Охотники. Запретная для хищника - 1

Пролог

В жизни меня преследовали только два сна: кошмар, повторяющийся с детства, и страстное видение, наполняющее тело и душу блаженной истомой… О последнем я никому не рассказывала: ни лучшей подруге Сэйле, ни тёте Эйши, удочерившей меня сразу после смерти родителей.

Когда я вспоминала о втором сновидении, моё нутро наполнялось мучительной сладостью, а щёки покрывались румянцем. Этот мираж проник в подсознание совсем недавно — после того, как мне исполнилось двадцать два, возраст совершеннолетия в Шеньском Королевстве.

Но минувшей ночью мне приснился не ОН, а очередной кошмар…

— Просыпайся, Олли, — нарушил утреннюю тишь детский голос.

Саманта!

Громкий хлопок входной двери, и огненно-рыжее торнадо ворвалось прямиком в мою спальню.

Кудрявая шевелюра, глаза цвета небесной синевы и россыпь веснушек лишний раз напоминали о нашем родстве с зельеварами. Дело в том, что моя мама и тётя Эйши родились в соседней деревушке Мортум, славящейся самыми искусными алхимиками в королевстве (за исключением студентов, обучающихся в Академии) и златокудрыми красотками.

— Опять кошмар? Ты вся мокрая и кричала во сне, — сестрёнка вытерла мой лоб льняным полотенцем. — Что тебе привиделось?

— Не помню, милая, — я поднялась с соломенных тюфяков, опустив босые ноги на холодный дощатый пол, и отбросила в стороны звериные шкуры, заменявшие одеяла. Девушкам клана Охотников не пристало привыкать к комфорту: с ранних лет нас обучали охотиться на оборотней и быть готовыми встретиться с монстрами в любое время дня и ночи.

Даже в такой промозглое утро, как сегодня.

Оставив любопытную сестру в комнате, я вышла на крыльцо и подставила лицо холодным струйкам дождя. Прохладная вода ласкала мои щёки, стекая под холщовую ночную рубаху и помогая забыть ночной кошмар.

***

Громкий топот и крики за дверью.

— Эрвина, они уже здесь! Хватай Олли и беги!

— Нет, Малис, я не брошу тебя.

— Наша дочь не должна расти сиротой, Эрви!

Сдавленные крики и леденящий душу звериный рёв.

Конечности оцепенели. Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Липкий и вездесущий ужас, проникающий в каждую щель нашего уютного домика. От него не спрятаться. Он пропитывает всё вокруг.

— Эрви, он обращается. Беги!

Больше нет смысла прятаться в пустой комнате. Через пару минут монстр проникнет внутрь. Спрыгиваю на пол, подползаю к двери и на четвереньках выбираюсь в полутёмный коридор, царапая колени о жёсткий пол.

В самом конце — распахнутая дверь; в тёмном проёме видно, как загораются всполохи разветвлённых молний и слышно, как урчит раскатистый гром

Справа от меня — отец, слева — мама.

Между ними полуобнажённый мужчина огромного роста. Безумные глаза наполнены яростью.

Мои родители безоружны. Непростительная беспечность для жителей деревни Охотников не иметь при себе ни меча, ни арбалета, ни защитного амулета, блокирующего способность оборотней перевоплощаться из человека в волка.

Незнакомец открывает рот и рычит, как обезумевший монстр. Через пару секунд его тело покрывается грязной косматой шерстью, конечности удлиняются, голова меняет свою форму, превращаясь в вытянутую морду.

Неизвестный мужчина на моих глазах обращается в уродливого угольно-чёрного зверя.

— Будь ты проклят! — Отец бросается на чудовище, пытаясь защитить меня и маму.

Всё напрасно!

Он знает, что мы обречены.

Я зажмурилась.

Душераздирающий рев, истошные крики, гулкий звук падающих на пол тел.

Это конец.

Мои родители мертвы, стоны стихли.

Я слышу тяжелое звериное дыхание, и шорох приближающихся звериных лап. Мое сознание парализовано, а мышцы одеревенели. Я не хочу ни открывать глаза, ни бежать.

Он нашёл меня.

Я смотрю в глаза своего убийцы, вижу его пульсирующий зрачок…

Шум битого стекла…

Кажется, кто-то разбил наши окна.

Человеческие крики и топот.

В дом врывается широкоплечий Мазеус вместе с другими Охотниками…

Чьи-то сильные руки поднимают меня с пола и уносят подальше от смерти и волков.

Кажется, я спасена.

В тот проклятый вечер старейшина вырвал меня из лап монстра, но даже он не в силах спасти меня от воспоминаний, заставляющих просыпаться в холодном поту.

И не надо.

Я ненавижу оборотней. Как и все жители деревни Охотников. И посвящу свою жизнь тому, чтобы истребить как можно больше этих тварей и отомстить за гибель родителей.

Глава 1

“…Истребить… Отомстить…” - мантра, дающая силы, звучала в моей голове бесконечным эхом. Иногда мне казалось, что эта навязчивая идея, что прежде была компасом, теперь превратилась в тяжкое бремя. Я настолько поглотилась ею, что мир вокруг словно испарился.

Вот и сейчас, я настолько погрузилась в свои мысли, что забыла обо всём остальном.

— Олли, — из полуоткрытого окна раздался голос тёти Эйши, — хватит бродить по лужам. Через час сбор на главной площади. Ты не забыла? Сегодня новолунная охота. Фейн уже пришел за тобой.

Не подумайте, что тётя переживала за моё здоровье. Навряд ли я бы простудилась, разгуливая в ночной сорочке под проливным дождём.

Девушек из деревни Охотников не растят неженками. Мы с детства приучены терпеть неудобства и холод, а также следовать дисциплине. Порядок прежде всего.

Опаздывать на сбор нельзя, и мне следовало поторопиться.

Тем более, на лавочке под деревянным навесом меня ждал лучший друг. Я же была так поглощена воспоминаниями, что не заметила его присутствия. Наши глаза встретились, и я увидела в его взгляде, то, чего ранее не замечала. Фейн Зорски смотрел на меня так, словно видел первый раз в жизни. Прищуренный взгляд… приоткрытый рот…

В начале я не поняла, в чем дело, но через некоторое время до меня дошло, что я разгуливаю по двору в льняной сорочке, промокшей от дождя и прилипшей к моему телу.

Я знала его с самого раннего детства.

Кажется, не было ни одного дня, который мы бы провели порознь. Песочные замки, стрельба из лука, верховая езда, скучные лекции старика Зойна, первая охота на волчекровок, бесчисленные сражения бок о бок.

Плечом к плечу.

Металлический отблеск клинка и холодящий душу свист копья.

Фейн Зорски был моим продолжением, моим братом, моим боевым товарищем.

Но сейчас… Его взгляд обжигал, словно клеймо.

Он смотрел иначе. Не как друг, не как соратник.

А как… Как зверь, увидевший добычу. Его глаза жадно пожирали каждый изгиб моего тела, проступавший сквозь тонкую, промокшую ткань.

Что это? Что происходит?

Это было чем-то другим. Непознанным. Необъяснимым. Волной жара, внезапно захлестнувшей меня.

Дыхание сбилось. щёки залил густой румянец, тело пронзили сотни невидимых молний.

Внутри меня рождался ураган.

Это… неправильно. Так не должно быть.

Мы оба застыли, не зная, что делать.

Фейн вовсе не тот демонический красавец из моих сновидений.

Не тот, чей мягкий и бархатный шёпот убаюкивал меня, когда ночь вступала в свои владения.

Не тот, чьи прикосновения заставляли меня умирать и заново рождаться, захлебываясь в сладком водовороте его поцелуев.

Не тот, чьего имени я не не знала, но чьё присутствие ощущала в своих самых потаённых и красивых снах.

Не тот.

Тем не менее, я не смогла справиться с нахлынувшим возбуждением.

Скрестив руки на груди и опустив глаза, я вбежала в дом и поспешила наверх, в свою спальню. Надеюсь, он не заметил, что я покраснела. Оказывается, в жизни есть вещи более волнительные, чем охота за чудовищами.

Захлопнув за собой дверь, я выдохнула. Струйки воды стекали с длинных волос и ночной рубахи на потрескавшийся дощатый пол.

В отличии от Саманты, я не унаследовала ни йоты от своей мортумской родни.

Девочки-зельеварки отличались невысоким ростом и аппетитными пышными формами. Они напоминали зарумяненные сахарные булочки, только что вынутые из духовки, или наливные августовские яблочки, так и манящие попробовать их на вкус.

Я же была стройная и высокая, как большинство девушек-Охотниц. Возможно, меня бы даже сочли миловидной, не будь я столь молчаливой и неулыбчивой. Но и эти черты характера свойственны почти всем тем, кто родился в пограничном поселении Альдея и посвятил свою жизнь охоте на чудовищ.

Свои волосы цвета вороного крыла я не стригла почти с рождения, и сейчас они ниспадали почти до самых колен.

Погладив влажные локоны, я стянула с себя безнадежно промокшую сорочку и бросила её на пол.

Тихий скрип. Пол за дверью осветился тонкой полоской света.

Кто там?

“Тётя Эйши?”

Тишина.

Значит, Саманта.

Дядя Орни никогда не входит без стука.

Я обернулась и ахнула.

Фейн?! Да что б тебя оборотни съели!

Честно говоря, никогда не воспринимала Фейна, как парня, в которого можно влюбиться. Да и какая страсть может быть между друзьями?

Хотя… стоило признать, что он был чертовски привлекателен: изящно очерченный рот, бездонные карие глаза, прямой нос и твёрдый подбородок… Лесные волхвы! Где были мои глаза раньше? Кожаные доспехи не могли скрыть великолепной фигуры и накачанных мышц молодого Охотника...

Фейн был воплощением силы, напористости, мужества и неистово бушующей молодости. Неудивительно, что многие девушки из всех трёх пограничных деревень заглядывались на него и присылали крошечные букетики лютиков, что, в надежде что Охотник расшифрует такое неловкое и невинное признание в любви…

Глава 2

“Что-то не так, Олли?” — совсем не тот вопрос, который я мечтала услышать в конце первого свидания. По крайней мере, в своих мечтах.

Да и сама встреча, как мне казалось, должна была пройти иначе: романтическая прогулка по берегу Русалочьего озера, трепет и смущение двух юных сердец, долгие и задушевные беседы...

На самом деле то, что произошло между мной и Фейном, трудно назвать чистым и невинным общением.

Но проблема была в другом...

Возможно, я была бы счастлива. Возможно, мне бы даже понравилось такое развитие событий.

Если бы на месте Фейна был ОН.

Молодой мужчина из моих сновидений.

Невероятный.

Демонически красивый.

Хотя внешность совсем не тот крючок, на который меня можно было бы зацепить.

Из своих снов я запомнила выражение глаз моего неведомого возлюбленного:

взгляд раненого зверя и обиженного ребёнка;

воплощение порока и невинности;

нежности и страсти.

Разве может всё это сочетаться в одном человеке?

Не уверена.

У меня появилось гадкое чувство, как будто я предавала своего то ли выдуманного, то ли вымечтанного любовника, когда позволяла Фейну ласкать меня.

— Прости, я… Я не готова… Мы просто друзья, Фейн, извини.

— Я тебе не нравлюсь?

— Не говори так! Ты мой лучший друг.

— Я не хочу быть просто твоим другом, Олли. Мне важно всё время находиться рядом, оберегать и защищать тебя, — прошептал Охотник перебирая мои волосы красивыми длинными пальцами…

— Послушай, — я попыталась отстраниться от его объятий. Моя нагота смущала меня всё больше. Я отвернулась. Мне пришлось подобрать медвежью шкуру с соломенного матраса и обернуться в неё. — Всё это очень странно. Какое-то наваждение. Мы же с тобой никогда не испытывали друг к другу ничего подобного. Тебе не кажется, что у нас помутнение рассудка? Отношения должны развиваться постепенно. Люди не влюбляются друг в друга за одну секунду. А мы с тобой знаем друг друга почти с пелёнок…

— Тсс, — Фейн приложил палец к моим губам. — С чего ты взяла, что всё началось только сейчас? Я люблю тебя уже много лет, с самого детства.

— Ты никогда не говорил об этом.

— Сейчас говорю. Вдруг сегодня меня разорвут оборотни, а я не успею сказать тебе самые важные слова в жизни.

— Зорски, прекрати. Сейчас не лучшее время. Нам нужно идти на площадь. Кроме того, тётя Эйши или Саманта могут зайти в любой момент. Что они подумают? Давай, поговорим об этом позже, хорошо?

— Конечно, милая, — улыбнулся Фейн, притягивая меня к себе и целуя в губы. — Как скажешь.

***

Домик тёти Эйши и дяди Орни, утопленный в невысоких раскидистых деревьях старинного сада, стоял на самом краю обрывистого оврага. Из крошечного круглого окна на втором этаже открывался потрясающий вид на Русалочье озеро и Вервольфский лес. Для тех, кто не знал, какие опасности он в себе таил, наше поселение могло показаться лучшим местом на земле. Как и Армария. Как и Мортум. Все три деревни Приграничья располагались совсем близко друг от друга, но непосредственно с Проклятым лесом соприкасалась только Альдея, или деревня Охотников, как её ещё называли.

Сотни лет альдейцы сражались с оборотнями, обитающими в дремучем лесу, раскинувшемся на самой границе Шеньского королевства.

Никто в мире не ведал об этих тварях больше нас.

Каждый Охотник с ранних лет понимал разницу между двумя породами оборотней: урожденными и обращенными. Первые представляли для нас наибольшую опасность.

В отличие от своих обращённых собратьев, они контролировали жажду человеческой плоти и крови. Почти все урожденные вервольфы были аристократами в своём тёмном мире и относились к обращенным как к презренным рабам, которыми они по сути и являлись.

За многие сотни лет у Охотников выработался иммунитет к яду волчекровых чудовищ, это означало, что альдейцы не превращались в оборотней после укуса обращённых в дни полной луны. Правда, монстры могли разорвать Охотников, если последние забывали вооружиться, как это случилось с моими родителями. Но такое происходило крайне редко.

Для всех остальных встреча с оборотнем всегда заканчивалась фатально: укушенный либо погибал от полученных ран, либо сам становился оборотнем, если его укусили во время полной луны.

Обращенные монстры влачили жалкое существование: их использовали как рабов, воинов или наложников. Сознание обращенных деформировалось — большинство из них ничего не помнило о своём прошлом и становились болезненно зависимыми от вервольфов-аристократов.

Последние, кстати, никогда не выходили на охоту и почти не покидали пределов Вервольфского царства; в этом не было необходимости: всю грязную работу выполняли обращённые: именно они чаще всего нападали на людей, обеспечивая своих хозяев новыми солдатами и слугами.

Глава 3

Уничтожить как можно больше этих тварей… Очистить мир от скверны волчекровой… Когда-нибудь… Когда-нибудь мы обязательно это сделаем. И тогда… Тогда, когда последний вервольф захлебнётся в собственной крови, а последний обращённый найдёт покой в холодной земле… Тогда, возможно, я смогу почувствовать себя счастливой.

Ненависть. Только она двигала мной.

Никакие глупые мечты о любви, никакие грёзы о счастье не должны отвлекать меня от главной цели.

Я презирала этих тварей настолько, что это превращалось в топливо.

Питало меня.

Делало сильнее.

Закаляло душу.

Понадобилось добрых полчаса, чтобы привести себя в порядок после того, как я выставила Фейна из спальни.

Черт!

И как теперь смотреть ему в глаза?

Неужели это дурацкое смущение не исчезнет никогда?

Или…

Или мы станем ещё ближе?

Наша дружба станет глубже, теплее, доверительнее…?

Что за бред?

Почему ничего не происходит?

Почему я не чувствую ничего, кроме пустоты?

Многолетняя дружба не переродилась в нечто большее, а просто растворилась в тех сумасшедших поцелуях, при этом нового чувства так и не возникло...

В моей голове творился какой-то сумбур, в то время как вокруг дела шли своим чередом: тётя Эйши на кухне вовсю колдовала над завтраком, беззаботно болтая с Фейном и дядей Орни. В воздухе витал аппетитный запах жареного бекона и свежесваренного кофе.

– Эх, жаль, что я не могу отправиться на охоту, – вздыхал дядюшка, разливая кофе по кружкам. – Чёртова хромота! Совсем я стал никудышным. Только и осталось, что лошадей подковывать. Вонючий волчекровый гадёныш! До сих пор помню, как он чуть ногу не отгрыз и всё лицо расцарапал. Наверное, его только обратили, потому что злости в нём было – хоть отбавляй! Новички – самые бешеные! Хорошо, что Мазеус вовремя подоспел.

– Ох, помню, помню, – кивнула тётушка, раскладывая завтрак по тарелкам. – Я уж думала, вдовой останусь. Орни принесли на носилках, всего в крови. Зойн его потом два месяца выхаживал. Как же я рада, что у нас такой талантливый алхимик! Если бы не он, я бы потеряла не только сестру с зятем, но и мужа!

– Зато Мазеус лишился лучшего бойца, – ухмыльнулся Фейн, потягиваясь. – Он до сих пор вспоминает старые времена, когда вы сражались бок о бок!

– Племянница меня заменяет! Да она уже меня переплюнула! По крайней мере, волчекровок больше убила! – Дядя Орни расхохотался, по-отечески хлопая меня по плечу, но в голосе сквозила грусть.

Его время прошло… а моё только начинается.

– Скоро и я буду с вами! – воодушевлённо заявила Саманта, с азартом метая ножи в самодельную мишень, нарисованную прямо на кухонной стене. – В школе я стреляю из лука быстрее всех! Почти всегда в десятку! Вот только… – Саманта замялась, вытаскивая из коробки очередную связку ножей, – бегаю не очень… Тяжеловато мне.

– Не переживай, – тётя Эйши нежно потрепала дочь по роскошным кудрям. – Это в тебе моя кровь говорит! В Мортуме никогда не было худышек, но это никогда не делало нас хуже других.

– Да ладно тебе! – весело подмигнул Саманте Фейн. – Я в детстве таким увальнем был! В дверь не пролезал! Мазеус меня на тренировку по земле катил, как бочку с брагой!

– Врёшь! – рассмеялась Саманта, но в голосе слышалось облегчение. – Но, если вы сегодня опоздаете, Мазеус точно с вами то же самое проделает! Он не любит, когда его задерживают.

– Ты права, – серьёзно кивнул Фейн, резко поднимаясь из-за стола. – Спасибо за завтрак, Эйши! Увидимся! Олли, нам пора бежать! Мазеус ждёт… и гореть нам в аду, если мы задержимся!

Через пару минут мы с Фейном вылетели из уютного дома моих приёмных родителей и помчались в сторону Центральной площади.

Живописная и ухоженная Альдея была самой маленькой из трёх приграничных посёлков. Нам потребовалось не больше четверти часа, чтобы добраться до городской ратуши.

Путешественник, случайно забредший в резиденцию Охотников, наверняка бы, подумал, что его занесло в деревеньку цветочников и садоводов.

Ровные и аккуратные улочки Альдеи с крошечными деревянными домиками, спрятанными в тени виноградников и старинных яблонь, никак не вязались с образом суровых Охотников, большинство из которых, помимо истребления оборотней, занимались выращиванием яблок.

Яблочки здесь были особенными — розовато-белые крепыши с тонкой шкуркой и ароматной сочной мякотью, янтарно-жёлтые малышки — размером чуть более черешни и сладкие, как мёд, багрово-красные плоды с благородным вкусом уходящего лета и терпкостью надвигающейся осени. Яблочным духом было пропитано всё вокруг; знаменитый альдейский сидр тоже готовили из сброженного яблочного сока.

Жаль, что у охотников почти не оставалось времени на любование красотами родной деревни. Двенадцать месяцев в году – либо битва, либо подготовка к ней.

Глава 4

Невысокий, коренастый, широкоплечий Мазеус совмещал обязанности сельского старосты и воеводы. Царственная осанка, уверенная походка, поставленный голос, каждое движение выверенное и неторопливое… Истинный лидер!

Среди Охотников он пользовался безграничным уважением и почётом, а его авторитет был настолько высок, что никому и в голову не приходило оспаривать или не соглашаться с его решениями.

От его пронзительного взгляда не ускользало ничего, везде и во всём альдейский староста мгновенно улавливал самую суть.

Взъерошенные светло-рыжие волосы и окладистая борода делали его похожим на заезжего купца. Но Охотникам было хорошо известно, что их предводитель не торгаш с большой дороги, а хитрый и опытный воитель.

– Надо слиться с толпой! – шепнула я Фейну, когда увидела резную крышу ратуши, ярко-красного цвета, вынырнувшую над верхушками деревьев. – Сделаем вид, будто всё время здесь были.

– Поздно, Олли, – прошептал Фейн в ответ. – Нас уже заметили.

И правда… Не знаю, как он это делал, но Мазеус каким-то образом гипнотизировал всех. Охотники понимали его с полувзгляда. Вот и сейчас… Стоило нам прокрасться на площадь, как многоголосый гул мигом стих. Все уставились на нас.

— Мне жаль, что в нашей общине есть люди, которые плюют на правила и опаздывают на общее собрание, — уничижительно протянул старейшина. — Видимо, сражение со смертельно опасными тварями — не столь важное событие. И, конечно же, пара сотен человек может подождать, пока достопочтенные Фейн и Оливия совершают променад по деревне.

Я пыталась выглядеть невозмутимой и спокойной, но на деле была готова провалиться от стыда сквозь землю. Он был прав. В последнее время я стала слишком мечтательной и расслабленной...

Я не могла отвлечься от внутренних мыслей.

— Я могла бы просто выгнать Фейна из своей спальни, а не увлекаться любовными играми, — беспощадно увещевал меня внутренний голос.

— Нет, — слабо возразил доселе неизвестный защитник, порождённый моим разумом, — нельзя жить по правилам и расписанию всё время. Я, прежде всего, девушка, жаждущая любви и заботы, а только потом воительница.

— Я его не люблю. Зачем врать себе? — Беспардонно перебил меня голос совести, — просто упиваюсь тем, что кто-то потерял из-за меня голову. На самом деле я уже давно подарила своё сердце незнакомцу из снов, но боюсь что он существует только в моих фантазиях и никогда не придёт. А Фейн — неплохая замена выдуманному любовнику.

— Прости, Мазеус, — прервал мой внутренний диалог Фейн, — здесь только один виноватый. Это я задержал Олли праздными разговорами. Если считаешь нужным наказать меня или отправить на дежурство вне очереди, я готов.

—Зайдёшь ко мне в ратушу после сегодняшней битвы, если, конечно, оборотни не разорвут нас на кусочки! — сухо ответил старейшина, — а сейчас на охоту!

— На охоту! На охоту! — восторженные возгласы альдейцев, размахивающих мечами и копьями, и ржание лошадей заполнили городскую площадь, отвлекая от нас внимание толпы.

Я выдохнула.

Несмотря на то, что Охотники защищали границы Шеньского королевства от волчекровок, государственное жалование было настолько мизерным, что его едва бы хватило даже на пропитание, поэтому многие Охотники за дополнительную плату сопровождали торговые караваны во время их прохождения через Вервольфский лес до самой Скалистой дороги. Правда, некоторые торговцы предпочитали экономить, и, на свой страх и риск, путешествовали самостоятельно.

Что же касается наших ближайших соседей, оружейников и зельеваров, то они, в благодарность за защиту от оборотней, бесплатно снабжали нашу деревню вполне сносным оружием, доспехами и лечебными снадобьями.

Костюмы, сшитые из эластичной кожи армарийский буйволов, кольчужные безрукавки и лёгкие металлические шлемы мало спасали от клыков и когтей оборотней, однако вкупе с нашей смелостью и боевым опытом помогали справиться с монстрами.

– Мазеус сегодня злой, как чёрт! – прошептал Фейн, наклоняясь слишком близко. Его дыхание коснулось моей щеки. – Но вроде пронесло. Думаю, забудет про нас. Или заставит ручей от веток чистить… Или травы алхимикам перебирать. Но мы же потом найдём, чем заняться вдвоём?

– Конечно, – пробормотала я, отстраняясь.

На что он намекает? Неужели надеется повторить сегодняшнее утро?

Меня передёрнуло. Мы жили в разных мирах. Он видел в случившемся – начало прекрасной истории. А я… Я хотела забыть об этом, как о страшном сне. Взаимности не было… И это пугало больше всего. Фейну и в голову не приходило, что я могу любить кого-то другого.

Глупый! Наивный!

А меня разрывали противоречия.

При виде Фейна я испытывала странное возбуждение…

И в то же время моё сердце было с другим. С тем, кого я видела в своих редких и прекрасных снах.

Но всё же Фейн обладал одним неоспоримым преимуществом перед моим возлюбленным из ночных грёз: он был настоящим, а не иллюзорным.

Высокий, красивый, мужественный.

Дерзкий и сильный.

Глава 5

– На Охоту! На Охоту! – зычный клич пронёсся над Альдеей, словно призывный рог, зовущий к битве.

Обнесённая высоким забором деревушка обосновалась на плоской вершине пологого холма, откуда хорошо просматривались окрестности.

Каждый раз, отправляясь на Охоту, мы выходили через Центральные ворота и спускались к лесу по пологим склонам, заросших травой и невысокими деревьями.

Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих.

Солнечные лучи пробивались сквозь рыхлые облака, освещая заросли кудрявых ив, влажных от недавнего дождя, и небольшие зеркальца голубых озёр. Пахло грибами и мокрым сеном. Обычные запахи ускользающего лета и мирной жизни.

Но эта идиллия была обманчивой. Сражения и смерть были неотъемлемой частью нашей жизни. Именно поэтому поэтому каждый миг тишины и покоя становилась сокровищем и наградой за выигранные сражения.

Забыть об этом не давал громкий топот копыт и взволнованные крики Охотников, напоминающие о том, что война не кончается никогда.

Я пыталась унять внутреннюю дрожь и утихомирить собственный рассудок. Но мысли сбивались и путались, конечности онемели, неровное дыхание отражало весь тот хаос, который прочно поселился в моей голове с самого утра.

— Чёртов амулет! Как можно быть такой растяпой! — не унимался внутренний голос, — если волк атакует, то без талисмана мне ничего не поможет: ни острый меч, ни колчан со стрелами, ни копьё, ни метательные ножи…И, кроме того, я нарушила Устав!

— Не надо паниковать, — я тщетно пыталась успокоить саму себя, — вокруг меня друзья. В случае опасности они защитят меня!

— Вот как! — не унималась совесть, — значит, другие люди должны жертвовать своей жизнью просто потому, что у меня дырявая память!

— Олли! Ты в порядке? — я вздрогнула и огляделась.

— Сэйла!

— Ты даже не поздоровалась. Что-то случилось?

Иногда мне казалось, что Сэйла унаследовала способность замечать самые незначительные мелочи от своего родителя.

Тонкая и гибкая, как ветви ивы…С нежными чертами лица и светло-рыжими волосами. Игриво-лучистые глаза цвета озёрной синевы.

Повстречай такую на улице — в жизни не догадаешься, чем она занимается. Подумаешь, что барышня целыми днями вышивает на пяльцах и примеряет украшения. Никому и в голову не придёт, что Сэйла — одна из самых опытных и безжалостных Охотниц в Приграничье. Впрочем, в последнем я, пожалуй, могу дать ей фору.

— Не обижайся на отца. Быть старейшиной не так уж и просто, — прошептала девушка, — вчера к нему снова приходил ночной гость, рассказывал страшные вещи. Говорил, что оборотни стали нападать даже на детей. Их стало намного больше, чем раньше. Кажется, наших сил недостаточно. Они проговорили всю ночь, но дверь была закрыта, и я почти ничего не слышала. — Немного помолчав, подруга добавила, — сегодня будет жаркая битва. Кстати, почему ты опоздала? Я заметила, что ты пришла с Фейном.

- Да, мы… Мы помогали дяде Орни разбирать хлам в старой мастерской, – выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Время пролетело незаметно…

— Эх, — Сэйла мечтательно посмотрела на Фейна, ехавшего чуть впереди, — как я тебе завидую. Всё бы на свете отдала, чтобы побыть с ним, но он ничем не интересуется, кроме мечей и тренировок. Сущий ребёнок! Впрочем, как и ты! Знаешь, мне кажется, что мы могли бы стать чудесной парой и у нас бы родились красивые дети, я уже придумала им имена…

Внезапно меня осенило.

Она любит его.

Беззаветно.

Преданно.

Искренне… Так, как я никогда не смогу.

Её помыслы чисты и невинны. Сэйлу можно читать, как добрую сказку, убаюкивающую маленьких детей. В ней нет ни тени лжи, ни капли коварства.

– Знаешь… – продолжала Сэйла, не замечая моего смятения, – у меня дыхание перехватывает, когда я его вижу… И мысли разбегаются, как испуганные мыши. Так хочется, чтобы он догадался первым… Чтобы сам сделал шаг навстречу… Сама я никогда не решусь… Боюсь… И ещё… В последнее время мне стало страшно. Очень страшно. Хотя я никогда и ничего не боялась. А теперь боюсь. Боюсь потерять его… Боюсь, что он полюбит другую… Потому что я… Я уже точно никого не смогу полюбить, кроме него… Никого… Никогда…

– В атаку! Готовьтесь к битве! – хриплый голос Мазеуса, словно удар грома, разорвал наш разговор и прервал признания подруги. – Все в бой!

***

Оборотни опередили нас, напав с обоих флангов. К счастью, привыкшие ко всему Охотники успели активировать амулеты, прикоснувшись к яшмовым ласточкам, и огромные косматые волки прямо в прыжке превращались в озверевших и обезумевших людей с хищными, искажёнными гримасами.

Среди них не было ни одного урожденного вервольфа. Недавно обращенные волчекровки беспорядочно метались между Охотниками, игнорируя оголенные мечи и выставленные копья.

Многие из них испытывали мучительную боль, натыкаясь на заточенные клинки, но их жажда насытиться человеческой плотью была столь невыносимой, что они снова бросались на альдейцев, не обращая внимания на рваные кровоточащие раны.

Глава 6

Яростная схватка разгорелась в нескольких шагах от меня. Кузнец Дей, обезумев от отчаяния, крутил мечом, отбиваясь сразу от нескольких волков. На его шее болтался лишь оборванный кожаный шнурок – проклятые твари, сорвали амулет!

Я уже выхватила клинок из ножен, готовая броситься на помощь, но вдруг… меня словно что-то остановило, заставило обернуться. В глубине леса замерцал свет – слабый и пульсирующий…

Холодное сияние становилось всё ярче, всё интенсивнее, словно… приближалось.

По позвоночнику пробежал ледяной озноб, сковавший тело парализующим страхом.

Не тем привычным страхом, что заставляет выхватывать кинжал и бросаться в бой, а другим… Липким, обволакивающим, парализующим волю, словно ядовитая змея, выползающая из изумрудной травы… Когда ты не можешь ни убить её, ни убежать, лишь завороженно наблюдаешь за ползущим воплощением смерти.

Из сосновой чащи на поле боя медленно вышла Волчица.

Царственная поступь, медленная и неумолимая.

Густой серебристый мех, искрящийся в лунном свете, словно первый снег. Глаза, сияющие холодным голубым пламенем, словно далёкие звёзды в бездонном ночном небе.

Приоткрытая пасть обнажала огромные, острые, как лезвия, клыки…

Она ступала бесшумно, словно дух, парящий над землёй.

Урождённая!

Никогда прежде мне не доводилось видеть оборотней высшей касты.

И она была…

Она была прекрасна!

Демонически прекрасна!

Инстинктивно, не раздумывая, я выпустила в неё несколько стрел, отравленных ядом тарантуса.

Тщетно!

Они отскочили от её шерсти, словно кожаные мячики от каменной стены.

Волчица сверлила меня ярко-синими зрачками, и я поняла, что раньше такие существа мне не попадались: обычно новообращенные оборотни напоминают разъяренных и взбесившихся зверей. Эта казалась холодной и спокойной.

Я почувствовала себя мышью, осмелившейся бросить вызов тигру. Волчица медленно раскрыла пасть, издав оглушительный рык, от которого земля задрожала.

Выдох.

Разворот.

Бросок!

Я метнула в её раскрытую пасть отравленные кинжалы!

Попала!

В Альдее на соревнованиях по метанию я всегда занимала призовые места, уступая лишь Фейну и Сэйле.

Я надеялась, что яд тарантуса сделает свое дело.

Раньше всегда срабатывало.

Но не сегодня.

Не с ней.

Вервольфка выплюнула мои кинжалы, словно шелуху от семечек, и бесшумной тенью двинулась ко мне. Я обнажила меч, выставив его вперед, как последнюю надежду.

– Олли, не двигайся! – проревел Мазеус, его голос хрипел от боли. – Ты не справишься! Оставь ее мне!

Истекающий кровью старейшина шёл навстречу волчице, спотыкаясь и пошатываясь. Кожаные доспехи превратились в лохмотья, на широком ремне сиротливо болтался один единственный метательный нож. Первый раз в жизни я увидела в глазах Мазеуса то, чего не замечала раньше — страх и обречённость.

Староста не страшился смерти.

Он боялся за меня.

Боялся, что не сможет остановить Зверя.

Не сможет помешать ей сомкнуть клыки на моей шее. Неужели он и правда считает меня такой слабой?

За свою жизнь я отправила на тот свет больше полутора тысяч оборотней. Мой клинок орошён их кровью, а моя душа – их проклятиями.

Сэйла как-то шепнула мне по секрету, что в столице Вервольфского царства Инферре, в зале короля Артура Лирана, висит мой портрет. Вервольфский монарх любил увешивать стены изображениями своих врагов. Если кого-то из Охотников убивали в бою, портрет темнел, и внизу огненными буквами загоралось имя убийцы, которого щедро награждали. У старейшины были свои осведомители даже в сердце вражеского царства.

Неужели Мазеус думает, что я не справлюсь?

Вытащив меч из ножен, я бросилась на Волчицу, намереваясь проткнуть её.

Напрасно.

Вервольфка выставила вперед исполинскую лапу и легко выбила меч из моих рук, придавив меня к земле.

— Не смей, — раздался душераздирающий крик.

В тот же миг чудовище вместо того, чтобы располосовать меня когтями или разорвать на части, втянуло смертоносные когти и мягко отпрыгнуло в сторону.

Обезумевшая от гнева Сэйла метнулась в её сторону, обнажив длинный меч. Но серебристое лезвие остро наточенного клинка только скользнуло по меху вервольфки, не причинив той никакого вреда. Волчица обернулась к подруге и оскалила зубы.

Раздался душераздирающий рёв, Сэйла упала на колени, прикрывая уши руками, ее лицо исказилось от боли. Рычание обращённой причиняло невыносимую боль: тело словно пронзали тысячи невидимых игл.

Глава 7

Наши взгляды встретились лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы содрогнуться от увиденного. В её глазах плескалось отчаяние, мольба… желание, чтобы все поскорее закончилось. Безвольно опущенные руки выдавали полное равнодушие к происходящему. Она даже не собиралась сопротивляться наступающим Охотникам.

Я отвернулась, не желая смотреть, как альдейцы добивают раненую вервольфку копьями и оттаскивают труп в сторону.

Собравшись с духом, я подползла к обагрённому кровью медальону и осторожно прикоснулась к нему — серебряные створки тут же захлопнулись.

Мне показалось, что внутри потемневшей раковины подрагивали крупные жемчужины, отливающие нежным розовым светом…

Иллюзия?

Обман зрения?

Артефакт в мгновение ока спрятал свои сокровища, и все мои попытки открыть круглую коробочку оказались тщетны. Даже остриё кинжала не помогло.

– Брось это занятие, – услышала я хриплый голос старосты. – По преданиям, эта штука слушается только вервольфов из королевского клана, то есть Лиранов. И не забудь отнести этот медальон Зойну, он давно мечтает изучить его. Легенды говорят, что в нём таится огромная магическая сила, но никто толком не знает, как ей пользоваться...

Я открыла рот, чтобы задать вопрос, который так и рвался наружу, но старейшина меня перебил: “Только не вздумай пытать меня вопросами, откуда он взялся. Я не выдам эту тайну даже под пытками! Хотя… Если твой дядюшка угостит меня своим фирменным элем, то, быть может, я и размякну, и поделюсь с тобой кое-какими секретами.

– Мазеус, помоги Роя на носилки уложить! – донесся издалека голос одного из Охотников.

Старейшина поспешил на зов, а я осталась сидеть на земле, уставившись на странную вещицу в своих ладонях. Чёрный дым почти рассеялся.

Битва закончилась, а внутри меня полыхал настоящий огонь.

Этот взгляд… Каким человеческим он был! Если слово “человеческий” вообще применимо к волчекровкам. Откуда в глазах чудовища могла появиться такая мольба и боль?

Я чувствовала себя опустошённой и обессиленной, как будто на моих глазах расправились с ничем не повинным существом

– Олли! – Сильные руки подхватили меня с земли. Истекающий кровью Фейн, чей кожаный плащ был изорван в клочья, нежно обхватил моё лицо ладонями.

– Ты жива! Слава небесам!

– Да… всё в порядке, – пробормотала я, стараясь прийти в себя.

– Я уж думал, она… – Зорски кивнул в сторону мёртвой вервольфки и брезгливо поморщился. – Не могу поверить, что ты цела.

– Она… она не похожа на обычных оборотней, – прошептала я. – В неё столько стрел всадили, а ей хоть бы что!

– Да потому что это не обычная волчекровка! – пробормотал кто-то из Охотников. – Лесные волхвы… Готов биться об заклад, что это просто так не закончится.

— Я поняла, что она необычная. Урождённая?

– Судя по всему, да. Это Аринна Лиран, дочь вервольфского короля. Имя было выгравировано на перстне. Не могу поверить… Раньше они никогда сами не приходили, всегда посылали обычных обращённых.

– Как Мазеус узнал, что я не смогу с ней справиться, Фейн? – спросила я, не отводя взгляда от его лица.

—Ты шутишь? В зверином обличьи с ней никто не справится, даже в человеческом теле она невероятно сильна. Кроме того, если ты заметила, наши амулеты на неё не действуют.

— Но ведь вы смогли убить её, — возразила я, уклоняясь от ответа про яшмовых ласточек.

– Нет, Олли, тут всё гораздо сложнее, – Фейн покачал головой– Пару месяцев назад у Мазеуса объявилась странная вещица… Я бы отдал всё, чтобы узнать, что это такое и откуда она взялась. Пытался выведать, но он молчит, как рыба. Ты видела, как Волчица напала на Мазеуса? Думаешь, она хотела его убить? Да плевать ей было и на него, и на нас всех вместе взятых. Мы для неё – не более чем досадные муравьи, которых можно растоптать. Но когда она увидела этот медальон… Она просто потеряла голову! Я следил за её глазами. Мне кажется, она знает, что это такое. А вот то, что случилось потом, я объяснить не могу.

Фейн на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

– Когда вервольфка сорвала амулет с Мазеуса, из него вырвался чёрный дым… Похоже, он её и отравил. Уверен, это стало для Аринны весьма неприятным сюрпризом. Всё пошло не по плану. Никто не способен победить урождённого оборотня. Ну, разве что другой вервольф или какой-нибудь демон из Долины Вулканов.

Слава Волхвам, что Кодекс Вацлава-Урлеуса запрещает чистокровным оборотням охотиться на людей, поэтому они посылают новообращённых придурков.

Интересно, зачем Лиран отправил свою наследницу в наше захолустье? Ничем хорошим это не кончится. - На лице Фейна отразилась мрачная тревога. – Артур не простит Охотникам гибель дочери. Он будет мстить долго и жестоко. Нам всем придётся заплатить. Но, я не хочу думать о худшем, – Фейн осторожно приподнял моё лицо. – Главное, что ты осталась жива… И нам нужно всерьёз поговорить о нашем будущем, после того кошмара, что случился сегодня.

Я отстранилась от него, мягко высвобождая свои пальцы из его окровавленной ладони и оглянулась.

Глава 8

Багряно-пурпурный закат полыхал над темнеющим лесом. Хор комаров вторил вечерней тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра и приглушенными голосами Охотников, убирающих с поля боя тела убитых оборотней.

Я тщательно прочесала поляну, заглядывая под каждый куст, но арбалета не было и в помине. Постепенно поле опустело, и Мазеус покинул его одним из последних. Я видела, как он долго стоял над телом погибшей Лиран, а затем снял с её руки браслет из потемневшего металла. Единственное украшение, не считая перстня, о котором упоминал Фейн.

Зачем Мазеусу понадобился этот браслет? Старейшина никогда не был охотником за трофеями. У меня не было времени спрашивать. Да и стал бы он объяснять мне свои действия?

Блуждать в одиночестве по ночному лесу мне не хотелось, поэтому я поспешила с поисками арбалета. В час заката лес был прекрасен и опасен одновременно. Густые заросли можжевельника сменялись высокими соснами, воздух наполнялся теплым смолистым ароматом. Их верхушки, тронутые золотом уходящего солнца, словно пронзали небо.

Когда-нибудь Охотники очистят этот лес от нечисти, и он станет совершенно безопасным местом. Сюда будут приходить художники или поэты, влюблённые парочки, жаждущие уединения...старички, ищущие покоя…

Когда-нибудь…

Но не сейчас…

Сейчас же нужно было отыскать оружие Фейна.

Как назло, его не было нигде: ни среди можжевеловых кустов, ни у самой окраины величественного бора… Экку даже разрывал землю копытами, чтобы помочь мне… Но арбалета и след простыл, возможно, его подобрал какой-нибудь убегающий оборотень…

Ну, ничего, голубчик, от Оливии Авис ещё никто не уходил! Если даже какой-то глупый волчекровка и подобрал оружие, он не мог далеко уйти, и, наверняка, прятался где-нибудь поблизости. Уж с одним оборотнем я как-нибудь справлюсь, даже без амулета.

Я пришпорила Экку и направилась вглубь леса. К счастью, эта часть чащи не была непроходимой: колючие кусты, коряги и густые заросли остались позади. Закатное солнце окрасило жидким золотом шершавые сосновые стволы, и между ними уже начали кружить первые светлячки, словно маленькие искорки волшебства. Я внимательно всматривалась в высокую траву под копытами, вздрагивая от каждого подозрительного шороха.

Но лес словно затаил дыхание, не желая выдавать свои секреты. Ночное безмолвие поглощало всё вокруг, так и не вернув мне Волчебойцу. Видимо, похититель арбалета (если он вообще существовал) давно покинул лес, направившись прямиком в Вервольфское царство.

После часа бесплодных поисков я добралась до Русалочьего озера.

Тётя Эйши часто рассказывала нам с Самантой, что в былые времена здесь обитали девы с рыбьими хвостами. Они заманивали зазевавшихся рыбаков и купальщиков в свои сети, утаскивая на самое дно.

На уроках Зойна ученики дополняли старинные предания пикантными подробностями: эти водяные девы были бесстыжи и развратны, могли ненадолго принимать человеческий облик и даже выползали на берег. Правда, жуткий рыбный запах быстро выдавал в них чуждую тёмную расу.

Парочка самых наглых учеников пыталась подловить старика Зойна на каверзном вопросе: русалки живородящие, или всё же мечут икру, как караси? Старик только плечами пожимал, мол, водная фауна – не его конёк, и отправлял баламутов чистить аквариум с тарантусами.

Дядя Орни называл эти легенды не иначе, как бабкиными сказками. Никто из Охотников русалок в глаза не видел. Но изредка сюда забредали путники в поисках прохлады, или местные, желающие отдохнуть в тени деревьев в знойный полдень.

Но это случалось редко. Из-за кровожадных тварей, рыскающих в лесу, странники обходили озеро стороной, а альдейцы были слишком заняты насущными заботами, чтобы тратить время на пустые развлечения.

Потому берега озера поросли осокой, и тропа едва проглядывалась среди деревьев.

Я спрыгнула с Экку, ощущая, как затекли ноги. Подойдя к самой воде, вдохнула полной грудью влажный воздух, настоянный на ароматах тины и цветущих трав. В ушах звенел хор лягушек и назойливое жужжание комаров. Опустила руки в воду, чувствуя, как она обжигает кожу ледяным прикосновением. Умылась, жадно глотая прохладу.

Впервые в жизни пронзительно остро ощутила усталость. Усталость от мечей, от доспехов, от постоянной борьбы. Захотелось сбросить с себя всю эту тяжесть, словно грязную рубаху, утопить в озере оружие, облачиться в простой льняной сарафан и босиком пройтись по берегу, ощущая, как острые камни впиваются в подошвы.

Или… прийти сюда ночью

Только не с Фейном

А с НИМ.

С любимым из моих снов.

Я закрыла глаза, позволяя ускользающей реальности раствориться в сладком тумане грёз.

Лунная дорожка, похожая на расплавленное золото разделила Русалочье озеро на две половинки.

Холодные лучи исполинской луны, занявшей пол-неба разбивались на тысячи мерцающих осколков, коснувшись водяной глади.

Прохладная прозрачная синь безмолвствовала, отражая два тёмных силуэта.

Я чувствовала его жар. Наши пальцы переплелись словно побеги молодой виноградной лозы.

Глава 9

В этих тёмных лесах таились такие опасности, о которых чужеземцы и понятия не имели. Иначе обходили бы Проклятый лес за сто вёрст стороной.

Этот бедняга явно был не здешний.

Красивый… Длинноволосый… Совсем не похож на грубых жителей Приграничья.

Скорее всего, аристократ. У кузнецов и вояк не бывает такой матовой, бледной кожи и утончённых черт лица. Высокий лоб, прямой нос, блестящие чёрные волосы, густые ресницы, чувственные, припухлые губы…

Жаль, что не жилец. Стрела проникла слишком глубоко. Он явно потерял много крови. Да и яд тарантусов, которым Фейн смазывал наконечник, наверняка уже начал своё грязное дело.

Люди не выживают после таких ранений.

Я ещё раз окинула взглядом умирающего. Даже в предсмертной агонии он был прекрасен. Под промокшей рубахой виднелись рельефные мышцы, широкие плечи, сильные руки с длинными, изящными пальцами.

Впрочем, странно разглядывать незнакомца, который вот-вот отправится в мир иной.

Жаль, что он уже не жилец. Я так и не привыкла к тому, как часто гибнут люди в наших краях. Молодые и старые, бедные и богатые… Те, кто искал приключений, зная об опасностях, и те, кто забрёл сюда по воле случая.

Пора идти.

Нужно рассказать Мазеусу об этом жутком открытии. Пусть пошлет кого-нибудь за телом несчастного.

Ему уже не помочь, но он заслуживает, чтобы его проводили в мир иной с почестями. Негоже оставлять его здесь, на растерзание диким зверям.

Оторвав взгляд от окровавленной фигуры, я собралась уходить, как вдруг раненый застонал.

Жив?Не может быть!

Не веря собственным ушам, я бросилась к нему, продираясь сквозь густые заросли камыша, утопая в липком иле, отмахиваясь от назойливых комаров, облепивших лицо и руки.

Склонившись над ним, я замерла, прислушиваясь.

Дышит!

Если, конечно, можно назвать дыханием те булькающие, прерывистые звуки, с хрипом вырывающиеся из горла. То ли агония, то ли предсмертный стон.

Едва ощутимый пульс на запястье говорил о том, что дело плохо.

И хотя особых иллюзий на счёт спасения парня я не питала, оставить его умирать в этом грязном болоте я не могла.

В течение следующих получаса, обливаясь потом и проклиная всё на свете, я с огромным трудом вытаскивала его на берег, обхватив за подмышки. Ослабевшие ноги скользили по илистому дну, я спотыкалась, падала, снова вставала и, кряхтя от непосильной ноши, медленно продвигалась к берегу.

Даже моё тренированное тело взмолилось о пощаде, когда я, наконец, дотащила беднягу до того места, где мирно пощипывал траву Экку.

К черту арбалет!Сейчас это уже неважно.

Нужно как можно скорее доставить раненого в деревню, отдать его на попечение Зойну. Вот он удивится, увидев человека, пережившего ранение отравленной стрелой!

Вытерев пот со лба, я попыталась отдышаться и огляделась. Тишина. Вокруг ни души.

Хрустальная гладь озера отражала первые звёзды и бледный диск луны. В ветвях деревьев сновали полчища золотистых светлячков, создавая иллюзию волшебного мира. Когда-нибудь мы одолеем всю нечисть, и этот лес станет самым прекрасным местом для полуночных свиданий…

А сейчас… Незнакомец лежал без сознания у моих ног, а я судорожно соображала, как доставить его в деревню.

Вокруг – кромешная тьма, а значит, двигаться мы будем медленно. Идти придётся не по мощёной дороге, а сквозь этот сумрачный лес, где за каждым деревом может таиться опасность. Помощи ждать неоткуда. Каждая минута на счету.

- Экку, мой славный, на тебя вся надежда, - прошептала я, поглаживая похрапывающего коня. – Ему нужна наша помощь. Присядь, пожалуйста, чтобы я могла усадить его на тебя.

Своенравный Экку недовольно захрапел, переминаясь с ноги на ногу. Ему явно не нравилась идея тащить на себе тяжёлого незнакомца.

Но, в конце концов, конь смирился, и мне удалось кое-как водрузить парня в седло. Придерживая его за плечи, я примостилась сзади, и мы тронулись в путь.

Мой славный конь, мой верный товарищ и друг! Сколько раз он выручал меня в бою, проламывая черепа волчекровок железными подковами! Сейчас вся надежда была только на него. К счастью, у Экку была отличная память, и он знал дорогу в Альдею.

Ему было тяжело перевозить двух взрослых людей, да ещё и в доспехах, но он медленно и уверенно двигался вперёд, в сторону деревни.

- Спасибо, Экку, - прошептала я, прижимаясь к его тёплой шее. Слава Волхвам, по дороге в Альдею нам не встретилось ни одного оборотня. Боюсь, я бы не справилась с монстром без амулета и с раненым на руках.

Одежда незнакомца была пропитана тёмно-синей слизью.

Неужели это яд тарантуса так на него подействовал? Обычно он убивает мгновенно.

Яд паука одинаково смертоносен как для человека, так и для обращённого. А вот вервольфов он не берёт. Сегодня я убедилась в этом лично – ни одна из отравленных стрел, поразивших Волчицу, не причинила ей вреда.

Глава 10

Бесконечная череда вопросов в моей голове прекратилась, когда мы

наконец, добрались до Альдейских ворот, Экку громко заржал, почувствовав близость дома.

Я не стала звонить в колокол, висевший у ворот, а сама открыла их ключами Мазеуса. Сторожевая башня пустовала, часовые пировали в ратуше, опустошая бочонок за бочонком душистого эля, настоянного на травах. Ночную тишину нарушали лишь приглушённые звуки волынки да переливы сверчков.

Мимо нас, покачиваясь, проскользнули две тени.

– Осторожно, Грэн! Хватит толкаться! Ну и пьянь же ты! – проворчал один.

– Да не кипятись ты, Флоэ! В отличие от Зойна, я ещё на ногах держусь! Этот старый хрыч так обрадовался удачной охоте, что осушил полбочонка браги. Подмастерья его, небось, теперь тащат домой. Уверен, они прокляли тот день, когда решили стать его учениками!

Перебранка стражников продолжалась ещё несколько минут, а я всё стояла посреди улицы, вглядываясь в темноту, и Экку нетерпеливо переминался с ноги на ногу, словно тоже чувствовал моё замешательство.

Если Зойн так напился, то какой смысл искать у него помощи? Он же ничего не соображает. Впрочем, как и все остальные.

В любом случае, на помощь особо и рассчитывать не стоило. По традиции, после удачной охоты вся деревня, за исключением стариков и малых детей, гуляла в ратуше до упаду.

Можно, конечно, пойти прямиком к Мазеусу, но наш прекрасный староста бы столь же известным весельчаком, сколь и непревзойденным воином.

Справлюсь сама.

Я умею промывать раны и накладывать повязки.

Несколько лет назад, когда я ещё не была опытной волчебойцой, Эйши обрабатывала на мне следы от волчьих зубов маслянистой кашицей, приготовленной из чёрной лилии.

Рецепт запашистой жижы передавался из поколения в поколение много веков подряд. В середине июля Эйши собирала липкие цветы, отваривала их в меду, а потом несколько месяцев настаивала в погребе, хвастаясь, что такого хорошего антидота не найти даже во дворе беллаторского короля!

Правда, на тарантусов это зелье не действовало.

Перед нанесением мази раненому полагалось отхлебнуть пару глотков цветочного ликёра. Все попытки Эйши научить меня изготавливать дивно пахнущий эликсир с треском провалились. Я так и не могла запомнить двести наименований растений, входящий в его состав. Они просто не помещались в моей голове.

Когда через четверть часа, измученная и продрогшая, я, наконец, добралась до дома, то увидела лишь приоткрытую калитку, раскачивающуюся на ветру.

Саманта, вместе с родителями, наверняка сейчас отплясывала на дощатом полу ратуши, поднимая кубки за здоровье старосты и закусывая жареными колбасками.

Не теряя времени, я юркнула в дом, вытащила из кладовки старый, треснувший горшок с вонючей мазью, бутыль с целебной настойкой и поспешила обратно на улицу.

Раненый стонал.

Я с трудом стащила его со спины Экку и поволокла к мастерской, чувствуя, как сводит мышцы на руках.

Старинная деревянная постройка появилась на этом месте задолго до того, как дядя и тётя построили дом и посадили деревья. Прежний хозяин участка, старый охотник Уллас, был знатным виноделом и соорудил глубокий погреб для хранения бочек с яблочным элем. Чтобы защитить погреб от дождей, Уллас сколотил над ним небольшой сарайчик из кедровых досок.

Дядя Орни и тётя Эйши виноделием не увлекались, поэтому старые лозы засохли, а вход в погреб они загородили большой дубовой крышкой. Дядя переделал сарайчик в столярную мастерскую, заменив пресс для отжима яблок на стеллажи и многочисленные полки для инструментов.

Мастерская встретила меня тишиной и непроглядной тьмой. Пахло деревом, стружками и пылью. Пришлось зажечь свечу.

Пропитанная кровью шёлковая ткань намертво прилипла к телу, словно вторая кожа. Пришлось брать ножницы и осторожно срезать с незнакомца рубашку.

Он был чертовски красив. Я пыталась отвлечься от нахлынувшего возбуждения, но не смогла. Все мои чувства сосредоточились на кончиках пальцев, скользящих вверх и вниз по груди раненого, чувствующих тепло его тела, упругие мышцы, гладкую кожу, холод сырой одежды и колючее древко стрелы.

Возьми себя в руки, Оливия! О чём ты думаешь? Так… сначала эликсир.

— Ну, давай, открывай рот! Пей. — Вытащив разбухшую пробку из старой пожелтевшей бутыли, я приложила горлышко к полуоткрытому рту незнакомца и заставила его сделать несколько глотков.

Примерно через четверть часа мне удалось собраться с духом и приступить к операции. Я не раз извлекала стрелы из раненых товарищей и знала, что делать.

Самой большой проблемой оказался наконечник: зазубренная железяка не позволяла вынуть стальную спицу, просто дернув за неё. Так и от болевого шока умереть недолго. Мне пришлось проталкивать стрелу насквозь, чтобы выдернуть её за наконечник, не повредив кости или сухожилия.

Некоторые Охотники пользовались ножами, чтобы не оставить обломки металла в ране.

К счастью, сегодня стрела прошла навылет, не задев жизненно важных органов. Я отрезала наконечник кусачками дяди Орни, выдернув древко обратным ходом, промыла рану и наложила тугую повязку, пропитанную заживляющей мазью.

Глава 11

Я не заметила, как уснула и увидела странный сон про какого-то парня, попавшего в незнакомые места и чуть не потерявшего жизнь.

Юноша приходил в сознание, медленно возвращаясь из небытия. В его груди пульсировала тупая боль, он словно находился в камере пыток, все тело ныло. Чтобы пошевелиться, ему приходилось совершать невероятные усилия.

Наконец, он открыл глаза и обвел взглядом комнату. В лунном свете проглядывались очертания дощатого пола, несколько грубо сколоченных деревянных стульев и высоких стеллажей во всю стену, сам он лежал на куче какого-то тряпья.

Молодой человек попробовал приподняться, но острая боль заставила его со стоном откинуться назад. В висках пульсировала кровь, пелена застилала взор.

Ему никак не удавалось вспомнить, как он здесь оказался. Смутная тень, маячившая поблизости, постепенно приобрела облик юной темноволосой девушки. Она приподняла его, прижав какую-то бутыль к воспаленным, потрескавшимся губам. Он сделал глоток, и, наконец, почувствовал облегчение. Боль отступила.

***

Я проснулась от тихого стона. Кажется, он очнулся, и даже немного пошевелился, а меня, тем временем, обуяло острое беспокойство. Судорожно роясь в памяти, я пыталась восстановить события прошлого дня… Но мысли путались спросонья…

Зато в свете луны мне удалось получше разглядеть незнакомца. Твердый, красиво очерченный профиль, волевой подбородок, насмешливый и слегка надменный взгляд… Кажется, именно в таких девушки влюбляются с первого взгляда…

Странные чувства. Пульсирующий огонёк где-то глубоко внутри и сковывающий грудь холод. Желание приблизиться к нему и ощущение того, что нужно бежать, не оглядываясь...

На плечи навалилась всепоглощающая необъяснимая тревога. Его пристальный обжигающий взгляд отнимал все силы, словно магическое заклинание. Я чувствовала себя кроликом, загипнотизированным видом огромной покачивающейся змеи.

— Мне показалось, ты умер... — тихо произнесла я, давая ему выпить еще немного живительного зелья.

Через минуту дыхание юноши стало ровным и лицо перестало казаться таким бледным… Хотя, что можно разглядеть при лунном свете? Он не спешил поговорить со мной, а снова прикрыл глаза, словно погружаясь в сон.

— Долго еще будешь валяться? — Мне надоело ждать, когда раненый обратит на меня внимание, — Я же вижу, что ты в порядке. Зелье моей тети поднимет и покойника.

Стараясь не показывать виду, что мне не по себе, я встала и попыталась сделать шаг, но, споткнувшись о что-то, не удержалась на ногах и стала падать.

Юноша неожиданно быстро вскочил и подхватил меня. Я очутилась в кольце сильных рук незнакомого мне мужчины и почувствовала напрягшиеся мышцы его широкой груди. Тело обдало волной жара.

Он опустил голову и зарылся лицом в мои волосы:

— Ты так вкусно пахнешь…

Мне очень не понравилась интонация в его голосе, в который раз я ясно почувствовала исходящую от него опасность. Меня обуял ужас.

О чём я думала, когда приволокла незнакомца в мастерскую?!

После безуспешных попыток высвободиться из его цепких объятий я применила последний способ и громко завопила:

— Нет! Только не это!

Интересно, откуда у него только взялись силы? Еще совсем недавно, он был на грани жизни и смерти. А уже сейчас обнимал меня так крепко, что у меня прерывалось дыхание. Я брыкалась, стараясь ударить парня коленом, но, тщетно, он прижимал меня к себе слишком крепко. А мое воображение уже рисовало грустную сцену, которая должна была закончится моим изнасилованием.

— Я не отдамся тебе по доброй воле! — прошипела я, извиваясь и чувствуя, как меня опускают на импровизированное ложе.

— Что? — расхохотался парень, наконец ослабив хватку, — За кого ты меня принимаешь? Я не насильник. И, кстати, благодарю за спасение моей жизни. Я в долгу не останусь… Чем это от меня воняет? — Его лицо скривилось от отвращения, когда он поднёс к носу свою руку. — Чем ты меня намазала? Ну и вонь! Это что протухшие водоросли? — Он сорвал повязку и отбросил ее в дальний угол.

Рана успела затянуться в широкий рубец. Не зря тётя Эйши так нахваливала свою мазь.

Я воспользовалась моментом и, высвободилась из цепких объятий, отскочив в другой угол комнаты, пошарила рукой по стеллажу, очень кстати нащупав небольшой, но увесистый молоток на одной из полок.

Парень широко улыбнулся. Меня захлестнула злость.

Почему он ведёт себя как хозяин? Такое ощущение, что это не я, а он вытащил меня из холодного озера и, обливаясь потом, приволок к себе домой.

— Кто ты такой? И что забыл в нашем лесу? — я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, но предательская дрожь всё равно проскальзывала. Надо выяснить, кого я приволокла, и отправить его восвояси.

— Это очень долгая история… И скучная. Не думаю, что тебе будет интересно… — Парень отмахнулся от меня, словно от надоедливой мухи, продолжая беззаботно расхаживать по мастерской. Его взгляд упал на блестящую вещицу на полу. — Не может быть…

— Ты не ответил на мои вопросы! Ну же! — Прикрикнула я, чувствуя закипающую волну гнева.