Она моя. Арабская невеста

Глава 1

Я сижу в грузинском ресторане на Пальме Джумейра, пью кофе с кардамоном и думаю о том, как странно устроена жизнь.

Раньше я совсем не воспринимала этот город, а теперь пять лет постоянно приезжаю сюда. В целом он такой же бездушный, искусственный, пафосный, но теперь мне в Дубае нравится. Мне нравится здесь бродить по торговым центрам, нравится подглядывать за местными парами. Он весь в белом, торжественном, она в чёрном. Будто его тень. Несёт в себе тайну и загадку. Что скрывает её хиджаб? Только тело и красоту? Или мысли? Чувства? Желания? Душу?

Мне нравится азан. Этот протяжный, щемящий призыв к молитве, от которого у меня внутри всё переворачивается и мурашки разбегаются по всему телу. Нравятся белоснежные, воздушные мечети. Нравится всё, что хоть немного напоминает о нём.

Я делаю глоток кофе. Кардамон — теперь мой любимый вкус. Он был на его губах.

Пять лет. Я считала дни, потом месяцы, потом сбилась. Теперь просто живу с этим. С этой сладкой, ноющей болью где-то под рёбрами. Она стала частью меня. Как татуировка, которую не сведёшь. Вот так вот одно кратковременное знакомство может оставить глубокий след в душе.

Иногда мне кажется, что я справляюсь. Что я научилась дышать без него. Уверяю себя, что эта поездка в Дубай — просто бизнес, просто отдых, просто возможность развеяться.

А потом я захожу в лифт отеля, слышу арабскую речь, и у меня подкашиваются колени.

Или вижу мужчину в белой кандуре, и сердце замирает на секунду, пока не понимаю, что это не он.

Люблю заходить в парфюмерные лавки и слушать аромат благовоний, пытаясь собрать из них его пирамиду. Пока не удалось…

Люблю смотреть на деток местных жителей. Пухленьких, смугленьких, кудрявых и представлять, какие бы могли быть у нас.

Я живу. Я работаю. Я даже смеюсь иногда. Но внутри всегда тоска по нему.

Официант приносит мне ещё кофе. Я смотрю в окно на бесконечные небоскрёбы и вспоминаю его слова о пророчестве. О том, что шейхи строят эти башни, чтобы кормить своё эго, а в это время их народ страдает. О том, что время начнёт бежать быстрее. Это правда, я практически и не заметила, как пролетели эти пять лет. О том, что нравственности практически не останется.

Я теперь понимаю его лучше. Правда, уже слишком поздно.

Замечаю, что в ресторане начинается какая-то суматоха. Официанты суетятся, менеджер выбегает встречать гостей. Я не обращаю на это внимания, пока не слышу:

— Мистер Асад, добро пожаловать!

Я забываю, как дышать. Боюсь повернуться.

Набравшись смелости, медленно, очень медленно оборачиваюсь.

Это Халид. Он заходит в ресторан. Не один…

С ним женщина в никабе, только её глаза открыты. Кажется, светлые. Он не изменяет себе…

Мне до боли хочется увидеть её, разглядеть. Узнать какая у него женщина, как её зовут. Хоть что-то понять для себя. Почему она, а не я?

Их усаживают за столик рядом со мной. Я сижу к нему спиной. Он буквально в двух метрах от меня.

Я чувствую его запах.

Тот самый. Дурманящий, животный, родной. Запах, который я хранила в своей памяти пять лет. Который снился мне ночами. Который я искала в каждой восточной лавке, в каждом парфюмерном магазине.

Он здесь. Поверить не могу…

Он в двух метрах от меня!

Он не знает, что я здесь. Всевышний снова нас столкнул в одном месте, только теперь мы не разминулись.

Я должна что-то сделать. Повернуться. Заговорить. Просто встать и уйти, цокая каблуками, чтобы он узнал мою походку. Я уверена, он узнает.

Но я сижу. Как парализованная.

Зачем он пришёл в грузинский ресторан? Он тоже помнит?

Я подзываю официанта.

— Вы не могли бы мне сказать, что заказали за тот столик? — киваю в сторону Асада.

— Хачапури по-аджарски и цыплёнка чкмерули, — отвечает мне официант-грузин с улыбкой. — Хотите тоже самое?

У меня внутри всё обрывается. Это мои блюда! Те, что я обещала ему приготовить. Те, что он никогда не пробовал, потому что мы расстались раньше, чем я успела его угостить.

— Нет, спасибо! Принесите мне счёт, — говорю я. — И когда будете подавать, обязательно громко скажите: «Ваш счёт, госпожа Гулуа». Хорошо?

Официант кивает, но смотрит на меня подозрительно. Наверное, думает, что я слегка сумасшедшая. Не слегка…

Пока меня рассчитывают, не могу успокоиться и нервно тереблю свои украшения.

Официант приносит мне счёт, громко называет меня по имени. Я выжидаю.

— Тамара, Вам всё понравилось? — Уточняет молодой человек, хотя я его и не просила, и я ему радостно киваю. Молодец.

Неторопливо расплачиваюсь, оставляю щедрые чаевые и готовлю себя.

Встаю. Каблуки цокают по мраморному полу. Бёдра покачиваются, нарочно, вызывающе, как тогда во Внуково-3.

Иду к выходу. Медленно. Слишком медленно. Каждый шаг для меня — вечность.

Он должен меня узнать. Должен почувствовать. Должен вскочить и побежать за мной.

Я выхожу на улицу. Дубайская жара обжигает, хотя уже вечер. Достаю сигарету, разумеется, кокосовую. Закуриваю. Жду.

Минута. Две. Пять.

Он не выходит.

Отчаиваюсь и заглядываю в окна ресторана. Он сидит и не сводит глаз со своей жены. Нежно обхватывает её лицо ладонями, точно так же, как когда-то обхватывал моё лицо. Целует её пальцы.

Я смотрю на них и не могу оторваться. Как он смотрит на неё! С той же нежностью. С тем же обожанием. С тем же голодом.

Закусываю изнутри щёки, чтобы сдержаться, и понимаю, что она украла мою жизнь! Моего мужчину! Моего Асада!

Нет… Я сама отдала. Сама.

Я для него — ничто теперь. Пустое место. Воспоминание, которое стёрлось.

Он больше не мой.

Я отворачиваюсь и ухожу. В никуда. В пустоту. В эту дубайскую ночь, которая горит огнями, и чувствую внутри расползающуюся страшную тьму.

Я просыпаюсь.

Рывком, с криком, с бешено колотящимся сердцем. Сижу на кровати, хватаю ртом воздух, и горячие слёзы текут по щекам.