Оно за твоей спиной

Бывало ли у тебя ночью такое чувство, словно вся кожа наэлектризована, волосы встали «дыбом», а в животе появилось неприятное ощущение, словно внутри всё переворачивается?

Если ты находишься в квартире один и ощутил подобное, знай, тебе нужно сейчас же покинуть это место.

Кто-то или что-то в этот момент находится рядом и ждёт, чтобы ты оглянулся и посмотрел назад. Ведь как только ты это сделаешь, оно сможет утащить твоё сознание в бездну, из которой ты уже не вернёшься прежним.

Чаще всего оно появляется во снах, обитает где-то рядом, но не показывается. Это можно только ощущать. Внезапная паника, частое дыхание, желание убежать в любом направлении — это всё проявление присутствия этого существа. А наутро, после пробуждения, начинаешь просто ощущать страх, и не можешь понять, в чём заключается природа этого страха.

Но вслед за снами, обретая силу и укрепляясь в твоём сознании, оно начинает потихоньку выползать в мир из снов.

Многие люди сталкиваются с подобным, но лишь немногим удаётся победить это.

Единственное и самое важное их наставление — никогда не оборачивайся назад. Как бы страшно ни было, никогда, и ещё раз, никогда не смотри назад. Просто беги. Это не просто сон, ты находишься в глубине своего сознания. И это проникло туда, чтобы забрать ещё одного беднягу с собой. Любой, кто посмотрит в глаза этого существа, обречён на безумие.

Я поведаю тебе историю, которую услышала, когда была на практике в психиатрическом отделении от одного пациента. Правда это или выдумка больного воображения решать только тебе.

****

Доктор, вы просили описать сон. Тот самый. Не абстрактно, а детально. Хорошо. Я расскажу.

Я засыпаю здесь, в палате. Чувствую тяжесть снотворного, слышу привычные ночные звуки отделения: шаги дежурной медсестры, тихий плач из соседней палаты, равномерный звук секундных стрелок. И потом — щелчок. Не в ушах. Внутри черепа. Как переключение передач в машине.

Я оказываюсь дома. В своей старой квартире. Но это не просто сон, доктор. Это гиперреальность. Я чувствую шершавость обоев под пальцами, запах старой пыли и воска для пола, вкус металла на языке. Я знаю, что сплю, но все ощущения кричат об обратном. Это ловушка. Первый уровень.

Я стою в центре гостиной. Полная тишина. Та самая, что громче любого звука. И от этой тишины по спине начинает ползти тот самый «электрический» холод. Волосы на затылке и правда встают дыбом, я это чувствую. А в животе — мерзкое, медленное вращение, будто внутренности превращаются в холодную, тягучую смолу.

Я знаю правило. Главное правило. Не оглядываться. Просто иди к выходу. Но дверь… она кажется такой далекой. И коридор до нее — бесконечно длинным, темным туннелем. Я делаю первый шаг.

И тут начинается второй уровень. Я не просто чувствую его присутствие. Я слышу. Сначала это едва уловимое шуршание, будто тяжелая ткань волочится по паркету за мной. Потом — дыхание. Не ровное, а прерывистое, влажное, с легким присвистом на вдохе. Оно синхронизируется с моим. Я дышу чаще — и оно дышит чаще. Я замираю — и тишина становится абсолютной на одну, мучительную секунду, а потом слышится тихий, голодный вдох прямо над моим плечом.

Я бегу. Не помня себя, сжимая в кулаках правило, как талисман. Бегу по коридору, и стены по бокам начинают «плыть». Обои отслаиваются, превращаясь в свитки пергамента с незнакомыми письменами. Из щелей в полу тянется холодный, туманный свет. Но я не смотрю. Я смотрю только вперед, на выходную дверь, которая, кажется, не приближается, а отдаляется.

А потом… голос. Не внутри головы. Снаружи. Прямо у левого уха, ледяной струей воздуха. Он говорит мое имя. Но не так, как его говорите вы или санитары. Он произносит его так, как его, должно быть, произносит сама пустота. Без интонации, без души, но с бездонной тоской и таким… знанием меня. Всех моих постыдных мыслей, всех страхов, всех ошибок.

В этот момент хочется обернуться не из страха, а из отчаяния. Чтобы увидеть. Чтобы понять, что это. Чтобы крикнуть: «Да кто ты такой?!». Это самый сильный соблазн, доктор. Сильнее инстинкта самосохранения. Любопытство, смешанное с ужасом, становится невыносимым.

Но я не оборачиваюсь. Я врезаюсь в дверь, хватаюсь за ручку. Она ледяная и не поворачивается. А сзади дыхание становится громче, тяжелее. Я чувствую, как холодная точка, взгляд, упирается мне точно в основание черепа. Он смотрит на меня. Сквозь кожу, кость, в самую сердцевину.

И тут я просыпаюсь.

Но не здесь, доктор. Не в палате.

Я просыпаюсь внутри другого сна. Я лежу на полу в той же квартире. Все тихо. Я думаю: «Слава богу, это кончилось». Я поднимаю голову… и вижу его отражение. В полированном темном дереве шкафа. Оно стоит в дверном проеме комнаты. Высокое, смазанное, лишенное четких черт, но бесконечно осознающее. И я понимаю, что не проснулся. Что это новый слой. Что оно загнало меня в угол моего же сознания и теперь играет со мной, как кошка с мышкой.

И только тогда, когда я в этом «сне во сне» уже готов сдаться, раздастся настоящий, резкий звук: медсестра кричит «Петров, пора на укол!» или щелчок открываемой двери. И я открою глаза. Здесь. Промокший от холодного пота, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди.

Вы спросите, откуда я знаю, что это не просто кошмар? Потому что, доктор, когда я «просыпаюсь» здесь, в своей койке… я иногда нахожу на полу, у самого изголовья, мелкую, влажную пыль, пахнущую холодным воском и похожую на отслоившуюся штукатурку. Ту, которой не было до того, как я уснул.

И теперь я вижу его и здесь. Не полностью. Краем глаза. В тени под кроватью. В отражении окна ночью. Оно последовало за мной. Из снов. Сюда.

Вы мне не верите. Я вижу это по вашему лицу. Но скоро… скоро и вы это почувствуете. Просто однажды, ночью, делая обход, вы ощутите тот самый леденящий холод в спине и непреодолимое, сумасшедшее желание… обернуться.

И мы посмотрим, устоите ли вы перед ним.