Око за око

Глава 1*

С новой соседкой по площадке Марте не повезло. Молодая, красивая и незамужняя Виктория, полгода назад въехавшая в сдаваемую соседнюю квартиру, засматривалась на её мужа.

Игорь работал хирургом в частной многопрофильной клинике. Несмотря на напряжённый график работы, в свои тридцать шесть лет, подтянутый и стройный, он выглядел на тридцать. А каким он был красивым! Марта тайком любовалась им, радуясь, что этот мужчина — её.

Будучи моложе его на два года, рядом с ним она чувствовала себя неуверенно. В последний год значительно прибавила в весе. Чтобы не забеременеть, принимала гормональные препараты, от которых поправлялась. Ни их смена, ни изнурительные физические нагрузки — бассейн и тренажёрный зал — не помогали сбросить лишний вес. Стрелка на весах медленно и уверенно подходила к восьмидесяти килограммам. И это при росте Марты сто шестьдесят семь сантиметров!

Лучшим способом избавиться от проблемы, конечно же было рождение ребёнка, но Игорь детей иметь не хотел. Каждый раз он находил веские причины не в пользу рождения малыша. Жили бы они плохо, Марта не колебалась бы, развелась, но она любила мужа, как и он её. Прожитые в браке восемь счастливых лет стали тому подтверждением.

Появление новой соседки внесло диссонанс в спокойную и размеренную жизнь их семьи. Виктория не скрывала своих намерений отбить у Марты мужа. С первых дней знакомства она перешла в атаку. Чем откровеннее становились её действия, тем раздражительнее становилась Марта.

Каждое утро, когда чета Извольских выходила из квартиры, соседка тут же оказывалась в одном лифте с ними. Приветливо здоровалась и беззастенчиво пожирала Игоря умело подведёнными большими выразительными глазами.

Марта старалась её игнорировать, в её сторону не смотрела, с мужем о ней никогда не заговаривала. Постоянно занятый своими мыслями, Игорь, казалось, не замечал навязчивого к нему внимания молодой женщины.

Как-то в обед Марта столкнулась с соседкой в лифте, когда заехала домой за забытыми документами.

— У тебя муж секси, — заговорила та с ней. Демонстративно осмотрела Марту с головы до ног и скривила губы в презрительной ухмылке.

— Не старайся, — ответила Марта, отзеркалив её мимику. — Игорь не ведётся на яркую обёртку.

С долей скепсиса рассматривала вызывающий гламурный наряд соперницы, её красивые длинные волосы, стройную фигуру. Затем снисходительно улыбнулась и отвернулась. Мысленно подгоняла кабинку лифта, но та будто намеренно замедлила ход.

— Ты плохо знаешь мужчин, — продолжила наступление Виктория. — У вас же нет детей?

Марта до боли сжала зубы. Промолчала. Обнаглевшая девица затронула больную тему. От душного и приторного аромата чужого парфюма к горлу подступила тошнота.

Не дождавшись ответа, Виктория усмехнулась в спину Марты:

— Что молчишь? Сказать нечего? Или считаешь ниже своего достоинства ответить мне?

Марта глубоко вдохнула, мысленно взывая к высшим силам, чтобы не сорваться. Такой только дай повод, заговори, и не заметишь, как она втянет тебя в словесную игру по её правилам. А там и до унизительной склоки недалеко.

Кабинка лифта плавно остановилась; дверцы разъехались в стороны.

— Желаю успехов, — на ходу небрежно бросила Марта и первой вышла из кабинки, несмотря на явное намерение соседки её опередить.

— У меня всегда всё получается так, как я хочу, — услышала в спину громкое с вызовом.

«Шла бы ты лесом, хочуха», — мысленно отреагировала Марта на заявление Виктории.

Казалось бы, ничего не значивший разговор посеял в душе Марты сомнение: любит ли её муж, как уверяет?

По жизни Марте везло, что было предметом зависти сначала одноклассников, затем одногруппников. Родилась она в полной обеспеченной семье, выросла в родительской любви, с отличием окончила школу и университет, вышла замуж за любимого мужчину. Любовь была взаимной. За время их брака Игорь не дал Марте усомниться в своих чувствах. Единственный вопрос, в котором они не могли прийти к общему знаменателю — рождение ребёнка. Марта хотела малыша, а Игорь постоянно находил аргументы, почему им не стоит торопиться. Сначала нужно было сосредоточиться на карьере, затем купить квартиру, машину, открыть счёт в банке, сделать накопления, чтобы ни в чём не нуждаться, пока Марта будет в декретном отпуске, и только потом подумать о пополнении в семье.

И вот всё это есть.

Родители с обеих сторон помогли купить квартиру. Машину они купили сами. Будучи по образованию юристом, Марта открыла частную адвокатскую контору. Специализируясь на бракоразводных процессах, наработала репутацию. Последние три года бралась исключительно за заведомо выигрышные дела.

Контора приносила стабильную прибыль, карьера Игоря шла в гору. Главный врач пообещал ему через полгода должность заведующего хирургическим отделением. Только желание мужа озаботиться рождением наследника или наследницы по-прежнему оставалось на нуле.

В ближайшие дни Марта снова планировала поговорить с Игорем о зачатии ребёнка. В этот раз она не собиралась ему уступать, как и не собиралась дать возможность уйти от жизненно-важного для них разговора.

Сегодня Марта вернулась из конторы рано. Рабочий день прошёл спокойно. На банковский счёт конторы поступила крупная денежная сумма. В гардеробе — новая юбка премиум-класса. Настроение приподнятое. Чем не повод поговорить с Игорем о ребёнке?

Глава 2

Утром Марта проснулась с головной болью. Долго не могла встать, отлёживалась в постели, изводила себя, перебирая в памяти события последних дней. Что-то тревожило, и это не было связано ни с наглой соседкой, ни с несговорчивостью мужа. Было что-то ещё, что ускользало от понимания, будто играло в прятки с сознанием. Сквозь щель неплотно закрытой двери Марта слышала, как Игорь принимал душ, стучал посудой на кухне, говорил по телефону.

Когда Марта в растрёпанном виде вошла в кухню, он наливал чай в свою любимую кружку. На столе на большом блюде лежали остатки закусочного кекса, диетические бутерброды из цельнозернового хлеба с авокадо и творогом, с маслом и слабосолёной сёмгой, приготовленные на двоих.

— Налить тебе чаю? — спросил Игорь не оборачиваясь.

— Давай, — ответила Марта вяло.

Игорь повернулся и сочувственно улыбнулся:

— Голова болит?

Не в пример Марте выглядел он бодро. Тут же достал аптечку и подал ей блистер с таблетками.

— Выглядишь не очень, – бережно притянул её голову и коснулся лба губами. – Тебе сегодня обязательно идти на работу?

Марта вздохнула:

— Обязательно. Но в контору можно прийти к десяти. В одиннадцать третий раунд переговоров с адвокатом второй стороны по разделу совместно нажитого имущества. Тяжёлый случай. Собираюсь предложить доверительнице заключить мировое соглашение.

— Вот и задержись, воспользуйся возможностью. Поваляйся в постели, помедитируй, а я поехал.

И ни одного слова о предстоящем разговоре о ребёнке.

Он поспешно выпил чай, поцеловал Марту в щёку и вышел на площадку.

Марта его проводила. Ожидала увидеть соседку, но той у лифта не оказалось. Удивлению не было предела. Хочухе крупно не повезло — упустила момент остаться с соседом в кабинке лифта наедине! Верилось с трудом.

Марта вернулась в квартиру и поспешила к окну. Соседка могла поджидать их на автомобильной стоянке. Но нет, там её тоже не обнаружилось. Марта удовлетворённо улыбнулась — первая приятная мысль за утро.

¤

День прошёл в обычном режиме: встреча с адвокатом другой стороны, затем долгие переговоры с доверительницей, которые ни к чему не привели. В этой паре дело усложнялось наличием второй тайной семьи у мужа, и законная жена решила идти напролом, подав исковое заявление о расторжении брака и разделе имущества. Капитуляцию супруга и его безоговорочное согласие понести любое суровое наказание, вплоть до выделения жене солидной суммы на побрякушки, но не разводиться, та приняла в штыки. Категорически отвергла даже идею переговоров. Уязвлённый несговорчивостью жены, муж пригрозил отнять у неё детей.

Марта всегда предлагала мирное урегулирование спора, когда речь шла о детях. В подобных делах они для матерей становились ахиллесовой пятой.

«Время ещё есть», — надеялась она на благоразумие униженной женщины. Хотя в такой же ситуации она повела бы себя также. Простить измену? Она бы не простила. Даже мимолётную, вот с такой соседкой-хочухой. Грязно и унизительно. Но забота о благополучии ребёнка могла кардинально изменить соотношение сил, где изменник вмиг превращался из просителя в благодетеля.

Домой Марта пришла немного раньше обычного. Чувствовала себя скверно. Утихшая утром головная боль, к вечеру вернулась снова.

Каково же было её удивление, когда она увидела дома Игоря. Он спал на диване в гостиной и храпел — громко, с присвистом. На полу лежала пустая бутылка от коньяка и разбитый хрустальный стакан. В лужице — размякший кусочек закусочного кекса.

Подобное случалось редко, и причину Марта знала. Смерть пациентов, собственноручно оперированных её мужем, тот переносил особенно болезненно. У него, впрочем, как и у всякого хирурга, было личное, пусть и небольшое, кладбище и там появилась ещё одна могила.

Из вчерашнего разговора Игоря по телефону Марта поняла, что шанса выжить у больной не было. Тем не менее муж, взрастив в себе комплекс бога, всякий раз при смертельном исходе пациента считал себя ни к чему не годным.

А вот заплывший от синяка глаз она заметила лишь тогда, когда заталкивала под голову спящего мужа подушку. Наличие чьего-то «автографа» на его красивом лице удивило.

Убирая комнату и поглядывая на сопящего потерпевшего, Марта задумалась. Бывало, что обманутые ложными надеждами несдержанные мужья пациенток нападали на лечащих врачей и хирургов. Игорь в число оных не входил — пустых обещаний не давал. В потасовках подобного рода не участвовал, хотя мог. Он находился в отличной физической форме. Когда было время, ходил в бассейн и часто бегал по утрам. Игорь берёг руки. Он считал их своим главным инструментом. Всегда, прежде чем ввязаться в пусть и незначительную потасовку, взвешивал возможные риски. Скорее он согласится лишиться глаза, чем мизинца.

Марта пожалела, что обещанное «поговорим завтра» не состоится. Хотелось всё обсудить сегодня, принять совместное решение и, наконец, успокоиться.

Верила, что Игорь примет её желание и уступит. Обязательно уступит. Затем привыкнет к мысли, что станет отцом, и они вместе будут ждать рождения малыша.

¤

Утром муж пребывал не в духе. Судя по тому, как он долго плескался в ванной, гремел посудой в кухне, разбил тарелку и облил футболку молоком, после чего снова пошёл в ванную и там ворчал на незадавшуюся жизнь, его отстранили от работы.

Глава 3

Устроившись в салоне, Марта видела, как Игорь с вконец обнаглевшей соседкой остановился на крыльце подъезда. Та так и не убрала руку с его предплечья. О чём-то ему горячо говорила, заглядывала в глаза, норовила прижаться к нему грудью.

«Четвёрочка, как у меня», — отметила Марта ревниво.

Когда женщина приподняла юбку, и принялась тыкать пальцем с красным маникюром в своё колено, Марта мстительно прищурилась. По телу прошёл нервный озноб.

«Отметелить бы эту Победу по самое не хочу, — негодовала она. — Думает, не посмею? Ошибается».

В голове пагубным водоворотом закрутился план мести. Калечить Победу Марта не станет, но указать ей на её место под солнцем следует. А то и не заметишь, как та окажется в постели мужа. Пальцы рук сжались в кулаки. Где её отметелить? В подъезде? Тогда только там, где нет камер видеонаблюдения.

«Стоп! — устыдилась Марта своего нездорового желания. — Извольская, где твои сдержанность и моральная чистота? Перестала доверять Игорю? С каких пор?» Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Выдохнула медленно, накрывая прохладными ладонями пылающие щёки.

В машину Игорь сел с довольной улыбкой.

— Вижу, визуальный осмотр удался… мой герой, — посмеиваясь, поддела его Марта. Пристегнулась ремнём безопасности. — Диагноз поставил? — сохранять невозмутимый вид удавалось с трудом. Хотелось высказаться прямо, резко, категорично, расставить всё по своим местам, а не ходить вокруг да около.

Игорь усмехнулся:

— Смешная она.

— Глупая, — поставила клеймо Марта, вовсе так не думая. «Ещё опасная», — тонкие крылья носа слегка подрагивали.

С подобного и начинается. Сначала смешная, потом забавная, потом становится её жалко и далее по извилистой накатанной лыжне: простое человеческое сочувствие, посильное участие, ответная благодарность, робкие ласки, постель.

Продолжать разговор Марта не стала. Видела, как муж сжал челюсти и поморщился, посерьёзнел и сосредоточился на дороге, переключился на дела текущие. Ему не до подкатывания какой-то красногубой Победы.

Всю дорогу они молчали. Игорь остановил машину у здания, в котором размещалась адвокатская контора жены. Напомнил:

— Я позвоню тебе, как только освобожусь.

Марта кивнула и по устоявшейся привычке подставила щёку для поцелуя.

Сегодня торопливый скользящий поцелуй мужа показался ей холодным и дежурным, а глаза чужими и бездушными.

«Хватит накручивать себя», — остановила она мутный поток собственных ощущений. Игорю не до поцелуев — как бы работы не лишиться. Лучше думать о приятном.

Вспомнив о предложении встретиться в кафе, Марта воспрянула духом. Но и тут возникли сомнения: только бы муж не передумал, только бы им ничего не помешало провести вечер вместе. А она уж позаботится, чтобы разговор состоялся. Марта не даст уйти Игорю от ответа, и он об этом знает. Не раз в шутку говорил, что если её проворные адвокатские пальчики что-то схватят, то уже не отпустят.

— Издержки профессии, — смеялась она.

Адвокату и следует быть хватким. Установить непреложную истину — задача многоаспектная. Её решение требует упорства и усердия в поиске необходимых доказательств.

В конторе Марта надолго задерживаться не стала. Дав распоряжения и решив с помощницей ряд неотложных вопросов, поехала в салон красоты, где подровняла отросшие волосы. Попросила мастера освежить их цвет тонированием, окрасив на тон светлее. Сделала коррекцию наращённых ногтей. Нетерпеливо поглядывала на часы — время близилось к вечеру.

Ждала звонка от мужа, а он всё не звонил.

Волновалась.

Тревожить его по пустякам Марта привычки не имела. Да и Игорь не любил, когда его отвлекали от дел.

Теряясь в догадках, она всё же решилась позвонить и уточнить, состоится ли их встреча.

— Всё в силе, — сказал муж отрывисто. — Позвоню как обещал.

На вопрос, как его дела, бодро ответил:

— Нормально, — и заторопился: — Прости, меня ждут. Позже поговорим.

Марта понемногу успокаивалась. Значит, у Игоря не всё так плохо, раз он до сих пор в клинике. Вон, пациенты ждут. Или начальство.

В животе утробно заурчало.

«Вот чёрт, с утра ничего не ела», — вспомнила она. Глянув на наручные часы, решила домой не ехать. Переодеться не помешало бы, но вдруг Игорь позвонит уже сейчас и придётся перестраивать маршрут. А если подождать мужа в клинике? От салона красоты до медицинского центра гораздо ближе, нежели до их дома. Также близко от него и до места встречи в их любимой кафешке.

В мини-кафе клиники она заодно и перекусит. Оно там уютное, с кондиционером. К тому же можно будет выпить не только чашечку кофе, а и съесть диетический витаминный салат. Пришедшая мысль понравилась; рот наполнился слюной.

Марта вызвала такси и уже через полчаса подходила к медицинскому центру.

В последние дни мая установилась сухая и безбожно жаркая погода. В пыльном и душном центре города, пропитанном бензиновыми парами и машинным маслом, плавился асфальт. Над ним дрожащей завесой переливалось знойное марево. Горожане устали от бесконечного солнца, от зноя, безветрия и духоты. Они с надеждой смотрели в небесную безоблачную лазурь, разлившуюся над крышами высоток.

Глава 4*

Их отделяло не более пятнадцати метров.

Марта стояла в тени куста сирени и могла уйти незамеченной.

Могла вернуться в кафе, успокоиться, переждать.

Могла пойти на стоянку, сесть к мужу в машину и сделать вид, что ничего не случилось.

Могла отомстить, подав «блюдо» холодным — затаиться, проследить за изменником, собрать компромат и только тогда подать на развод.

Она могла поступить иначе, но не поступила. Тело горело огнём, в душе бушевал шторм, в крови бурлил адреналин.

Красное платье соперницы подействовало на Марту хлеще красной тряпки на быка.

Даже новость о другой женщине отошла на задний план. Незнакомая Вертинская с ещё нерождённым ребёнком казалась далёкой и призрачной, а Хочуха — вот она здесь! Добилась своего! Встреча оказалась продуктивной — вон как горят её глаза. И правда, Победа!

Марта знала, что слишком эмоциональная. Работе она отдавала не только всё свободное время, а и часть души. Однако и здесь оказалось важным следовать принципу, что всё хорошо в меру.

Постоянные психологические нагрузки в судебных заседаниях, где она обязана была сохранять хладнокровие и спокойный работоспособный ум, сказались на её здоровье. У Марты ухудшился сон, повысилась нервозность, пропал аппетит. Каждый раз в стрессовых ситуациях сдерживать себя ей становилось всё труднее. В то время о рождении ребёнка даже думать было грешно.

Понимая высокую степень ответственности, где ошибка могла стоить клиенту свободы или репутации, Марта задумалась о смене специализации. Решиться оказалось сложно — работать с уголовными делами ей нравилось. Точку поставили окончательное расстройство сна и сильные головные боли. Марта оставила уголовное судопроизводство и занялась семейным правом.

Надев на лицо маску вежливого равнодушия, она неспешно приближалась к изменнику-мужу и его потенциальной любовнице. Важно не сорваться на крик, не скатиться в крайность. Главное — уйти победительницей. Уйти достойно и красиво.

Игорь заметил её первой.

— Марта? — он слегка смутился, но быстро овладел собой. — Я же сказал ждать меня в машине, — в голосе проскочили нотки настойчивого недовольства.

Она не посмотрела в его сторону. Её цель — Хочуха в красном платье. С предателем она разберётся после.

Не дойдя несколько метров до парочки, Марта остановилась. Окинув соперницу ленивым взглядом, усмехнулась:

— И ты здесь. Сама навязалась и приехала или вы у подъезда договорились о встрече? — перевела глаза на Игоря.

Глянув на руки Марты, в которых та сжимала длинный ремешок сумки, Виктория не проронила ни слова. Оглянувшись по сторонам, зашла за спину Игоря.

Он шагнул к жене и, собираясь её увести, протянул ладонь.

— Стой на месте, — Марта выставила руку в останавливающее жесте. — Думаю, твоей новой подруге будет интересно узнать, что ей не стоит тратить на тебя время. — Метнулась взглядом на Победу: — У него скоро родится ребёнок, — улыбка вышла натянутой.

Когда та опустила глаза на её живот, закачала головой:

— Не от меня. От дочки главного врача клиники, госпожи Вертинской. Так, милый?

Она ожидала увидеть на лице мужа испуг, удивление, другую соответствующую случаю эмоцию, какая обычно бывает у трусов и лжецов, пойманных с поличным, но никак не спокойную улыбку.

— Не говори глупости, Марта. Кто тебе такое сказал?

«Умеет держать лицо», — подавила она судорожный вдох. То, что ей давалось с трудом, у него выходило играючи.

— Неправда, что Вертинская беременная? — Марта вальяжно покачивала сумку на длинном ремешке. Врезать бы ему между глаз этой сумкой. Как раз достанет.

— Правда, — улыбнулся Игорь. — Рената Евгеньевна в самом деле ждёт ребёнка, но от своего мужа, с которым недавно развелась. Идём в машину, я тебе всё объясню.

Он шагнул к Марте, и та отступила. Не выпускала из вида озиравшуюся Победу. Не видела, есть ли зрители бесплатного шоу, устроенного ею, но по озадаченному виду соседки могла предположить, что нет. В кафе посетителей почти не было, служебный вход оставался закрытым.

С кривой усмешкой, прилипшей к губам, Марта проговорила:

— Конечно объяснишь, как и объяснишь, почему после звонка мне ты повёл свою подругу через служебный выход, а не через парадный.

Игорь сощурился, тяжело сглотнул, но промолчал.

Марта продолжила:

— Потому что у фонтана вы натолкнулись бы на меня и попали бы вот в такую ситуацию, — описала круг рукой с взлетевшей сумкой. — И всё равно попали. Судьба.

— Я пойду, Игорь Валентинович, — Виктория виновато ему улыбнулась. — Спасибо, что, несмотря на занятость, приняли меня.

— Спасибо и всё? — подхватилась Марта. — А как же твоя благодарность, о которой ты намекала сегодня утром? Или уже отблагодарила?

— Марта, уймись, — Игорь повысил голос, ловко схватил её под локоть, увлекая в сторону кафе. — Не устраивай показательное выступление. Ты всё не так поняла.

— Ничего банальнее не слышала, — упёрлась она. — Никогда не думала, что сама займусь своим разводом. Иди, иди, — кивнула через плечо Победе. — Если хочешь, подожди на стоянке, он подвезёт тебя, — небрежно кивнула на мужа. — Только тебе с ним ничего не светит. Что ты ему можешь дать? Сама живёшь в съёмной квартире. Работаешь где?

— Нигде, — огрызнулась та. — Это таким, как ты, нужно работать, а я…

Договорить ей Марта не дала — не сдержалась. Видит бог, она долго терпела. Вырвав локоть у расслабившегося мужа, она с размаха ударила женщину сумкой. Попадание сочла удачным, отчего в душе приятно защекотало. Модная и дорогая укладка Победы — волосок к волоску — растрепалась, пряди прилипли к её вспотевшему покрасневшему лицу.

Пока взбешённый Игорь хватал жену за руки, а Виктория, охнув, присела и прижала ладонь к щеке, Марта в азарте успела огреть её ещё разок.

Не обошлось без курьёза. Прядь длинных волос Победы зацепилась за сумку, натянулась и… оторвалась, повиснув на пряжке лохматым пучком.

Глава 5*

Марта глубоко вдохнула, повернулась на бок и захлебнулась кашлем. Мышцы свело судорогой. С ней пришла боль. Удушливой волной она раскатилась по телу, колючим кашлем продралась через сухое горло, выбила едкие горячие слёзы. Пальцы конвульсивно сжались, сминая попавшую под них ткань. Сердце билось с бешеной скоростью; болела грудь; во рту ощущался привкус крови; в ушах нарастал гул.

Откашлявшись и отдышавшись, не открывая глаз, Марта пошевелила рукой, ощупывая поверхность, на которой лежала. Та оказалась жёсткой и точно не тем ортопедическим матрасом, на котором привыкла спать Марта. Да и грубая ткань простыни мало походила на элитный сатин, из которого Марта заказывала пошив постельного белья в ателье. А вот пахло приятной свежестью. Полной грудью Марта жадно вдохнула насыщенный живительным озоном воздух и с трудом разлепила веки.

Глаза зацепились за шаровидный светильник размером с небольшой мяч, тускло мерцавший в стороне и ничего толком не освещавший.

С удивлением изучала высокий деревянный потолок с толстыми балками. Взгляд опустился на чёрный проём высокого арочного окна с ажурной… решёткой? Марта вздрогнула и заметалась глазами по небольшой комнате.

Рядом с кроватью, на которой она лежала, стояла такая же кровать с высоким резным изголовьем, аккуратно оправленная. Две тумбочки, бельевой шкаф, пара стульев, стол, над которым висело зеркало в широкой раме. На полу потёртый выцветший ковёр, некогда бывший пушистым и красивым, на стенах облупившаяся штукатурка со следами старой краски.

«Что за чертовщина?» — удивилась Марта, блуждая затуманенным взором по полутёмной комнате. Задержала глаза на двери с зарешечённым смотровым окошком. В него пробивался тусклый жёлтый свет.

Марта пошевелилась, пытаясь встать, но не вышло. Силы покинули измученное болью тело. Каждое движение отдавалось резью в груди, дышалось с трудом, воздух в лёгких клокотал, срываясь с губ протяжными сиплыми стонами.

Марта неловко вскинула задрожавшие руки и потёрла покрывшееся испариной лицо. Непослушные пальцы запутались во влажных волосах. Длинные и густые, они прилипли к щекам, шее, разметались по едва прикрытой груди.

Марту прошиб ледяной пот. Длинные волосы? У неё? Она никогда не могла отрастить их ниже плеч. Стоило им достичь определённого рубежа, как они начинали выпадать, будто им чего-то не хватало. Что только Марта ни делала: ходила на приём к трихологу, сдавала анализы, принимала витамины, отказывалась от вредной еды, наносила лечебные маски, узнала, что такое озоно-, мезо- и лазерная терапии. Бесполезно. Стоило волосы укоротить до привычной длины, как всё снова приходило в норму. Мечта стать обладательницей длинных красивых кудрей так и осталась мечтой.

В недоумении Марта теребила растрепавшуюся косу.

— Не моя коса, а жаль, — прошелестела она пересохшими губами, продолжая бережно перебирать шелковистые пряди белого цвета. О таком говорят: «Как снег».

«Руки!» — наконец, обратила на них внимание. Руки тоже были не её. Узкие ладони, длинные пальцы… Тонкие запястья плотно облегали неширокие серые браслеты, похожие на металлизированную тесьму для рукоделия с чёрным геометрическим узором. Кожа вокруг них припухла и покраснела. Под ними ощущался болезненный зуд.

Марта попробовала поддеть браслеты пальцем. Невесомые, они ощущались инородным предметом, намертво прилипшим к коже.

«Что за?..» — ужаснулась Марта, резко садясь в постели. Забыв о боли, царапала по браслетам, задевая ногтями бледную, почти прозрачную кожу.

«Что со мной?» — неистово тёрла слезящиеся глаза, вертела перед ними растопыренными пальцами.

«Зеркало!» — вспомнила Марта.

Путаясь в складках толстого одеяла, превозмогая участившееся сердцебиение, она с трудом поднялась. Пот градом катился по спине; от невыносимого напряжения дрожали ноги и руки.

— Так не бывает, не бывает, — шептала Марта, согнувшись от раздиравшей тело боли. Прижав ладонь к ходившей ходуном груди, свободной рукой цеплялась за подвернувшуюся мебель. Путалась в длинном подоле старомодного платья, лет двести назад вышедшего из моды. Бормотала:

— Только бы не упасть… Только бы не упасть…

Медленными неуверенными шажками пробиралась от спинки кровати к стулу, от него ко второму стулу, к столу. Краем глаза проследила за светильником. Показалось, что он качнулся, сместился и засветился ярче, став немного больше. Марта остановилась, смахнула с лица волосы и, сетуя на ухудшившееся в последнее время зрение, присмотрелась… Показалось.

Вот и стол, ожидаемо шаткий. Ухватившись за край столешницы, на которой стоял медный кувшин и такая же большая миска с водой, Марта, охая и тяжело дыша, кое-как выпрямилась и с опаской заглянула в зеркало. Из мутной глубины на неё смотрела невысокая, сгорбленная, измождённая блондинка.

— Сколько тебе лет, доходяга? — мрачно спросила Марта у неё. — Тридцать? Сорок?..

Появилось страшное подозрение, что что-то во всём этом не так.

Она вскинула руку с уставленным на отражение указательным пальцем и задрожала.

— Это же не я? — прошептала громко, отказываясь верить своим глазам. Она не та доходяга, которая таращится на неё из зазеркалья и повторяет движения. — А если я?

Марта отшатнулась от зеркала и чуть не упала. Не понимала, что происходит. Охватила паника. Страх парализовал. Полными ужаса глазами она смотрела на молодую женщину в сером платье с глубоким вырезом: тонкую, бледную, с водянистыми голубыми глазами, никакую. Боль исказила черты когда-то миловидного лица, отпечаталась на нём маской вселенской муки.

Глава 6*

Второе пробуждение Марты оказалось не легче первого. Боли она не чувствовала, но что-то жуткое до нервного озноба прилипло к лицу паутиной.

Она вспомнила! Её убили выстрелом в лицо!

Марта дёрнулась, широко открыла глаза и резко села. В панике ощупала лоб, нос, скулы, прошлась ладонями по шее, груди, но ни свежих ран, ни бинтов, ни послеоперационных рубцов не нашлось. Но она помнила, как её убили! Хладнокровно, безжалостно, намеренно. Убили в отместку. Помнила карие бездушные глаза убийцы. Помнила слова приговора: «Око за око». Помнила Игоря.

Воспоминание о нём отдалось в сердце тянущей болью. Марта помнила его лежащим на траве с окровавленной рукой, помнила его последние слова, обращённые к убийце, мольбы не трогать её, Марту. А её всё равно убили. Убили из-за него.

Но она не умерла. Почему?

Она осмотрелась и не удивилась — эту комнату она помнила тоже. Полутёмную, похожую на… сравнить оказалось не с чем. В действительности Марта не видела ничего подобного. Разве что в фильмах, да и то как собирательный образ. Помнила старика и женщину с хлыстом. Помнила густой туман.

А вот и старичок, похожий на Хоттабыча. Заметила его Марта не сразу. Он сидел в тёмном углу на стуле и наблюдал за ней. Увидев, что обнаружен, поднялся и лёгкой походкой подошёл к кровати. Заговорил.

Марта с горечью усмехнулась. Чужой язык она по-прежнему не понимала. Об этом она тоже помнила, как и о том, что вместо себя видела в зеркале исхудавшую беловолосую женщину. Опустила глаза на тонкие руки, безвольно лежавшие поверх одеяла и от удивления расширила глаза. Ногтевые фаланги пальцев светились еле заметным зеленоватым светом. На опухших запястьях браслеты. Они также никуда не пропали, и под ними по-прежнему жгло кожу. Марта тряхнула кистями — свечение не пропало. Снова глюки. Сжала ладони, пряча их под одеялом.

А старик всё говорил. Его тихий вкрадчивый голос усыплял. Марта подняла на него соловые глаза и тихо требовательно сказала:

— Замолчите. Я вас всё равно не понимаю.

Он прислушался, что-то буркнул и закатал рукава. Радужки его глаз налились яркой голубизной и засветились изнутри. Кончики пальцев засветились бледным желтоватым светом светом.

В голове Марты завизжало, ушную перепонку пронзила острая боль. Марта прижала ладони к ушам, упала на подушку, закачалась, застонала. Стон откликнулся в теле вспышкой невыносимой боли.

Никогда, никогда раньше Марте не было так плохо. У неё достаточно высокий болевой порог, но эта боль была адская. Она давила на мозг с такой силой, что казалось, будто в черепную коробку без анестезии вгрызается тупое толстое сверло; слышно, как крошатся кости черепа и чавкает взбитый мозг. В голове помутилось; лицо и шея покрылись испариной. Выдох сопровождался отрывистым хрипом. Причину боли Марта видела в гадком старике, который наклонился к её лицу и с видимым усердием всматривался в глаза, готовые выскочить из орбит. Изучал. Изверг!

Если бы Марта могла двигать руками, она бы не сдержалась, оттолкнула старика. Нет, отшвырнула бы, убила! В душе от бессилия закипало глухое раздражение.

Старик словно почувствовал негатив, исходивший от больной. Наклонился ниже.

— Вам плохо, адола Темми? — спросил выжидательно. Блёклые голубые глаза излучали живое участие.

Марта молчала. По ней не видно? Раздувала ноздри, вдыхая запах трав, исходивший от его одежды. Сквозь сухое горло даже дышать было больно.

— Адола Темми, вы меня слышите? Ответьте, где болит? Я помогу.

— В груди, — просипела Марта. Не отрывала глаз от появившегося над кроватью светящегося шара, медленно набиравшего яркость.

— В груди?

Седые брови старца вопросительно приподнялись, высокий лоб прорезали глубокие морщины. Он накрыл руку Марты своей большой ладонью, оказавшейся неожиданно тёплой и приятной. Прислушался к её тяжёлому дыханию. Укоризненно покачал головой. Принялся водить руками над грудью Марты. От его ладоней веяло уютом и спокойствием. Что-то зашептал ни к кому не обращаясь, недовольно хмурился.

Воздух сгустился, задвигался. На стенах заплясали причудливые тени.

Марта чувствовала покалывание во всём теле. Ощущала, как из него уходит боль, оно наливается силой, становится лёгким. Захотелось тотчас оборвать надоевшее видение, встать и выйти в дверь, за которой, казалось, Марту ждут.

Она так и сделала — резко села в постели, от чего старик отпрянул и, встревоженно косясь на больную, отошёл на несколько шагов.

Марта воспользовалась его замешательством, быстро соскочила с кровати и метнулась к выходу. Ей не повезло — дверь открылась и вошла знакомая дама. Мгновенно оценив обстановку, она бросила вопросительный взгляд на старика и перекрыла выход. Вздёрнула подбородок и сжала губы; рука легла на рукоять хлыста. Марта поняла, что из комнаты ей не выйти.

— Вернитесь на ложе, адола Темми, — произнесла дама неприязненно.

Марта смерила её непримиримым взглядом и… послушно вернулась в постель. Весомый аргумент в виде устрашающего хлыста сделал своё дело.

— Вы закончили, господин Т′Увой? — щёлкнула дама языком, как прутом, а Марта вопросительно глянула на старика.

— Полагаю, да, — он в успокаивающем жесте погладил задрожавшую ладонь Марты. — Весьма недурственно, адола Темми. Для закрепления успеха вам не следует вставать до вечери. Госпожа Бермудес, — повернулся к даме, — озаботьтесь сим указанием.

Глава 7*

Марта оставила хрустальный шар в покое и перевела взгляд на вошедшую женщину с кувшином. Та плотно закрыла дверь, поставила кувшин на стол, отлила из него в большую кружку и поднесла Марте:

— Пей, ещё тёплый.

— Что это? — Марта с недоверием взяла питьё насыщенного вишнёвого цвета, понюхала. Пахло вкусно: мёдом и чем-то ещё.

Снова не узнала свой голос. Язык еле ворочался, слова выходили невнятными. Хотелось пить.

— Отвар спироделии. Господин целитель велел приготовить. Я тоже попью. Для общего укрепления организма очень полезно. Так-то у него не допросишься, но ты же не станешь возражать, если я выпью совсем немного.

Она налила себе полную кружку и, не отрываясь, тут же её осушила. Марта последовала её примеру. Отвар в самом деле оказался сладко-кислым с лёгкой горчинкой, напомнив вкус брусники с мёдом.

Женщина прошла к зеркалу, поправила на затылке скрученные в тяжёлый узел волосы, вымыла руки и вернулась к кровати, на которой лежала Марта. Заботливо поправила съехавший край её одеяла и вздохнула:

— Устала сегодня, как игмур, руки болят. Из мужской половины столько грязного белья принесли, что невольно подумалось, будто там кровавый грязевой поток прошёл. Втроём насилу управились.

«А вот и соседка по комнате», — догадалась Марта. Рассматривала её, невысокую, лет пятидесяти, голубоглазую, с такими же белыми волосами, какие теперь были у Марты. Если бы не взгляд, который Марте почему-то не понравился, её можно было бы назвать красивой для своих лет.

Она говорила и говорила, а Марта слушала её спокойный голос, выделяла интонацию, темп речи, акцентировала внимание на словах с прищёлкиванием. Она её отлично понимала, как и понимала, что помощь старика-экстрасенса в этом деле не последняя.

Тем временем женщина легла на свою кровать поверх покрывала, подтянула подушку, подпёрла руками голову и под съехавшими рукавами простого серого платья на запястьях Марта увидела такие же браслеты, какие были у неё. Она потёрла кожу вокруг браслетов на своих запястьях. Опухоль спала, но краснота прошла не полностью. Удивилась мысли, что чужое обличье уже воспринимает как своё.

— Лучше бы меня оставили на кухне, — продолжала говорить женщина, не заботясь о том, слушают её или нет. Развлекать саму себя у неё получалось неплохо. — Там теплее, суше и к пирогам ближе.

Она тихо засмеялась и уставилась блёклыми глазами на собеседницу. Не дождавшись реакции, поджала губы и вздохнула:

— Я ведь подумала, что в этот раз ты не жилец. Ты была словно мёртвая. Холодная и белая, что тот снег. Если бы не господин Т’Увой, сегодня бы тебя встречали в Пустоши.

— Г-где встречали? — очнулась Марта от невесёлых дум.

— В Пустоши говорю. Уже бы встретилась со своими родителями, братом и сестрой.

Марта слушала её и задавала себе вопросы: где она, кто она и что делает в этом странном месте?

— Почему молчишь? — женщина приподнялась на локтях.

Марта вскинула брови. Раздумывала, какой линии поведения стоит придерживаться? Сделать вид, что всё помнит и поддержать беседу? Или сказать, что потеряла память? В первом случае придётся много говорить, поддакивать, попутно задавать множество вопросов, выспрашивать. Соответственно, отвечать невпопад, выкручиваться, казаться заторможенной.

Как ни старайся, а со стороны она будет выглядеть ненормальной. Таких обычно выбирают козлами отпущения или того хуже. Прослыть помешанной, не являясь таковой, Марте не хотелось. Второй вариант подходил больше. При её травмах и сложном лечении целителем потеря памяти ни у кого не вызовет сомнений. Пусть лечат. Вон, какой у них имеется первоклассный целитель.

Кстати, о травмах. Она слышала, как дама с хлыстом просила целителя убрать у больной синяки и ссадины. Со словами:

— Не знаю, что сказать, — Марта быстро поднялась и подошла к зеркалу.

Вскользь глянув на лицо, убедилась, что она всё та же блондинка, с тем же непривычным нежным голоском. Краем глаза увидела, как активизировался летучий светильник. Он вспыхнул бледным светом и двинулся за Мартой.

— Ты зачем встала? — женщина села в постели. С беспокойством следила за больной. — Господин целитель велел тебе лежать. Темми, вернись на ложе!

Марта и ухом не повела. Подняла подол платья вместе с сорочкой, развязала шнур на поясе широких и длинных панталон. Они тотчас спали. От увиденного у неё захватило дух. Стояла, окаменев, пытаясь успокоить дыхание и взять под контроль собственное трясущееся от ужаса сердце. Такого она никогда не видела и вряд ли увидит — тело блондинки ниже линии груди представляло собой сплошную кровавую опухоль. На ней не было живого места! Со спины она выглядела не лучше. Стало понятно, почему болело всё, что может болеть. При таких травмах не выживают. Людям с подобными побоями место в морге.

Позади сдавленно ахнули. Соседка уткнулась лицом в подушку и накрыла голову руками.

Марта вздрогнула. Крайне осторожно, трясущимися руками натянула панталоны и опустила подол. Невольно удерживала себя от резких движений. Казалось, двинь сильнее рукой или резко поверни голову, и адская боль вернётся. Собравшись с духом, аккуратно ощупала лоб, скулы, нос, губы, убрала с плеча растрепавшуюся косу. Всё это она уже видела. Ничего не изменилось. Всмотрелась в красивые глаза Темми — зрение в норме.

Глава 8*

Марта отвернулась и продолжила расчёсывать волосы. Пальцы мелко дрожали; в душу закралась тревога. Быть может, это убийца Темми пришёл её добить? И время выбрал подходящее. Незаметно она осматривала комнату в поисках чего-нибудь увесистого. Только идти против физически сильного мужчины всё равно что биться с тенью.

— Госпожа Темми, — услышала Марта густой бас охранника. — Вы позволите войти?

Марта порывисто повернулась: она не ослышалась? Темми назвали госпожой и просят позволения войти? Колебалась.

— Рад, что с вами всё обошлось. Если бы вчера на страже стоял я, то, уверяю, с вами несчастного случая не случилось бы.

— Что вам нужно? — строго спросила она, возвращаясь к прерванному занятию.

Нервы натянулись до предела; выглядеть беспечной удавалось через силу. Марта зорко наблюдала за бородатым лицом охранника в зарешечённом окошке. Особо отметила тёмные вьющиеся волосы и карие глаза. Плохой знак.

— Так мы с вами, вроде, договорились, — робко напомнил мужчина. — Я принёс. Позвольте войти. — Он нервно осмотрелся и торопливо спросил: — Вы передумали?

Любопытство взяло верх. Охранник казался неопасным. Марта отошла к столу, на котором стоял кувшин с остатками отвара. Если что, то успеет хотя бы бросить его в голову мужчины и выскочить в коридор.

— Войдите, — кивнула ему, продолжая заплетать косу. Пальцы дрожали; волосы путались.

Не одной ей было интересно. Из угла выплыл летучий голландец и повис над входной дверью. Прибавил яркости.

Не обращая на него внимания, охранник закрыл за собой дверь, снял двууголку, достал из-за пазухи небольшой свёрток и протянул Марте. Кашлянул в кулак и пробасил:

— Приду через день, как только заступлю на пост. Принесу ваш заказ и заберу скифон. Так? — опустил глаза на руки госпожи, вплетавшие в косу ленту.

Марта кивнула и указала в сторону тумбочки:

— Оставьте там, — руки ходили ходуном, шёлковая лента не желала вплетаться, скользила по прядям, путалась между пальцами.

Мужчина с облегчением выдохнул:

— Премного благодарен, — и протопал в указанном направлении.

На обратном пути, взявшись за ручку двери, задержался. Окинул Марту прищуренным взглядом и тихо сказал:

— Мне очень жаль, что я ничем не могу вам помочь.

Марта задержала глаза на его поясном ремне. Плеть, такая же как у черноволосой дамы, только с двумя шипованными наконечниками: большим и поменьше. Вздохнула:

— Я знаю. Спасибо.

В свёртке она нашла хрустальный шар размером с кулак на простенькой медной подставке. Вертела его и так и этак. Настольная лампа? Ночник? Без кнопок и проводов? Без отсеков для батареек?

— Ничего не понимаю, — озадаченно пробубнила она.

Не могла сообразить, о чём таком секретном могла договориться Темми с охранником? Что он принесёт, она узнает через день, а вот что взамен должна сделать она с шаром, неясно. Пахло сговором.

Едва Марта успела вернуть свёрток в тумбочку, как дверь распахнулась и вошли целитель и соседка по комнате.

— Почему вы встали, адола Темми? — начал с порога старик. — Вам показано лежать.

Марта завязала и расправила наконец-то вплетённую в косу ленту, полюбовалась делом рук своих и села на кровать. Раздумывала, снять платье и остаться в сорочке или оставить всё как есть.

Пока старик обмывал руки, соседка подступила к Марте и громко спросила:

— Заходил к тебе?

— Кто? — Марта ослабила шнуровку на корсете. Отметила, что он плотный, мягкий и удобный. А вот слишком глубокий вырез в платье постоянно хотелось чем-нибудь прикрыть.

Марта любила вечерние платья с высоким вырезом «под горлышко», предпочитая глубокий вырез на спине — не ниже линии лопаток.

— Кто, кто! Андо, — нетерпеливо напомнила женщина.

— Зэр Андо Хидер, — поправил старик строго. — Адола Кейси Лапланд, попрошу вас не забываться.

Марта состроила гримасу: «Так тебе и надо, Кейси Лапланд» и неопределённо пожала плечами:

— Да, какой-то мужчина в форме зашёл, спросил, как я себя чувствую и ушёл.

— Видите, господин Т′Увой, она никого не узнаёт и ничего не помнит, — прокомментировала соседка невозмутимо.

Старик промолчал, недобро косясь на добровольную помощницу.

— Отвар пили? — обратился к Марте, садясь на угодливо подставленный Кейси стул.

— Пила. Две кружки.

— Почему сразу не сказали, что ничего не помните?

— Сама только осознала.

Целитель щёлкнул пальцами, подзывая летучего голландца, достал из обширного кармана сложное устройство, разложил его, отчего оно увеличилось в три раза и стало похоже на верхнюю часть микроскопа с множеством окуляров. Когда света стало достаточно, он крепко взял Марту за подбородок и поднёс устройство к её лицу. Заставил её открыть рот, внимательно исследовал глаза, не обошёл вниманием уши, тщательно осмотрел запястья и ладони и снова вернулся к глазам.

Глава 9*

— Темми, вставай! Скоро поверка!

Марта открыла глаза и поморщилась. Голос Кейси резал слух, разрывая барабанные перепонки.

С видимым разочарованием она осмотрелась. За ночь ничего не изменилось: та же комната, те же лица. Теперь это её явь.

Марта добрела до зеркала и лишний раз убедилась, что и в нём всё по-прежнему. На неё смотрела двадцатисемилетняя девица— натуральная блондинка, с опущенными плечами, нездоровым бледным лицом с тёмными кругами под глазами и потухшим взглядом. Из глубокого выреза сорочки виднелись багровые синяки. Они расплылись, разрослись, захватив соседние участки кожи. Темми вызывала жалость, и вид жертвы, как бы ни казалось странным, ей шёл.

Марта изучала своё новое отражение в зеркале. Темми была ниже, худее, слабее. Если с ростом ничего поделать нельзя, то поправиться и стать хотя бы немного сильнее можно.

Размышляя о странностях судьбы, Марта умылась и переплела распустившуюся косу. На кончиках пальцев, как и под браслетами, ощущалось неприятное покалывание. Коса вышла кривая, но результат Марту устроил. Переплетать её заново она не станет, а свернёт в узел и заколет шпильками. Уход за длинными волосами требует много времени и косметических средств. Вечером Марта обязательно сходит в душевую и, наконец, вымоется. Набросив тёплый халат из мягкой пушистой ткани, прихватив полотенце и пузырёк с ароматной мыльной массой, Марта направилась к выходу.

— Ты куда собралась? — строгим окриком остановила её Кейси. Подскочила к двери и перекрыла выход.

Марта вскинула подбородок:

— Догадайтесь с трёх раз.

— Ума окончательно лишилась?

— Не лишилась, а вспомнила всё. И даже больше, — спокойно ответила Марта.

Из полученных знаний она пришла к выводу, что Кейси Лапланд искусный манипулятор. Темми по натуре была восприимчивой, отзывчивой, мечтательной, легко внушаемой. Зная все её слабости и душевные раны, а Кейси знала достаточно, блондинкой оказалось легко манипулировать. Что «сокамерница» получала взамен? Ощущение собственной ценности и нужности, то, чего ей не хватало, находясь в изоляции. Лицемерно опекая Темми, она всем своим видом показывала, как расстроена всем с ней случившимся.

— И вспомнила, кто тебя?.. — Кейси не договорила, красноречиво опустив глаза на живот Марты.

Та подавила вздох:

— Уйдите с дороги, пожалуйста. Я не стану прятаться — это раз. Днём меня никто не тронет — это два. В этот раз я не позволю себя убить — это три. Есть ещё четыре, пять и шесть, но об этом, во избежание утечки информации, я промолчу, — убрала с ручки двери ладонь онемевшей соседки.

— Определённо ума лишилась, — услышала обескураженное в спину.

Марта шла в уборную. Боялась встречи с убившей Темми троицей? Боялась. Но, как и сказала «сокамернице», днём её никто тронуть не посмеет. Слишком много свидетелей.

Она не солгала Кейси, что всё вспомнила. Теперь она знала многое и о месте, где находилась, и о порядках, царивших в его стенах. Знала всё о Темми и её семье. Знала, за что ту заточили в Повинный дом — так называли исправительно-трудовую колонию Арк′Нагорье, проще тюрьму. Знала, кто и почему пытался её убить.

«Не пытался — убил», — поправила себя.

Единственное, чего хотела Марта в настоящее время — это тишины и покоя. Ей необходима передышка, чтобы систематизировать полученные данные, всё уложить в голове, продумать дальнейшие шаги. Собиралась подумать обо всём за рабочим местом.

Темми была неконфликтной, но отнюдь не тихоней. Она умела постоять за себя. Однако всё, что она могла — говорить, пытаясь вразумить оппонента, веруя в силу словесного убеждения. Она не признавала насилия как метод убеждения. Единственное, чем могла утихомирить нахала или слишком настойчивого поклонника — вразумить едким словом или, что случилось дважды, дать наглецу по лицу.

В этот ранний час на этаже царило оживление. Хлопали двери, слышались разговоры, шарканье подошв. Из-за приоткрытой двери одной из комнат доносился приглушённый смех, из-за другой — всхлипывания. Женщины торопились привести себя в порядок. Жизнь продолжалась.

В уборную выстроилась небольшая очередь.

Стоило Марте подойти, как разговоры стихли, а взгляды обратились на неё. Она почувствовала себя неуютно. Темми общительностью не отличалась. В места общего пользования приходила редко, предпочитая умываться в комнате. За шесть месяцев заключения она ни с кем, кроме соседки по комнате, так и не сблизилась.

— Доброе утро, — поздоровалась Марта и встала в конец очереди.

— Кому доброе, а кому не очень, — раздался за её спиной низкий насмешливый голос с хрипотцой.

У Марты ёкнуло сердце; ладони вспотели. Она сжала полотенце, чтобы скрыть дрожание пальцев. Что ни говори, а память тела Темми — штука серьёзная. Помнит, кто её убивал.

Она обернулась на Зиги Фигордер — адолу с двадцатидвухлетним стажем пребывания в Арк′Нагорье. Не удивительно, что её боялись многие. Дама высокая, костистая, мужеподобная. На смуглом лице застыла кривая ухмылка. Сложив крупные руки под грудью, Зиги подняла квадратный подбородок и окинула не доходившую ей до плеча Марту насмешливым взглядом.

— Что молчишь, вайса? — карие глаза впились в лицо.

Глава 10*

Косясь на Кейси, наблюдавшую за ней исподтишка, Марта открыла шкаф. Быстро пересмотрела одежду и определилась с выбором. Сменила сорочку, достала тёмную юбку и немаркую блузу с высоким закрытым вырезом. Торопливо натягивала шерстяные чулки.

— Не спеши, время ещё есть, — Кейси стояла у приоткрытой двери, подсматривая за тем, что происходило в коридоре.

По утрам она ходила в уборную исключительно по острой нужде. В каждой комнате имелась вода для умывания и разрешалось пользоваться ночными вазами.

— Я видела, как адола Зиги затолкнула тебя в уборную, — сказала она как бы между прочим. — Поговорили?

— Поговорили, — буркнула Марта, затягивая узкий кожаный ремешок на юбке.

— Что она от тебя хотела?

— Ничего интересного, — Марта поправила длинные панталоны, — чёрт бы их побрал! — огладила подол, глянула на тёмное окно и посмотрелась в зеркало.

Когда дверь распахнулась, а Кейси от неожиданности вскрикнула, едва успев отпрыгнуть, Марта обернулась.

В комнату ввалилась Зиги. Оттолкнув потиравшую ушибленное плечо Кейси, не задерживаясь, промаршировала к Марте, остановилась напротив и протянула раскрытую ладонь.

— Давай сюда подвеску, — голос глухой, напряжённый; взгляд колючий, злой.

Марта онемела от неслыханной наглости, но сказать ничего не успела.

— Ты же хочешь, чтобы я тебя не трогала, — морщась, прогудела Зиги, сверля вайсу тяжёлым взглядом. — За сию услугу положена плата.

«Откуп», — вздохнула Марта. Всё правильно. Кейси не трогали, потому что та платила. Каждые три месяца в течение пятнадцати лет ей приходили посылки, которые она, не распаковывая, отдавала Зиги. Пока посылки идут, Кейси может спать спокойно. Платили и другие адолы.

Марта открыла шкатулку и пододвинула её вымогательнице:

— Забирай.

Та не сдвинулась с места:

— Сама дай, — подвигала пальцами протянутой ладони.

У двери собрались любопытные зрительницы. Ещё бы! Не каждый день увидишь такое.

Делать нечего — Марта отдала подвеску. Гася нахлынувшее раздражение, сложила руки под животом и отвернулась. Не хотелось признавать, что хозяйка положения не она, а Зиги. Никто не знал, о чём договорились вайса и азура. Разговор в уборной проходил без свидетелей. Марта вышла живой и довольной. Вывод напрашивался сам. Марта платит, а Зиги её не трогает. Услуга за услугу.

Зиги глупой не была. Во избежание ненужных вопросов и неверно сделанных выводов, требовалось публичное подтверждение заключения негласного договора. Показательное выступление зэчки сняло все неудобные вопросы с повестки дня.

Отдавать подвеску Марте не хотелось, но пришлось. Было бы хуже, если бы не нашлось чем откупиться. У Темми не осталось никого, кто бы мог поддержать её существование в Повинном доме.

Поверка прошла быстро. Напряжённая, густая и почти осязаемая тишина повисла в воздухе. Бледные безликие женщины выстроились в ровный ряд у дверей своих комнат — единственного убежища в настоящее время.

Марта насчитала тридцать три адолы, включая себя, и четыре летучих голландца, заливавших ярким светом коридор — блоха не проскочит незамеченной.

Сменная надзирательница, с таким же жёстким и непроницаемым лицом, как её начальница, впечатывая твёрдый шаг в стёртые половицы, прошла из одного конца коридора в другой. Её цепкий, всё замечающий взгляд скользил по ряду, останавливаясь на каждой адоле на долю мгновения.

На обратном пути она замедлила шаг возле Марты, окинула её прищуренным нечитаемым взглядом и вернулась в исходную точку.

Марта отметила, что униформу носили не только охранники. На надзирательнице было строгое, подогнанное по фигуре тёмно-синее платье с широкой красной окантовкой по вороту и манжетам. На поясе, поблёскивая перламутровой рукоятью, висел хлыст. Не такой шикарный, какой был у госпожи Бермудес, но явно не ширпотреб. Ручная работа ценилась высоко и стоила дорого.

Надзирательница сообщила старшей, что все адолы на месте.

Расслабившись, сохраняя дистанцию, двойная шеренга женщин направилась в трапезную.

Они спускались по широкой белокаменной лестнице. Под высоким сводчатым потолком, излучая мягкое, ровное сияние, парил летучий голландец. На украшенных вычурной лепниной потолках и стенах вытянулись ожившие уродливые тени.

Марта всматривалась в заключённых женщин: молодых и не очень, задумчивых, сосредоточенных, тихих. Безликих, потерявших надежду когда-нибудь выйти из стен Повинного дома.

Зиги выделялась среди них высоким ростом и крепким сложением. Она сгорбилась, став чуть ниже, плечи поникли, смотрела перед собой. Изредка оглядывалась на Марту и изучающим взглядом скользила по лицам других женщин. В такие минуты она была похожа на охотничью собаку, потерявшую след ускользнувшей из-под её носа добычи.

Марта усмехнулась: «Зиги не тратит время впустую». Ищет сообщницу Темми среди адолов. Логично. В случае гибели вайсы, её сообщница передаст заявление в администрацию. Отдаст тому, кто не станет покрывать преступницу, не побоится отослать заявление в высшую инстанцию для дальнейшего разбирательства. Такой человек должен быть честным, принципиальным, неподкупным. В этом месте такие есть? Наверное, есть, если Зиги попалась на крючок Марты. Имейся такое заявление наяву, оно бы стало бомбой. Причина для беспокойства серьёзная.

Кейси Лапланд из подозреваемых можно исключить. Не тот тип личности. Марта такой бы не доверилась. Зиги тоже — даже не смотрит на неё.

Шаркая подошвами разношенных туфель, шеренга спустилась на два этажа ниже и свернула в галерею, соединяющую два корпуса бывшей академии. Тишина была настолько глубокая, что каждый шаг отдавался эхом, словно в пустом склепе. Марта знала, что несколько сотен лет назад когда-то самая престижная академия в империи утратила свои позиции и стала ненужной. Её закрыли, а штат распустили. Пустующее несколько лет здание стало головной болью для казначейства, и кому-то пришла в голову мысль передать его тюремному ведомству. Там принять решение не спешили, решая вопрос с источниками финансирования. Определяющую роль сыграли удалённость здания, труднодоступность и минимум вложений для переделки под содержание особо опасных адолов.

Глава 11*

Женщина выглядела молодо — не более тридцати пяти лет. Её униформа отличалась от платья надзирательниц серым цветом широкой окантовки. Имени мастерицы Темми не знала. К ним адолы обращались «госпожа ферква». Хлыст у неё тоже имелся, причём не хуже, чем у надзирательниц. Рукоять, изготовленная из прозрачного материала и украшенная «морозной» резьбой, смотрелась дорого.

Марта брезгливо дёрнула уголком рта: сотрудники уголовно-исполнительной системы нежно любили свои средства несмертельного — или смертельного? — действия.

Выйдя к лестнице, женщина свернула в неприметный проход и остановилась перед двумя широкими дверями. Нажав на рычаг на стене, обернулась на Марту, смерила её пристальным взглядом, но ничего не сказала. Держала её в поле зрения.

Марта украдкой осмотрелась. Показалось странным, что за ними не увязался летучий голландец. Возможно, они нужны при большом скоплении адолов. Похожий на него светильник закреплён на стене.

Каково же было удивление Марты, когда одна из дверей бесшумно отъехала в сторону и глазам открылась довольно вместительная округлая кабина лифта. Выглядела она в лучших традициях фильмов о викторианской эпохе — воронёный металл в сочетании с полированного, украшенного резьбой дерева. По периметру крепились поручни, четыре мягких откидных сиденья манили присесть, на стене ловило блики начищенное до блеска зеркало в раме. Под ногами не потёртый ковёр, а почти новый, яркий. Под потолком закреплён сетчатый плафон со светящимся шаром. И пахло хорошо: деревом, кожей и горной свежестью.

Ферква отступила в сторону, пропуская Марту. Она замешкалась, не решаясь перешагнуть порог. Как бы внушительно кабина не выглядела, а толика сомнения в надёжности механизма всё же имелась. Марта тяжело сглотнула и бросила через плечо вопросительный взгляд на сопровождающую. Та шагнула назад и нервным движением сжала ладонь на рукояти стека.

Марта поняла. Вскинула подбородок, набрала полные лёгкие воздуха и на негнущихся ногах шагнула внутрь. Держалась за поручень крепко, как утопающий держится за соломинку.

Напрасно она волновалась.

Марта жила на одиннадцатом этаже и по необъяснимому ощущению смогла точно определить, что лифт остановился на восьмом. Они вышли в широкий тёмный квадратный коридор с тремя дверями. Марта вспомнила, что Темми работала в мастерской, которая находилась в башне.

Мастерица отворила ближайшую дверь.

«Магнитный ключ?» — в очередной раз удивилась Марта. На прикреплённой к поясу женщины связке среди обычного вида ключей имелись несколько магнитных разных цветов и размеров.

Помещение делилось на две неравные части. В небольшом коридоре стоял высокий шкаф-секретер и мягкий стул. Во вторую часть вела дверь с зарешечённым смотровым окошком.

Женщина открыла её, посторонилась, пропуская адолу, и вошла следом за ней.

Марта пригляделась. В душе потеплело от чужого воспоминания. Темми работала в комнате — полной копии кабинета отца, больше похожего на лабораторию. Здесь всё было ей знакомо: книжные шкафы с книгами, столы, стулья, аптечный шкаф с реактивами, открытые полки с хрустальными шарами на подставках. Особо ценное оборудование занимало место у высокого, забранного решёткой окна. О нём не забыли — всё переправили из поместья семьи Темми. У входа на полу стояли два небольших вскрытых ящика с шарами. На низком широком столе теснились похожие шары разных размеров и прозрачности: от мраморных с прожилками и трещинами, до мутных в сеточку или полоску. Инородным предметом мебели ощущалась тумба, стоявшая у входа. Вся мебель кабинета была изготовлена из одного материала и в едином стиле, а тумба…

— Вы не выходили на работу два дня, — заговорила женщина безэмоционально. — Поэтому ваша дневная норма увеличена на пять единиц. Если не справитесь, то останетесь без ужина.

— А то, что я не могла работать не по своей воле, в расчёт не берётся, — сказала Марта, скопировав бесстрастный тон госпожи ферквы.

— Я не позволяла вам вступать со мной в разговор, — сообщила мастерица менторским тоном. — Руки, — повысила она голос, повернулась к высокой тумбе у входа и указала на неё стеком.

Марта не поняла, но уточнить не успела.

Женщина откинула крышку на тумбе и нетерпеливо кивнула на открывшееся глубокое отверстие. Изготовленная из дерева тумба, внутри оказалась обита белым металлом.

Марта снова колебалась. Предстояло опустить в отверстие руки.

— Поторопитесь, — недовольно проговорила мастерица.

Марта вдохнула, задержала воздух и нехотя опустила ладони в дупло. От сомкнувшихся на запястьях широких металлических зажимов, она вздрогнула и дёрнулась в попытке вырвать предплечья из захвата неизвестным механизмом. Проскочила неожиданная мысль, что сейчас у Марты станут выпытывать имя сообщника. Перед глазами со скоростью света замелькали кадры из просмотренных в детстве и давно забытых фильмов-ужасов: от отсечения пальцев — медленно, по одному, до пытки электрическим током. У Марты закружилась голова; ослабели колени.

— Что с вами? — с беспокойством спросила женщина. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять стека, побелели.

Марта не почувствовала ни боли, ни неудобства. По ладоням пробежал лёгкий электрический разряд. Что-то щёлкнуло и запястья отпустило. Марта поспешно выдернула руки. На них не оказалось браслетов! Сняли!

Глава 12*

Марте снился сон.

Она стояла в густом молочном тумане с вытянутыми вперёд руками и смотрела перед собой. Прислушивалась. Водяная взвесь оседала на её лице и волосах. Напитанное влагой платье неприятно липло к телу, вызывая судорожные приступы дрожи.

Вот послышался шум, и в клочьях расступившегося тумана она увидела два размытых силуэта — мужчину и женщину. Мужчина тянул за собой тяжёлый дорожный сундук. Женщина шла рядом с ним с объёмным узлом, норовившим сорваться с согнутой в локте руки.

С радостным возгласом:

— Мама! Папа! — Марта рванулась к ним, но едва не упала. Ноги увязли в липкой субстанции, не позволяя сдвинуться с места.

Качаясь, Марта замахала руками, выравнивая положение тела.

А туман клубился, сгущался, вновь заволакивая еле видные удалявшиеся силуэты. Марта запаниковала, глядя им вслед. Изо всех сил вырывалась из невидимых пут тумана. Когда он всё же поглотил мужчину и женщину, её отпустило, и она побежала.

— Мама! Папа! — звала чужих родителей, ощущая их своими, единственными родными душами в мире, полном зла и предательства.

Она бежала изо всех сил. Задыхалась, но продолжала бежать. Поняв, что заблудилась, изменила направление. Снова кричала, звала отца и мать, но всё было безуспешно. Чужие родители её не слышали.

Марта не понимала, что происходит. Почему её родители не только несут тяжёлую ношу, но и идут пешком. Разве на их липпоне в поместье «Розовая долина» нет дюжины аппилов редкой г′зирской породы — выносливых и крепких красавцев, предназначенных для упряжи? Куда идут родители? Почему не слышат её, их любимую, оставшуюся единственной дочь?

От внезапно раздавшегося над её головой взрыва, Марта втянула голову в плечи и накрыла её руками. Прозвучавшее громкое:

— Встать! — вернуло её в действительность. По столу хлестнул стек; по столешнице с тонким скрежетом прошёлся шипованный наконечник, оставляя на её поверхности две глубокие царапины.

Марта вертела головой, не понимая, где находится и чего от неё хотят две крайне неприятные особы.

— Вот, убедитесь сами, госпожа старшая надзирательница. Адола Темми Елига даже не слышала, как мы вошли. Так крепко спит, — ферква подобострастно указала стеком на потиравшую глаза Марту.

— Встать, — грозно повторила госпожа Бермудес, кривя тонкие губы, пожирая сонную адолу уничижительным взглядом.

Марта вздохнула и нехотя поднялась. Во сне хоть и было неуютно, но гораздо лучше, чем наяву. Тёрла затёкшую шею. Опустила глаза и тихо сказала:

— Прошу прощения, но сегодня я не готова приступить к работе. После вчерашнего сеанса господина целителя слабость усилилась, а энергетический резерв организма пока не восполнился. Он абсолютно пуст, — ссориться со старшей надзирательницей Марте не с руки. Кто знает, на что способна женщина, наделённая исполнительной властью, и насколько далеко распространяется её власть.

Госпожа Бермудес недоверчиво прищурилась. Одна её бровь приподнялась, голова слегка наклонилась к плечу.

Марта понимала значение этого жеста — старшая надзирательница проявила интерес к услышанному.

— Вы хотите спать и, разумеется, есть, — с кривой ухмылкой уточнила она и выжидательно уставилась на адолу.

— Полноценный отдых и качественное питание в обязательном порядке необходимы организму, задействованному в столь сложном и ответственном деле, как зарядка сверхчувствительной дорогостоящей аппаратуры.

«Ну я и загнула», — Марта мысленно чертыхнулась, надеясь, что её поняли. С особой тщательностью поправила сбившуюся набок пряжку на ремешке юбки.

Госпожа Бермудес кисло улыбнулась. Поигрывала стеком:

— Завтра вам предстоит сделать увеличенную норму с учётом задолженности за два дня. Итого тридцать единиц.

Марта не сдержалась, вскинула брови и усмехнулась:

— Как пожелаете, госпожа старшая надзирательница. Я могу зарядить скифонов и светил столько, сколько скажете. Но имеется небольшой нюанс.

Она намеренно замолчала, наблюдая за вращательным движением шипованного наконечника на конце гибкого стека госпожи Бермудес. Когда стек в её руке дрогнул и остановился, продолжила:

— Качество зарядки приборов значительно снизится. Вместо двадцати полноценно заряжённых светил и скифонов, я выдам тридцать, заряжённых ниже утверждённого уровня, что отразится на сроке действия приборов. Господа неглупы, быстро поймут, что дорогая вещь оказалась бракованной. А реализация товара ненадлежащего качества влечёт за собой не только подрыв репутации фирмы, её изготовившей, а и необходимость возмещения убытков пострадавшей стороне в полном объёме, в том числе компенсацию морального вреда. Если, разумеется, кто-нибудь из господ пожелает воспользоваться своим непреложным правом.

Марта знала, что господа не откажутся от данного им права. Государство с глубоким социальным неравенством прежде всего защищает интересы состоятельных и богатых слоёв населения.

— Я ясно выразилась? — сдержанно выдохнула она.

Старшая надзирательница повесила хлыст на пояс своего платья, заложила руки за спину, поджала губы и, не оборачиваясь, неспешно вышла. За ней молчаливой тенью последовала мастерица.

Глава 13*

Остаток рабочего дня, а длился рабочий день десять часов, Марта провела, изучая работу со скифонами. Полировка граней, тестирование и зарядка проводились на двух разных устройствах. Дело осложнялось наличием отверстия для ифа. Оно должно быть идеально гладким, без единой капли полирующей жидкости. В противном случае скифон в считаные секунды перегревался и… Марта передёрнула плечами. Какое наказание предусмотрено за порчу имущества по вине работника, она не знала. Также не знала, предусмотрен ли допустимый процент брака, не подлежащего исправлению.

В данном случае некачественно выполненная работа привела не просто к браку, а к прямому ущербу. Сумма ущерба… Марта почесала висок, скривила губы и тяжело вздохнула. Мало не покажется. Если завтра к разбитому летучему голландцу добавится скифон, то… Осколки спрятать? Как она тщательно спрятала осколки разбитого летучего голландца? Сегодня пересчитывать шары не станут, а потом будет видно.

Ко всему прочему она не обратила внимание, был светляк новым или бывшим в употреблении. Владельцы отдавали свои гаджеты не только для зарядки, но и для полировки царапин и сколов, полученных при неаккуратном с ними обращении.

Одну стену в лаборатории занимали полки с заряжёнными Темми и готовыми к отправке скифонами и светляками. В углу четыре огромных ящика для их перевозки с толстыми мягкостенными ячейками и эластичными воздушными стружками из незнакомого Марте материала.

Она пересчитала светильники, «телефоны» и количество ячеек в ящиках. Чтобы заполнить ящики не хватало восемь скифонов и одиннадцать светляков. Один день работы для опытной Темми, но не для Марты.

Чтобы занять руки и отвлечься от безрадостных мыслей, она переставила на свободные полки стоявшие у входа на низком столе светильники, освободила два небольших вскрытых ящика, рассортировала шары по размерам и прозрачности. Задвинула опустевшие ящики под стол. Поискала веник или щётку. Не найдя, вернулась за один из столов.

Из полусонного оцепенения её вывел звук открываемого замка. В окошке появилось лицо мастерицы. Приходила она каждый час, несколько минут смотрела, чем занята адола и уходила.

Госпожа ферква в лабораторию не вошла. Постучала в окошко, проследила за адолой, чтобы та надела наручники и сопроводила её в трапезную.

Кейси выглядела еле живой. Мутными глазами она посмотрела на Марту, осоловело моргнула и слабо улыбнулась. Но молитву пропела старательно.

На ужин подали приличный кусок заливного пирога с овощами, крупное очищенное яйцо бледно-розового цвета, к которому Марта долго и тщательно принюхивалась, и кружку травяного отвара с ароматом лимона.

За ужином Марта не досчиталась трёх адол, в том числе Зиги.

«Хоть бы тебя где-нибудь прикрыли на недельку», — подумала с тайным ликованием, стараясь сдержаться от просившейся улыбки.

Кое-что о Зиги удалось выцепить из памяти Темми. Закоренелая зэчка работала «теплогенератором». Именно так Марта расшифровала и перевела на земной язык полученные сведения. В здании тюрьмы, ранее в академии, в холодное время года практиковалась воздушная система обогрева помещений. Зиги и два адола из мужского отделения нагревали воздушную массу до нужной температуры, которая через воздуховоды поступала в комнаты.

¤

— Спать, спать, — Кейси сдёрнула покрывало, упала на кровать и замерла. Сил накрыться не хватило.

Марта убрала и сложила её покрывало, укрыла «сокамерницу» одеялом. Прошла к зеркалу.

Выглядела блондинка по-прежнему, даже хуже. Тоскливая безнадёжность прочно прописалась в выражении глаз, скорбно опущенных уголках губ, появилась складка между бровями.

Несмотря на усталость, поход в душевую не отменялся. Только Марта решила пойти после всех. Показывать тело, представлявшее собой один сплошной синяк, и читать на лицах женщин смесь жалости, брезгливости и бог знает чего ещё уж очень не хотелось. Если к тому времени не станет горячей воды, Марта оботрётся мокрым полотенцем. Лучше, чем ничего.

Грязное бельё она постирает через неделю. Пользоваться прачечной в личных целях позволялось один раз в две недели строго по расписанию.

Марта расплела косу и принялась расчёсывать волосы. Как станет мыть их ледяной водой, не представляла. Может быть, ей повезёт и вода будет хотя бы тёплой?

Дверь открыли ногой. Кто возник на пороге, гадать не пришлось.

— На помывку собралась, вайса? — Зиги упёрлась плечом в косяк двери и сложила руки под грудью.

Марта молчала, глядя на неё в зеркальном отражении. Машинально продолжала расчёсывать волосы. Ждала от зэчки очередной гадости.

Не заметив, что за ней наблюдают, Зиги кривила губы в довольной усмешке, окидывая фигуру Темми горящим взглядом. И было в нём что-то нездоровое, звериное, хищное, от чего у Марты пересохло в горле и похолодело в душе.

— Что вам нужно? — спросила она глухо, не оборачиваясь.

Зиги зевнула и лениво отделилась от дверного косяка:

— Ничего. Можешь не спешить. Сегодня горячая вода будет дольше обычного. Я попросила Кауса нагреть её жарче. Кипяток льётся, обжечься можно.

Она прочистила горло покашливанием и с сиплым смехом добавила:

— От тебя воняет, вайса. Даже здесь слышно, — и захлопнула дверь.

Марта втянула носом воздух и тщательно принюхалась. Посторонних запахов не почувствовала. Она не потела, одежда на ней свежая и пахнет цветами, как и все вещи Темми.

— Врёт, не воняет, — сонно проговорила Кейси, отворачиваясь к стене. — Не ходи в помывочную. Принеси ведро воды сюда, и как я… — не договорила, засопела.

«Может и правда не ходить?» — засомневалась Марта. Но желание вымыться под горячими струями горной воды перевесило сомнения.

Она выглянула в коридор. После короткой прогулки на открытой всем ветрам террасе и вечерней поверки, адолы готовились ко сну. Бесконечно ходили по коридору, заглядывали друг к другу в комнаты, занимали очередь в помывочную. Марта не спешила. Подождёт, когда все разойдутся и только тогда пойдёт мыться.

глава 14*

Зиги не обманула. Вода не была кипятком, но оказалась достаточно горячей, чтобы Марта успела вымыться. Медлить она не стала. Выглянула в коридор, прислушалась, затем осмотрела уборную. Шум воды в помывочной и грохот водопада заглушал звуки. Закреплённый в металлическую сетку светляк ослабил световой поток.

Сняв бельё и почувствовав себя неуютно, Марта натянула сорочку назад. Снимет, когда будет мыть тело. Сейчас же предстояло вымыть голову и как следует прополоскать волосы.

Запах мыльной массы напомнил о доме Темми. Её мать занималась производством косметических средств класса люкс «Зерцало души»: от жидкого мыла, духов и одеколона до средств личной гигиены. Эксклюзивные средства с использованием силы растительных экстрактов, в состав которых входили тайные ингредиенты, оказались вне конкуренции. Небольшие объёмы выпуска и невероятный эффект от применения порождали высокий спрос на препараты не одно столетие.

Огромным интересом пользовался эликсир для тела, который применялся после ряда сеансов омолаживания как для женщин, так и для мужчин. Он не имел аналогов, давал видимые результаты и дарил уникальные ощущения. Высокая цена гарантировала высокое качество продукта.

В поместье под прочным с′химским стеклом высилась огромная оранжерея с лекарственными растениями, доставленными со всех уголков Табихона. Чего только в ней не росло! Наряду с редкими цветами и лианами в отдельном павильоне с устройством особого микроклимата, соответствующего природным условиям произрастания растений, росли водяные киралии и лагдомский кудрявый мох. Из них мать Темми делала вытяжку для усиления роста волос и их густоты. В каждом крупном городе Табихона располагались пункты приёма и выдачи заказов. Предусматривалась предварительная запись на получение товара на три месяца вперёд.

Темми помогала матери. Ей нравилось работать с растениями. Старшие брат и сестра увлекались наукой, пропадая в лаборатории отца. Иногда к ним присоединялась Темми. Она слушала их споры и наблюдала за занятными экспериментами, часто заканчивавшимися поломками механизмов и разбитыми вдребезги скифонами и светляками. Отец злился на нерадивых отпрысков, но прощал им всё, видя в них своих последователей. Он не ошибся, сестра и брат его не разочаровали.

Марта несколько раз промыла волосы, пока они не стали струиться под ладонями сплошным шелковистым потоком. Завернула их в полотенце, закрепив на голове чалмой, и заканчивала мыть тело, когда вода стала прохладнее.

Марта выключила воду и натянула на мокрое тело сорочку. Прыгая поочерёдно то на одной ноге, то на другой, на ходу обулась в мягкие домашние туфли. Хотелось быстрее покинуть уборную. Заворачивая флакон с мыльной массой в отсыревшее грязное бельё, вышла в уборную.

Летучий голландец отреагировал слабым светом, провожая припозднившуюся адолу к выходу.

До двери оставалось сделать два шага, когда створка открылась и проём загородила высокая фигура. На первый взгляд могло показаться, что вошла Зиги, но вспыхнувший светляк осветил мужчину крупнее и выше зэчки.

Выглядел он устрашающе. Высокий, черноволосый, со свежим глубоким порезом на заросшей недельной щетиной подбородке. Присыпанная зелёным порошком рана не кровоточила, но выглядела жутко. Под глазом налился свежий синяк. Простая свободная рубаха навыпуск с засохшими пятнами крови на надорванном вороте и мешковатые холщовые штаны не скрывали мощное тело. Карие глаза с прищуром оценивающе прошлись по Марте.

«Азур», — вспомнила она нелестное прозвище темноволосых и похолодела. Попятились, прижимая к груди бельё. Из перехваченного спазмом горла вырвался испуганный вскрик — сиплый и слабый. Рука метнулась к шее; тупая боль сжала сердце.

Мужчина растянул губы в улыбке. Слегка повернув голову назад, негромко сказал:

— Ты не сказала, что она вайса, — и шагнул в уборную.

Из-за его плеча вышла Зиги и встала с ним рядом:

— Хотела сделать тебе приятное. Скажи, что сюрприз удался, — сложила руки под грудью.

— Более чем, — мужчина выпятил нижнюю челюсть и задумчиво почесал подбородок. — Люблю маленьких вайс.

Марта бросила бельё, забежала в душевую и захлопнула дверь. Только крючка на ней не предусматривалось. Он бы и не помог.

От толчка в дверь Марта отлетела к стойке душа и ударилась спиной о кран. Привалившись к каменной стене, обмякла. Ноги не держали. Она мгновенно всё поняла: у неё будут выбивать имя её сообщника. Помощи ждать неоткуда. Надежда на чудо? Чудес не бывает. Хватала воздух открытым ртом.

— Что мне с ней сделать? — азур присматривался к дрожавшей вайсе, которая от страха не могла промолвить ни слова.

— Что пожелаешь, только ненароком не убей. Мне нужно её признание.

Мужчина ухмыльнулся и медленно окинул Марту от макушки до мысков намокших туфель. На её всхлип, похожий на вскрик, приложил палец к её губам:

— Тс-с, молчи, вайса. Не то шею сверну раньше времени. А то ещё поживёшь. Жить хочешь?

Зиги смотрела на азура горящими глазами:

— Не медли. Зэры скоро поднимутся из холодной. Мне остаться? — облизала губы.

Не спуская глаз с Марты, мужчина сплюнул:

— Проследи за зэрами. Мало ли…

— Не дай ей закричать, и воду включи, — бросила Зиги, закрывая за собой дверь.

Глава 15*

В уборной она поднялась и на дрожащих ногах подошла к входной двери. Осторожно выглянула, прислушалась — никого. Собралась шагнуть в коридор и уйти, но, оглянувшись на дверь в душевую, задержалась.

«Ты же не хочешь ответить за содеянное? — услышала голос своего разума. — Сконцентрируйся и трезво оцени ситуацию. Не спеши. Помнишь?»

Она помнила. Память услужливо подтянула полученные в школе знания, когда учеников учили переходить улицу: «Остановись, осмотрись и прислушайся». Остановись у знака пешеходного перехода, осмотрись и убедись, что поблизости нет машин, прислушайся, нет ли машин вдалеке. Невыполнение этих простых трёх правил может поставить под угрозу твою жизнь. Если ты на протяжении жизни научишься останавливаться, присматриваться и прислушиваться, то тебе не придётся горько сожалеть то об одном неправильно принятом решении, то о другом.

Марта умела вовремя остановиться. Разум работал холодно, чётко и слаженно. В душевой во время расправы над насильниками она оставила много следов, по которым её вычислят на раз-два. О пожизненном заключении речь не пойдёт. Один срок уже есть, а второй не присудят. Её неминуемо ждёт смертная казнь.

Она закрыла плотно дверь и подошла к зеркалу. Не узнала Темми. Мокрые волосы спутались, порванная до пояса сорочка открывала сплошной синяк густого багрово-синего цвета. Из раны на шее торчал осколок стекла, сочилась кровь.

В азарте схватки Марта не почувствовала, как осколок разорвавшегося светляка долетел до неё и острым концом вонзился в шею. Она и сейчас не чувствовала боли. Вытащила осколок, надавила на рану, чтобы убедиться, что в ней не осталось мелких частиц стекла, смыла с кожи кровь и прижала к порезу оборванный край сорочки.

«Убрать следы в душевой», — отдала себе мысленный приказ.

Открыла дверь шире, впуская светляка, который увязался за ней, освещая картину преступления. Вода смыла кровь. Выключать её Марта не станет. На груди Зиги вспыхнул голубым огнём камень на фамильной подвеске Темми. Марта протянула руку — моё, и тут же отдёрнула — нельзя. Вещица приметная, при обыске найдут, появятся вопросы, на которые ответить будет сложно.

Марта быстро собрала своё бельё, флакон с мыльной массой.

«Туфли».

Отыскала их, вымокшие, потерявшие форму. Разберётся с ними после.

Вышла из душевой, закрыла дверь. Осмотрела уборную.

«Раковина».

Держа ткань на ране, проверила её. Чисто, следов крови нет.

«Избавиться от порванной сорочки».

Рвала сорочку на куски и спускала в унитаз. Пальцы не слушались. В ход пошли зубы. На шее и плечах обнаружилась размазанная кровь. Марта вернулась в душевую и встала под ледяную воду, смывая «улики». Зуб не попадал на зуб. От холода тело посинело. Ничего, переживёт. На убитых не смотрела.

Затянула рану обрывком, оставленным от уничтоженной сорочки, и надела свежую, мокрую, как и всё бельё. Снова выглянула в коридор. Тихо, темно. Только бы никому не приспичило выйти в уборную.

Поспешно прошла в комнату.

Кейси спала.

Марта сменила мокрую сорочку на сухую. Туфли задвинула за дверь, пусть остаются на виду. Да, вымокли в помывочной. Что с того?

Влажные волосы холодили тело.

Марта подошла к зеркалу и ещё раз тщательно себя осмотрела. Вспоминала, не забыла ли о чём-нибудь. Возвращаться в уборную и ещё раз всё осмотреть не хотела — опасно.

Разбирала пряди спутавшихся волос. Если их не расчесать сейчас, то утром... Расчёска с редкими зубьями пришлась кстати.

— Ашез… Ашез′ву… Ашез… — шептали непонятные слова чужие губы.

Марта замерла, чувствуя, что в руках нагрелась расчёска, а под ладонями расходится тепло, от которого сохли волосы. Вместе с теплом пришло осознание случившегося.

В душевой она, Марта, убила двух человек, многократно превосходивших её в силе. Убила руками Темми. Её руки — смертоносное оружие. Темми таким же образом убила аристократа. Убила магией — бесконтрольной, слепой, мощной.

Как Марта ни вспоминала, но так и не вспомнила, что думала в момент опасности и как получилось вызвать магию.

Со светляками другая история. Шары она гладила, разговаривала с ними ласково, как с детьми, забавлялась. Здесь же, парализованная страхом, смирившись со смертью, молчала. Темми всё сделала за неё.

Марта легла в кровать и укрылась с головой. Снова дрожала, шаг за шагом восстанавливая картину двойного убийства. Оправдывала себя. В стенах Повинного дома среди адолов в случае неповиновения властвует закон джунглей: убей — или будешь убит. Зиги и её дружку не повезло. Перед глазами всплыл обезображенный труп азура со спущенными штанами и дырой в животе. Рана на шее зэчки выглядела не лучше.

Заснуть Марта так и не смогла. Таращилась то в потолок, то в тёмное зарешечённое окно. Гадала, почему её душа не умерла, а получила второй шанс на жизнь в чужом теле в чужом мире, да ещё в таком гиблом месте. Разболелась голова. У покойного азура ожидаемо оказалась тяжёлая рука: травмированная на виске кожа ощутимо нагрелась; прокушенная изнутри щека припухла.

За окном ещё стояла тьма, когда душераздирающий крик поднял всех на ноги.