Опальная леди Короля Пустоши

Глава 1.

Хлесткий удар обжег щеку. Следом второй, еще более остервенелый. Боль вспыхнула яркой искрой, вырывая меня из вязкой темноты небытия.

— Очнись! Очнись, дрянная девчонка! Ты не смеешь сейчас падать в обморок! — визгливый, срывающийся на фальцет женский голос ввинтился в уши.

Меня грубо рванули вверх, заставляя подняться с холодного пола. Ноги подкосились, голова закружилась, и я испуганно вцепилась в чьи-то бархатные рукава. Вокруг стоял гул, похожий на рой рассерженных ос. Сотни свечей, блеск бриллиантов, золото, перья... и лица. Десятки лиц, искаженных брезгливостью и жадным любопытством.

«Где я? Маскарад? Съемки кино?» — мысли ворочались в голове как сонные мухи. Я помнила только лабораторию, запах реактивов и… вспышку?

— Я не ожидал от тебя такой низости, Эвелина, — голос, холодный как арктический лед, заставил меня вздрогнуть.

Я подняла взгляд. Прямо передо мной стоял мужчина - статный, безупречно красивый, в черном камзоле, который сидел на нем как влитой. Его глаза, серые и жесткие, смотрели на меня с таким отвращением, словно я была сточной крысой, случайно забежавшей на дорогой паркет.

Лорд Олден Грэм, — шепнула услужливая память, хотя я точно знала, что вижу этого человека впервые. — Твой жених.

Жених?!

— Я… я не понимаю… — прохрипела я. Горло саднило. — Какого черта? Это что, скрытая камера? Что происходит?

Вокруг стояла толпа. Но это не были мои коллеги или друзья. Десятки людей в нелепых, вызывающе роскошных костюмах - кринолины, перья, камзолы, ордена. Все они смотрели на меня так, будто я только что прилюдно съела живого младенца. Свет тысяч свечей (настоящих свечей!) бил по глазам, заставляя из слезиться. Воздух был тяжелым от запаха пудры, воска и пота.

— Вы кто вообще? Где мой телефон? — я попыталась вырваться из рук мужчин в доспехах (настоящие латы! Они что, из стали?!), но они крепко держали меня. — Это что, розыгрыш? Ютуб-шоу? Где камеры?!

— Она лишилась рассудка от позора, — раздался тонкий всхлип справа.

Там стояла блондинка в розовом, прижимая платочек к глазам. Беатрис. Моя лучшая подруга. Откуда я это знаю?! У меня что, шизофрения началась?

— Беатрис, хватит ныть! — рявкнула я, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Объясните толком, что за дебильный маскарад и почему меня бьют по лицу? Я буду жаловаться в полицию! Вы понимаете, что это незаконное удержание?

В зале повисла мертвая тишина. Дамы за веерами испуганно переглянулись.

— Как ты могла, Эвелина? — Беатрис зарыдала громче, плечи её затряслись в якобы истерике. — Колье младшей принцессы! Это же священная реликвия дома Валоров! Я видела, видела, как ты прятала его в складках своего ридикюля, но не хотела верить… я думала, мне показалось!

— Посмотри на это, — Олден Грэм брезгливо кивнул на столик рядом.

Там, среди опрокинутых бокалов, лежало массивное, переливающееся холодным голубым светом ожерелье. И рядом расшитый бисером мешочек. Мой? Судя по тому, как судорожно сжались мои пальцы, то есть, этой Эвелины, да.

— Я ничего не крала! Я вообще не знаю, как сюда попала! — я закричала, срывая голос. — Выпустите меня! Это бред! Я... я из Москвы! Слышите вы, актеры недоделанные?!

Я дернулась так сильно, что один из гвардейцев едва не потерял равновесие. И в этот же момент я увидела в зеркале, висевшем на стене, свое отражение: бледная девушка с растрепанными светлыми волосами, в разорванном у плеча шелковом платье. Это была не я. То есть, лицо мое, но волосы длиннее, кожа прозрачнее...

— Хватит! — Олден Грэм шагнул ко мне и, сорвав с моей руки кольцо с крупным рубином, швырнул его на пол. — Я расторгаю помолвку. Ты больше не принадлежишь к моему кругу. Ты ничто. Жалкое пятно на истории моей семьи.

— Олден, дорогой, успокойся, — Беатрис положила руку ему на плечо, и её глаза на секунду встретились с моими. — Она же опасна. Её нельзя оставлять здесь.

— Согласен, — лорд повернулся к человеку в черном плаще, стоявшему в тени. — Уведите её. Официальный приказ о ссылке в Пустошь я подпишу сегодня же. Пусть гниет там среди отребья. Её семья уже отказалась от нее.

— Какая Пустошь?! Какая ссылка?! — я забилась в руках стражников, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы. — Пустите! Это незаконно! Вы не имеете права! Помогите! Снимите это кто-нибудь на телефон!

Но никто не достал телефон. Толпа расступалась перед гвардейцами, которые волокли меня к выходу. Я видела только холодные, безразличные лица и слышала тяжелый лязг доспехов.

— Это сон... это просто плохой сон... — шептала я, когда меня вытащили на холодный ночной воздух, где у входа ждала тяжелая, обитая железом карета, больше похожая на клетку. — Сейчас я проснусь. Сейчас я...

Дверь кареты захлопнулась, отрезая меня от света бала, и в темноте я вдруг поняла: не очень то похоже это на сон.