Он улыбнулся ей

Глава — 1. Он улыбнулся ей

Я сидела на подоконнике в своей комнате, когда услышала смех мамы из гостиной.
Не обычный, усталый смех после работы, а тот, от которого щёки розовеют и глаза блестят.

Смеялась она не просто так.
Она смеялась для него.

Я сползла с подоконника босиком, подошла к двери и приоткрыла щель — ровно настолько, чтобы видеть, но не быть замеченной.

Лео стоял у кухонного острова, в чёрной рубашке с закатанными рукавами, и что-то рассказывал маме.
Руки в карманах, плечи расслабленные, но взгляд — тот самый, который он иногда бросает в мою сторону, когда думает, что я не смотрю.

Мама наклонилась ближе, положила ладонь ему на предплечье.
Он не отодвинулся.

Улыбнулся — уголком рта, медленно, как будто знал, что это её разоружит.

В груди что-то сжалось. Не больно. Жгуче.
Как будто кто-то взял раскалённую иглу и медленно провёл ею по рёбрам.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Почему он улыбается ей именно так?
Почему она смеётся, как будто он — единственный человек в мире, который может её рассмешить?
Почему я стою здесь, в коридоре, и чувствую себя лишней?

Я захлопнула дверь громче, чем хотела.
Они замолчали.

Потом мама позвала:
— Лия? Ужин через десять минут, иди помогай накрывать.

Я не ответила.

Села на кровать, открыла телефон и начала листать его сторис — хотя знала, что ничего нового там не будет.
Он не из тех, кто постит каждый день. Но вдруг?

Вдруг там фото с мамой?
Или с кем-то ещё?

Ничего. Только старый пост про кофе и цитата из какого-то фильма.

Я обновила ленту три раза подряд. Потом четыре.
Потом пошла в его подписки — посмотреть, кого он лайкает.

Одна девчонка с работы — симпатичная, с длинными волосами.
Последний лайк три дня назад. Фото в купальнике на пляже.

Я почувствовала, как горло сжимается.

Он лайкнул это? Зачем?
Она красивее мамы? Красивее меня?

Я бросила телефон на подушку, как будто он обжёгся.

Нет. Стоп. Это глупо.
Он мой отчим.

Он не должен лайкать никого, кроме мамы.
И меня.

Нет, меня он не должен лайкать.
Или должен?

Я же живу здесь. Я часть этого дома.

Почему тогда его улыбка для мамы кажется кражей?
Почему каждый раз, когда он смотрит на неё дольше пяти секунд, мне хочется разбить что-нибудь?

Я встала, подошла к зеркалу.

Растрёпанные волосы, футболка с выцветшим принтом, глаза красные от того, что я слишком долго не моргала.
Я выгляжу как ребёнок.

Как девчонка, которая ревнует маму к папе.
Но он не папа.

Он Лео.
И я не ребёнок.

В дверь постучали.

— Лия, выходи, — голос мамы мягкий, но с ноткой раздражения. — Не порть вечер.

Я открыла.

Она стояла с улыбкой, но глаза усталые.
— Что с тобой? Опять в телефоне сидишь?

— Нет, — соврала я. — Просто устала.

Она вздохнула, потянулась погладить меня по голове.
Я отстранилась чуть-чуть — не резко, но достаточно, чтобы она заметила.

— Ладно, иди на кухню. Лео уже всё нарезал.

Я прошла мимо неё в гостиную.

Лео стоял у стола, раскладывал приборы.
Поднял глаза.

— Привет, — сказал тихо, только для меня.

Взгляд скользнул по моему лицу — оценивающе, как будто искал следы слёз или злости.
Я отвернулась первой.

За ужином мама рассказывала что-то про работу.
Он слушал, кивал, иногда вставлял шутку.

Я ела молча, ковыряла вилкой салат.
Каждый раз, когда он смеялся над её словами, я чувствовала укол — острый, повторяющийся.

После ужина мама ушла мыть посуду.

Лео остался в гостиной — сел на диван, включил новости, но не смотрел.
Смотрел на меня.

Я стояла в дверном проёме, не решаясь уйти в комнату.

— Что-то не так? — спросил он наконец.

Я пожала плечами.
— Всё нормально.

— Врёшь.

Я шагнула ближе.

— Ты сегодня слишком много улыбался маме.

Он приподнял бровь.
— Это плохо?

— Не знаю. Просто… странно.
Я сглотнула.
— Как будто ты забыл, что я здесь.

Он помолчал. Потом встал и подошёл ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло от его тела.

— Я не забыл, Лия, — голос низкий, спокойный.
— Но ты ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы я забыл о ней.

Я замерла.
Сердце стучало в ушах.

Он сказал это вслух. То, что я не хотела признавать даже себе.

— Это не так, — прошептала я.

Но глаза выдали.
Он увидел.

И улыбнулся — той самой улыбкой, от которой всё внутри переворачивается.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я твой? — спросил тихо.

Я не ответила.

Просто развернулась и ушла в комнату.
Закрыла дверь.

Прижалась спиной к дереву и закрыла глаза.

Ревность не ушла.
Она поселилась глубже.

И теперь я знала: это не просто чувство. Это болезнь.
Которая будет расти, пока я не решу, что с ней делать. Или пока она не сожрёт меня целиком.