих слов телефон был выключен и выброшен с небоскрёба. Агата посмотрела вниз. Она всегда боялась высоких зданий, и если бы ей предложили подняться на самую высокую ступень Бурдж-Халифа, она бы точно отказалась. Но такое здание — это возможность бросить всё. При взгляде вниз голова закружилась. Потекли слёзы, и, почти потеряв сознание, она едва не рухнула.

Вдруг кто-то потянул её за руку назад, на бетонное покрытие крыши. Этот человек прижал Агату к себе. Он был во всём чёрном. Мужчина растерянно и отрывисто дышал: он бежал по лестнице в поисках девушки. На крыше самого высокого здания делового центра Нью-Йорка чуть не погибла жертва суицида.

— Глупышка... Моя наивная Агата... Моя сладкая... Я так боялся! — парень зарылся лицом в её волосы, обдавая их тёплым дыханием.

Она лишь тепло улыбнулась и с закрытыми глазами видела, как она умерла. Видела смерть. Видела воскресших родителей, которые оплакивали тело Агаты Лоран.