Опадающие листья красного дерева

Пролог

Кто такие мы? Мы — это рассказчик, мы — это голос настоящего поколения, мы — это нечто вездесущее. Это я и вы. Это читатель и наблюдатель. Это тот, кто всё видит и всё знает, но и тот, кому не все знания доступны. Наша цель — лишь сохранить и приумножить то наследие, что было до нас. Преобразить все сплетённые линии в единое повествование. Быть рядом, но в тоже время опережать события и знать финал истории.

Этот рассказ о той эпохе государства, что считалась тогда для людей, пока ещё не знающих о циклах развития обществ, истинной вершиной человеческой мысли. Ибо каждый рассвет поджидает свой закат, который, погаснув, уступит место ночи, а затем и новому свету. И хоть нам кажется, что этап расцвета — это время изменений, есть то, что остается неподвластно времени. Сама суть человека и его чувства.

События случились в далёком шестом веке новой эры, когда учение о добродетели было воздвигнуто в непререкаемую истину, появилась наука, а люди потеряли последний след магии. И для них не существовал мир будущего, но было идеальное настоящее. И всё-таки…

Всё-таки было то, что волновало душу и разум. И эта тяга к рассуждениям остается с человеком, кажется, навсегда. Поэтому нужны ли долгие вступления и объяснения, пока вы погружены в историю сами? Вы не можете изменить ее, но вы можете стать участником, а мы покажем вам самые разные грани, утерянные через века ниточки и недоступные мысли и чувства. Для этого нужно лишь начать.

В тот день сильный туман окутывал императорский дом, и если вас там не ждут…

Глава 1. Туман рассеивается на рассвете

Глава 1

Туман рассеивается на рассвете

«Если вас не ждут в императорском доме и у вас нет приглашения, не стоит туда идти. Вы там никому не нужны»

Правила этикета

Дворец в столице был невысоким, а ворота, ведущие к главной площади внутри загадочного места, — ещё меньше. В воздухе витал запах бергамота и едва уловимый вязкий аромат лилий, хотя они никак не могли расти в подобном месте. Держа крепко рюкзак, который больше напоминал хилый мешок, девушка, что считала себя жалкой и несчастной, постучала в маленькую дверь, слегка заметную, сливавшуюся со стеной, которая уходила вдаль, огибая дворец. Рядом с ней возвышались ворота, возведённые еще несколько веков назад. В них не ломились вражеские войска, жаждущие добычи, потому что в период строительства все конфликты с соседними государствами были исчерпаны. И наступила, так называемая, «Золотая эпоха», как бесконечное торжествующее лето, что нависло над страной на долгие годы.

Резиденция императора и его семьи не производила на людей должного впечатления. Внешне она была довольно скромной — над городскими домами возвышалось лишь большое тёмно-коричневое здание, украшенное самой разной деревянной резьбой. Возможно, комнаты внутри были обставлены с расточительностью, присущей императорским особам, но нам не узнать, пока мы не заглянем внутрь. Ни золота, столь активно добываемого вблизи столицы, ни причудливых красок, ни охраны за пределами дворца. Любой приезжий путешественник, если он ни разу не видел картину главного здания, мог бы спокойно перепутать место обитания императора с домом обычного богача, который решил удивить всех высотой, а не красотой своего дома.

Но такова была воля давнего императора. Власть он подчеркивал высотой строений, а не богатыми экстерьерами. И остальным последователям надлежало следовать его указу. Как наставник с небес он, конечно, должен быть к ним ближе, в возвышении над простым людом. Но он в тоже время и земное воплощение, поэтому должен быть рядом с народом. Именно поэтому старый дворец находился в центре оживленного города.

Девушка постучала ещё раз, затем снова. Она стучала до тех пор, пока ей не открыла хмурая служанка, одетая в ярко-голубое платье с белыми длинными рукавами.

— Час покоя*, никаких постояльцев, — голос её был визгливым, хриплым, лицо чуть опухшим, а во взгляде читалось недовольство. Она тщетно пыталась маскировать свой сонный вид.

«Неужели во дворце нет дежурства? А как же безопасность? Почему открывает дверь служанка?».

Девушка понимала, что лучше не конфликтовать с кем-либо в первый же день, посему скрыла раздражение за доброжелательностью. Мало ли, как обернется это знакомство в будущем.

Гостья достала из кармана серого платья небольшой клочок, с виду напоминавший папирус. То была подделка, но различить на папирусе её было сложнее, чем на бумаге, которую использовали богатые люди для чёткости письма, но находились и те, кто, как в старину, выводил буквы на менее податливом материале.

— У меня распоряжение от начальника второго округа. Я прошла отбор, поэтому мне надо явиться во дворец. Не знала, что запрещено приходить в час покоя, никто об этом не сообщил.

Служанка выхватила документ из рук и повертела из стороны в сторону, даже подняла к солнцу, думая, что это может помочь.

Чхве пыталась сдержать смех, видя эту попытку скрыть безграмотность. Служанка держала написанное вверх ногами. Почему бы просто не признаться в собственном невежестве? Конечно, это ведь труднее сделать, чем начать притворяться.

Девушка слышала: во дворце большинство служанок необразованные, их родители не считали нужным тратить деньги на образование юных дочерей, а те девочки, что ходили в общественные школы или обучались с личным учителем, никогда не устроятся на такую работу, даже из сильной нужды.

Один известный поэт написал: «Тяжёлый мой путь без труда, но без букв не пойду никуда». Считалось, что если человек образован, он просто не выдержит физического труда, ведь все детство он просидел за учёбой.

— Если это так важно, я могу подождать, пока пройдёт время, и снова постучать.

Любезное предложение было встречено тяжёлым вздохом.

— Все, кто может проверить правдивость вашего распоряжения, отдыхают, я не могу сказать, подлинно ли оно, но, если вы и правду пришли издалека и являетесь кандидаткой, мне нельзя оставлять вас тут. Комнаты для гостей готовы.

Она оценивающе посмотрела на девушку, гадая, правда ли столь бедная особа — участница отбора. Платье было просто ужасным, вот-вот готовым распасться на лохмотья, лицо ненакрашенное, еще и небольшие красные точки выступили на подбородке и на носу, никаких украшений, а волосы… Что это были за волосы?.. Вьющиеся, как лоза дикого виноградника. Губы розовые, а должны сиять ярко-красным, неестественным цветом. Чёрные глаза таили в себе какую-то глубину, но не притягательность. Она больше смахивала на воровку, а не на победительницу из округа. Второе обиталище совсем запущенное, раз они допускают такую девушку к участию.

Служанка усмехнулась про себя: «Бедняжка увидит настоящих красоток и будет горевать до конца жизни, когда сравнит себя с другими». Прислужница была полностью уверена в том, что даже она сама уж точно будет покрасивее этой замухрышки.

Девушка видела, как глаза собеседницы сначала были полны недоумения, потом презрения, но потихоньку в них стало читаться нечто вроде высокомерной жалости. «На этом тщеславии будет легко сыграть», — подумалось Чхве. Как удачно, вот бы многие кандидатки тоже были такими, тогда она незаметно подберётся к особо влиятельным.

— Не стоит рисковать, если вы не уверены, — девушка снова постаралась искренне улыбнуться. — Нет ничего страшного в том, чтобы подождать.

Служанка снова фыркнула и отвернулась.

Глава 2. Самый красивый из добрых мужей

Глава 2

Самый красивый из добрых мужей

«Наша первая встреча — и ты поразила, но есть ли тот, кого ты раньше любила?»

Из письма Ван И

— Второй принц! Второй принц! Подождите!

— Ты мне сам сказал поторопиться, а теперь хочешь задержать! Как подло с твоей стороны, — засмеялся молодой человек. Только недавно он нежился в кровати, но его сон наглым образом прервал слуга, сказав, что первый принц перенёс время встречи с кандидатками, и что второму принцу надлежит немедленно явиться в зал приема, иначе императрица будет негодовать.

«Лучше тебе не знать, что я думаю про властолюбивую женщину, — мрачно подумал юноша, пока его переодевали в парадную одежду, — если бы я мог высказать всё в лицо, боюсь, раны в сердце ей пришлось бы залечивать долго».

Лучше сменить гнев на милость, если он собирается сегодня быть очаровательным, великолепным и… Ему надоело придумывать синонимы, поэтому он просто решил быть безупречным добрым сыном властителя государства. Надлежало подавать пример благовоспитанности и скромности. Особенно для юных особ, что вошли в новый для них неизведанный мир.

Его братец — «само очарование», просто решил действовать по настроению. Почему бы и нет? Все будут следовать его воли, как бы он ни решил. А кто не захочет — заставят. Но неужели этот «благороднейший» из всех благородных готов пренебрегать сном, чтобы собрать всех в такую рань? Ах, как хорошо было пребывать в мире грёз, ведь в реальности вечно находятся какие-то проблемы. Или те, кто постоянно меняют свои решения.

— Как вы можете оставлять меня? Прошу, не бегите, — слуга запыхался — в отличие от господина, его тело не подвергалось ежедневным тренировкам.

«Я бы с удовольствием от тебя избавился», — подумал принц, однако, остановился. Чего доброго, ему предъявят очередное нарушение правил. И императрице будет неважно, существует ли оно на самом деле. Скажем: «Утомил слугу до изнеможения. Запрет на выход — 10 дней».

Слуга, обрадовавшись, сразу перешёл на шаг и нарочно медленно стал подходить:

— Вот так, спасибо. Давайте пойдём помедленнее, мы явно успеваем.

Второй принц от раздражения закатил глаза. В этом дворце им может всякий командовать? Вот это смех. Вот это власть. Жаль, предыдущие принцы не могут больше видеть — они бы ужаснулись.

— Почему вы решили надеть пояс сами, когда по дворцовому положению в роскошные наряды вас должны одевать слуги?

— Вань Чань, ты мне сам сказал поспешить, вот я и решил тебе помочь. Слуги? Где же мои слуги? Ты один за всех, бедняжка, работаешь.

Уши слуги покраснели. В словах принца слышалась некая издёвка, но младший сын из рода Вань не мог понять, где она скрыта.

— Это потому, что императрица считает меня лучше всех, я могу многих заменить, — сказал он, чуть приподняв грудную клетку.

Принц старался не рассмеяться от такого самомнения. «Это потому, что ты — её шпион», — хотелось сказать ему, но он сдержался. Пока каждый должен хранить тайны при себе.

— Вы неправильной стороной перевязали пояс.

— Глупости, не будем ради такого тратить время.

— Но церемониальные одежды… — важно начал Вань Чань.

— И без того очень красивы, пойдём-пойдём.

Слуга нахмурился, хотел было возразить, но, видя, что принц больше не останавливается, последовал за господином. Уж он всё потом расскажет императрице. И про пренебрежение правилам, и про неуважения к слугам: как можно так его затыкать? Он старается из-за всех сил угождать и вот какую благодарность получает? Золотые монеты явно такого не стоят, но выбирать не приходилось — приказ есть приказ.

В худшем случае ему сделают выговор за то, что тот не доглядел за поясом. Такое он готов стерпеть. И поэтому юноша не стал падать на колени, молить второго принца, чтобы он всё же прислушался к голосу предков, что веками соблюдали традиции. А если другие слуги станут свидетелями такого унижения? Можно подумать, что у Вань Чаня совсем отсутствует гордость, раз он готов по малейшему поводу бросаться под ноги. Нет, он из всех слуг самый разумный, по его скромному мнению, тем более, разве не он хвастается на кухне, что второй господин готов исполнять любые поручения по его желанию? Нет, пусть этот самовлюблённый юнец в этот раз сделает то, что считает нужным, Вань Чань ему позволит. Но лишь сегодня.

Прошёл почти месяц доброго соседства между слугой и вторым принцем, и у последнего нервы от столь крепкого союзничества были на пределе. По решению императрицы личный слуга второго господина должен был меняться каждый месяц, дабы предотвратить случай, когда помощник может возгордиться от своего положения, злоупотребляя влиянием, ведь он становился правой рукой принца. Такое объяснения могло быть разумным, если бы все члены императорской семьи следовали этому правилу. На самом же деле для императрицы это был важный механизм контроля, так как личного слугу назначала лишь она, отнимая у принца важного союзника во дворце, того, кто мог бы преданно служить и обо всём доносить.

Личный слуга всегда должен быть с принцем, следовать его велением, а сам мог командовать слугами по рангу ниже, следить за питанием, вести хозяйство. От хорошего слуги значительно зависело качество бытовой жизни члена императорской с семьи, поскольку важная особа не успевала должным образом следить за поместьем, предназначенным ему внутри стен дворцового комплекса.

Поместье (или малый дворец, или резиденция второго принца, можно называть по-разному) процветало до тех пор, пока не назначали Вань Чаня, что из всех предыдущих слуг справлялся откровенно плохо. Он был туповат, ленив и тщеславен. И это было бы полбеды. Главным неудобством Ваня являлось то, что он совершенно не мог организовать работу остальных слуг, которые больше шутили над ним или слушали его истории, а ради благодарных слушателей он разрешал им пренебрегать уборкой или делать её довольно скверно. Работники дворца быстро поняли, что главная слабость личного слуги — потребность в восхищении, и старались подыгрывать ему. А он подкармливал их лень, спуская с рук некоторые ошибки. Если бы не Кассандра, которая приходила изредка к принцу и «не поднимала шум», как выражался Вань Чань, слуги могли окончательно перестать работать.