Омские ведьмы, или, как мы академию магии покоряли

Глава 1. Трешка, чай и билет в один конец

В городе Омске, который, как известно, не сразу строился, а когда построился — все сразу захотели уехать, но не у всех получилось, жили-были две девочки.

Познакомились они в пять лет в приемнике, куда их привезли с разницей в три дня. Леру привезли в рыжей шапке с большим помпоном, которую она стащила у воспитательницы, потому что своих вещей у нее не было, а на улице стоял октябрь. Шапка была велика и сползала на глаза, но Лера гордо сдвигала ее набекрень и заявляла всем, что это «берет как у принцессы, только теплый».

Тину привезли в черном пуховике, который был ей на два размера больше, и с куклой без глаза. На вопрос «как зовут куклу?» Тина мрачно ответила: «Одноглазый Джо». Воспитательницы переглянулись и решили, что эту девочку лучше не трогать.

Их поселили в одну комнату. Первую ночь Лера проплакала в подушку, а Тина сидела на кровати, смотрела на нее своим единственным глазом (куклы, которую поставила на тумбочку) и молчала. Наутро Лера спросила:

— Ты чего ночью не спала?
— За тобой следила, — ответила Тина. — Мало ли. Тут всякие ходят.
— Кто ходит?
— Не знаю. Но если кто придет — меня Одноглазый Джо предупредит.

Лера подумала и решила, что с такой подругой не пропадешь.

Так и росли. Лера тащила в комнату всё блестящее, что плохо лежало, Тина тащила всё черное и непонятное. Лера организовывала побеги на кухню за печеньками, Тина обеспечивала прикрытие и разрабатывала легенды. Лера громко смеялась и вляпывалась в истории, Тина молча вытаскивала ее из этих историй и отпускала мрачные шутки, от которых воспитательницы хватались за сердце.

— Тина, ну почему ты всё время такая угрюмая? — спрашивала Лера.
— Я не угрюмая, я эстетичная, — поправляла Тина, рисуя черепа на полях тетрадки по математике. — Просто мир — это боль, и лучше встретить ее в черном, чтобы кровь была не так заметна.
— У тебя что, кровь идет?
— Пока нет. Но если ты продолжишь меня доставать — пойдет у тебя.

В восемнадцать лет они получили долгожданные квартиры от государства. Лере дали однушку на окраине, в районе, который местные называли «Китай-город», потому что до Китая было так же далеко, как до приличного ремонта в подъездах. Тине дали другую однушку, на противоположном конце города, в районе с поэтичным названием «Порт Артур» — видимо, потому что жители там чувствовали себя как в осажденной крепости.

— Ну всё, — сказала Лера, стоя с пакетом вещей на пороге детдома. — Взрослая жизнь. Теперь мы сами себе мамы.
— И сами себе папы, — кивнула Тина. — И сами себе психотерапевты.

Квартиры они, конечно, сразу не продали. Во-первых, приватизация — дело долгое и муторное, во-вторых, надо было как-то жить эти пять лет, чтобы иметь право распоряжаться жильем. Поэтому они разъехались, но виделись каждый день.

Лера устроилась работать аниматором. Она наряжалась в ростовые куклы, водила хороводы с детьми на днях рождениях, изображала принцесс и клоунов. Это было идеальное место для человека, который не умеет сидеть на месте и готов ржать над своими шутками громче, чем публика.

— Ты главное, когда в костюме зайца, не матерись, — напутствовала ее Тина. — Дети — они же как диктофоны. Запишут и потом родителям включат.
— А что я? Я ничего! — возмущалась Лера. — Я сама невинность. Я даже когда в костюме пирата была, говорила не «черт возьми», а «тысяча чернильниц».

Тина пошла работать в ритуальные услуги. Сначала была просто помощником в похоронном бюро «Вечный Покой», потом доросла до менеджера по организации. Работа, по ее собственным словам, была «тихая, спокойная, клиенты не капризничают и не просят скидку, потому что уже всё равно».

— Тина, как ты там работаешь? — ужасалась Лера. — Это же жуть!
— Нормально, — пожимала плечами Тина. — Клиенты молчат, начальник не пилит, венки красивые. Иногда, конечно, бывают накладки: то гроб не тот привезут, то музыку перепутают. На прошлой неделе вместо траурного марша включили «Я свободен, словно птица в небесах». Родственники, кстати, оценили. Сказали, что покойный при жизни фанател от Кипелова.
— Господи…
— А что? Хорошая песня. Душевная.

Пять лет пролетели как один день в Омске — то есть медленно и тоскливо, но с шутками. Лера моталась по детским праздникам, Тина провожала в последний путь то бабушек, то дедушек, то совсем молодых, которые просто не рассчитали силы с алкоголем в суровую омскую зиму.

Копили они идейно. Лера откладывала с каждого дня рождения по тысяче, Тина — с каждых похорон. К концу пятого года у них накопилась приличная сумма.

— Так, — сказала Лера, разложив на столе у Тины бумаги. — Приватизируем и продаем. Я свою однушку впариваю за миллион двести, ты свою за миллион. Итого у нас два миллиона двести тысяч.
— И на что хватит? — поинтересовалась Тина, поправляя подвеску в виде скелетика на шее.
— На трешку в старом фонде! — торжественно объявила Лера. — Я нашла вариант. Центр, дом сталинский, стены толстые, соседи тихие. Правда, ремонт нужен.
— А что с соседями?
— Бабушка наверху, дедушка снизу, напротив — молодая пара с ребенком. Бабушка глуховата, дедушка глуховат, ребенок орет только днем. Идеально.
— Соседи-зомби? — уточнила Тина.
— Почему зомби?
— Ну глухие же. Не слышат, как мы ходим. Почти мертвые.
— Тина!
— Шучу. Давай адрес, посмотрим.

Трешка оказалась именно такой, как описала Лера. Третий этаж, высокие потолки, огромные окна, паркет, который скрипел так, что казалось, под ним кто-то ходит. Лера была в восторге:

— Смотри, это будет моя комната! Я там поставлю кровать с балдахином!
— А здесь будет моя, — кивнула Тина на самую маленькую комнату без окон. — Идеально. Как склеп.
— Тина, ну почему сразу склеп?
— Тихо, темно, никто не беспокоит. Мечта.

Кухня была большая, совмещенная с коридором. Ванна отдельно, туалет отдельно — роскошь по омским меркам. Лера уже планировала, где будет стоять ее коллекция париков, Тина — где разместить полки с черепами (пластиковыми, но реалистичными).

Глава 2. Рыжая, черная и полутруп

Они шлепнулись во что-то мягкое и пахучее. Лера открыла глаза.

Лера лежала на спине и смотрела вверх. Над ней было не омское серое небо, а настоящее фиолетовое небо. Фиолетовое, Карл! С двумя маленькими лунами — одна зеленая, другая оранжевая. И звезды... звезды висели так низко, что казалось, рукой можно достать.

Она села и огляделась.

Они упали в лес. Но лес был... как будто его рисовал художник под кислотой, но с хорошим вкусом.

Деревья стояли высоченные, такие, что макушки терялись где-то в фиолетовой дымке. Стволы у них были не просто коричневые — они отливали синим, как будто их покрасили неоновой краской. Кора светилась слабым голубоватым светом — прямо как вывеска «Продукты 24 часа», только магическая.

В воздухе летали шарики света. Не светлячки — слишком большие, размером с теннисный мяч. Они плавно перемещались между деревьями, иногда зависали и начинали пульсировать, как будто дышали.

— Тина... — прошептала Лера. — Ты это видишь?
Тина уже встала, отряхнула свою черную юбку и деловито оглядывалась по сторонам.
— Вижу. Фиолетовое небо — нетипично для Омска. Либо нас занесло в Парк культуры имени Гагарина после закрытия, и там залили всё краской, либо...
— Что-либо?
— Либо мы правда в другом мире.

Лера вскочила. Ее розовая ветровка была вся в каких-то блестках (от костюма Свинки Пеппы, наверное, за неделю не отстиралось), джинсы порвались на коленке, но она была счастлива.

— Другой мир! Тина! ДРУГОЙ МИР! — она запрыгала на месте. — Мы попали в фэнтези! Офигеть! Я сейчас лопну от счастья!
— Не лопайся, — посоветовала Тина, доставая телефон. — Сначала надо убедиться, что мы не спим. И что здесь есть связь.
Телефон Тины был в черном чехле с черепом. Она ткнула в экран.
— Не ловит. Вообще ничего. Даже экстренные вызовы.
— А у меня? — Лера вытащила свой розовый чехол с единорогом.
— Тоже не ловит.
— Ура! — обрадовалась Лера. — Значит, мы точно не в Омске! Потому что в Омске связь не ловит только в подвалах, а тут лес, небо, всё красиво!

Тина посмотрела на подругу с легким прищуром.
— Лера, ты понимаешь, что мы неизвестно где, неизвестно как отсюда выбираться, и нас могут сожрать местные хищники?
— Понимаю.
— И тебя это не пугает?
— Пугает, конечно, — Лера вздохнула. — Но ты представь, как круто! Мы в другом мире! Это же миллион шуток! Это же столько материала для стендапа! Я теперь буду не просто Свинка Пеппа на детских праздниках, я буду Лера-Попаданка! Я буду книгу писать! Или блог вести! О, придумала название: «Две дуры из Омска: как мы выживали в магии и не сошли с ума». Заходите на мой канал, ставьте лайки!

Тина закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка.
— Ты неисправима.
— Я знаю. Ладно, погнали искать цивилизацию. Или хотя бы указатель «Выход в Омск — налево».
— Здесь нет указателей.
— Значит, будем идти по приметам. Смотри, — Лера ткнула пальцем в тропинку, усыпанную голубыми лепестками. — Тропинка. Тропинки ведут к людям. Если, конечно, это не тропинка к местному маньяку.
— В любом случае, маньяк — это тоже цивилизация, — заметила Тина. — Можно будет спросить дорогу.
— А если он нас убьет?
— Значит, я буду при деле. Работа у меня такая.

Они пошли по тропинке. Лера вертела головой во все стороны, комментируя каждый чих:
— О, смотри, грибы! Синие! Надо будет проверить, съедобные или нет. Но пробовать первой будешь ты, у тебя желудок после омской воды закаленный.
— У меня желудок, закаленный после работы в ритуальных услугах. Там такими грибами только клиентов травить.
— А цветочки! Фиолетовые! Пахнут как жвачка!
— Если жвачка пахнет фиалками и серой — это не жвачка.
— А вон птица! Огромная! С красным хвостом! Тина, смотри, птица!
— Вижу. Главное, чтобы она не решила, что мы червяки.
— Мы не червяки.
— Для птицы все, кто меньше ее и шевелится — червяки.

Они шли минут двадцать. Лера уже устала восхищаться и начала ныть, что хочет есть и что в розовой ветровке жарко. Тина молча фоткала деревья — на всякий случай, вдруг телефон оживет и можно будет выложить сторис с подписью «Отдыхаем в лесу, погода хреновая, небо фиолетовое, мужчины не нравятся».

И тут Лера обернулась.

— Тина.
— А?
— Тормози.
— Что такое?
— За нами хвост.

Тина обернулась. Метрах в пяти за ними, бесшумно перебирая лапами, двигалось нечто.

Это был кот. Вернее, то, что когда-то было котом, а потом долго и мучительно умирало, но так и не собралось умирать до конца.

Шерсть на нем висела клоками. В одних местах она еще держалась, свалявшаяся в грязные черные космы. В других — сквозила голая кожа, серая, сморщенная, как у столетней бабушки. А в-третьих, и кожи не было — только кости, желтоватые, с трещинами, просвечивающие сквозь прорехи.

Череп кота был повернут в их сторону. Пустые глазницы, в которых клубилась какая-то серая дымка, смотрели прямо на них. Пасть была приоткрыта, обнажая ряд острых, но выщербленных зубов.

Но самое безумное — за спиной у кота болтались кожистые крылья. Как у летучей мыши, только порванные, дырявые, похожие на старые тряпки, которые забыли выбросить.

Кот сидел на тропе и просто смотрел. Не шипел, не рычал, не нападал. Смотрел.

— Тина... — выдохнула Лера. — Ты это видишь?
— Вижу, — голос Тины был абсолютно спокойным. — Зомби-кот. С крыльями. Милота.
— Какая милота?! Это же ходячий труп!
— Ну да. Как я и говорю — милота. У нас на работе таких нет, а жаль. Украсил бы похоронный зал.
— Тина, он нас сожрет!
— Лера, посмотри на него. Чем он тебя сожрет? У него пол зубов нет. Он даже мышь поймать не сможет, рассыплется. Это просто бедное животное, которое застряло между мирами.

Глава 3. Сборы, напутствия и дорожный переполох

Солнце в этом мире вставало как-то иначе, чем в Омске. Во-первых, оно было слегка фиолетовым по краям. Во-вторых, оно не просто всходило, а как будто выкатывалось из-за горизонта с неохотой, потягивалось лучами и явно не торопилось радовать местных жителей теплом.

Лера проснулась первой. Это само по себе было чудом, потому что в Омске она могла дрыхнуть до обеда, если не было работы. Но здесь сработал внутренний будильник под названием «мы в другом мире, и я сейчас лопну от любопытства».

Она села на кровати и огляделась.

Комната, в которой их уложила Лихорада, оказалась именно такой, какой и полагается быть гостевой спальне ведьмы. Две деревянные кровати с перинами такими пухлыми, что в них можно было утонуть. Сверху — лоскутные одеяла, явно сшитые вручную, с узорами из звездочек и полумесяцев. На стенах — вышивки с замысловатыми рунами, которые слабо мерцали в утреннем свете. А в углу стояло чучело... Лера прищурилась. Чучело вороны. Обычной черной вороны. Которая... которая моргнула.

— Твою ж.… — выдохнула Лера.
Ворона моргнула еще раз, зевнула и каркнула:

— Доброе утро. Бабка велела будить, если до завтрака проспите. Вы проспали. Вставайте.
— Она говорит! — Лера ткнула локтем спящую Тину. — Тина, ворона говорит!
Тина приоткрыла один глаз, посмотрела на ворону, на Леру, снова на ворону.

— Ну говорит и говорит. В этом мире все говорят. Коты говорят, ковры ходят, вороны каркают осмысленно. Чего ты хочешь от выходного дня?
— Это не выходной, это наша новая жизнь!
— Тем более. Дай поспать.

Ворона возмущенно встрепенулась:

— Бабка сказала будить! Я буду будить! Вставайте, а то пирожки остынут!
— Пирожки? — Лера мгновенно оказалась на ногах. — Тина, там пирожки!
— Я некромант или где? — Тина все-таки села, поправляя спутанные черные волосы. — Мне положено питаться энергией тьмы и страданием врагов.
— А пирожки с капустой? — уточнила ворона.
— ...Капуста — это святое, — признала Тина и тоже встала.

Они вышли в общую комнату, и запах свежей выпечки ударил в нос так, что у Леры потекли слюни. На столе дымился огромный самовар, горка пирожков, мисочка с вареньем (малиновым, судя по цвету) и еще какие-то непонятные, но явно съедобные штуки.

Лихорада сидела во главе стола и помешивала чай длинной ложкой.

— Проснулись, сонные тетери? А ну садитесь, пока всё горячее. Мрак уже тут, вон на печке дрыхнет, нажрался сметаны и довольный.

Лера глянула на печку. Мрак лежал пузом кверху, крылья раскинул в стороны, лапы торчат, и из пасти доносилось мерное урчание.

— Он чего, сметану ел? — удивилась Лера. — Коты вообще-то молоко любят, а сметану...
— Это не простой кот, — усмехнулась ведьма. — Это фамильяр. Ему положено сметану. Для поддержания темной ауры.

Тина хмыкнула, усаживаясь за стол. Лера плюхнулась рядом и сразу схватила пирожок.

— Осторожно, горячий, — предупредила Лихорада, но поздно: Лера уже обожгла рот и теперь дула на пирожок, пытаясь одновременно прожевать и не умереть.

— Обжигаться — это по-нашему, — философски заметила Тина, аккуратно разламывая пирожок пополам. — В Омске мы тоже вечно обжигались. То чаем, то жизнью.
— Жизнью обжигаться полезно, — кивнула ведьма. — Закаляет. Ну что, девочки, выспались? Готовы к великим свершениям?
— А можно сначала поесть, а потом свершать? — с набитым ртом спросила Лера.
— Можно, — рассмеялась Лихорада. — Ешьте, не торопитесь. Дорога дальняя, а в столице кормежка уже не такая домашняя будет. Там всё по расписанию, по науке, без души.

Тина откусила пирожок, прожевала и прищурилась:

— А что за столица? И куда нам конкретно ехать? Вы вчера про академию говорили, но как-то в общих чертах.
— Да, баб Лихорада, — подхватила Лера. — Рассказывайте! Мы ж ничего не знаем. Ни про страну, ни про магию, ни про то, как тут вообще живут.

Ведьма отставила чашку, вытерла губы платком и начала:

— Страна наша называется Эрдария. Королевство большое, сильное, с древними традициями. Столица — город Солнца и Луны, или по-местному — Солар-Лунар. Красивое название, да? Там и король наш сидит, мудрый мужик, и совет магов заседает, и главная академия магии — та самая, Королевская академия чародейства и волшебства.

— Чародейства и волшебства? — Лера аж подпрыгнула на лавке. — Прямо как в Гарри Поттере?
— Не имею понятия кто это, — усмехнулась Лихорада. — У нас распределение по способностям. И экзамены сдавать надо. И учиться шесть лет.
— Шесть лет?! — Лера поперхнулась чаем. — Это ж сколько учиться?!
— А ты думала, ведьмой стать — это раз плюнуть? — хмыкнула ведьма. — Тут тебе не в костюме зайца скакать. Тут знания нужны. Травология, зельеварение, боевая магия, теория заклинаний, история магии, этикет...
— Этикет? — скривилась Тина. — Мне, некроманту, этикет?
— А как же, — серьезно кивнула Лихорада. — Ты представь: придешь ты на бал к королю, а твой скелет в уголке стоит и в носу ковыряется. Нехорошо. Надо уметь и мертвых прилично подать, и с живыми вежливо поговорить.

Тина задумалась. Картина маслом: она в черном платье, с бокалом, рядом Мрак на плече, а вокруг трупные танцы под вальс. Почему-то понравилось.

— Ладно, этикет так этикет, — согласилась она. — А что за академия? Чем она лучше других?
— Всем, — просто ответила ведьма. — Во-первых, преподаватели — лучшие маги королевства. Некоторые даже из других стран приезжают, чтобы у нас поучить. Во-вторых, библиотека. Огромная, древняя, с книгами, которые сами читают вслух, если попросишь. В-третьих, практика. Студентов отправляют на реальные задания: то дракона утихомирить, то призрака из замка выгнать, то проклятие снять. К концу обучения вы уже не дети, а настоящие ведьмы и маги.

Лера слушала, открыв рот. Пирожок в руке остыл и стал совсем неинтересным по сравнению с тем, что рассказывала Лихорада.

— А факультеты? — спросила она. — У нас будут факультеты?
— Будут, — кивнула ведьма. — Четыре основных. Огненный — для таких, как ты, рыжих и горячих. Водный — для спокойных и глубоких. Воздушный — для ветреных и быстрых. Земляной — для основательных и упертых. И отдельно — факультет Смерти.
— Ноктурна? — вспомнила Тина.
— Он самый, — улыбнулась Лихорада. — Для некромантов, медиумов, всех, кто с темной стороной дружит. Там даже стены черные, и вместо фонарей — светящиеся черепа. Красота.